Written by the Ghost of You

Изучение последствий инцидента™       — Иисус в бешенстве от Христа-Чимина, — шепчет Тэхён, выражение его лица — смесь растерянности и изумления. Чонгук наклоняет голову.       — Нет, там написано Иисус бл…       — Чонгук! — Тэхен и Чимин одновременно окликают младшего.       — Что? Там же правда так и написано! — восклицает парень с оленьими глазами, возражая хенам.       Чимин вздыхает и снова трогает метку, Пак не то чтобы боится показать ее своим друзьям, просто немного смущается из-за слов Юнги, которые отпечатались на его ключице.       — Я не знаю, как мне реагировать на это, Чимини. Я пока не понял, что поражает меня больше: тот факт, что ты нашел соулмейта, или то, что это лучший студент потока, — довольным голосом говорит Тэхен.       Реакция его лучшего друга была очень неоднозначной в ту ночь, когда Пак рассказал ему о соулмейте и, наверняка, когда Чимин выздоровеет, будет засыпан миллионом вопросов, и это будет похлеще, чем игра в викторину. Тэхен шокирован встречей Чимина с его родственной душой больше, чем сам Пак.       — Или, может быть, то, что Юнги-щи проклял Чимин-хена? — вмешивается Чонгук. Из всего рассказа младший зацепился только за то, что Мин проклял Пака, и он не может смириться с этим. Глаза Тэхена горят.       — А с этого момента поподробнее, Чимини! Это моя любимая часть, — чиркает он, как пятилетний ребенок, ожидающий рассказа. Чимин скулит.       — Ну неееет, Тэ. Это чересчур неловко, — отвечает, пытаясь спрятать покрасневшее лицо, потому что, к сожалению, он не может это контролировать. — Я рассказал вам это уже целых два раза.       Он пытается спрятаться в одеяле. Эти две родственные души сейчас находятся в его комнате, не заботясь о том, что скоро время будет далеко за полночь. Они вслушиваются в каждое его слово, будто эта парочка раньше ничего интереснее никогда не слышала. Но это полное вранье. Ужасно неловко.       — Ладно, — говорит Тэхен с надутыми губами. — Но завтра ты все равно расскажешь мне все с самого начала. Так, что вы собираетесь делать? Вы же будете встречаться или мистер ученый собирается подождать, пока вы не закончите свои диссертации? — Тэ говорит, что лучший вариант — это дразнить Чимина и заставить его ждать начала отношений, но если он действительно думает, что Пак так легко сдастся, то Чимин с легкостью может сказать ему, что он очень сильно ошибается.       Пак пожимает плечами, и его лицо краснеет еще сильнее, пока он думает, как сказать о его и Юнги решении.       — Ну… х-хен и я… мы решили все-таки попробовать…       Чонгук усмехается.       — Что именно вы собирались попробовать, хен?       Чимин снова пожимает плечами.       — Думаю… мы попробуем встречаться и…       В тот момент, когда Чимин готов провалиться под землю от смущения, Тэ визжит, а Чонгук смеется над ним. Свидание Встреча Юнги и Чимина №3       — Ты снова пришел, что-то случилось? — спрашивает Пак только что вошедшего Юнги. На секунду ему кажется, что его снова преследует демон, но, когда понимает, что это всего лишь Мин, испытывает огромное облегчение.       Его соулмейт возится с лабораторным халатом.       — Ну, амплификатор в моей лаборатории будет работать еще час, и мне… скучно, — говорит Юнги, будто это единственная причина, по которой ему пришлось срочно ретироваться в соседнюю лабораторию.       — А… Да, хорошо… — наконец, неохотно говорит Чимин.       Не поймите его неправильно, он совсем не против провести время с Юнги. Метка, после появления, словно заставляет его больше видеться со своим соулмейтом. Может быть, ему это просто кажется, потому что до этого старший и так очень ему нравился, но нельзя отрицать тот факт, что физическая боль все-таки появляется, когда он находится далеко от Мина.       Истинная причина его нежелания состоит в том, что он точно знает, что будет отвлекаться от своей работы, потому что Юнги будет наблюдать за ним, но он ни за что не расскажет это ему. Нет. Даже после смерти и через миллионы лет.       — Ты можешь сесть, где тебе удобно, хен. Прости, если я не смогу отвечать на все твои вопросы, просто у меня много планов на сегодня, — смущенно признается он.       Юнги кивает в ответ.       — Конечно. Я тоже должен изучить большое количество образцов. По-моему, штук тридцать.       Глаза Чимина расширяются.       — Ого, это правда много, хен. Я едва могу изучить двадцать образцов в день.       Невообразимо. Пак изо всех сил старается не пускать слюни. Именно то, что и ожидалось от лучшего студента года.       Юнги садится рядом с Чимином и это заставляет Пака нахмуриться. В лаборатории много места, но хен выбрал место именно около Чимина, Пак отказывается это комментировать.       — Молодец, Чимин. У тебя все отлично получается, — говорит Юнги, слегка улыбаясь.       Он чувствует себя лучше после похвалы и сразу же успокаивается. Возможно, если Юнги похвалит его еще раз, Чимин будет точно счастлив. Черт.       Пак пытается работать. Действительно пытается, но не может не чувствовать прожигающий взгляд Юнги. Пак уверен в этом на сто процентов, и каждый раз, когда он отрывает взгляд от микроскопа, старший смотрит на его ногти так, будто под ними грязь.       В конце концов он перестает палить Юнги за этим занятием. Мин начинает что-то напевать себе под нос и Чимин, который все это время пытается собраться с мыслями, и, наконец, начать работать, теряет всю свою концентрацию; она просто испаряется, как будто ее и не было.       Когда он ловит взгляд Юнги на этот раз, видит в нем какие-то игривые искорки.       Старший перестает напевать мелодию.       — Здесь слишком тихо, ты так не думаешь? — затем Юнги начинает петь более громким голосом. — Ты ведь знаешь эту мелодию? — спрашивает он.       Чимин прекрасно знает, что поет Юнги, и поэтому напрягается всем телом.       — Glory, glory! Hallelujah! — Юнги замечает это и улыбается. Пак очень надеется, что Мин не слышал его пения, потому что не знает, как старший отреагирует и от этого очень страшно. Он же прав?       О боже, кто-нибудь, пожалуйста, подарите Чимину новую жизнь. Ему просто невозможно жить с этим позором.       Он яростно качает головой.       — Нет. Я не знаю эту песню. Вообще впервые ее слышу, — отрицает он, пытаясь успокоиться, и снова начать смотреть в микроскоп.       — Правда? — спрашивает Юнги, и, хоть Пак не видит его прямо сейчас, он определенно слышит, что тон старшего становится веселее. — Я могу поклясться, что слышу эти слова каждую ночь.       — Нет. Я же сказал, впервые слышу, — он немного трет щеку. — Наверное, это хорошая песня, — добавляет он.       — О, может быть, это приведение напевало ее?       — Приведений не существует, — возражает Чимин.       — Тогда, наверное, это был дьявол, — предполагает Юнги.       — И его тоже.       Мин слегка пинает стул, заставляя Чимина обратить на него внимание.       — Слушай, может, если я спою погромче, дьявол тоже даст мне шоколадное молоко?       Пак смотрит на старшего и, когда стыд накрывает его с головой, прячет лицо за руками, говоря, что он не уберет их до тех пор, пока амплификатор не закончит работать и Юнги не уйдет проверять образцы в свою лабораторию.       Его соулмейт любит шутить над ним, и он не знает, смогут ли они жить вместе. Встреча №15       Юнги официально поселился в лаборатории Чимина, работая над своей диссертацией каждый день (и ночь) рядом с ним. Пак уже почти привык к этому и даже может смело сказать, что с нетерпением ждет таких моментов. Они работают в абсолютной тишине, но эта тишина не нагнетает обстановку, а наоборот заставляет расслабиться.       А еще они теперь ходят вместе домой, и вот как раз с этим Чимин до сих пор никак не может смириться.       Пак издает еще одно разочарованное мычание, когда не может разглядеть очередной мазок крови на стекле. Как, черт возьми, он должен определить тип паразитов?       Юнги кладет руку на его плечо и несильно сжимает, как бы безмолвно спрашивая, что случилось.       Он активно жестикулирует перед своим микроскопом, пытаясь объяснить, что не так.       — Тут слишком плохое освещение! Я смотрю на образец уже минут двадцать и ничего не могу разглядеть, что мне с этим делать? — жалуется, так как ничего больше не может сделать, кроме как выразить свое разочарование.       Юнги думает несколько секунд, прежде чем кивнуть на оборудование.       — Я знаю одну штуку, которая может хотя бы немного помочь со светом. Можно…? — спрашивает, протягивая руку к микроскопу.       — Да, коне… — у него перехватывает дыхание, и он резко прерывается, потому что Юнги подходит слишком быстро.       Чимин буквально застывает на своем стуле. Юнги слишком близко и Пак чувствует тепло, исходящее от его тела.       Чимину резко становится жарко. Кондиционер сломался? Господи, ну почему так жарко? Он начинает обмахиваться руками.       — У тебя лицо красное, все хорошо? — спрашивает Юнги, возвращаясь на свое место.       Вроде все хорошо. А может быть нет. Чимин не уверен, его мозг не способен работать сейчас.       — Твой шампунь приятно пахнет! — выпаливает первые слова, которые приходят в голову.       Юнги хмурится, но быстро обрабатывает полученную информацию, и его лицо принимает прежнее выражение.       — Спасибо. Твой тоже, — отвечает он, улыбаясь.       — Что? Мои волосы ничем не пахнут, — теперь хмурится Чимин. Хотя он помнит, что его шампунь тоже со вкусом арбуза.       Юнги разглядывает запястья Чимина — он всегда так делает, когда о чем-то думает, и отвечает:       — Уверен, ты ошибаешься. Твои волосы пахнут великолепно.       — Но как ты…       — Я чувствую их запах.       Чимин вскакивает со своего места, но потом быстро принимает: нюхать волосы друг друга для них нормально.       — Я тоже чувствую запах твоих волос, хен, — тихо бубнит Пак. Это последнее, что он говорит, прежде чем снова сосредоточиться на образце.       На этот раз между ними другая тишина. Встреча №27       — Привет, хен. Что ты там слушаешь? — спрашивает Чимин. Юнги играет с болтающимся наушником.       — Да так, просто случайные песни на Spotify.       Чимин ерзает на своем месте. Сегодня он закончил работу раньше, в то время, как старший все еще печатает на ноутбуке результаты оптимизации циклов ПЦР.       — А можно мне тоже послушать? Если ты не возражаешь, конечно.       — Секунду, у меня есть с собой сплиттер для наушников, если хочешь… — начинает он, дописывая предложение и уже собираясь рыться в своей сумке, но Чимин его останавливает.       — Можешь поделиться? Я просто забыл свои наушники…       Глаза Юнги блестят от счастья, он смотрит на Чимина чуть дольше, чем нужно, прежде чем предложить ему левый наушник. Пак с благодарностью принимает его и внимательно слушает песни, желая узнать музыкальные предпочтения своей родственной души. Некоторые песни ему даже нравятся, несмотря на то, что он не особо любит хеви-метал.       Когда он озвучивает это, Юнги смеется.       — Ну, благодаря этим песням я и научился материться, — говорит он, пожимая плечами.       Чимин инстинктивно тянется к своей ключице, как раз к тому месту, где находится метка.       — Думаю… я смогу к этому привыкнуть. Но в целом, у нас одинаковые предпочтения, — он морщится, делая кислое лицо, — ну, разве что за исключением стремной рекламы.       Юнги смеется вместе с ним.       — Я буду рад, если привыкнешь к моим песням. Думаю, не зря мы соулмейты.       Чимин смотрит на руки старшего, потому что знает, что если встретится с его пристальным взглядом, обязательно покраснеет.       — Конечно, хен. Мы же встречаемся, и я хочу еще больше свиданий с тобой.       Он видит, как глаза старшего расширяются от удивления, но затем они сразу же сужаются из-за широкой улыбки.       — Да, Чимин, мы встречаемся, — шутит Юнги, как будто он совсем не удивлен тем, что сказал младший.       Пока они идут домой, Юнги задает ему вопрос:       — Эй, Минни, а ты уверен, что забыл сегодня наушники?       Чимин не отвечает.       — Может, они в правом кармане твоей сумки? — добавляет он, как бы между прочим.       Пак смотрит вперед, стараясь не покраснеть.       — Делиться наушниками с тем, кто мне нравится, — это моя мечта, хен. Ты не можешь винить меня!       Черт. Конечно, Мин Юнги очень наблюдателен, и, естественно, он знает, где у Чимина лежат наушники. Будь ты проклят, лучший студент года и твоя наблюдательность.       Слова Пака кажутся Юнги забавными, и он немного улыбается, а потом неожиданно хватает младшего за руку. Чимин шокирован, но руку не убирает. Ладно, возможно, внутри он визжит, как девчонка, но никто не должен знать об этом, кроме, может быть, Тэхена и Чонгука.       — Ты мне тоже очень нравишься, Мин.       Чимин резко останавливается, Юнги вопросительно смотрит на него.       — Ты только что назвал меня Мин? — Спрашивает он так, будто прозвище от Юнги — это что-то обидное.       Старший пожимает плечами.       — Тебе это не нравится?       — Нет, все хорошо. У меня просто такое чувство, хен, что ты навязываешь мне свою фамилию, — заявляет он, поднимая брови.       — О, пожалуйста, давай поговорим о браке позже, — просит Юнги. Чимин краснеет, но заставляет себя выдержать пристальный взгляд, давая понять старшему, что он не доволен объяснением.       — Или, типа, мы соулмейты, и я — это ты, а ты — это я? — неуверенно спрашивает Пак, заставляя Юнги слегка покраснеть.       Чимин тщательно обдумывает это и затем ярко улыбается.       — Мне нравится. Продолжай называть меня так, пожалуйста, — все еще держа руку Юнги, он слегка толкает его в плечо. — Знаешь, ты такой болван, хен, — улыбается он.       — Заткнись и продолжай идти, Мин, — от его внимания не ускользнуло то, что Юнги сделал ударение на последнем слове.       Их руки начинают потеть, но ни один из них не отпускает. Чимин сияет от этой мысли, иногда покачивая ими. Он клянется, что делает это не для того, чтобы хвастаться перед всеми, что встречается с Мин Юнги. Нет, вовсе нет. Встреча свидание №90       — Снова что-то не так с меткой? — спрашивает Юнги, заканчивая складывать наконечники для пипеток. Он закрывает крышку и запечатывает ее лентой, чтобы после этого их можно было отправить на автоклавную обработку.       Чимин помогает своему хену с этим, но он, как один из самых медленных работников в мире, только на полпути к стойке. Он поглядывает на Юнги, который все еще в ожидании ответа.       — Ничего страшного, хен. Просто… пока я шел в университет на меня опять смотрели так, будто… — пытается объяснить он.       Юнги хмурится.       — Это опять из-за слов на ключице? — с беспокойством спрашивает старший.       — Да… Тот парень увидел ее и сморщился явно не от восторга, знаешь, я думаю, не каждый был бы рад таким первым словам своего соулмейта, — вздыхает он, и Юнги снова начинает извиняться за то, что ругался матом.       — Что мне делать, хен?       Чимин признает, что сначала он очень смущался метки и видел в ней только проклятье. Но когда они с Юнги стали ближе, он проникся любовью к этим словам и перестал их стесняться. Сейчас он уже совсем не против, что ее видят остальные. Паку все равно, что там написано. Юнги никогда не жаловался на его первые слова, тогда какое он имеет право возмущаться по этому поводу?       Мин прочищает горло, прерывая его размышления.       — Возможно… у меня есть то, что поможет тебе? — Чимин хмурит брови, когда слышит неуверенный тон старшего, который был не свойствен для него.       — В смысле?       Юнги оживляется и поднимает руку, давая Чимину понять, что он не должен двигаться. Он послушно сидит в нетерпении и ждет, что старший достанет из своей сумки.       Его глаза слегка расширяются, когда Юнги возвращается с маленькой коробкой в руках.       — Это ожерелье, — бубнит он своим хриплым голосом, прежче чем снова подойти к младшему. — Давай я помогу тебе надеть его, — быстро говорит, будто Пак может отказать ему.       — Хорошо, хен, — посмеивается, чтобы ослабить напряжение, которое старший, кажется, создает. Юнги быстро застегивает ожерелье сзади и ожидает реакции Чимина на этот предмет.       Пак смотрит на шею, и его челюсть буквально падает от восхищения.       — О, господи, хен! — восклицает он, хватаясь за подвеску миниатюрного размера. Украшение действительно выглядит очень красиво, он буквально мгновенно влюбился в него. Он поднимает подвеску и смотрит, как она блестит на солнце и в этот момент ему в голову приходит мысль:       — Подожди, хен. А как мне это поможет?       Юнги засовывает руки в карманы своего лабораторного халата.       — Ну… это закроет метку на твоей ключице.       Чимин опускает взгляд вниз, а затем снова смотрит на Юнги.       — Ожерелье, конечно, красивое, хен, но я не думаю, что оно скроет метку.       Мин пожимает плечами и смотрит на свое запястье.       — Господи, ты такой болван! — говорит Пак, прежде чем начать смеяться, крепко держась за стол, чтобы не упасть.       — Что? — невинно спрашивает Юнги.       Чимин смеется еще немного, а потом достает что-то из кармана своего халата. Он берет руку старшего и надевает на нее простой браслет из бисера.       — Ты никого не обманешь, хен, — тихо шепчет он, любуясь цветом бусин, схожим с оттенком его волос, который был, когда Чимин первый раз увидел его на презентации его диссертации. Черные как смоль. — Сегодня ровно три месяца нашего знакомства. Я же прав?       Юнги долго молчит, восхищаясь тем, как браслет смотрится рядом с меткой. Когда он, наконец, отрывает глаза от запястья, они выглядят так, будто до краев наполнены эмоциями.       — Ты же знаешь, я обычно не обращаю внимания на такие незначительные даты.       Чимин усмехается, прежде чем слегка сжать запястье своей второй половинки.       — Мы обязательно запомним этот день! Свидание №95       — А если серьезно, хен? Ты правда не хочешь скрыть метку?       — Нахера мне вообще это делать?       Чимин съеживается от тона старшего, но старается не принимать это близко к сердцу.       — Я бы понял, если бы ты хотел ее скрыть, хен, — он действительно понимает ситуацию и то, что другие люди могут не воспринимать Юнги всерьез, если прочтут фразу на его запястье.       — Ну, если я попрошу тебя спрятать ключицу, ты сделаешь это? А, Мин?       Чимин даже не думает, прежде чем ответить.       — Ни за что! — прикрывает свою метку рукой, как бы защищая ее.       Юнги улыбается, поднимая руку.       — Вот, пожалуйста. Это и есть мой ответ.       Пак обнажает ключицы и широко улыбается.       — Ладно, хен, я тебя понял.       Юнги хвастливо кивает и наклоняется к уху Чимина.       — Но на самом деле профессор спросил меня, не является ли мой соулмейт священником.       Они смотрят друг на друга ровно шесть секунд, и начинают громко смеяться. Свидание №110       Чимин рад видеть Юнги, который все еще ждет его в зале. Старший не смог остаться с ним в лаборатории на этот раз, потому что ему надо было пойти на конференцию. Но это сейчас совершенно не имеет значения, потому что хен сидит там и ждет его.       Шаги замедляются, когда он замечает девушку их возраста, стоящую рядом с Мином. Чимин впервые видит ее, она, наверное, одна из знакомых хена. Юнги замечает Пака, идущего к нему, и начинает улыбаться. Этого вполне достаточно, чтобы забыть обо всем мире. Чимин видит, что девушка уходит на четвертый этаж.       Как только Пак подходит к Юнги, старший автоматически протягивает руки. У них есть такая привычка — при встрече держаться за руки.       — Привет, Мин, — устало приветствует Чимин. — Тяжелый день? — интересуется он.       Юнги кивает и пожимает плечами. Пак сжимает руки хена, надеясь, что он сможет передать Мину хоть немного сил. Чимин не может забыть про девушку, стоявшую рядом с Юнги.       — Эм, хен… эта девушка, которая подходила… она что-то хотела?       Юнги сводит брови, его лицо выражает полное непонимание.       — Что ты имеешь в виду?       Чимин хмурится, притворяться в этой ситуации глупо.       — Ну… девушка стояла рядом с тобой, пока я не подошел к тебе.       Его родственная душа продолжает смотреть на него абсолютно непонимающим взглядом.       — Та, с длинными черными волосами и в лабораторном халате, — продолжает Пак, надеясь, что на этот раз он Юнги прекратит валять дурака и, наконец, поймет, о ком речь.       — Но я стоял один, — парирует Юнги, он выглядит еще больше напряженным.       — Подожди, ты хочешь сказать, что стоял в гордом одиночестве? Я видел, что она была до безобразия воодушевлена, пока стояла здесь и буквально испарилась, когда я подошел, — Чимин указывает на ступеньки и немного теряется, когда видит, что Юнги смотрит совершенно непонимающим взглядом.       Мин поворачивает голову в сторону лестницы и его глаза расширяются настолько, что кажется, будто они сейчас выпадут из орбит.       — О господи, боже мой, Чимин, Чимин. Пошли уже, — быстро выпаливает он и, сжимая руку Пака, тащит того вперед. Старший от злости резко набирает воздух в легкие, потому что Чимин стоит на месте, все еще озадаченный всей этой ситуацией. Что Юнги скрывает от него?       Юнги пытается сдвинуть Пака с места.       — Чимин, послушай меня. Я был один все это время. Я ни с кем не стоял, пока ждал тебя. Ты слышишь меня? — после каждого предложения голос старшего звучит все выше, и это вызывает приступ паники.       Как будто повышенный голос Юнги заставляет механизм в голове Чимина работать и пазл, наконец, начинает собираться в одну картинку. Это хлеще, чем опрокинутое ведро холодной воды. Когда Пак бледнеет, осознавая сказанное, старший замечает это, тянет его за руку и заставляет хоть как-то двигаться.       — Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо, — взволнованно произносит Чимин. Этого не может быть! Почему этот чертов призрак появился именно в тот момент, когда он перестал верить в его существование?       — Твою мать! Что, блять, ты творишь? Какого хера ты полез в окно? — кричит Юнги, когда нога Чимина уже находится на карнизе и он пытается вывести его из ступора.       — Нахер всю эту хуйню, хен! Давай уже быстрее свалим отсюда! Быстрее, пока приведение не вернулось!       — Ты ебнулся?! Ты умрешь, иди сюда, Пак Чимин, немедленно!       — Все в порядке, хен. Я занимался танцами, когда учился в старшей школе и уверен, что мягко приземлюсь. Я поймаю тебя, если ты об этом беспокоишься.       Юнги крепко хватает его за талию, не давая упасть с третьего этажа.       — Успокойся, блять, и просто беги отсюда, придурок, — кричит Мин. Он уже выдохся, хотя они не пробежали и метра.       — В смысле бежать? — Чимин невъебенно тупит.       — Да беги ты уже, ебучий случай! — рявкает Юнги и в последний раз тянет Чимина за руку.       И, в конце концов, они бегут. Оба в такой сумасшедшей панике, что практически долетают до первого этажа. Они крепко держатся за руки, чтобы ни один из них не упал на ступеньки и не умер. Мин и Пак даже не остановливаются, пробегая мимо охраны; женщина смотрит на них так, будто они принимали наркотики. Чимин опять хочет провалиться под землю от стыда за такое поведение, потому что он и Юнги, должно быть, сейчас выглядят абсолютно свихнувшимися учеными.       Они останавливаются только тогда, когда выбегают из здания, чтобы отдышаться. Чимин и Юнги отпускают руки только для того, чтобы опереться о колени и начать судорожно хватать воздух ртом.       Все еще тяжело дыша, Пак смотрит на Юнги, который уже повернул голову в его сторону.       — Это было просто ужасно. Иисус, блять, Христос! Звони своей бабушке! — кричит на него Юнги.       Чимин растерян.       — Почему ты так напуган?! Вообще-то я видел привидение!       — Ты сказал, что рядом со мной был чертов призрак! — возмущенно возразил старший.       — Но это вообще не важно! Я видел, а не ты!       Они оба замолкают, когда понимают, что спор может продолжаться вечно. Но все мысли о призраке выветриваются из головы Чимина, когда он попадает под гипноз блестящих розовых губ Юнги. Внезапно он спрашивает себя, какого черта они еще не целовались, хотя встречаются уже несколько месяцев. Поцелуи — это же очень классно. Особенно с его родственной душой. Особенно с Мин Юнги.       Из-за своей бледной кожи и пота, который заставляет его кожу блестеть, Юнги сам выглядит как привидение. Красота его соулмейта, вероятно, будет преследовать его до конца жизни.       Они должны поцеловаться. Сейчас же.       — Хен? — спрашивает он набирая в легкие побольше воздуха.       — Да?       — Поцелуй меня?       На этот раз у Юнги перехватывает дыхание совершенно по другой причине.       — Прямо сейчас?       Чимин нетерпеливо кивает несколько раз.       — Да, немедленно.       Юнги садится на землю и чувствует себя на порядок лучше.       — Хорошо, подожди. Позволь мне сначала отдышаться.       Он следует примеру и садится по-турецки.       — Не забывай, ты обещал мне.       Им потребуется три минуты, чтобы отдышаться после бега, и еще десять после поцелуя.