Любовь сквозь века.

Когда наступил вечер, евнух Крэбб пришёл за мной в мою комнату. Я медитировал и погрузился в одухотврренность, когда меня бесцеремонно вытащили из состояния покоя. Я вздрогнул, услышав за спиной отвратительный голос Винсента: — Мой мальчик, пора, Повелитель у себя и он послал за тобой. Я поднялся с пушистого белоснежного ковра, что был растелен по всей моей огромной комнате и принялся одеваться. — Что, так и будешь на меня пялится, евнух, или всё-же отвернешься? — рявкнул я. — Смотри, глаза не вырони, противный кастрат! Крэбб хмыкнул и вышел из комнаты. Так этой свинье и надо. Я надел восточный костюм, состоящий из длинной, просторной, почти прозрачной рубашки до колен, а от колен до пола шли полоски ткани, обнажающие ноги. Я застегнул бряцающие ножные браслеты, в длинную косу по пояс вплел нити с речным жемчугом, на запястья надел серебряные браслеты. Вошедший снова в мою комнату евнух Крэбб, накинул на меня белое шелковое покрывало, на ноги надел белые меховые тапочки — подарок Волдеморта на моё десятилетие. Пол в замке даже летом был ледяной. Спасали толстые ковры, порой постеленные один на другой для тепла, а ноги спасали вот такие меховые тапочки. Камины в жилых и классных комнатах топились евнухами и слугами круглый год. Толстые, полутора метровые стены, даже летом были сырыми, а зимой и вовсе покрывались инием. Лично я жил именно в такой комнате, увешенной гобеленами и картинами на стенах, чтобы скрыть весь этот ужас сырости. Не мудрено, что в замке каждый год умирало пять — семь фаворитов Темного Лорда от болезни лёгких. Меня, наверное, молитвы покойной матушки спасали — за пять лет жизни во дворце Волдеморта я ни разу не болел. Пока евнух вел меня длинными коридорами, мои браслеты с бубенчиками разгоняли своим бряцанием мёртвую тишину на ночной половине гарема, то есть той половины, где жили наложники и наложницы Волдеморта. Так как был январь месяц и на улице стояла метель, в замке гулял сквозняк. Пока я шёл в покои Его Темнейшества, мне все казалось, что за поворотом кто-то плачет жалобно. Я знал, что это гулял сквозняк, но было отчего-то жутко. Плач был почти реальный, получеловеческий-полузвериный, какой-то инфернальный. Я поежился. — Холодно тебе, Драко, замерз? — спросил участливо Винсент. — Жить буду, — ответил я. Никогда не признаюсь ни перед кем здесь, что мне грустно, больно, одиноко, холодно или страшно. Особенно, последнее. Умирать буду, но вида не подам. Вдруг за углом проплыла какая-то зловещая тень, даже не тень, а некая сущность в чёрном плаще и капюшоне. Я вздрогнул. — Кто это был? — спросил я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя от холода и страха у меня зуб на зуб не попадал. — Повелитель привез днем из Запретного леса дементоров, они будут отныне охранять герцога Волдеморта и всех нас, — ответил Крэбб. — От кого охранять? — удивился я. — От тех, кто хочет свергнуть Лорда Волдеморта. Их в народе называют «Орден Феникса» и руководит им некий Альбус Дамблдор — давний враг нашего господина. Сущности в плащах — не люди, это сгустки энергии, высасывоющие из человека душу. Такой дементор как присосется, так вмиг станешь овощем — пустой и бездушной оболочкой. Будь подальше от них, а-то жаль будет такую красоту губить, — усмехнулся в конце Винсент. — А вот и пришли, Драко, проходи. Евнух пропустил меня в комнату и тут же с внешней стороны встали охранники — два ужасных дементора. — Проходи, — услышал я томный голос Волдеморта. Он сидел в кресле, а на полу у его ног, на коленях стоял наложник лет шестнадцати, Кормак МакЛаген. Боже, он что там делал только что? Кормак оторвался от члена Темного Лорда и повернулся ко мне лицом — вся его физиономия была забрызгана белыми, как сметана, каплями. Волдеморт поднял голову и со всей дури ударил по лицу МакЛагена. Тот упал на ковёр и залился слезами, повторяя: — Мой Лорд, пощадите! Не прогоняйте от себя. Кормак мне не нравился. Он в гареме вел себя вызывающе: всех задирал, высмеивал и обижал особо слабых. Он с завистью и ненавистью зыркнул на меня. Вот же идиот. Да кому это сукино отродие, Волдеморт, нужен?! Мне точно — нет! — Вон ступай, Кормак, и скажи Фенриру Сивому, чтобы он всыпал тебе десять ударов платью. Ты заслужил, ублюдок! Кормак попятился задом к двери, на последок оскалившись на меня, подобно рыбе Чёрту. Волдеморт взмахом руки очистил себя от белесых пятен, зелёный ковёр на полу и свою одежду. — Подойди ко мне, мальчик Драко, — проговорил он, — и поприветствуй своего Повелителя. Зови меня именно так. Я хочу, чтобы ты всегда считал меня своим повелителем. Если покоришься мне, я сделаю тебя своим главным фаворитом и положу к ногам твоим весь мир. Я подошел к мужчине и он протянул мне свою руку, которую я и поцеловал. — А теперь, Драко, сыграй мне на скрипке что-нибудь, — попросил Волдеморт и вынул из футляра скрипку, протянув её мне. Я взял из его рук инструмент и заиграл «Элегию роз». В этом произведении надо было ещё и петь и я запел, аккомпонируя себе на скрипке. Очень нежное произведение. Темный Лорд встал за моей спиной и положил свою руку на мою голову, все время, пока я играл, он стоял в этой позе. Энергия тепла проникла в моё тело от его руки и я перестал дрожать. В помещении было жарко, так как горели дрова в обоих каминах в большой комнате, почти что зале. Дрожал я больше от непонятного состояния: смесь страха, неприязни, ненависти и… симпатии. Было в Тёмном Лорда что-то запредельно-притягательное. Но после того, как он все десять минут держал на моей голове свою руку, я понял, что ненависть и неприязнь ушли, всё бесследно пропало, осталась только хрупкая симпатия к этому человеку. Не знаю почему, но из моих глазах полились слезы, когда я закончил играть. Он развернул меня к себе и стёр со щек моих крупные слезы, как бисер, падающие на белоснежную рубашку. — Как ты прекрасен, малыш Драко, — прошептал Волдеморт. Он осторожно обнял меня и я услышал биение его сердца. Оказывается, Тёмный Лорд — человек! Я все ещё дрожал, но объятия мужчины согрели меня. Была в нем какая-то неведомая мощь. Мозг вопил, что Волдеморт убийца и сука последняя, а руки сами обняли его в ответ. Пока я полностью не успокоился, он все обнимал меня, а потом встал с колен, отстранился и вернулся на свое место. — Сыграй ещё что-нибудь, — попросил спокойно мужчина. Я снова взял в руки скрипку и посмотрел на Волдеморта. Он кивнул мне, не сводя глаз с моего лица. Потемневший взгляд из-под опущенных ресниц… не нравится мне все это. Я опустил взор, но услышал тихий, низкий голос Темного Лорда: — Не опускай свои глаза вниз, мой мальчик, не отводи их от меня, Драко, смотри только на меня — это приказ твоего Повелителя. Только на меня смотри, только на меня… Я заиграл композицию «Chi Mai» — прекрасную, грусно-светлую, настолько прекрасную. Мелодия полностью заполнила комнату. Мне показалось, что она проникала сквозь стены, двери, окна, подвалы, пропитываясь нотами в каждый уголочек старинного замка. Глаза Волдеморта засияли сине-красным светом, нос его почти пропал, а лицо стало змееподобным. Я отшатнулся и мир стал меркнуть в моих глазах, голова закружилась. Наверное, мне все это мерещится от того, что я не кушал ничего и не пил ни вчера, ни весь день сегодня, ни этот странный вечер, почти ночь. Скоро на башне святого Мунго, на центральных часах, пробьет двенадцать раз — полночь. Скрипка выпала из моих рук, а Его Темнейшество подлетел ко мне и не дал мне упасть на зелёный ворсистый ковёр на всю огромную комнату, эдакий мини-зальчик. Лорд поднял меня на руки и прижал к себе. — Драко, малыш, посмотри на меня, не закрывай глаза, дыши… — шептали губы Волдеморта у моих губ. — Ты… — прошептал я в ответ, — ты страшный и отвратительный… Волдеморт. Ты убил моих родителей и я… я ненавижу тебя. — Ты сам не понимаешь сейчас, что говоришь, Драко. Он снова поднял меня на руки и понес во внутреннюю комнату. Все в глазах кружилось, то — светлело, то снова темнело. — Что с тобой, Драко, сын моей Нарциссы? — спросил Тёмный Лорд. — Что тебе было надо от моих родителей? — еле прошептал я. Мой живот «запел», то есть дал о себе знать, что я голоден. — Ясно. Должно быть, ты не ел сегодня, Драко? Я покачал головой и длинные пальцы Волдеморта убрали с моего лба прядь белокурых волос, а губы прижались к моему лбу. — Ты так прекрасен, Драко, но как бы я не любовался тобой, это не поможет стать сытым. Полежи минуточку я распоряжусь, чтобы слуги принесли поесть. Мужчина встал с постели и вышел из комнаты, сразу же следом повеяло ледяным холодом, обжигающим тело. Что это такое? Это длилось минуты три, но мне показалось, что час прошёл. Наконец Волдеморт вернулся, он снова поцеловал мой лоб и поднял на руки, отнес в зал, где был накрыт стол. Он сел в кресло, а меня посадил на колени и стал кормить. Сил сопротивляться не было и я стал есть. Когда мне стало легче, я спрыгнул с его колен и сел в другое кресло. И тут в комнату вошла молодая женщина, лет двадцати пяти. Что-то в ней было особенное. — Милый, ты не позвал меня на ужин? — обиженно проворковала женщина. — О, а что это за ребёнок? — Не узнаешь Беллатриса? — усмехнулся Волдеморт. — Волосы, скулы и лоб, словно у Нарциссы? Том, что все это значит?! — уже более истерично, почти визгливо произнесла черноволосая женщина. — Кто этот мальчиш-ш-ка? — уже зашипела та, что Волдеморт назвал Беллатрисой. — Познакомься, дорогая, этот мальчик — твой родной племянник, он — сын твоей сестры, Нарциссы. — Ах, да-да… — зло засмеялась Беллатриса. — Моя сестричка, по которой ты сох двенадцать лет, но которая так и не стала твоей, а предпочла ТЕБЕ какого-то полунищего герцога. Ясно. Если тебе не досталась Цисси, теперь ты взял её сына себе? Желаешь усыновить мальчишку? — Я пока не решил, что сделаю с ребёнком Нарциссы, но ты не смей его трогать! — ответил Тёмный Лорд. — Если племянничек начнет ухлестывать за тобой, подобно всем твоим шлюхам, я его не пощажу, несмотря на родную кровь. Ты только посмотри на всех твоих мальчиков, вылизывающих тебя, на девиц, ублажающих твоё тело. Глянь на них, они же все ничтожества! Женщина подлетела ко мне и схватила за горло, почти лишив меня воздуха. Волдеморт ударил её и она отлетела к двери. — Не забывайся, Беллактрикс, кто есть я, а кто — ты?! Ты ничем не отличаешься от шлюх из моего гарема, дорогая, тебе ли их порицать? Не забыла, как отправила своего мужа, барона Лестрейнджа на тот свет? Такая, как ты, мне в жёны не нужна, а вот мальчик мне нужен, он — сын женщины, которую я любил и ребёнка Нарциссы я тебе в обиду не дам. А теперь, Белла, уходи. — Запомни, Том Марволо Реддл, мальчишка умрёт, ты забыл, что я — верховная жрица Драконьих и Песчаных гор? Женщина с гордостью удалилась. Я посмотрел на Волдеморта. — И вот она — моя тётя? — спросил я. — Да, Беллактрикс — сестра Нарциссы Блэк, в замужестве, герцогини Малфой. — Можно, я пойду к себе, Лорд Волдеморт? — попросил я. — Повелитель. Я уже сказал тебе, мальчик, как меня зовут. Сегодня ты останешься в моей комнате, а завтра переберешься ко мне ближе, Драко. В дальней комнате гарема тебе оставаться нельзя, тем более, что ты каждый день будешь проводить у меня. Мне понравилась твоя игра на скрипке. А теперь иди в комнату и ложись в постель, я приду чуть позже.