Сrescendo

      Метроном отбивал назойливый ритм, будто заполняя кабинет психотерапевта. Шегги Голд постукивала карандашом по блокноту в такт метроному, разглядывая пациента. — Мистер Уэйн, как вы спите?       “Выныривать из плотного полога сна не хотелось. Вчера он вернулся из безумно утомительной деловой поездки в Японию. И Господь не осудит его, если он скажет, что бизнесмены в стране восходящего солнца столь же унылы и чопорны, сколь шумен и ярок ночной Токио. В принципе, можно было не торопиться, ведь Альфред и Дик ждали его только к вечеру, поскольку он без зазрения совести наврал своей семье, потому что... — Кто первый открыл глаза, тот и воюет с плитой, — Джокер завозился под боком у брюнета, уронив на широкую грудь теплую ладонь, поражая контрастом смуглой кожи с поистине мраморным оттенком руки у шута. — К тому же, мало того, что ты меня выдернул с собрания банды, где я вещал о новых перспективах и соцпакете в виде пистолета с одной пулей, завалил меня всей своей тушей на кровать, так еще и, бр-р-р-р, бессовестно заснул!       Миллионер фыркнул и прижал к себе ворчливого шута покрепче. Он не чувствовал себя лучше, чем сейчас”. — Не могу пожаловаться. В последнее время я увеличил часы отдыха до семи часов в день, — Брюс легко улыбнулся девушке. Ему приятно было видеть, что она полностью оправилась от отравления и сейчас была как никогда прекрасна и уверена в себе. — Великолепно! — она что-то застрочила в блокноте. — Как ваши приступы?       “Он сидел в объятиях клоуна довольно долго, пытаясь справиться с дрожью. Альфред ушел за водой, а Дик унесся за влажным полотенцем. Джокер мурлыкал любимую “Be Prepared”, вытягивая Уэйна из неожиданного кошмара. Появившийся в дверях Ричард забавно отыграл партию гиен. А Брюс, несмотря на мокрую от холодного пота рубашку и тремор пальцев, слишком четко осознал, что не один”. — Справляюсь. Мне помогают, — он откинул со лба прядь волос. — Раньше, это казалось, хм, неловким, но теперь мы с домочадцами пытаемся найти больше точек соприкосновения. — А чувство вины? — блондинка бросала на пациента полные тепла и понимания взгляды. — Я... — Брюс осекся, понимая, что пока что не сможет рассказать этой чудесной и участливой девушке все. — Я предлагаю нам встретиться ещё раз завтра. Возможно, я смогу вас удивить. — Да, — она деланно задумалась. — У меня конечно всё забито, но я постараюсь найти местечко для вас, мистер Уэйн. Вы умеете заинтриговать, а ведь я уже хотела вас выписать. — Это профессиональное, мисс Голд, я вас не разочарую.

***

      Толпа гудела так, что Брюсу нестерпимо хотелось усесться прямо на сцену и попросить, чтобы ему принесли один из этих простеньких чизбургеров из фаст-фуда, которые так обожал Грэйсон, а также попросить этих журналистов помолчать.       Но это было невозможно.       Акул пера не интересовали ни новые разработки бионических протезов и оборудования для больниц, которое должно было вот-вот поступить в поликлиники Готэма. Им было плевать на необычную социальную программу по возвращению низшего класса населения в социум, которая включала в себя постройку коммунального жилья, обучения заинтересованных на определенные не узкоспециализированные профессии и трудоустройство на заводы Уэйн-Интерпрайзис и компаний-партнеров. Также их не слишком беспокоили небывалые вливания в поиск альтернативных источников энергии и общее расширение экологической направленности при разработке новых направлений производства.       Им нужно было знать... — Мистер Уэйн, как вы прокомментируете тот факт, что героя Готэма, Бэтмена, доставали из-под завалов люди из вашей компании, а также то, что ваша госпитализация до странности совпала с моментом, когда был найден кокон из растений, — злая улыбка Вики Вэйл заставила сердце Брюса пропустить удар.       Он судорожно вздохнул, приводя мысли в порядок.       В толпе, рядом с Лексом Лютером, который приехал на деловую встречу в Уэйн-Интерпрайзис, а потом остался для того, чтобы провести какие-то свои переговоры с Пингвином, стоял высокий блондин в стильном костюме-тройке.       Но даже пшеничная челка не могла сравниться с белизной его кожи. Он нервно откидывал волосы, недовольно поглядывая на толпу. Его явно нервировало такое скопление людей. Внезапно он поднял голову и его тонкие губы изогнулись в ироничной усмешке. Брюс поймал взгляд изумрудных глаз, в которых светился восторг напополам с ужасом.       Джокер подмигнул ему, и всё стало не важно. Брюнет прочистил горло и заговорил: — Вы можете думать, что я замешан в ситуации с так называемым Темным Рыцарем Готэма... Вы должны понимать, что я просто не гожусь в герои. С моим-то списком недостатков и ошибок совершенных, в основном, публично. Скажу честно... — воздух будто наэлектризовался до предела, а в зале повисла гробовая тишина, что в следующее мгновение расколол его голос: — Я — Бэтмен.