Вино и виноград

Я чувствую, что люблю его. Очень сильно люблю. Даже сильнее, чем надо. Я в прямом смысле это чувствую! Цветы. Всё в этих цветах. Это розы. Они почти чёрные, но с фиолетовым отливом. Впервые я заметил их на своём запястье, чуть выше перчатки. Тогда сквозь мою кожу пробилось несколько ростков. Это были стебли с шипами и несколько маленьких бутонов. Их цвет был еле различимым, потому что всё было в моей крови. Я кричал в подушку от раздирающей боли. Из моих глаз текли слёзы, которые я глотал. Как же давно я не плакал. Ужасное чувство. Помню, что вокруг меня всё было в крови. Подушка, простыня, одеяло, несколько капель крови попало даже на пол. Жалко паркет. А шипы всё продолжали рзадирать мою кожу. Я уже охрип от крика. Я проклинал всё на свете. Любовь, себя, своего господина. Неужели ему не жаль своего подчинённого?! Пожалуйста кто-нибудь спасите меня! Я не знал что же мне делать с этими цветами из руки. Показывать никому нет желания. Меня наверное сразу убьют. Хотя я осознавал, что жизнь которой я буду жить следующие несколько дней, и жизнью то назвать будет трудно. Но лучше я ещё хоть немного, хоть в мучениях, но поживу. А сейчас надо что-то делать с бутонами цветов. Я взял нож и начал резать стебли. Я не испытываю боли от того, что срезаю цветы. Точнее испытываю, но ощущаю это не цветами, а кожей, из которой они растут. Вырвать с корнем я их не могу — оторву себе пол руки, так что я просто отрезал стебли в ровень с кожей. Надеюсь, что ровно. Я почти ничего не вижу из-за слёз. Надо теперь найти бинты. И обезболивающее, без него я не протяну. Как сделать это незаметно? Кто-нибудь наверняка что-то заподозрит. Да у меня вся постель в крови и сейчас с руки капает. Как тут не заметить. Ладно. Я рву простыню на полоски и заматываю себе запястье. На первое время сойдёт. Сейчас боль немного отступила. Почему именно розы? У них шипы! Я складываю постельное белье, одеваюсь и отношу его слугам на стирку, попросив ничего не говорить господину. Они покивали головой. Теперь в аптеку. Я закупился ампулами с обезболивающим, шприцами и бинтами где-то на неделю вперёд. Аптекарша на меня настороженно посмотрела, но мне уже всё равно. Что же делать? Может можно прижечь огнём растения, тогда они не смогут расти. Или мне сходить к врачу? Хотя не, это глупо. Надо попросить отпуск у Дос-куна. Всё будет хорошо. Это точно. Я стою перед ним и глупо улыбаюсь. Он моё солнце. Как же я хочу каждый день слышать его голос, касаться его мягких волос, вдыхать еле уловимый запах ландышей, который исходит от него. В момент, когда я рядом с ним, когда моё внимание исключительно занимает он, когда я о нём думаю боль резко усиливается. Это было неожиданно. Как-будто бы эти чёртовы розы начали быстро расти. Я согнулся пополам, сжав зубы почти до скрипа, прижал руку к себе. Обезболивающее слабо помогает. Я смотрю на рукав он весь в крови. Быстро прячу руку под плащ. Поднимаю глаза. Дос-кун замолчал и удивлённо смотрит на меня. Я встаю и пытаюсь улыбнулся. — Эм, Гоголь, у тебя точно всё нормально? Эта твоя просьба об отпуске весьма неожиданная... — Да, да, у меня всё отлично! Просто я заработался. — Перебеваю господина. Он всё ещё настороженно на меня смотрит. Наконец медленно говорит: — Ладно, я дам тебе отпуск. Это всё, что ты хотел мне сказать? — Абсолютно всё! — Я разворачиваюсь и выхожу прочь из его кабинета, даже не попрощявшись. Чёрт! Достаю руку из плаща. Кровь уже капает на пол. Я еле дохожу до своей комнаты. Голова кружится, мне слишком больно. Я закатываю рукав наверх. Эти бутоны роз видны даже из под повязки. Теперь их больше. Их ростки виднеются и на пальцах, и на локте. Я беру в руки ножницы. Ах! Боль опять пронзает тело. Я опять кричу в подушку. На моей второй руке тоже появились ростки цветов. Сижу и тупо смотрю на свои руки. Как много крови. Начинаю её слизывать. Нет, даже не слизывать, а пить. Как она быстро свёртывается! Что хуже: я теперь не смогу ничего делать руками. Дос-кун меня точно убьёт. Я уже кричу. Мне нельзя думать о господине. Тогда растения растут быстрее. Надо попробывать вариант с огнём. Быстрее. Пока могу держать зажигалку. Из глаз опять льются слёзы. Я лежу посередине комнаты в луже своей крови. Этот металлический запах теперь везде. Вся одежда в крови. Ещё теперь растения тоже чувствуют боль. Я попытался их сжечь. Они не перестают расти. Голова раскалывается. За что мне это? Чувство безысходности начинает поедать меня. Почему я раньше был такой весёлый? Чувствую, как время утекает. Я не хочу вспоминать своё прошлое. Теперь я с уверенностью могу назвать это прошлое счастливым. Хочу назад в него. Настоящее как наркотик — оно медленно убивает тебя. Так! Мне нельзя впадать в уныние. Я как-нибудь выкручусь! Потом я перевожу свой взгляд на руки, и понимаю что выкрутиться будет сложно. Я чувствую не только как растут побеги, но и как корни разрастаются под моей кожей, раздирая плоть, укрепляясь в ней. Хочу есть, но спать больше. Не вставая я засыпаю, не смотря на боль. Не могу вколоть себе обезболивающее: розы мешают взять шприц в руки. Надеюсь, что завтра будет лучше. С трудом разлепил глаза. Во рту неприятная сухость. Чёрт! Ещё и спина болит из-за того, что заснул на полу. Вся кровь свернулась, кроме мест вокруг стеблей. Там она поблёскивала и стекла по рукам тонкими струйками. Мой цветник немного вырос, бутоны ещё не раскрылись, но теперь ростки покрывали всю длину рук. От кончиков пальцев до плечей. Надо встать и поесть. Я, наверное, пропустил завтрак, а слуги убрали тарелки, и теперь моя порция стоит холодная на кухонном столе. Я опять закрываю глаза. Сквозь веки всё равно просачивается неприятный электрический свет одинокой уродливой лампочки, свисающей с потолка на чёрном шнуре. У меня небыло сил вчера выключить свет. Да и зачем? А ведь всегда выключал. Сколько ненужных телодвиженей. Вздыхаю, открываю глаза. Думаю, что лучше вообще не включать лампочку. Я несколько раз кашлянул. Простудился что ли на хлолдном полу лёжа? Ладно, потом. Я встаю. Оооой. Моя бедная голова. Интересно у меня есть таблетки от головной боли? Хотя, я знаю, что их нет. Ладно. Я переодиваюсь, предварительно перемотав руки бинтами, а пальцы пластырями. Оооо, как же больно. Надо потерпеть. Бинты хоть немного впитают кровь. Натягиваю перчатки на руки и выхожу из комнаты, опять забыв выключить эту чёртову лампочку. Выходя, посмотрел в зеркало. Боже мой! Какой я бледный. Понятно почему голова болит и кружится. Из меня столько крови вытекло! Надеюсь, что я не сдохну. Иду в сторону кухни. Да! Вот моя тарелка, с остывшей яичницой и холодным чаем. Поем лучше у себя в комнате. Быстро беру тарелку со стволовыми приборами и чашкой. Мчусь назад, к себе. Сажусь за маленький стол. Отрезаю кусочек от белка. Глотаю. Как невкусно! Запиваю чаем. Он на удивление вкусный. Хочу ещё пить. Заново выхожу из комнаты, бегу в ванную. Включаю кран и начинаю пить. Что я вообще творю? Не могу напиться! Что такое... Я захожусь в кашле. Сначала просто кашель, потом я начал кашлять кровью, а затем лепестками цветов. Замечательно! Я поливаю растения, которые внутри меня. Как быть теперь? Без воды я долго не продержусь. Значит буду пить по минимуму. Опять кашляю, уже болит горло, а кровь и цветы всё не кончаются. Когда кашель отступает в дверь стучатся, а потом отворяют. На пороге стоит Дос-кун. Я быстро срываю с себя плащ, и накидываю на него. Господин теперь не стоит у входа в ванную, я звхлопываю дверь, подбираю плащ. Закрываю рот рукой, но меня всё равно вырвало кровью с соцветиями цветов. Весь умывальник и всё в радиусе метра в крови, её каплях и цветочках. Одеваю плащ и перемещаюсь в свою комнату, запираю дверь. Из-за неё слышится голос господина. — Гоголь, открой! Что с тобой? — Я хочу что-то ему ответить, но с моих губ срывается только стон. Через где-то минуту тишины я нахожу в себе силы ответить ему: — Пожалуйста, уйди. У меня всё хорошо. — Господин ушел. До чего же холодный... Опять думаю о нём, опять моя одежда в крови. Мне уже всё равно. Выключаю свет и снимаю рубашку с себя, разматываю бинты и отлепляю лейкопластыри. Ложусь на постель животом. Как хреново. Теперь я точно знаю, что завтра будет лучше, чем послезавтра. Я хочу жить. Хочу в светлое прошлое. Кто-нибудь обнимите меня. Как же холодно. Нет сил что-либо делать. Уже чувствую как корни от рук пробираются к спине, обвивают горло. Я наверное сейчас ужасно выгляжу. Как отстойно. Я всегда старался следить за своей внешностью, но боюсь, что если я сейчас встану под душ, то рост цветов ускорится. Моя косичка вся в крови и любимая резинка с пампончиком на ней тоже. Мне всегда казалось, что Дос-куну нравился этот пампончик, а вот то, что у меня глаза разного цвета — нет. Мммммх. Опять я думаю о нём. По телу проходит судорога. Надо отвлечься. Встаю и беру книгу с полки. Ложусь обратно и начинаю читать, но смысл текста до меня не доходит, я думаю о другом. Интересно, а если начать курить? Дым от сигарет должен помешать росту растений в лёгких. Где же взять сигареты? Выходить на улицу — не хочу, да и сложно это. А вот попросить у кого-нибудь можно. Хорошо, что есть прислуга. Наверняка кто-нибудь курит. Или я просто попрошу их сходить в магазин, приказав никому ничего не говорить. Но это точно имеет смысл? Может лучше отступить и спокойно умереть? Ах, нет! Потом все будут говорить, что я жалок. Надо бороться, но для начала встать с кровати. Это я и сделал. Уже всё равно на растения. Просто одеваю рубашку, сверху накидывая плащ. Иду по коридору, а вот и первый слуга. Не сильно хватаю его за локоть, но он всё равно вздрагивает. Я спрашиваю курит ли он, на что получаю отрицательный ответ. Потом я опросил ещё с десяток слуг. Все вокруг такие правильные! Никто не курит. Не может такого быть, не верю. В конце концов я нашел человека, который курит. Он дал мне пачку сигарет и коробок спичек. Я старался не сильно демонстрировать свои кисти рук, он кажется и не заметил ничего. Отлично! Я вернулся в свою комнату. Она мне уже осточертела: одинокая лампочка, кровь на полу, штукатурка с потолка отваливается немного. Комната в целом унылая. Странно, что раньше я не замечал этого. Постель, окно, плотяной шкаф с книгами и маленький столик с лампой. Стены серые и нагоняют ещё большую тоску. Тут я понял, что устал от всего. Почувствовал, что нигде в этом мире не смогу почувствовать себя уютно. Всюду люди! Не скрыться от их осуждения, или просто мнения. Не хочу никого видеть, кроме Дос-куна. Ммммм. Я подхожу к окну и задёргиваю шторы. В комнате стало темно. Лампочку я тоже включать не хочу. Холодный электрический свет будет меня раздражать. Сажусь на кровать, скинув плащ. Достаю сигарету из пачки, зажигаю её. Первая затяжка. Дым приятно расползается по лёгким. Я немного выдыхаю. Сигарета тлеет. Закрываю глаза и откидываю голову назад. У меня нет сейчас сил вообще ни на что. Открываю глаза, нужно куда-то стряхнуть пепел. О, на столе есть тарелка, я не вынес её. Ставлю её на пол рядом с кроватью, а сам ложусь на постель, свесив вниз одну руку. Не могу лежать на спине, на ней уже видны наверняка узоры корней. Опять затягиваюсь. Спать хочу. Тушу сигарету об тарелку, на ней же и оставляя. Глаза уже слипаются. Но ведь ещё не вечер. Не вечер дня, но вечер моей жизни. От осознания того, что я скоро могу умереть мне ужасно. Не знаю как объяснить это чувство. Ты одновременно осознаешь что твой конец близок, и понимаешь, что ничего не можешь с этим поделать. Я погружаюсь в сон. Просто темнота. Не хочу засыпать: боюсь не проснуться, но будет новый день — будет новая боль. Лучше просыпаться или нет? Я уже не так уверен, что хочу жить. Просыпаюсь от дикой боли в спине: розы выросли быстрее, чем я думал. На руках уже распустились цветы. Я вдыхаю их аромат, аромат смерти. Интересно, сколько я ещё продержусь? Опять закрываю глаза, но заснуть мне не позволяют ощущения. Я просто тупо стону в подушку. Долго и протяжно. Какой же я жалкий, аж противно. Никогда ещё жизнь, да не только она, но и сам я, не казались такими ужасными и жалкими. Чувствую, что потерял ясность ума. Я лежу в кровати, весь в крови и цветах, а всё из-за того, что позволил себе влюбиться. Начинаю кашлять, тоже в эту злополучную подушку. Теперь каждый предмет в этой комнате мне ненавистен, хочеться уйти отсюда, но нельзя, не могу. Когда кашель немного успокаивается я беру сигарету и выкуриваю её. Потом чувствую, что мне ничего не остаётся делать кроме как курить. Да и делать на самом деле ничего не хочется. Кроме как просто лежать в тёмной комнате. Хорошо, что здесь тихо. Странно, учитывая, что мне всегда нравилась громкая музыка и крики, а теперь мне кажется, что малейший звук порвёт мне барабанные перепонки. Я выкуриваю ещё три сигареты подряд. Сколько времени сейчас, интересно. Хотя, зачем мне это. Пускай моё время выйдет как можно быстрее. Я больше не чувствую жажду жизни. Я устал именно делать что-либо. Жить — хочу, а делать — ни пол раза. Оставьте меня. Стоп! Я же один в комнате. Кто оставьте? Я запутался в собственных мыслях, как в паутине. Нет сил даже, чтобы держать в руках сигарету (а у меня печатать). Нахожу силы в себе встать и взять ампулу с обезболивающим и шприц. Кое как делаю себе укол. Потом ещё один и ещё. Не могу остановиться. Не хочу больше чувствовать эту тупую боль! Почему я человек?! За что я обречён на такие страдания! Я уже просто кричу, сидя на кровати, и не слыша себя. Надеюсь, что люди в соседних комнатах тоже. Здесь вроде толстые стены. Наконец, обезсиливший я падаю на кровать, отбросив шприц. Мне стало немного легче. По крайней мере я теперь могу думать о Дос-куне. Я не могу его ненавидеть. Да и за что? Я же сам в него влюбился. Он моё солнце, свет жизни. А теперь видимо и смерти. Будущее давно ушло на дно. Хочу обнять его, почувствовать что я кому-то нужен, а не только исполняю роль клоуна и человека-цирка. Даже если я буду шутом, то я буду ЕГО шутом. О чёрт, если я принял обезболивающее, то это не значит что розарий на мне прекратил разрастаться. Я подхожу к зеркалу и вижу что спина от плеч до талии обвита стеблями роз и их цветами, даже соцветиями. Сами цветы цвета чуть темнее вина, почти как виноград. Шипы на стеблях царапают кожу и из ранок тоже течёт кровь. У меня мелькает мысль что это красиво. Может Дос-куну это понравится? Хотя, не думаю. Тут же становиться противно и я отворачиваюсь от зеркала. Больше так не могу. Где ножницы? Я перерываю всё, что только можно, пытаясь их найти. Через пол часа поисков я смотрю на стол и вижу их там. Какой же я тупой. Надо продолжить начатое, но я не хочу заново видеть себя. Нащупываю руками на спине самые толстые стебли, и начинаю резать. На пол сыпятся листья и лепестки; черенки и стебли. Я замечаю что цветы стали частью меня, из стеблей течёт вязкая красноватая тягучая жижа. Очевидно, это аналог крови. Если бы не доза обезболивающего, из-за которой у меня голова кружится, то я бы свалился бы в обморок от болевого шока. Не скажу, что сейчас мне хорошо, но я получаю некоторое удовольствие от обрезания этих убогих растений. Я топчу их обрубки. Топчу и смеюсь. Теперь очередь рук. Начинаю с запястий, большими ножницами очень трудно аккуратно резать маленькие стебли, но я стараюсь. Оооо. Какой кайф. У этого буду невыносимые последствия, после того, как моя эйфория спадёт, но сейчас это доставляет неимоверное удовольствие. Беру в зубы сигарету и закуриваю. Вот сейчас мне хорошо. Я понимаю, что я жалок, но вид обрезков мёртвых цветов меня радует. Сейчас, в данный момент, меня ничто не колышет. Голова кружится всё сильнее, поэтому я сажусь на пол, спиной к стене, размазывая по последней кровь. Чувствую, что сейчас потеряю сознание. Как прекрасно, хоть немного отдохну. Когда я очнулся, я помнил только то, что мне снился сон про господина. Наверное, поэтому сейчас растений в два раза больше. Они цветут пышнее, стебли толще и гуще. А мне всё хуже и хуже. Они просто высасывают из меня силы. Валяюсь на полу и корчусь от боли. Сначала они были как паразиты, потом часть меня, а теперь хозяева, а я почва для них. Пожалуйста, убейте. Меня всего трясёт. Растения оплетают всё моё тело. Где-то их меньше, только небольшие ростки, а где-то прямо ботанический сад. Я больше не хочу так жить. Это просто невыносимо. Зачем я вообще борюсь за свою жизнь? Что за дурацкий инстинкт?! Я уже отрезал себе волосы, чтобы они мне не мешали. Сейчас я выгляжу очень плохо: худой, рёбра выпирают, круги под глазами, я бледный как мертвец. В груди всё распирает и я кашляю каждые 10 минут. Надо попросить господина о помощи. Я надеюсь, что он согласится меня убить. Наконец-то эти страдания прекратятся. Я буду свободен, буду со стороны наблюдать всё, невидимым призраком витать вокруг Дос-куна. Какое счастье. Пожалуйста, исполните моё последние желание. Убейте! УБЕЙТЕ! Не осуждайте. Я устал быть весёлым сумасшедшим клоуном без чувств. Кто-то дёргал за ниточки, но они порвались. Встаю, накидываю плащ и перемещаюсь в кабинет господина. Я чувствую, как последние силы уходят, и приближается счастье. Я готов войти в новый мир. Глаза господина округляются, когда он видит меня. Я хочу подойти к нему и что-то сказать, но падаю. Я чувствую как через мой открытый рот лезут растения. По подбородку стекает кровь. Цветы прорастают сквозь горло и давят на лёгкие изнутри. Потом мои глаза заливает кровь. Стебли роз пролезли сквозь глазницы, причудливой маской застыв на лице. Я уже чувствую, как сухие цветы сыпятся из моего рта. Курение не помогло. Дым не убил их, они только пожухли, продолжая расти. Уже ничего не соображаю. Меня поднимают на руки и куда-то несут. Я выключил свет в своей комнате?