Любовь сквозь века.

— Вы звали меня, господин? — спросил я, постучавшись в кабинет Дамблдора после всеобщего собрания рыцарей. — Да, мальчик мой, входи, — услышал я голос старика за дверью. В кабинете находилось пять человек. Альбус Дамблдор представил мне их: — Аластора Грюма ты уже знаешь, Драко, он — генерал воинов «Ордена Феникса». Северус Тобиас Снейп — зельевар и алхимик, он научит тебя искусству врачевания, магии и станет твоим крёстным. Держись его, мой мальчик, и он сделает тебя великим человеком. Далее у нас Кингсли Шеклболт. — Темнокожий мужчина пожал мне руку. — Это наш дипломат и распорядитель кадров в «Ордене Феникса», он выправит тебе документы, когда ты покинешь наш лагерь и станешь рыцарем. Кингсли напишет тебе рекомендательное письмо к тому королю, под державой которого ты захочешь служить. Держись мистера Шеклболта, он сильный политик и чистокровный маг. Я посмотрел во внимательные черные глаза темнокожего мужчины лет тридцати трех, и старик повел меня уже к следующему человеку. Светлые волосы, голубые глаза, немного угрюмый, со шрамом на лице. Не такой, конечно, страшный шрам, как у генерала Грюма, но всё-же… — Профессор Римус Джон Люпин, — представил мне мужчину Дамблдор, — учит наших ребят Защите от Темных Искусств, иначе — ЗОТИ. — Блондин пожал мне руку и скупо улыбнулся. Улыбка мгновенно преобразила его лицо, сделала красивым и светлым. Я кивнул учителю и улыбнулся в ответ. Далее старик подвёл меня к парню в доспехах, с серебристо-голубыми волосами. — А это — наша несравненная воительница, мракоборец, Нимфадора Тонкс, в замужестве Люпин, и она станет твоей наставницей по стрельбе из лука, арбалета, метанию дротиками, ножами и прочим премудростям ближнего и дальнего боя. — Женщина? Имя чудное — «Нимфадора», — улыбнулся я, а женщина фыркнула и явно рассердилась, так как её волосы на моих глазах перекрасились в оранжево-алый цвет. Я во все глаза смотрел на молодую женщину в офицерской кожаной одежде. — Э… — произнес я и первым протянул руку Нимфадоре. — Привет! Она фыркнула снова, но руку пожала. — Малыш, все хорошо, — улыбнулся супруге Люпин и приобнял красавицу. — Рон Уизли и Симус Финниган — хорошие ребята, дружные, с ними тебе будет просто и хорошо, — сказал Дамблдор и приобнял меня за плечи. — Ваша светлость, — растягивая слова, возразил зельевар Снейп, — воины они, может, и не плохие, но по зельям у них и по алхимии — ниже «тролля», полный «неуд». Эти двое, а с ними ещё юный король Невилл Лонгботтомом с невестой Полумной Лавгуд… они на прошлой неделе взорвали свои котлы, и чуть не спалили мою лабораторию. — Старик Альбус от души рассмеялся, чем вызвал негодование алхимика. — Позвольте, Ваша светлость!.. — Успокойтесь, мой дорогой Северус, ребята провинились — это безусловно, но теперь у вас есть Драко, он станет вашей отдушиной и утешением. Займитесь завтра же его крещением, надо чтобы душа Драко стала девственно-чистой, как и тело от той скверны, чем его напичкал Волдеморт. Прошу вас, профессор, у меня мало времени. К давнему проклятью добавилось проклятье Тома Реддла и я не доживу до следующего лета. У мальчика тоже год на то, чтобы стать опытным и сильным светлым воином. Если у всех прочих есть пять лет обучения, у Драко Малфоя — год. — Хорошо, Ваша светлость! — ответил Снейп и поклонился герцогу. Вот так я стал новобранцем в «Ордене Феникса». Подъем в пять утра и сразу пробежка десять километров по горам, по двое всем лагерем с тяжёлыми рюкзаками за плечами. Затем фехтование на мечах, шпагах, метание дротиков, кинжалов в цель; стрельба их лука, арбалета, с места и верхом на лошади. Завтрак в девять часов утра. В половине десятого занятия по ЗОТИ, изучение истории магии, защитных заклинаний, блокирующих противника, и вызов телесного Патронуса. Он у меня не получается. Почему? У меня нет светлых воспоминаний — одна боль, печаль и горесть гаремной жизни в статусе наложника Тома Реддла, его постельной игрушки, которой он пользовался как хотел. Где уж тут взяться светлым воспоминаниям? Может, ухватиться за воспоминания о Гарриет Поттер, за образ ребёнка тринадцати лет, за доверчивую принцессу Призрачных Гор? — Ничего, Драко, — говорит мне профессор Люпин и хлопает по плечу, — у тебя ещё будут светлые воспоминания и Патронус появится. — Давайте, попробуем ещё раз, профессор, — прошу я Римуса и он кивает согласно головой, протягивая мне волшебную палочку: 10 дюймов, боярышник с волосом единорога в сердцевине. — Итак, Драко, сосредоточься и успокойся, вспомни что-то достаточно светлое и оно поможет вызвать Патронус. Готов, мальчик? — Я кивнул и потянул руку вперед. — А теперь громко произнеси: «Эспекто Патронум!» И я произнес. Из моей палочки появился серебряный луч, и через пару секунд вокруг меня расхаживал бело-серебристый павлин с распушенным хвостом и высоким хохолком. Это была большая победа. — Молодец, Малфой, больше тренировок! — воскликнул профессор Люпин и повел меня обедать и пить чай в столовую казармы. — Привет! — поприветствовали меня Рон и Симус. Рядом с моими приятелями по комнате сидели две девушки: одна была бледнолицей, как я, и белокурой, словно моя сестра-близнец, она представилась Полумной Лавгуд. Вторая девушка оказалась высокой, стройной шатенкой с карими глазами и вьющимися волосами. Она представилась Гермионой Джин Грейнджер. — Полумна? — удивился я. — Ты ведь была в гареме Волдеморта и ты дочь писца Ксенофилиуса Лавгуда — верноподанного короля Уильяма Отважного, верно? Девушка кивнула и посмотрела на входную дверь столовой. Там стоял симпатичный и мужественный парень лет двадцати. Все повскакивали со своих мест и поклонились. — Ваше Величество! — пронеслось по столовой. Очень простой парень: ни тебе короны на голове, ни — надменности как у Волдеморта. — Вольно, ребята! — взмахнул он рукой и прошёл к нашему столику. — Здравствуйте, Рональд, Симус, Миона! Милая, — обратился он к Полумне, — как ты, моя хорошая? — Все в порядке, Ваше Величество! — ответила девушка. — Здравствуй! — обратился ко мне король Невилл Лонгботтомом. — Сир! — проговорил я и склонился в поклоне. — Ваш покорный раб приветствует Ваше Величество и желает здравствовать! Я, Драко Люциус Малфой, сын герцога Люциуса и герцогини Нарциссы Малфой. — Я рад встрече, Драко! Я наслышан о тебе от моей невесты Полумны и от герцога Альбуса Дамблдора. Давно хотел увидеть тебя. Как вы, профессор Люпин? — это уже к преподователю по ЗОТИ, шрам ноет в полнолуние? — Не то слово, мой король, — вздохнул Римус. — Фенрир Сивый укусил меня в первый день полнолуния и я теперь не совсем человек. Сущность оборотня ужасна, Ваше Величество. — Я никогда не обижу вас, профессор, вы всегда будете моим любимым учителем ЗОТИ, — улыбнулся король Невилл и обнял Люпина. — А ты, Драко, уже освоил Патронус? — это уже ко мне. — Да, профессор Люпин мне очень в этом помог, мой король, — улыбнулся я. Не все так плохо и сурово, как мне показалось сначала, когда я вошел в лагерь «Орден Феникса». @ Прошло пол года со дня поступления моего в «Орден Феникса». За эти шесть месяцев я научился мастерски стрелять, фехтовать, метать дротики и кинжалы, а также колдовать. Профессор Северус Снейп стал моим крёстным отцом, а я его любимым учеником по алхимии и зельеварению. Как-то он задал нам сварить «Зелье Любви», или «Амортенцию» и Симус Финниган вместо красной лилии взял оранжевую. Зелье закипело и вопреки перламутрово-розового цвета жидкости, образовалась фиолетовая суспензия. Да, вместо «Амортенции» у нас получилось «Зелье неприязни», я бы так его назвал. Оно ещё воняло, к тому-же. Если «Зелье Любви» пахнет приятно для всех по разному, то и «Зелье неприязни» смердит отвратилельного для каждого по-своему. А так как я был в паре с Симусом, то и попало нам обоим по первое число за оное зелье. Однако, были у меня в «Ордене Феникса» не только друзья, но и завистники и те, кто откровенно меня презирал. Как-то ночью, когда Финниган с Уизли были в ночном дозоре — несли вахту за пределами лагеря, ко мне в комнату вошли двое. Я считал их выскочками и идиотами. Сила есть, а ум — в пролете. Так вот, они разбудили меня и потащили к хозяйственным воротам, где уже собралось человек десять. Полил противный холодный дождь с примесью ледяной крошки. Осень, ноябрь месяц. — Давай, сразись с каждым из нас, сучка Волдеморта! — пробасил один из парней. — Докажи, что ты не только можешь ноги раздвигать. Я ничего не ответил, только от злости стиснул кулаки, и взглянул на черные тучи на небе. Дрались мы на деревянных мечах. Я их всех уделал, одного за другим. — Давай, ещё раз сразимся! — зарычал тот, кто начал первым из двенадцати парней. — Двенадцать раундов, Гектор, — двенадцать поражений! — усмехнулся я, спахивая с волос колкие льдинки. Я пошёл мимо Гектора и всех этих парней, но первый подорвался с места, и прыгнул на меня со спины. Я успел предотвратить поражение и кулаком ударил Гектора под горло. Он отлетел от меня и упал на землю. — Только трусы нападают со спины! — сказал я. — Шакалы с пустоши, что за Запретным лесом. Эх, Гектор, я был о тебе лучшего мнения! Я подошел ко второму парню, что привел меня сюда, и сказал: — Еще раз разбудите меня с верзилой Гектором, Эндрю, и вам обоим не жить! Двенадцать раундов — двенадцать поражений! А ведь вы на три года старше меня, парни. Я похлопал его по плечу и пошел к себе. Вымок я под холодным дождём со снегом изрядно. Так до утра и не мог прогреться даже под одеялом, хоть и переоделся в сухое. Слава Богу, я не заболел и уже на следующее утро нас повезли на глубоководную реку, чтобы мы переплыли её. Река сия была опасна своим подводным, ледяным теченим. Хмурый, как сотня пираний, Грюм сел в лодку, высадив нас на противоположном берегу и прорычал: — Отстающих или пошедших ко дну, не спасать! Сами выбирайтесь! Только так вы сможете стать сильными, не оглядываясь назад. Все ясно? Вперед! Я буду поджидать вас на том берегу с секундомером в руке. Генерал Грюм взмахнул рукой над лодкой и она поплыла сама, управляемая магией. — Ребята, он же пошутил, да? — спросил Финниган. — Боюсь, что нет! — ответили мы с королём Невиллом в унисон. Лонгботтомом взял за руку Полумну и они пошли к воде, я не отставал. Плыть было не особо сложно, и я уже был почти у противоположного берега, когда увидел тонущего Уизли — любитель поесть курочку, тонул. Король Невилл с Полумной Лавгуд уже вышли из воды под одобрительный кивок генерала Аластора, Финниган помог Грейнджер, а Рон тонул. — Чёрт! — выругался я и поплыл назад. Уизли — мой друг и мы живём в одной комнате. — Его нельзя бросать! — Малфой, вернись назад! — услышал я крик Грюма, но поплыл дальше. Я еле его отыскал под водой. Он, как мог, сопротивлялся, но его уже сносило подводным течением. Я поднял его на поверхность, и мы вместе поплыли к берегу. — У меня ногу судорогой свело, поэтому я и потерял силу, — оправдывался рыжик. — Это ты не мне, а генералу скажешь, — ответил я. — Вы оба не прошли испытание! — рявкнул на нас Аластор, когда мы доплыли и упали на песок, тяжело дыша. — Малфой, вам неделя ночных дежурств у Запретного леса, а Уизли завтра один пересдаст заплыв, иначе распрощается с «Орденом Феникса». Воины сильны и отважны, они обязаны умереть, но задание выполнить! Вот это рыцари! — Хороши рыцари, если бросают товарища в беде! — ответил я, глядя на Грозного Глаза. — Генерал, вы бы дали Рону утонуть, если бы я ему не помог? Это что же за рыцарство такое? Выживай, перешагивай через трупы и наслаждайся славой? К чертям собачьим такое рыцарство! — Воин, если и погибнет на задании — это его вечная слава! — сказал Аластор. — Смерть станет его венцом! — Чушь полная! — крикнул я. — Уизли нужен нам живым, как и каждый из здесь стоящих! Только, помогая друг другу в этом мире, мы остаемся людьми, а не превращаемся в кукол, в марионеток, которыми манипулируют. Смерть в бою за Родину, за короля — это слава, да! Но гибель на тренировках — абсурд! Здесь надо учить, а не дать погибнуть! Появился Дамблдор. Он улыбнулся словно всегда находился рядом, а не только что аппарировал на берег реки. — Испытание по взаимопомощи и взаимовыручке сдал на «Превосходно» Драко Люциус Малфой! Высший бал! — произес старик. — И медаль за отвагу, а также повышение до чина лейтенанта. — Так это была проверка? — насупился я. — Да, Драко, — кивнул Альбус. — Мы не знали, что придумать, но нога Рона Уизли очень кстати подвела, и он начал тонуть. Ты шёл вторым за Его Величеством, но оставил славу, презрел титул второго места за заплыв, вернулся за товарищем! И это — поступок настоящего рыцаря, Малфой! Наш генерал умеет сбивать с мыслей своим рычащим голосом и приказами правокаторскими, но это не сбило тебя с истинной дороги, Драко! Мы все рады, что ты сдал зачёт. Грюм первым протянул мне руку, и я её с удовольствием пожал. Наказание я всё-же свое недельное отбыл, патрулируя у Запретного леса. Рядом была та скала, на вершине которой я убил Волдеморта, его душу, запечатанную в диадеме Кандиды Когтевран. Было тяжело находиться рядом с той скалой, так и хотелось подняться аппарацией наверх и заглянуть в пещеру. Я понимал, что это патрулирование — своего рода экзамен, зачёт. Рыцарь не только должен уметь сражаться, быть выносливым и стойким воином, бесстрашным и отважным, но в первую очередь он обязан уметь контролировать эмоции, побеждать свои желания и порывы, любопытство и жалость к прошлому. Я ненавидел Тома Реддла за все, что он со мной сделал, но, в тоже время, я не понимал, что у меня за чувства были сейчас в душе, очень где-то далеко и глубоко внутри, от этого кололо сердце. Неужели, жалость это и скорбь, что я уничтожил его душу? Нет, не думаю. Я бы и сейчас это сделал, но всё-же, что-то меня беспокоило. С кем посоветоваться, у кого спросить о том, что я чувствую, или пытаюсь… чувствовать? Дни пролетали быстро, в отличие от ночей, пока я патрулировал. Вся жизнь моя гаремная проходила перед глазами. Я по ночам спешивался с лошади, и как древний ассасин в поворотах и в танцах, писал на скале одно слово: «Ненависть». Все семь ночей я царапал кинжалами и мечом это слово, вкладывая в него всю боль сердца. Я был похож на ассасина в тот момент: отросшие волосы, одежда воина в железных шипах, меч за плечами, в руках кинжалы, танцы при луне и скрежет металла по камню. Нас в «Ордене Феникса» не только учили убивать, но и слышать далеко, видеть то, что сокрыто от обычных людей. Мы подолгу сидели в лесу с завязанными глазами, и выжидали, когда еловая иголка упадёт с ветки, или зернышко шишки, и тогда мы разрубали это пополам мечом. «Орден Феникса» — организация воинов духа. За те пол года, что я в «Ордене Феникса», я стал сильным парнем, высоким, мускулистым, тренированным и совсем не похожим на того мальчишку с звенящими браслетами на руках и ногах, исполняющего приватные танцы живота и у шеста со стриптизом, перед Повелителем и его гостями. Слава Богу, что с этим покончено. После семидневного патрулирования у Запретного леса я вернулся в лагерь, и был этому безумно рад. Я всё-же решил спросить у крёстного о мучащих меня ощущениях и профессор Снейп ответил: — От прошлого нельзя избавиться, например, заклятьем «Обливиэйт», которое стирает из памяти все, Драко. Наше прошлое — это часть нашей жизни. Не стирай его, пусть оно останется твоим личным опытом. Чем сильнее нам в жизни было больно, чем больше мы пережили страданий, тем больше мы набрались опыта. Если ты сотрешь его «Обливиэйтом», оно уйдёт, но пережить придётся что-то новое и гораздо сильное, чем-то, что пережили. Это называется — не сдал зачёт. Жизнь тогда сама назначит новый экзамен. Лучше оставь все как есть, Драко, и иди вперед. Научись ценить все в жизни: пережитое прошлое и настоящее, из всего выноси опыт и пользу. Понимаешь меня? — Спасибо, крёстный, — улыбнулся я, смахивая слезы с глаз. Снейп обнял меня, как ребёнка и прижал к себе. — После крещения ты стал мне родным, Драко. Я знал твоего отца и мать, поэтому и вызвался стать твоим крёстным, мальчик. Открою тебе секрет: я — анимаг и моя анимагическая форма — черный жук. Припоминаешь? — спросил он. Я вздрогнул. Не раз в своей спальне, когда я был ещё ребёнком, а потом в покоях Волдеморта, я видел черного жука то — на полу, то — на подоконнике. Даже в бане, когда евнухи готовили меня к ночи с Повелителем. — Это все были вы, крёстный? — воскликнул я. — Да, я помогал тебе и когда Смеркут вытягивал из тебя жизнь, это я отогнал его, а не Винсент Крэбб, как ты тогда подумал. Если бы тебе грозила смерть, Драко, я бы спас тебя. — Северус, расскажите мне о моем отце и матери, пожалуйста. Какими они были? — попросил я. — Мама была замечательной женщиной и сильной волшебницей, очень доброй, в отличие от её сестры, твоей тётки Беллактрикс Лестрейндж, в девичестве Блэк. А отец… он был чем-то похож на Темного Лорда. Холодный, амбициозный, любил женщин и мальчиков до того как встретил Нарциссу. Она его полностью изменила и Люциус распустил гарем. — Боже! — ахнул я. — А учителей он кастрировал? Мне в гареме сказали, что он это делал. — Да, все верно тебе рассказали, Драко, — ответил Снейп. — Я был его другом и на пять лет младше герцога Люциуса. Какое-то время он пытался завлечь меня в свою постель, но я не захотел этого. Да, и весьма рад этому теперь. — А вы кого-нибудь любили в жизни, крёстный? — поинтересовался я. — Это тебе знать не обязательно, дорогой мальчик, — улыбнулся зельевар. — Тот человек за два моря живёт отсюда и она — жена другого мужчины. — Не за Драконьим ли морем, крёстный? — улыбнулся я и подошел ближе к Северусу, а он стоял у окна и смотрел на тренировку парней, на их фехтование. — Неужели, это моя возлюбленная Гарриет Поттер? — Драко, какой же ты все-таки ещё ребёнок! Гарриет — маленькая, ей четырнадцать и она — моя дочь. — Вздохнул Снейп. — Мы были близки с Лили Эванс, с её матерью, в молодости, но мою возлюбленную выдали замуж за короля Иоганна Кроткого. Я прошу тебя, Драко, когда ты поедешь туда, не отдавай Гарриет Поттер Клаудио Чезаре Одноглазому. — Я клянусь, крёстный! — ответил я. — Клянусь, что привезу к вам Лили Эванс, королеву Призрачных Гор, ведь, как я слышал, Иоганн Кроткий (Поттер) смертельно болен. — Я и не надеюсь на такое счастье, — ответил зельевар и обнял меня. — Клаудио Одноглазый — тупой старик шестидесяти лет, он не обладает магией, его можно легко уничтожить. — Хорошо. Дело осталось за малым — переплыть два моря и стать рыцарем принцессы Гарриет Поттер. & В начале апреля помер герцог Альбус Дамблдор. Смерть нашла его ночью в постели и забрала. Схоронили мы основателя «Ордена Феникса» на кладбище здесь же, у Поклонного Креста, в честь тех, кто был убит в борьбе с Томом Реддлом. Я получил рекомендательные письма, грамоты и магический меч рыцаря «Ордена Феникса» на исходе месяца мая. Первого июня я покинул берега королевства Песчаных Гор, простился с крёстным, с профессором Люпином, с его добродушной женой, Нимфадорой Тонкс, а Кингсли Шеклболт выправил мне паспорт и документы рыцаря, снабдил дорожной одеждой и рыцарскими доспехами, а также магическими кинжалами и акупунктурными иглами, нужными для обездвижиния противника, дротиками магическими. Они сами после поражения неприятеля возвращаются назад. Однако, меня удивила Полумна Лавгуд — она подарила мне свиток, исписанный иероглифами и рунами. — Возьми его, Драко, там, куда ты попадаешь этот свиток тебе поможет. Прочти его в минуту смертельной опасности и он сокроет тебя, перенесет в безопасное место. — Но разве я не обладаю аппарацией или трансгрессией, Полумна? — удивился я. — Это не то, Драко Малфой! — возразила девушка короля Невилла. — Не спорь со мной. Если я говорю взять, значит возьми свиток и поверь мне. Носи его всегда при себе со стороны сердца. Тот свиток, что тебе дал Дамблдор, он после его смерти почти потерял силу. — Я кивнул и принял подарок девушки. Возможно, Луна, как мы её называли, станет когда-нибудь королевой Песчаных Гор, спутницей жизни короля Невилла Лонгботтома. — Я надеюсь, — произнес сам Невилл, — что однажды, Драко, ты вернешься в родные пенаты ко мне. Мне нужен такой рыцарь, как ты! Я желаю тебе удачи и выделяю тысячу золотых галлеонов на дорогу, две тысячи сиклей. Получишь дворец и звание Лорда, когда вернешься ко мне на службу. Я встал на одно колено и поцеловал край одежды моего короля. Потом обнял ещё раз крёстного отца и взошел на корабль торговцев, плывущий именно в королевство Призрачных Гор, навстречу своей судьбе и к моей любимой Гарриет Поттер.