Украденный поцелуй

Ещё никогда Ванцзи не был так зол на себя. Ну, что, легче тебе стало после того, как ты поцеловал Вэй Ина? Напротив, стало только хуже. Потому что этого украденного поцелуя, когда глаза Вэй Ина были скрыты повязкой, и он не мог видеть, кто именно его целует, было недостаточно. Хотелось, чтобы Вэй Ин отвечал ему вполне осознанно, хотелось сорвать с него одежды и зацеловать его с ног до головы, а потом… Лань Ванцзи едва не задохнулся от мыслей о том, что могло бы быть потом, если бы он был смелее, а Вэй Ин не отталкивал его по возвращении после своего трехмесячного отсутствия. А ведь раньше все было наоборот — это Вэй Ин бегал за ним игривой жизнерадостной собачонкой, а он раз за разом отталкивал его. Раньше надо было проявлять свои чувства. А теперь поздно — Вэй Ин изменился и переменил своё отношение к нему. И от этого было почти физически больно. Но вместо того, чтобы открыть свои чувства, Ванцзи читал ему нравоучения, толку от которых было не больше, чем от козла молока, а только что подло подкрался и украл поцелуй. Сколько правил Гусу Лань ты при этом нарушил, второй молодой господин Лань? Поцеловал мужчину, нарушив его уединение, да ещё и насильственно удерживал его руки, не позволяя снять с глаз повязку и увидеть твоё лицо. Может быть, всё же стоило дать понять Вэй Усяню, кто его целовал, и положить конец своим сомнениям? Но, нет, доблестный Ханьгуань-цзюнь оказался слишком труслив для этого. Вот и продолжай теперь терзаться сомнениями и страдать от неразделённой любви. Только и можешь, что крушить молодые деревца, которые повинны лишь в том, что оказались сейчас на твоём пути. Ничего не скажешь, достойный образец для подражания… — Лань Чжань, что ты делаешь? — раздался позади него голос Вэй Усяня. Ванцзи был настолько раздосадован, что наделал немало шума, из-за чего не заметил его появления. Его душа рвалась к Вэй Ину, но он не чувствовал сейчас в себе достаточно сил, чтобы посмотреть ему в глаза, и опасался растерять остатки самообладания, если тот вновь окажется слишком близко к нему. Поэтому крикнул: «Уходи!». Но Вэй Усянь его, конечно, не послушал. Он всегда делал то, что хотел, и никто не мог его остановить. — Я только пришёл, а ты уже гонишь меня. Неужели я тебе до такой степени противен, — проговорил он, подходя всё ближе. «Вэй Ин, Вэй Ин, если бы ты только знал, до какой степени мне не противен… — подумал Ванцзи, — настолько, что я готов снова наброситься на тебя, и гори оно всё огнём…». Вслух же предостерёг: «Держись от меня подальше» и продолжил рубить мечом кусты и молодые деревья. Не самое лучшее применение для Би Чэня, однако неплохой выход для избытка эмоций. Вэй Ин снова спросил: — Лань Чжань, что с тобой? — Ничего, — что ещё он мог ответить, когда в душе теснилось столько противоречивых чувств, но на язык не приходили нужные слова? Да и какой толк в этих словах, они всё равно ничего не изменят. Немного успокоившись, Ванцзи оставил в покое растительность и молча зашагал по тропинке, позволяя Вэй Ину идти за ним следом. Однако тот был не на шутку обеспокоен его необычным душевным состоянием и попытался взять за руку, чтобы проверить пульс. Меньше всего сейчас Ванцзи хотел, чтобы кто-то его трогал; тем более, чтобы Вэй Ин узнал, как бешено колотится его сердце. Он отшатнулся в сторону и смерил друга суровым взглядом. — Не смотри так на меня. Я просто хочу узнать, что с тобой происходит? Только что ты вел себя странно. Ты, правда, не попал под воздействие яда? С тобой ничего не стряслось во время охоты? — продолжал допытываться Вэй Ин. — Нет, — односложно ответил Лань Ванцзи, обреченно осознавая, что от того яда, что растекся по его венам, нет противоядия. Но ведь не скажешь вот так внезапно своему другу, что он уже давно для тебя не просто друг, потому что боишься, что после этого он разорвёт с тобой всякие отношения. Вскоре Вэй Ин понял, что ничего страшного не произошло, и принялся привычно тараторить, о чём ему вздумается. Можно было бы даже не слушать его и думать о своём, если бы Вэй Усянь не коснулся болезненной для Ванцзи темы, спросив: — Лань Чжань, ты когда-нибудь целовался? Лань Ванцзи похолодел, на миг допустив, что тот догадался, кто именно его только что поцеловал. Наверное, потому его слова прозвучали слишком резко: — Зачем ты спрашиваешь об этом? Вэй Усянь лучезарно улыбнулся, почти так же, как в безмятежные дни их совместного обучения в «Облачных глубинах» и сказал: — Не целовался, да? Я так и знал. Просто спросил, не стоит так сердиться. «Он знает, что это был я. Ему не понравилось, вот и издевается теперь надо мной», — пронеслось в голове у Ванцзи, но он всё равно не спешил признаваться, процедив сквозь зубы: — Откуда тебе знать? — У тебя все время такое лицо, кто осмелится тебя поцеловать? Разумеется, я и не надеюсь, что ты сам мог бы проявить инициативу и поцеловать кого-то. Думается мне, ты будешь хранить свой первый поцелуй до конца жизни, — Вэй Усянь беззаботно рассмеялся. У Ванцзи немного отлегло от сердца, когда он понял, что Вэй Ин ни о чём не догадывается. Но, вместе с тем, стало немного обидно от того, что тот его недооценивает. Чтобы поддержать разговор, он спросил: «А ты?» (ведь так обычно поступают приятели?). — Я? Спрашиваешь! Разумеется, я уже закален в «боях», — не преминул похвастаться Вэй Ин. Ванцзи не думал, что его так ранит этот ответ. От слов Вэй Ина он сразу вспомнил, как во время перевоспитания тот любезничал с Мянь-Мянь, как защищал её, и удивился тому шквалу эмоций, которые разразились от этого в его душе, когда представил, как он её целует, обнимает, гладит по волосам, шепчет нежные слова, которые никогда не скажет ему… Конечно, Вэй Усяню нравились девушки, и он с его легким весёлым характером пользовался у них успехом, что подтвердило сегодня то море цветов, которыми они осыпали его перед облавой. Разве можно надеяться, что такой юноша ответит ему взаимностью? А если так, то нечего и думать о том, чтобы открыть ему свои чувства. Поэтому Ванцзи и дальше придётся молчать и делать вид, что их связывает лишь дружба, которую он поначалу так рьяно отрицал. Помогать, когда не просят о помощи, защищать, когда понадобится, терпеть, когда гонят прочь, и всё равно оставаться рядом. Потому что он никогда не сможет отпустить Вэй Усяня и спокойно смотреть, как его забирает тьма.