Сrescendo

      Метроном отбивал назойливый ритм, будто заполняя кабинет психотерапевта. Шегги Голд постукивала карандашом по блокноту в такт метроному, разглядывая пациента. — Мистер Уэйн, как вы спите?       «Ночь смыкается над головой беспросветным мраком. Она отнимает кислород, пеленает по рукам и ногам, отнимает способность мыслить. Брюс чувствует, будто кровь заливает его лицо, забивает нос, рот, уши. Он захлебывается в ней, не может выплыть. Живым, по крайней мере». — Хорошо, — мужчина ежится под взглядом проницательных серых глаз. — Хм, по крайней мере уже лучше. — Замечательно, — она что-то пишет в блокноте, и скрип карандаша по бумаге разламывает Уэйну виски. — Кошмары о случившемся мучают вас?       «Открытие нового музейного комплекса в центре города — событие праздничное и торжественное. Люди постепенно заполняли площадь перед красивым, белым зданием. В воздухе мелькали вспышки фотоаппаратов, журналисты шелестели блокнотами. Предвкушение буквально висело в воздухе. Люциус поправил бабочку на своем начальнике, обнадеживающе улыбаясь: — Не так уж это страшно, мистер Уэйн. Не в первый раз вам приходится говорить торжественные речи. — Но никогда еще я не должен был говорить о родителях, — брюнет вздохнул, как-то неодобрительно косясь на карточки с речью, которые минуту назад перебирал пальцами. — К тому же, я обычно хорош в импровизации, а тут сплошь официальный пафос. — Никогда не поздно учиться чему-то новому, сэр, — Фокс хмыкнул себе под нос. — Вы бесстрашно сражаетесь с преступностью, а испугались слов «атрибуция» и «клуазонизм». — Звучит как ругательства, — Брюс улыбнулся и поднялся на сцену, где мэр города уже более получаса расписывал список достоинств наследника Уэйнов помимо счета в банке. — Дамы и господа, я всегда считал себя истинным ценителем прекрасного, однако, при создании коллекции музея, состоящей из работ Готэмских мастеров, я смог…       Он поперхнулся на полуслове, с ужасом наблюдая, как из канализационных люков начинает струиться бледновато-желтый газ, до боли самому Бэтмену знакомый. Фобос… Никогда еще Крэйн не наглел настолько, чтобы распылить свой токсин средь бела дня, да еще и в центре Готэма.       Послышались крики. Гости в панике пытались сбежать из зараженного места, создавая давку. Людей буквально втаптывали в брусчатку, убивая многотонной массой впавшей в истерию толпы. Горло перехватило спазмом, а в голове поплыл туман.       Да, Бэтмен уже имел неудовольствие испытать действие этого токсина на себе, однако в те моменты на нем была броня, которая сама проводила легкий диализ и могла автономно впрыснуть антидот. Однако, сейчас он готов был встретить страх лишь в костюме-тройке да ботинках за десяток тысяч долларов.       Судорожно набирая Альфреда, чтобы тот активировал протокол «Дневная прогулка», Брюс все меньше и меньше осознавал реальность. Мир подернулся темной дымкой. Захлопали над головой сотни кожистых крыльев летучих мышей, а в лицо пахнуло затхлой сыростью переулка.       Брюс озирался по сторонам, точно зная, что спектакль в театре уже закончился, темная фигура, содрав с бездыханных тел драгоценности, уже скрылась в вечном мраке узких улочек, а два тела так и остались лежать на сырой земле прямо… у его ног. — Мам? Пап? — паника вгрызалась в плоть остервеневшим от безнаказанности шакалом, разрывая грудь на кровавые ошметки. — Мам?! Пап?!       Ему будто снова восемь, и он нескладный мальчишка с худенькими ручками и ножками, который не переносит вареную рыбу и страдает от аллергии на все подряд. И ему было нестерпимо страшно. — Ты позволил убить нас, Брюс!       Голос, раздавшийся из-под ног, заставил брюнета вскрикнуть и отпрыгнуть назад. — Ты позволил ему выстрелить, ты — дурной мальчишка, — тела на земле задергались и принялись медленно подниматься на ноги. — Это твоя вина! Видишь? — Марта, откинув назад заляпанные в уличной грязи волосы, протягивала сыну окровавленную ладонь. — Это ты виноват! ТЫ! — Так больно, сынок, — отец засунул пальцы в пулевое отверстие, пачкая их в красном. — Так нестерпимо больно! — вскинув руку, он нарисовал на лице жены улыбку.       Тело женщины вдруг дернулось: — Том, он непослушный мальчик! — губы разошлись в жутком, хищном оскале, до безумия похожем на улыбку Джокера. — Его нужно наказать! Наказать!       Взвизгнув, миссис Уэйн кинулась вперед, вцепляясь ногтями в лицо сына, и повалила его на землю. Брюс попытался столкнуть с себя обезумевшие фантомы, но те визжали, кусались, пытаясь прокусить шею. Мельтешили и дергались перед глазами некогда родные лица, которые исказились в гневе. И в ответном порыве собственного гнева и паники, которые буквально затопили лёгкие, Брюс дернулся вперед, обхватывая шею женщины. Хрустнули от резкого движения позвонки, и она безжизненным тюком снова рухнула в придорожную грязь. Голову Тома Брюс долго бил об асфальт, пока та не превратилась в кровавый фарш с мозговой начинкой. Мир заволокло тьмой.       А на следующий день все газеты пестрили громкими заголовками о том, как миллиардер Брюс Уэйн, под действием Фобоса, жестоко убил двух женщин». — Нет. Нет, кажется, — Брюс потер переносицу, чувствуя себя максимально неловко. — Мистер Уэйн, — психотерапевт тяжело вздохнула, — вы понимаете, зачем вы здесь? — Чтобы совет директоров прекратил на меня сочувственно пялиться? Ну, еще судья предписал, — брюнету хотелось встать и уйти, разломав перед этим глупые мотивирующие картины, развешанные по стенам, и набивший оскомину метроном. Его тиканье скоро перейдёт из мозгового в нервное. — Вы в корне не правы, — Шегги открыла папку, лежащую на столе. — После инцидента на площади вас начали мучить сильнейшие панические атаки и провалы в памяти, — просмотрев содержимое записей, мисс Голд вновь подняла взгляд. — Скажите, Брюс, сколько сеансов у нас было? — Три? — мужчина нервно сглотнул. — На первом сеансе вы прописали мне таблетки, а потом мы просто вели беседы. — Нет, — ее глаза были теплыми и ласковыми. Отвратительно понимающими. — Мы встречаемся уже девятый раз. Мы пробовали разные тренинги, дыхание, схемы. Но я вижу, что чувство вины все еще гложет вас. Вы не виноваты ни в смерти родителей, ни в убийстве тех женщин. — Я… Я…       «Он держал Крэйна за шкирку, пока тот визжал что-то несвязное. Его тощее тело билось в конвульсиях: — Вы называете страх — врагом! Избегаете его! Ненавидите! Пытаетесь побороть! Но он лишь отделяет зерна от плевел! Вскрывает истинную натуру человека! И вы будете бояться! — Никто не боится тебя, Джонатан! — Бэтмен встряхнул поверженного противника. — Ты скоро окажешься в застенках Аркхэма. — А смысл? Смысл? Я сбегу! Снова, и снова, и снова! И мир утонет в страхе! — Я всегда смогу остановить тебя! — Да ну?! Это мы еще увидим!» — Я виноват. Я поддался страху. Потерял контроль! — Мистер Уэйн, этот газ действовал на всех одинаково, почему вы решили, что именно вы должны были справиться с его эффектами? — Не ваше дело, — Брюс поджал губы, все еще пытаясь осознать, что, кажется, целых два месяца просто выпало из его памяти. — Что значат цифры десять-сорок семь? — Не ваше дело. — Понятно, — врач записала что-то в блокнот и снова подняла голову. — Таблетки помогают вам, мистер Уэйн? — Я… Я хотел бы отказаться от них. — Почему? — девушка удивленно вскинула брови. — Мне кажется, они оказывают хороший эффект на ваше состояние. Уже две недели вы вполне связно можете рассказать события прошлого и последних дней.       «Мир перед глазами — смазанная яркая картинка, будто бы Брюс очень быстро листал старые комиксы, которые ему так нравились в детстве. Теплые цвета, гротескные линии и смех.       Смех?       Клоун, хохоча, бежал вверх по строительным лесам. Позади выли сирены полицейских машин, окруживших здание банка, в котором валялись обезвреженные приспешники Джокера, вот только тот успел улизнуть, прихватив с собой кольцо с самым дорогим драгоценным камнем в мире. Безупречный синий алмаз, выкупленный самим Брюсом у Лондонского ювелирного дома «Moussaieff Jewelers» для выставки в новом музее, который все-таки открылся, назло стараниям Пугала. Единственное, что в принципе радовало Бэтмена, так это то, что никто из гражданских во время налета не пострадал.       Погоня была утомительной. Голова Уэйна была будто набита ватой, а голос Джокера сливался в какой-то бессвязный белый шум. Даже их драка была похожа на драку водолаза и рыбы-меч: быстрые движения убийцы контрастировали с плавными, слегка заторможенными ударами Брюса.       Клоун выскочил на крышу и швырнул в проход бомбу-липучку. В любой другой момент Бэтмен бы среагировал мгновенно, прикрывшись от взрыва плащом, но реакция его подвела: ударная волна пришлась на плечо и маску. Треснул пластик, который защищал глаза Рыцаря Готэма, выпав из поврежденной оправы. Неприятный запах заставил мужчину чихнуть. Он поднял голову, встречаясь взглядом с клоуном.       Тот не улыбался, и это поразило Бэтмена гораздо сильнее, чем все его безумные выходки. Алые губы были сомкнуты, а на лице читалось какое-то странное удивление и растерянность. И вроде бы, что стоило Джокеру вскинуть револьвер и всадить в противника пару пуль, но тот лишь попятился к краю крыши и, перепрыгнув с нее на соседнее здание, сиганул вниз по пожарной лестнице и скрылся в переулках, оставляя оглушенного противника позади». — Я занятой человек, — Уэйн вздохнул, пытаясь прогнать непрошеные мысли, в попытке их запереть в замок из сцепленных пальцев. — Я должен заботиться о делах компании, о ее проектах, своих работниках и еще многом другом. Как бы часто я ни вел себя вызывающе и эпатажно, главное для меня — благосостояние сотрудников. Но после таблеток я становлюсь, хм, вялым, сонным и заторможенным. Меня мучают мигрени. Можно ли мне прекратить прием? — Я, — мисс Голд постучала ручкой по подбородку, — подумаю. Но пока что я не советовала бы вам полностью прекращать прием. Я скорректирую дозу препарата. Однако, возможно, что ваши панические атаки возобновятся. — И что мне делать? — брюнет поднялся с кресла, услышав легкую трель звонка, оповещающую о конце сеанса. — Попробуйте найти занятие, которое будет вас расслаблять и отвлекать: нарезка ингредиентов и готовка, рисование, пение. — Пение? — внутри заклубился скепсис, который всё же не вышел наружу ни через голос, ни через взор брюнета. — Это позволит создать в мозгу триггер, который будет ассоциироваться с чем-то приятным и позволит купировать приступ. Удачи вам, мистер Уэйн. Увидимся на следующей неделе.       Брюс дернул плечом и вышел. Удача ему явно понадобится.