Странные дела приключаются ночами (Strange Things Happen At Night)

Антонио счёл, что сегодня Италия не предпримет никаких активных действий. Один из близнецов едва встал на ноги, и день обещал пройти спокойно. Так что с утра, когда Людвиг ушёл с капитаном бог знает куда, он арендовал велосипед и покатил к ближайшему пляжу. Спьяджа Монделло оказался местом красивым и весьма популярным, и Антонио провалялся там далеко за полдень. Лёжа на песке под шум волн в окружении довольных жизнью итальянских семей, он снова и снова прокручивал в голове слова Людвига. Тот слишком привязался к Италии. К «доброму» Италии. Покоя не давали и другие слова напарника: «Почему мне кажется, что он сам не хочет быть в мафии?» Эта фраза никак-никак, вообще никак не шла из головы. В основном из-за того, что Антонио помнил, с каким сарказмом другой брат говорил о той перестрелке, о «вечеринке». Его не покидало ощущение, что всё, что они знают о братьях Варгас, — лишь верхушка айсберга, а под водой скрыто гора-аздо больше. Антонио усмехнулся, зажмурившись под стёклами солнечных очков, закинул руки за голову. Солнце приятно грело кожу. Ну что ж, нырять он всегда умел. Не так уж трудно будет рассмотреть подводную часть айсберга. Главное, чтобы вода не оказалась чересчур ледяной и не прикончила его раньше, чем он всплывёт.

***

Вечером, после душа, жизнь казалась чудесной. Он был в мире и покое с собой, с человечеством, со Вселенной и со всем прочим. Но работа сама себя не сделает. Вздохнув, Антонио вытащил из кармана блокнот. Интересно, выберется ли сегодня Италия со своей виллы? Может да, может нет. Всё равно стоило проверить. Вроде как «Италия» должен сидеть дома после ранения, но другой близнец может решить отправиться в город. Хм… тот, ворчливый, точно любит выпить. Антонио вспомнил их первую встречу и ту, перед «вечеринкой». Да, искать стоило по барам. Он открыл блокнот, прочитал названия заведений, где уже пересекался с Варгасом, и решил начать с них. Улыбнулся, спрятал блокнот обратно, проверил пистолет и вышел из номера.

***

Три часа спустя ноги Антонио отчаянно гудели, но Италию он не нашёл. Он ссутулился, теряя надежду. Наверняка Варгас остался на вилле, на что он, дурень, вообще рассчитывал? — Эх, ну почему всё должно быть так сложно… — вздохнул он. Он заглянул во все заведения, что попадались на пути, и несколько раз проверил те самые два бара, где уже видел Варгаса. Ни-че-го. Антонио продолжал рыскать по освещённым жёлтым светом фонарей улицами Палермо, пока наконец не посмотрел на часы. Скоро полночь. Половина баров в это время уже закрывается. Решено, проверит ещё десяток, свернётся и пойдёт спать. На третьем баре стрелки практически коснулись двенадцати. После шестого он нарвался на компанию пьяных хулиганов, от которых едва сбежал. На восьмом почти отчаялся найти мафиози. Однако в девятом ему улыбнулась удача. Бар был наполовину пуст, но шум стоял приличный. В углу четверо играли в покер, вокруг сгрудились зрители, то и дело ахая и охая. За другими столами вразнобой сидели люди, кто компанией, кто сам по себе. Многие курили. А вот стойка была совершенно пуста, если не считать одного человека. Именно его присутствие, похоже, объясняло, почему остальные посетители выбрали держаться на расстоянии, оставив вокруг мужчины широкий безлюдный полукруг. Антонио на секунду не поверил глазам. Он не сразу даже узнал его в скромном коричневом костюме вместо обычного чёрного в полоску. Рядом, прислонённая к стойке, стояла лакированная деревянная трость. Зачем Варгасу трость? А, точно, ему должно быть трудно ходить. Надо признать, близнецы и правда тщательно следили за деталями. Антонио едва не решил, что нашёл не того. Но потом он заметил, как тот сидит, навалившись на стойку и закрыв голову руками. Рядом стояла маленькая пустая рюмка и высокая бутылка с прозрачной жидкостью. На этикетке можно было разобрать название: Grappa di pere. Бутылка была уже наполовину пуста. Картина неприятно кольнула. Неужели он каждую ночь вот так напивается? Это выглядело так… грустно. Антонио покачал головой: «Сосредоточься, парень. Ты следователь, а не психолог». Он беспечно подошёл к стойке и плюхнулся на высокий стул на некотором расстоянии от Италии. Заказывая стакан орухо, он украдкой покосился на Варгаса: услышал? Да. Мужчина медленно оторвал руки от головы и взглянул туда, откуда раздался голос. На сей раз у него в зубах не было зубочистки. Антонио сделал вид, что только сейчас его увидел, и широко улыбнулся: — О, привет! А я-то тебя не заметил! Во повезло! Ноги ныли, напоминая, что везением тут и не пахнут, но он продолжал улыбаться. Италия посмотрел на него пару секунд, потом покачал головой и снова лёг подбородком на холодную стойку. — Роскошно. Просто роскошно. Пора бы подтянуть навыки невидимости, — ядовито буркнул он. Антонио держал улыбку. Осторожно, одно неверное слово — и всё пойдёт прахом. Кто знает, чем всё закончится тогда? Людвигу повезло отделаться предупреждением, но если Варгасы поймут, что их провели дважды… Последствия будут куда серьёзнее. Он сглотнул, стараясь не выдать тревогу. — Эй, Италия? — Н-да, как же неестественно обращаться к человеку по названию страны. Тот хмыкнул, показывая, что услышал. — Мне как, можно пересесть поближе? — Ну если тебе так хочется, — пробормотал Италия. Антонио перебрался на соседний стул. Бармен бросил на него тревожный взгляд и поспешил подать заказ. Следовало как-то завязать разговор. Тут Антонио заметил, что Варгас выглядит мрачнее обычного. — Что-то случилось, amigo? — спросил он прежде, чем успел подумать. Ну, начало не хуже другого. Италия коротко и с горечью усмехнулся: — Да, блядь, случилось. Даже дохера, как по мне. Он выпрямился, потянулся за бутылкой, налил себе ещё и залпом осушил рюмку. Покрутил её в пальцах, потом нахмурился и рывком поставил на стойку. — Ehi Saro! Dammi un bicchiere piú grande. Questo va bene per i passeri, cazzo, — окликнул он бармена, который мигом сменил рюмку на побольше. Новый сосуд быстро наполнился граппой — и так же быстро опустел. Антонио едва не присвистнул: «Да сколько же он пьёт за день?» — Слушай, хочешь рассказать, что случилось? Ну мало ли, вдруг смогу помочь, — спросил он, отпивая немного орухо. Италия шумно выдохнул, уставившись на столешницу: — Нет. Не сможешь. Брови Антонио поползли вверх. Дело принимало очень интересный оборот. Неужели дело в Людвиге? — Правда, что ли? Ты ж говорил, у тебя денег завались. У тебя все проблемы должны решаться ну просто на раз-два, — простодушно спросил он. Италия снова зло хохотнул: — Да, казалось бы. Поверь, меня беспокоит такая ерунда по сравнению со всем остальным. Беда в том, что это моя, сука, вина. — Он снова плеснул граппы. — Блядство. — Ну… расскажи хотя бы, — постарался влить в голос побольше невинного любопытства Антонио. — Помочь не смогу, ну, значит, помочь не смогу. А если поделиться, обычно становится веселее. Варгас метнул на него ледяной взгляд: — Хватит меня бесить, долбоёб. А то любопытный до пизды. Не лезь не в своё дело. У Антонио внутри всё сжалось, но он лишь шире улыбнулся: — Так я ж того, за тебя беспокоюсь, amigo. Правда! Ни говоря ни слова, тот перевёл взгляд на рюмку. — Амиго… Ты так называешь человека, которого едва знаешь. Антонио кивнул, держа лицо, и сделал глоток: — А почему нет? Ты мой amigo, ей-богу! Он заметил, как в глазах Варгаса вспыхнула и тут же погасла искра. Потом тот покачал головой: — Болван. Италия снова опрокинул граппу и замолчал. Антонио понял, что тот думает не выложить ли ему всё. Дальше давить нельзя, тогда точно не расскажет. Детектив прикусил язык. Минуту стояла тишина, потом Варгас всё-таки заговорил: — Ладно, звучит пиздец тупо, но… я заставил одного человека плакать. Антонио едва не поперхнулся. Серьёзно? Глава мафии переживает из-за того, что довёл кого-то до слёз? Тот самый глава мафии, хладнокровно расстрелявший четверых, нет, пятерых прямо посреди улицы? — В каком смысле? — самым невпечатлённым тоном спросил он — В прямом, Сауседо, самом прямом, — рыкнул Италия, стискивая рюмку до побелевших костяшки. Сауседо… Ах да, одно из тех фальшивых имён, под которыми он представился. — Эй, не злись, я ж просто спросил! — поспешил сказать Антонио. Кажется, это немного успокоило итальянца, так что он продолжил: — Это… почему ты так переживаешь, что расстроил этого человека? — Главное, кого? — Обычно мне плевать, что обо мне думают. Но этот человек… Он для меня важен. И я его ранил. Нет, не физически, конечно… Просто сказал то, чего он не хотел слышать. И это его расстроило. Ненавижу видеть, как он рыдает. В голове Антонио щёлкнуло. О ком мог переживать Варгас? На ум шёл только его близнец. Значит, он сказал ему что-то, из-за чего тот расстроился… Хм, похоже, Антонио уже начинал понимать, к чему идёт дело. — Он мне сначала не поверил, сказал, что я просто говорю гадости. А потом я открыл ему глаза на правду, и он… блядь, он разрыдался — А зачем сказал тогда? Если знал, что он расстроится, — с осторожностью выбрал свои следующие слова Антонио. — Или не знал? — Да ясное дело знал! Он же такой ёбаный плакса. Но… я был обязан. Иначе ему досталось бы сильнее. И не по моей вине, — буркнул Варгас, осушая стакан до дна. Картина сложилась. Антонио едва не выдал себя, но скрыл лицо, глотнув орухо. Речь наверняка шла о раскрытой личности Людвига. Выходит, другой близнец расстроился, узнав правду… Людвиг был ему настолько важен, что он расплакался? — Не по твоей? То есть как? Что стряслось? — спросил Антонио максимально бесхитростно. Италия оскалился, глядя на опустевшую рюмку: — Ладно… Ему кое-кто пиздел. Назовём этого «кого-то» Фрицем, а того, кто мне важен… пусть будет Дурачком. Так вот, Фриц наврал Дурачку с три короба, а я узнал. Этот уёбок оказался не тем, за кого себя выдавал, я послал его и рассказал всё Дурачку. Тот разревелся. Всё, конец истории. А кто злодей? Опять я. Пиздец. Вот-вот, дело в Людвиге. Интересно, конечно, что собеседник назвал своего более дружелюбного брата Дурачком. А ещё иронично, что он счёл себя злодеем, потому что в конечном итоге им и был. — Так с чего это ты злодей? Всё правильно сделал. — Соврать оказалось так легко, что Антонио почувствовал отвращение. Лгать он не любил. — Обнаружил обман и раскрыл… Дурачку неприятную правду. — Ты действительно думаешь, что я поступил правильно? — наконец обернулся к нему Италия, и Антонио с удивлением заметил, как блестят в полумраке его глаза. — Эй… ты что, плачешь? — ошеломлённо спросил он. Глаза Варгаса расширились, и он резко отвернулся, приглушённо ругаясь: — Да хуй там плавал. С чего мне? — Значит, тебе не всё равно. И злодеем тебя это не делает, ну, сам подумай. — Антонио радостно допил свой напиток. Он наконец увидел в Италии ту самую человеческую сторону, которая остаётся даже у серийных убийц. Ту, что делает человека человеком. У всех это своё: для кого-то место, для кого-то предмет, воспоминание, фотография… или другой человек. Для сердитого Италии Варгаса этим человеком был его брат. Варгас всё ещё сидел к нему затылком, но всё же заговорил: — Знаешь что, болван? Ты оказался прав. Мне стало повеселее, — признался он, доставая бумажник, чтобы расплатиться. Антонио заплатил за себя сам и спрыгнул со стула. — Божечки, я так рад был снова тебя увидеть! И как здорово, что удалось поднять тебе настроение. — Он сам не понял — соврал сейчас или нет. Что вообще происходит? — Не льсти себе, мне не было грустно, — фыркнул Италия, вытащил зубочистку и зажал её в зубах. — Вот Дурачку было, наверняка до сих пор страдает. — Ну-ну, почаще себе это повторяй, — усмехнулся Антонио. — Ладушки, я пойду, думаю, а то поздненько уже, — пожал плечами он. Варгас тоже встал, двигаясь несколько скованно. Антонио нахмурился, но тут мужчина оперся на трость. Ах да, да, точно, ему нужно притворяться, что его недавно оперировали, так же как и брата-Дурачка. Италия последовал за ним к выходу, тяжело опираясь на трость. Из зала донёсся возглас — кто-то выиграл партию в покер. Подняв голову к небу, Варгас улыбнулся: — Пожалуй, завяжу с бутылкой на сегодня. У меня в самом дело хорошее настроение. Я такое другим не говорю, так что цени момент… спасибо. — No hay problema. Вообще, если станет грустно, просто поговори с кем-нибудь. Помогает, правда. Италия серьёзно кивнул, сунул руки в карманы, будто задумался. — Слушай, Сауседо… ты в воскресенье занят? Антонио моргнул, оборачиваясь к нему. Послезавтра? — Да не, ты что! Какие дела в отпуске! — засмеялся он. — Придурок, — ухмыльнулся Варгас. — Я устраиваю вечеринку. Ты приглашён. Антонио открыл рот, но слов не нашёл. Вечеринка? Правда? По какому поводу? Постой… его только что пригласили на вечеринку самого мафиозного босса?! — Божечки, я только за! С радостью приду! — засиял он. Такой шанс упускать нельзя. — А она где будет? И что за повод? — спросил он с воодушевлением. Италия снова поморщился: — Обычная вечеринка, болван. У меня дома. Антонио мысленно вскрикнул от радости и едва удержался, чтобы не выдать себя. Вот она, золотая возможность! Он попадёт на легендарную виллу Варгасов, куда никто не смог проникнуть! — Здорово! Я на вечеринках редко бываю, но уверен, будет классно! — с восторгом сказал он. — У тебя есть костюм? — надменно поинтересовался Италия. —Потому что в таком виде я тебя на порог не пущу. Там будут другие… богачи, ты не можешь явиться вот так. — Эй, что не так с моей одеждой? — обиделся Антонио. — Ладно, что-нибудь придумаем, — бросил Варгас, пожав плечами и направляясь прочь. — Подожди секунду! Так повод-то какой? — Любопытство было вполне искренним. Италия остановился, обернулся, приподнял бровь: — В честь моего выздоровления, конечно. — Выздоровления? От чего? — Хожу тут, хромаю с треклятой тростью, и тебе даже в голову не пришло спросить, почему? — потрясённо спросил Италия. Антонио хлопнул глазами. Да, конечно. Он действительно вроде как «выздоровел». Это вылетело у Антонио из головы, потому что он был почти наверняка уверен, что близнец, которого ранили на самом деле, остался на вилле — Ох, во я дурак! Что-то случилось? — Ещё какой дурак. Просто несчастный случай, — отмахнулся Италия. — Но достаточно серьёзный, чтобы отправить меня в больницу. Вчера выписали, вот и праздную. — Ну, надеюсь, всё обошлось. Трость ведь временно, да? — Разумеется. Не собираюсь с этой штукой всю жизнь ходить. В общем, мне пора. Увидимся в воскресенье. Десять вечера, ни минутой раньше, ни минутой позже, ясно? Таксисту скажи, что на виллу Данте, — сказал он и, «прихрамывая», зашагал прочь. — Тебя проводить? — предложил Антонио не без умысла: авось удастся узнать ещё. — Нахуй мне не нужна ничья помощь, Антонио. Иди домой. Увидимся в воскресенье, понял, кретин? — рявкнул тот, даже не оборачиваясь. — О-о-о, ты назвал меня по имени! Это первый раз! — заметил Антонио. Почему от этого стало так тепло, он и сам не понял, но решил не задумываться. — Пофиг, — не сбавил хода итальянец. — Всё, я правда пошёл. — Ладненько, доброй ночи! — весело крикнул Антонио, на прощание маша в спину. Италия что-то пробормотал, не оглядываясь, и отрывисто поднял руку в ответном жесте. Через секунду он растворился в темноте улицы. Антонио свернул в боковой переулок и, убедившись, что вокруг никого нет, ликующе подпрыгнул. — ¡Sí! — полушёпотом крикнул он, светясь от счастья. Пропуск в самое закрытое место в Палермо! Полученный из рук лично хозяина! Теперь у него будет достаточно возможностей раздобыть доказательства против Варгаса и сунуть нос в дела, которые никогда не видели дневного света. Могли ли дела идти лучше? Он шёл к отелю, улыбаясь сам себе и сгорая от нетерпения рассказать всё Людвигу.