Странные дела приключаются ночами (Strange Things Happen At Night)

В ту ночь Антонио вернулся в номер почти в два и сразу лёг спать, решив не будить напарника. Как следует заснуть, правда, не удалось — уж слишком он был взбудоражен. Стоило небу посветлеть, как он позвонил капитану и направился к Людвигу, хотя не было даже шести. Ошарашенное лицо разбуженного коллеги того стоило. Антонио сиял. — Ты издеваешься? — выдохнул Людвиг. — Ты можешь войти… нет, тебя в самом деле пригласили в дом Варгасов? Завтра?! — Именно! — гордо выпятил грудь Антонио. — Как?! — глаза Людвига стали круглыми, как блюдца, и выглядел он настолько забавно, что Антонио с трудом удержался от смеха. — Расскажу, как только придёт наш любимый бровастый капитан, — поддел он. Людвиг уже собирался осадить его, чтобы тот вёл себя серьёзнее, как вдруг из-за двери послышался голос: — Для вас, Карьедо, это мистер бровастый капитан. А теперь откройте, чёрт побери, эту дверь, чтобы я тоже всё слышал! Покраснев до цвета спелого помидора, Антонио поспешно отпер замок: — О-о, з-здравствуйте, капитан! Какая встреча, быстро вы… — неловко почесал он затылок, осознав, что он ляпнул в присутствии начальства. Артур только покачал головой, проходя внутрь, а Людвиг тяжело вздохнул и закрыл лицо рукой. — Так расскажешь наконец, как тебе удалось получить свободный доступ в их крепость? — буркнул немец, едва закрылась дверь. Антонио вкратце пересказал всё, что случилось: как встретил угрюмого близнеца, разговорил его, поднял настроение — опустив, впрочем, причину его уныния, это он объяснит Людвигу позже, — и как в итоге получил приглашение на вечеринку. Артур насторожился, едва заслышав это слово: — Что вы сказали? В это воскресенье, завтра? Точно? Испанец моргнул, заметив тревогу на лице капитана: — Да… а что? — Ёб твою мать. Ёб твою мать… Ёб. Твою. Мать! — Артур сел на кровать, прижав ладонь ко лбу. — В чём дело, Кёркланд? — забеспокоился Людвиг. Вопрос остался без ответа. — Варгас говорил, кто ещё будет на вечеринке? — спросил Артур, изучая пол. — Э-э, не уверен… —напряг память Антонио. — Вроде что-то про других богачей… — Серьёзно, Карьедо? Вы правда настолько слепы? Ради всего святого, это же ловушка! — Артур хлопнул ладонью по колену. Антонио замер. Радость постепенно угасала, сменяясь смутной тревогой. Где-то глубоко зашевелилось раздражение. Неужели Италия соврал ему? Хотя он тоже соврал… — В смысле? Артур прикрыл глаза и вздохнул: — Я тоже слышал, что Варгас устраивает вечеринку в это воскресенье. Якобы в честь «его» выздоровления, — он издевательски выделил слово «его». — Проблема в том, что… Да, когда он устраивает подобные сборища, он приглашает прорву богатых людей. Актёров, певцов, писателей, музыкантов, спортсменов, миллионеров, прочих знаменитостей… Вот только помимо них есть и… особые гости со всей Европы, даже со всего мира. Людвиг стоял, скрестив руки на груди, неподвижный, как статуя: —Я начинаю понимать, к чему вы клоните… — Италия приглашает не меньше дюжины других мафиозных боссов. Понятно, являются не все, но кто приходит, тащит за собой и заместителя, и телохранителей, и семью. И как минимум нескольких головорезов для обмена. Понимаете, боссам нужны верные люди, но им также нравится… как бы это сказать? Разнообразие. У одного есть первоклассные снайперы, у другого отличные стрелки, у третьего телохранители размером с медведей. Так что на этих «дружеских посиделках» они выставляют своих лучших бойцов, чтобы обменять. Как будто толпа детишек с карточками: «О, какая классная! Давай ты её мне, а я тебе эту, идёт?» Твари. Сказал бы, что торгуют как рабами, но этому товару платят, — зло объяснил Артур и посмотрел на Антонио. — Я это к тому, Карьедо, что боже блядь мой, вы детектив, известный на всю Европу! Вы тоже, Байльшмидт! О вас, чёрт возьми, знают даже за железным занавесом! Зуб даю, о вас даже советские коммуняки слышали! Конечно, простые, наивные и откровенно говоря оторванные от мира жители Палермо вас не узнаю́т, но Варгасовы гости — узна́ют наверняка! Глаза Антонио расширились. Капитан прав. Он почувствовал глухую пустоту в груди. Радость от приглашения мгновенно обернулась ледяным страхом. Оказаться узнанным на этом празднике означало верную смерть. Он сглотнул, облизнул пересохшие губы. — Что… И что вы предлагаете? — Честно? Не знаю, — покачал головой Артур. — Проникновение на виллу наверняка позволит нам получить весомые доказательства грязных дел Варгаса. Или же оно станет для вас смертельной ловушкой. А отказаться значит потерять доверие, которое он к тебе проявил. — И мы снова окажемся в исходной точке, — добавил Людвиг. — Без доказательств и с боссом… боссами на свободе. — Хе, доверие потеряю? Так он, погляжу, и сейчас мне не особо доверяет. Ну после той истории между его братом и «Фрицем», я об этом. — Антонио взглянул на немца. — А я-то ещё удивлялся, чего он так легко мне доверился. Ан-нет, не доверился. Не конца точно. — Ну почему, почему его грызло разочарование? — Похоже на проверку, — пробормотал Людвиг. — что ты не такой как «Фриц». Он хочет убедиться, что никто не узнает в тебе детектива. Он не уверен, но подозревает. — Значит, если я пройду проверку, он доверится мне по-настоящему? — тихо произнёс Антонио и выдавил бледную улыбку. — Так… что если рискнуть и пойти? Капитан, вы сами сказали, что Варгас приглашает не только преступников. Вилла огромная, я просто смешаюсь со всеми этими звёздами. В лучшем случае меня никто не узнает, всё пройдёт спокойно, Варгас поверит мне сильнее, и вдруг я смогу осмотреть дом? В худшем — полезу шпионить всё равно. И если что, быстренько смоюсь, — нерешительно предложил он. Людвиг покачал головой. Риск был не только в том, что его узнают члены мафии — ведь и среди знаменитостей мог найтись кто-нибудь, кто читал о нём в газетах. Что, если кто-то радостно воскликнет: «О, вы тот самый испанец, да? Который ловит преступников?» Но он предпочёл указать на другую проблему: — Не думаю, что это сработает, Антонио. Уверен, выбраться из виллы куда труднее, чем попасть туда. Через пару секунд тебя загонят в угол, и деваться будет некуда. Не забывай, у него… то есть, у них есть собаки. Ты считаешь, что бегаешь быстрее обученного пса? — произнёс он. Антонио потупился. Конечно нет. В комнате повисло тяжёлое молчание, каждый ломал голову над тем, как выбраться из этой ситуации. Людвиг, не шевелясь, обдумывал возможные отговорки. Может, Антонио сказать, что заболел? Или придумать что-то более убедительное? Антонио, ссутулясь на единственном стуле, мысленно представлял завтрашний вечер и гостей. Он знал парочку европейских боссов в лицо и был уверен, что они тоже знают его. Но если они не придут, то он будет в относительной безопасности, пройдёт проверку и выживет, верно? Капитан, сидевший на кровати, вдруг выпрямился, блеснув глазами. — Вспомнил… возможно, есть шанс выбраться живым. Оба детектива тут же уставились на него. — Если мне не изменяет память, Варгас — или один из них — любит маскарады. Почти все его вечеринки проходят в этом формате. Удобно для всех: знаменитостям весело, а боссам и их людям до чёртиков полезно. — Артур начал вполголоса, но постепенно оживился. Он глянул на собеседников, явно не понимавших его. — Маски, понимаете? Зелёные глаза Антонио вспыхнули: — Божечки, это же идеально! Маска! Но постойте-постойте, выходит какая-то бессмыслица. Если это проверка, чтобы узнать, кто я, зачем тогда заставлять всех — и меня — надевать маски? — нахмурился он. — Наверное, у него есть план… На некоторых дурацких костюмированных вечеринках в полночь все снимают маски, — предположил Людвиг. — Да, так и есть, скорее всего. Тебе нужно только узнать, когда это случится, и сбежать раньше. Тут вмешался капитан: — Кроме того, Варгас любит размах и шумиху. Будет громкая музыка, фокусники, фейерверки. Слышал, он пригласил группу из Англии, как там певца звали? На планету похоже… Меркурий-не Меркурий, что-то такое. В общем, бардак будет такой, что, возможно, вас не заметят… — он помедлил. — Но как ни крути, это чертовски опасно. Карьедо, вы уверены, что… — Да. Уверен. Мне всё равно, я готов рискнуть. Вы уже спрашивали это в самом начале, помните? — Антонио улыбнулся самой широкой из своих улыбок. — Я справлюсь. Артур моргнул, потом закрыл глаза. — Восхищаюсь вашей преданностью и храбростью, Карьедо. Я не шучу. Но запомните: эти качества не защитят вас от гнева мафии. Если боитесь, то можете отказаться. Получите часть гонорара, и никто вас не осудит за спасение своей головы. Антонио опустил взгляд: — Никто, кроме моей совести. Не переживайте, это дело я не брошу. Мы поймаем братьев Варгас… или умрём, пытаясь. Верно, Людвиг? Он покосился на непоколебимого немца, и тот кивнул. — Разумеется. Артур смотрел на двух детективов, обладавших железной волей и стальными нервами. Он и вправду восхищался ими, хотя собственная гордость и мешала это признать. В глубине души он знал, что эти двое сильнее и лучше его. Единственное, что ставило его выше, — звание капитана. И больше ничего. — Ладно, — вздохнул он наконец. — Разработайте план А, а потом Б, и ещё В, если придётся. Хотите — хоть планы Г и Д. Главное, чтобы Карьедо выбрался оттуда живым. Но на меня не рассчитывайте, у меня будет полно своих забот. Кто знает, что затеют приезжие боссы. Они прибудут вечером или завтра, так что не советую в это время разгуливать по улицам. Берите такси, если куда-то нужно. — Он повернулся к немцу: — Байльшмидт, загляните сегодня вечером в участок, расскажете, что вы придумали. Чтобы я был в курсе. — Конечно, — серьёзно ответил Людвиг. — И, думаю, мне стоит сменить отель. Возможно, будет выглядеть подозрительно, но ещё подозрительнее, когда «Фриц» живёт по соседству с другим человеком, пытающимся подружиться с Варгасом. — Полностью согласен, я что-нибудь устрою. Впрочем, можете переночевать у меня, если хотите. Можно и у Делизи, но, думаю, у него нет места. Да, насчёт Делизи… Можете подключить его к решению проблемы «вечеринки». Идёт? — сказал Артур, опираясь ладонями на колени и собираясь встать. Детективы кивнули, и тут Антонио осенило: — Эй, а если подкинуть в дом прослушку? — Даже не думайте! — вскинулся Артур. — Вас тщательно обыщут на входе, меры безопасности у Варгаса серьёзные. Если найдут хоть что-то — убьют на пороге. У вас наверняка есть пистолет: его тоже не брать. Но да, идея с жучками хорошая. Я заказал кое-какие особенные, однако доставят их только в понедельник или вторник… Поговорим об этом, когда вы переживёте воскресенье, Карьедо. Антонио быстро кивнул. Капитан поднялся: — Что ж. Я пошёл. Удачи вам обоим. Байльшмидт, до вечера. Людвиг жестом согласился, и Артур ушёл. Закрыв дверь, детектив сделал глубокий вдох: — Ну и заварушка, Антонио. — И не говори, — вздохнул тот с улыбкой, неубедительной даже по меркам Людвига. — Чес-слово, не говори.

***

— …И последнее, но не менее важное: когда придёшь туда, пожалуйста, постарайся не привлекать внимания, — добавил Людвиг в конце длинного дня, потраченного на планирование. На небольшом столике в номере испанца — потому что комната без окна была безопаснее — лежала раскрытая тетрадь Антонио. Страницы были вдоль и поперёк исписаны каракулями, списками, стрелками, схемами. Людвиг взял такси и сфотографировал пресловутую виллу Данте по свой поляроид, и теперь маленькие карточки тоже были беспорядочно разбросаны по столу. — А «Данте» это что вообще? Место? — спросил Антонио, указывая на снимок входных ворот, на которых было выгравировано название. Людвиг зыркнул на него и тут же принялся читать лекцию по средневековой итальянской литературе. В такие моменты Антонио, говоря по чести, немного завидовал немцу. Сразу было видно, что тот учился, и как следует: и в школе, и в лицее, и в университете. Жаль, у самого Антонио не было такого шанса, и теперь, когда разговор заходил о таких вещах, он чувствовал себя дикарём и неучем. Но сейчас было не до этого. — Не привлекать внимания?.. — недоумевающе переспросил он. Людвиг устало провёл рукой по виску: — Не пролей пунш на дорогое платье какой-нибудь оперной певицы, например. Это меньшее, что от тебя требуется. Веди себя тихо. — А-а, вот ты о чём! Не, ну это-то понятно, — оживился испанец и важно кивнул. Людвиг снова вздохнул, на этот раз глубже. Чудо, если к концу недели он не поседеет от стресса. И это при том, что в логово зверя лезет не он! Антонио же выглядел таким спокойным. Людвигу хотелось встряхнуть его, заставить отнестись к делу серьёзнее, но он знал, что испанец просто умело скрывает напряжение за весёлой маской. Он завидовал его навыку сохранять хладнокровие в ситуации, когда его выживание зависит от голой удачи. Он так не мог. Ему требовалось всё просчитать: каждое действие, каждую возможную реакцию, даже непредвиденные обстоятельства. Конечно, могло случиться что-то, что не мог предвидеть даже он, но подобное было редкостью. Он хотел держать всё под контролем, а Антонио играючи шагал над пропастью по канатику, отдавшись на непредсказуемую волю ветра и каждую секунду рискуя упасть. Он мог пройти не моргнув глазом в полный штиль, или его могло снести ураганом, или он мог оступиться сам. Людвиг закрыл глаза. — Ладно, — сказал он, отодвигая жалобно скрипнувший об пол стул. Он глянул на наручные часы: почти восемь, час до заката. — Пойду соберу вещи и отправлюсь к капитану. Завтра утром позвоню, скажу, согласен ли Делизи, ладно? — Конечно! — кивнул Антонио. — А я пойду перекушу. Я уйду раньше тебя, ладненько? Надеюсь, тебе не придётся есть у Кёркланда, а то у англичан беда с готовкой. Советую поесть заранее — будет хорошее оправдание! — рассмеялся он. Людвиг закрыл лицо ладонью, а Антонио, всё ещё посмеиваясь, надел пиджак, прихватил шляпу — полезная вещь, если понадобится скрыть лицо от заранее приехавшего иностранного босса — и вышел на улицу. Пройдя квартал, он вдруг остановился. — Ах да! Я же совсем забыл рассказать ему, что второй близнец плакал! — прошептал он, хлопнув себя по лбу. Ну и ладно, расскажет утром. Сейчас его мысли занимала только еда. И если завтра ему всё-таки суждено умереть… пусть хоть этот ужин будет запоминающимся. Он облизнул губы, заметив ресторан, где предлагали первоклассные аранчини, и, не раздумывая, вошёл внутрь.

***

По дороге в отель у Антонио возникло отчётливое ощущение, что за ним следят. Однако он ничего не предпринял, только лениво обернулся, делая вид, будто любуется зданиями, и заметил неподалёку чёрный роллс-ройс. Варгас, очевидно, держал его под наблюдением. Несмотря на это, Антонио лишь усмехнулся и спокойно пошёл дальше. Пусть высматривает — на этого туриста он ничегошеньки не найдёт. Он не удивился, увидев за стойкой регистрации ключ от номера Людвига. Только бы тому не пришлось есть проклятую британскую еду. Капитан мог колдовать у плиты сколько угодно, но… Антонио фыркнул. Всё-таки британец есть британец, а всем известно, что кулинарные боги прокляли эту страну ещё в древности. Приняв душ, он приготовился ко сну, но прежде бросил взгляд на стол, заваленный фотографиями и исписанными страницами. Завтра всё решится. От его успеха зависели жизни. И не только его собственная: если он провалится, мафия продолжит резню, новые тела всплывут в гавани, преступления будут множиться. Он тихо рассмеялся, опускаясь на кровать. Ха-ха, не-е-ет, никакого давления, вы что. И всё же Антонио с удивлением заметил, как дрожит его правая рука. Он крепко перехватил запястье. — Эй, ну давай, не подведи меня сейчас, — пробормотал он себе под нос. Рука перестала трястись; он выдохнул и отпустил. Стоило позвонить Франциску. Может, ещё не поздно. А вдруг это последний раз, когда он услышит его голос. Было бы славно вспомнить старые времена, посмеяться над любовными похождениями француза… Он взглянул на часы: почти десять вечера, суббота. У того наверняка полно посетителей в ресторане, не до разговоров. Но прежде чем Антонио успел передумать, трубка уже оказалась в его руке. Звонок влетит в кругленькую сумму, но какая разница, тем более денег хватит. — Oui? Bonsoir, Restaurant Jeanne d’Arc, чем могу вам помочь? — раздался в трубке вежливый женский голос. На фоне слышался шум множества голосов, смех, звон бокалов и посуды. — О, здравствуйте! — оживился он. — Можно, пожалуйста, Франциска, если он свободен? Скажите, что звонит Антонио. — Простите, месье Бонфуа сейчас очень занят, не думаю, что… — возразила девушка, но её перебил знакомый голос: — Козетта, кто там звонит? Та замешкалась: — Месье Бонфуа, с вами хочет поговорить какой-то господин по имени Антонио… — Quo? Дай-ка мне трубку, золотце! И отнеси это на кухню, будь добра! Антонио не удержался от улыбки, услышав друга. — Эй, давненько не виделись, amigo! — Тони! Mon ami, сколько же месяцев прошло? Как ты? И где? — удивлённо вскричал Франциск. — Я связывался с испанской полицией, а они понятия не имеют, куда ты делся! — Да всё отлично! Я в Италии, по работе… И мы правда слишком давно не виделись, раз ты успел заделаться «мусьё-ё Бонфуа», - съехидничал Антонио, передразнивая французский акцент. — Ах, замолчи! Терпеть не могу это обращение. Козетта только вчера устроилась, ещё не знает, как у нас заведено, — засмеялся тот. Антонио без труда мог представить, как друг в безупречном чёрном фраке сидит на резном, обитом красно-золотой тканью стуле, и улыбается, перебирая телефонный шнур затянутыми в белоснежные перчатки пальцами. — И что ты за человек она, конечно, тоже ещё не знает? — снова поддел Антонио. — Ха-ха-ха, в точку! Но нет, у неё уже есть мужчина, я бы никогда. — Кончай врать. Никогда бы он, ага. — Антонио рассмеялся, а Франциск притворно возмутился: — Ну разумеется! Они ненадолго замолчали. Ресторан шумел по-прежнему, хотя звуки стали приглушённее. — Слушай, Тони, ты получил мою посылку? — наконец спросил Франциск. — Ясен пень! Спасибо тебе огроменное, ей-ей, лучший подарок на день рождения! — искренне ответил Антонио, взглянув на MAB PA-15. Пистолет остался в кобуре, переброшенной через спинку единственного стула. — Наверняка стоил целое состояние. — Ещё бы! Модель новейшая. Так что цени. Я знаю, ты не любишь оружие, но ты обязан мочь себя защитить. Особенно с такой работой. — Франциск вдруг понизил голос, заговорив серьёзнее. Антонио кивнул, не подумав, что собеседник его не видит. И, спохватившись, отозвался: — А! Да, конечно. Я понимаю. Тот, похоже, уловил перемену настроения и перевёл тему: — Помнишь, как мы тогда в Голландии? Антонио не удержался и фыркнул: — Франти, такое забудешь! Ты тогда бегал за каждой юбкой, подавился мидиями, упился пивом в стельку, а потом за тобой гонялась целая толпа злых мужей и женихов! Пха-ха! — Фе, мидии эти… худшие в моей жизни. А как же брат той девчонки, ты про него забыл… — Который в шарфе и с трубкой? — Антонио смутно помнил высоченного блондина, обладателя одного из самых убийственных взглядов из когда-либо виденных им. И который отнюдь не был рад заигрываниям Франциска с той девушкой. — Именно, — со смешком подтвердил тот. — Mon Dieu, самые страшные пятнадцать минут в моей жизни. — Сам виноват, нефиг было к его сестре лезть, — хмыкнул Антонио. — Неправда! Ну ладно, я, может, и заслужил, но ведь он мне половину волос обрезал! — возмутился Франциск. — И ещё избил, — добавил Антонио, улыбаясь воспоминанию. — Это неважно! Ты хоть представляешь, сколько усилий нужно, чтобы мои причёска выглядела, как выглядит?! Непростительно! У меня ушли месяцы, чтобы вернуть её в приличный вид! Клянусь, если встречу его снова — сломаю ему чёртову трубку! — Учти, помогать не стану. — Как будто тогда помог! Ты же лежал от хохота, предатель, — безуспешно попытался изобразить обиду Франциск. — А что я мог сделать? Я тоже был пьян, и боже ж ты мой, это выглядело дико смешно! Они оба расхохотались и принялись наперебой вспоминать совместные приключения по Европе. — Хорошие были времена, Антонио, — засмеялся Франциск, наверняка смахивая слезу. — Лучше, чем те, что были до них, — машинально вырвалось у испанца. И тут же пожалев о сказанном, он прижал ладонь ко рту. Франциск замолчал на секунду и заговорил снова: — Антонио… Тот вздохнул, прикрыв лицо ладонью и кроя себя на чём свет стоит: — Извини… Я… Я не подумал. Проехали, ладно? — Всё в порядке, — негромко произнёс Франциск. — Почти восемь лет прошло, оставь всё в прошлом. Я — оставил. — Да, но я… — возразил Антонио, но его перебили: — Закончили, Антонио. Даже не думай извиняться. Всё, что случилось, - последствия моих решений, а не твоих. Больше говорить не о чем. Антонио молчал, глядя в пол. — Вы посмотрите, столько лет прошло, а ты всё ещё себя грызёшь! Возьми себя в руки! - принялся отчитывать его Франциск, пытаясь разрядить обстановку. Впрочем, он всё ещё звучал серьёзно. - Да ты только посмотри на нас! Мы ведь добились, чего хотели! Я — владелец ресторана, ты — один из лучших детективов Европы! — Конечно, Франти. Извини, — покачал головой Антонио, — ты прав. — Ещё бы! А теперь перестань себя жалеть и веди себя как мужчина, ясно? И хватит ходить вокруг да около, я же знаю, что ты позвонил не ради моей болтовни про Голландию. Испанец чуть улыбнулся. Франциск видел его насквозь. — Упсик, попался… — Если ты переживаешь, значит, случилось что-то серьёзное. Понятия не имею, за каким мерзавцем ты гоняешься на этот раз, но каким бы злым и страшным он бы не казался, не позволяй ему запугать себя! Такие люди как звери: чуют страх и слабость. А ты не слабак, Тони. Ты тут главный, а не они! — голос Франциска становился всё громче, придавая уверенности. Антонио незаметно для себя сел ровнее. - Ты прав… Да, ты прав! - воскликнул он, выпячивая грудь и сияя улыбкой. - Я - главный! В трубке послышался довольный смешок: — Так-то лучше. А теперь иди и покажи им. Ох, наша милая Козетта так машет мне руками, кажется, мне срочно пора… Антонио закрыл глаза, ощущая невыразимую благодарность: — Эй, Франциск. — Oui? — Gracias, — прошептал он. — Не за что. Мы друзья, это естественно. Так что не забывай мои слова. А если забудешь, сразу звони, чтобы я тебя отругал и привёл в чувство, — улыбнулся тот. — Обещаю. — Ладно, мне действительно пора, Козетта чуть не скачет. Adieu, Тони! — До встречи, Франциск. — Он положил трубку, чувствуя, как с плеч свалилась гора. Господь всемогущий, он же Антонио Фернандес Карьедо, а не тринадцатилетка с лупой! По крайней мере, уже нет. И какие-то близнецы-мафиози, затеявшие вечеринку, его не остановят. Вот уж нет. Дудки. Он не умрёт завтра. Его роковой день настанет очень, очень не скоро. Силы вернулись, уверенность тоже. С улыбкой он провалился в сон.