Великие люди - это оглавление книги человечества.

Ты не идеален, но, делая ошибки, ты учишься на них. Мне кажется, настоящая сила заключается именно в этом.

©Хината Хьюга

***

      Приближаясь к месту встречи, выбранному самой Наруто, блондинка в очередной раз поправляла походный плащ. Вместо привычного плаща Хокаге на ней был черный, непромокаемый. А вместо традиционной рабочей одежды — форма АНБУ. На лице неизменная маска, а волосы собраны в конский хвост, скрывающий пышную шевелюру.       Выйдя на поляну, где располагался храм Шинигами, Наруто и Арито привлекли внимание присутствующих.       Поприветствовав Хокаге, команда из десяти человек выстроилась в ряд. Во главе каждой из команд стояли лидеры кланов: Учиха — Фугаку; Хьюга — Хиаши. Прежде чем Пятая успела начать, представитель Учих заговорил первым:       — Пятая-сама, приветствую Вас, — обменявшись поклонами, Фугаку продолжил: — Зачем Вы собрали нас в такой спешке? И к тому же, — бросив косой взгляд на представителей соперничающего клана, сдержанно добавил: — с людьми, которые не особо любят работать в команде.       — Кто бы говорил, Фугаку, — не стерпев колкости, Хиаши не стал отмалчиваться, вызвав еще больше гневных взглядов. — Если бы мы знали, что будем работать с вами, — подчеркнув голосом свою неприязнь, Хиаши хмыкнул, — то не согласились бы. Но это приказ Пятой, приходится мириться с тем, что дают.       — «Что дают»? — Вспыхнув, как огонь от порыва ветра, Фугаку намеревался приблизиться к бывшему однокласснику, но его остановили другие представители Хьюга. — Много на себя берешь, Хьюга.       — Взаимно, Учиха.       — Довольно!       К удивлению Наруто, привыкшей к подобным перепалкам на каждом собрании и совете, их остановил Арито. Как самый опытный боец клана, он был выбран для поддержки и подстраховки в этой миссии. Но кто бы мог подумать, что именно он усмирит этих старцев?       — Как вы себя ведете перед уважаемой Пятой? Я уже не говорю о ваших подчиненных. Мужчины, словно очнувшись, отступили друг от друга и виновато пробормотали извинения.       — Извини, Фугаку, меня занесло.       — И ты прости.       Раздраженно цокнув и привлекая к себе внимание, Наруто злобно прорычала:       — Вы что, дети малые? — Ее КИ подавила каждого, заставляя опустить головы. — Я собрала вас здесь не для выяснения отношений, а для спасения людей! Вы это осознаете?!       — Да! — ответил весь отряд.       — Мне плевать, можете вы работать в команде или нет. Ваша единсственная задача — подчиняться мне и выполнять абсолютно любой приказ. Даже если это будет стоить ваших жизней. — Вздрогнув, впервые ощутив столь опасную ауру от Наруто, мужчины кивнули. — Возможно, это будет не самая приятная миссия из всех, что вы выполняли.       Мужчины переглянулись.       — Но, — замолчав, сжимая кулаки, и позволяя видеть лишь свои дикие глаза, полные решимости, Наруто продолжила: — что бы вы там ни увидели — забудьте.       Непонимающе приподнимая брови, мужчины стали поглядывать на своих глав. Те, вероятно, уже привыкшие к выходкам Хокаге, лишь согласно кивали, демонстрируя полную покорность правительнице деревни.       Но отряд ошибался. Даже Фугаку и Хиаши не понимали сути этой миссии. Возможно, впервые они видели такую неуверенную Наруто, сомневающуюся в собственных силах.       И что же это за миссия, которую они должны будут забыть после завершения?       — Эта миссия нигде не будет отражена в ваших отчетах. О ней даже не будет записей. Она настолько секретна, что знать о ней будем только мы — тринадцать человек.       — Тринадцать? Но нас же… — оглядываясь, чтобы убедиться, что их действительно двенадцать, молодой Учиха переспросил с сомнением: — Мы кого-то ждем?       — Нет. Тринадцатый участник присоединится позже.       — Принято.       — Тогда в чем суть миссии, капитан? — поинтересовался парень из Хьюга. Смекнув, кто возглавляет это предприятие, он обратился к Пятой. Чувствуя волнение из-за участия в столь необычной операции… Ощущая себя волнительно, так как впервые участвовал в такой операции, он незаметно сжимал штанину. Заметив на себе взгляд, не стал отводить свой взор, с решимостью встречаясь с ледяным, пронзительным взглядом правительницы.       — Как я уже сказала ранее: спасти людей. Действовать будем быстро, бесшумно и максимально эффективно, так, чтобы нас никто не узнал и не обнаружил. Поэтому мы с Арито наложим на вас печати сокрытия. А дальше, по мере приближения к месту, Хьюга станут осматривать местность, Учихи — их прикрывать. Как только убедимся в наличии заложников, приступаем к операции. Мне абсолютно плевать, что вы будете делать с похитителями: хоть пытайте их, хоть подвешивайте за яйца — мне всё равно. Главное — вытащить детей оттуда. Эти ублюдки, проводившие опыты, не заслуживают ни пощады, ни даже нормальной смерти.       — Значит, наша цель — дети?       — Именно… И боюсь, когда вы увидите это зрелище, ваши лица перестанут быть такими бесстрастными. Вы поймёте, почему я так ненавижу то, что там происходит.       Странное предчувствие окутывало каждого члена отряда. Неуверенность Хокаге передавалась им, рождая вопросы без ответов. Что такого они должны увидеть, что нужно будет забыть? Наруто всегда была прямолинейной и честной, но сейчас от неё исходила тайна, пугающая своей неизвестностью. Все они понимали, что эта миссия затронет их души, оставив неизгладимый след.       …она знала, что ее ждет. И это знание наполняло её яростью. В прошлом она уже сталкивалась с подобными зверствами, но тогда это были враги, люди, которые выбрали путь тьмы. Сейчас же это происходило под носом у Конохи, в её собственном доме. Как такое вообще могло случиться? Кто посмел осквернить землю Огня подобной мерзостью?       Наруто была готова лично разорвать на части каждого, кто был причастен к этим экспериментам. Мысль о том, что невинные дети и женщины подвергались ужасным мучениям, вызывала в ней неконтролируемую ярость. Они будут страдать, — поклялась она себе, — каждый, кто принимал участие в этом кошмаре, заплатит за свои преступления. Эта миссия была не просто долгом, это была её личная вендетта.       .....Наруто и её отряд отправились на выполнение одной из самых мрачных миссий, которую Пятая Хокаге когда-либо возлагала на своих шиноби. Цель: спасение детей и женщин, преимущественно из клана Узумаки, а также обычных сирот, которые стали жертвами чудовищных экспериментов. Эти опыты проводились в тайных лабораториях, где над беззащитными людьми ставились невообразимые жестокие эксперименты, стирая их личности и используя их уникальные способности в чужих интересах.

***

      Ночь опустилась на Земли Огня плотным, бархатным одеялом, сквозь которое лишь изредка пробивались бледные лучи луны. Небо было затянуто дымкой, предвещая то ли дождь, то ли что-то более зловещее. Под этим покровом, глубоко в лесах, что окружали страну Огня, двигалась группа, чье появление здесь было одновременно невероятным и жизненно необходимым.       Во главе, с решительным, но и усталым лицом, шагала Наруто Узумаки — Пятая Хокаге. Титул, которым она обзавелсась быстрее, чем кто-либо до неё, был выкован в огне внутренних потрясений и внешних угроз, оставив на её душе шрамы, невидимые для большинства. Рядом с ней, словно тени, двигались двенадцать шиноби: пять Учих и пять Хьюга, их глаза внимательно сканировали чащу. Среди них выделялись две фигуры, чье присутствие было самым ярким свидетельством отчаянности ситуации: Фугаку Учиха, с его вечно хмурым, проницательным взглядом, и Хиаши Хьюга, чья элегантность скрывала стальную волю. Завершал эту необычную процессию Узумаки Арито — молодой, но крепкий мужчина с бледным лицом и глазами, полными древней тоски, чьи знания о забытых путях были их единственной надеждой.       Их миссия была одновременно благородной и позорной для истории Конохи: спасти остатки клана Узумаки — женщин и детей, а также других «бастардов» — детей, рожденных от нежелательных союзов или обладающих «нестабильными» геномами, которые долгие годы скрывались в катакомбах, глубоко под землей, подальше от глаз и суждений «чистокровных» кланов.       Что было неприятно и мерзко…       Дорога к катакомбам была нелегкой. Они шли уже много часов, используя замаскированные тропы, известные лишь единицам. Напряжение висело в воздухе гуще, чем лесной туман. С каждым шагом Наруто чувствовала на себе взгляды Фугаку и Хиаши — взгляды, смешанные с неодобрением, недоверием и, возможно, стыдом.       — Хокаге-сама, — произнес Фугаку, его голос был низким, но прорезал тишину как клинок. — Мы пошли за вами, но эта миссия… она вскрывает раны, которые, как мы надеялись, были давно залечены.       — Не залечены, Фугаку-сама, а лишь спрятаны, — парировала Наруто, не оборачиваясь. — И гноились под землей, пока не угрожали отравить весь наш корень. Эти люди — часть Конохи, пусть и забытая.       Хиаши, всегда более сдержанный, добавил:       — Мы понимаем необходимость спасения, Хокаге-сама. Но сам факт существования такого убежища, такого количества… неучтенных родословных… вызывает вопросы о стабильности и чистоте нашей деревни.       Арито, шедший чуть сзади, тихо вздохнул, привлекая внимание.       — Чистота… Это слово, которым оправдывали столько зла. Мы, Узумаки, всегда были… слишком живучими. Наша жизненная сила, наши уникальные способности к запечатыванию чакры, а также невероятная устойчивость к чуждым генам, позволяли нам выживать там, где другие кланы просто угасали.       — Так что же привело к их сокрытию? — спросил один из молодых Учих, чей Шаринган был активирован для ночного видения.       Арито повернулся к нему, его глаза сверкнули в темноте.       — Коноха всегда ценила силу. Но она также боялась неконтролируемой силы. Ирония в том, что именно Узумаки, как основатели деревни, были носителями уникальной генетики, которая, при смешивании, могла порождать как великие чудеса, так и великие бедствия.       Он продолжил, его голос звучал как эхо из прошлого.       — Представьте, что будет, если чистокровный Учиха или Хьюга скрестятся с представителем клана Узумаки. Или, что еще страшнее, с кем-то, кто несет в себе не доминирующие, но спящие гены других древних кланов. Например, Учиха, чья эмоциональная нестабильность, усиленная жизненной силой Узумаки, могла привести к еще более мощному, но и разрушительному Шарингану. Или Хьюга, чья Бьякуган, при вливании нашей чакры, могла получить совершенно новые, непредсказуемые свойства.       — Дети, рожденные от таких союзов, которых вы называете 'бастардами', иногда проявляли поистине уникальные способности. Некоторые из них развивали двухликие кеккей-генкаи — одновременно, например, подобие Шарингана и частичные возможности Бьякугана, или же что-то совершенно новое, как способность контролировать природную энергию без необходимости в Сендзюцу, лишь за счет своей уникальной чакры.       Фукагу нахмурился, его Шаринган, хоть и неактивный, казалось, сверлил Арито.       — Это… звучит как потенциальный хаос. Нестабильные геномы, которые могут разрушить себя или окружающих.       — Именно так. И именно поэтому их начали скрывать. В страхе, что эти «новые» способности могли быть либо слишком сильными и неконтролируемыми, либо слишком слабыми и бесполезными, но при этом «загрязняющими» чистые линии кланов. Старейшины, опасаясь ослабления или появления непредсказуемых угроз, решили, что лучше будет изолировать эти семьи. Узумаки, благодаря нашей стойкости, часто оказывались в центре этих смешанных линий, потому что наши тела могли выдержать и стабилизировать эти генетические бури. Мы были своего рода 'инкубаторами' для нового, но и 'мусорной корзиной' для 'неудачных' экспериментов природы.       Хиаши кивнул.       — В моей памяти сохранились обрывки легенд о детях, рожденных с уникальными, но необъяснимыми глазами. Их быстро забирали, и больше о них никто не слышал.       — Их приводили к нам, — тихо сказал Арито. — Тех, кто выживал.       Наруто сжала кулаки.       — Вот почему мы здесь. Не для того, чтобы судить прошлое, а чтобы исправить его. Эти дети и женщины — не генетические эксперименты и не ошибки. Они живые люди, члены Конохи, и они заслуживают солнца, а не вечной тьмы.       Дальнейший путь проходил в почти полной тишине. Обсуждение генетики и истории кланов оставило тяжелый отпечаток. Учихи и Хьюга, чьи предки, возможно, были причастны к этому «скрытию», чувствовали неловкость и стыд. Фугаку и Хиаши, осознавая масштабы давнего заговора, обменивались тревожными взглядами. Они были лидерами традиционных кланов, и само существование этих «бастардов» бросало вызов их вековым убеждениям о чистоте крови. Но даже они не могли отрицать неоспоримый авторитет Наруто, который вел их не только как Хокаге, но и как человек, чье сердце было слишком большим, чтобы забыть о тех, кто страдал.       …они не могли позволить себе увидеть в глазах их Хокаге разочарование в них. А так-же, «потерянной крви» быть игрушкой в руках ублюдков, что по надеялись на старые уклоны жизни кланов…       Наконец, Арито остановился у небольшой, заросшей кустарником расщелины в скале.       — Здесь. Вход в нижние уровни катакомб. Он замаскирован древними Узумаки-дзюцу, поэтому его не могли найти извне. И никто не мог сбежать изнутри без знаний.       Наруто посмотрела на узкий проход, который казался черной глоткой, ведущей в неизвестность. Она чувствовал тяжесть ответственности, но и прилив решимости. Она была Пятой Хокаге, и её миссия состояла в том, чтобы спасти всех, кто нуждался в помощи, даже если для этого приходилось сталкиваться с самыми темными тайнами собственной деревни.       — Мы идем, — сказала Наруто, и её голос, звучавший в ночной тишине, был твердым и бескомпромиссным. — Вперед, в катакомбы. За солнцем для тех, кто слишком долго жил в тени.       Её отряд, состоящий из Учих и Хьюга, традиционно соперничающих кланов, а теперь объединенных общей целью, молча кивнул и надели маски на лица. Под руководством Арито, они начали осторожно проникать в прохладную, влажную тьму, где их ждали не только забытые члены клана Узумаки, но и отголоски трагической, скрытой истории Конохи. Миссия только начиналась.

***

      Подземный воздух был тяжёлым, словно сам мрак пропитывал легкие, заставляя каждый вдох даваться с трудом. Наруто, теперь уже не та беззаботная девочка, а умудрённая опытом шиноби, чьи глаза видели слишком много теней, пробиралась по узким, влажным коридорам, освещая путь лишь тусклым светом печати. Информации было мало, но достаточно, чтобы привести её сюда — в заброшенные катакомбы где-то на границе страны Огня и Земли, место, которое должно было быть забыто, но стало склепом для живых.       Запах сырости, плесени и что-то ещё… едкое, медицинское, смешивался с едва уловимым ароматом страха и отчаяния. Чем глубже она спускалась, тем сильнее становилось это гнетущее ощущение. Путь до центрального «лабораторного» сектора катакомб был извилист и полон ловушек, свидетельствовавших о параноидальной осторожности тех, кто здесь обитал. Но для Наруто, мастера скрытности и сенсорных техник, эти препятствия были лишь задержкой.       Информации было немного, но каждый клочок — как осколок зеркала, отражающий ужасающую картину: здесь, в забытом богом месте, проводились чудовищные эксперименты. Целью были дети и женщины, в основном — клана Узумаки, но не только. Бастарды знатных родов из Страны Огня, сиротки, случайно попавшие в сети торговцев людьми — все они стали жертвами алчных ученых, стремящихся заполучить их силу.       Каждый шаг отдавался эхом в зловещей тишине, заставляя напрягаться еще сильнее.       За поворотом открылся вид на просторный зал, разделенный на секции грубыми перегородками и решетками. Внутри, как звери в клетках, сидели люди. Их глаза — потухшие и полные отчаяния — были живым свидетельством пережитого ужаса. Женщины клана Узумаки, их некогда яркие красные волосы теперь тусклые и спутанные, прижимали к себе детей, пытаясь укрыть их от царящего вокруг кошмара. Среди них были и другие — с черными, каштановыми, даже синими волосами, выдающими их происхождение из Страны Огня. Бастарды, не признанные своими кланами, теперь стали материалом для жестоких экспериментов.       Наруто чувствовала их страх, их боль, как свою собственную. Ярость клокотала в ее груди, подталкивая к действию. Но она знала, что должна быть осторожной. Эксперименты, проводимые здесь, были бесчеловечными. Наруто видела шрамы на их телах, следы от инъекций, порезы от грубых хирургических вмешательств. Они пытались извлечь их чакру, пересадить их органы, даже искусственно оплодотворить их с использованием ДНК других кланов. Сиротки и бастарды, с другой стороны, использовались как «пустые холсты» — на них испытывали новые методы, пытаясь привить им способности Узумаки или других кланов.       Наруто сжала кулаки. Больше ни одного. Она не позволит этим безумцам и дальше издеваться над беззащитными.       Отряд, сопровождающий и прикрывающий лидера, был немой и глухой. Их словно оглушило, попользовало, заставляя все больше думать о здешних людях и событиях, что пережили эти самые люди.       Следя за ситуацией и эмоциями госпожи Пятой, Фугаку настораживался. Ему, мужику почти за тридцать, тяжело дышать и стоять. Такой «живописной» картины он давно не видел, в последний раз на войне. И то, где то на переферии сознания.       Он не понимал: как их лидер мог быть настолько спокоен.       Как же он ошибался…       Прежде чем она успела что-либо предпринять, один из ученых, одетый в окровавленный халат, подошел к одной из клеток. Внутри сидела молодая женщина Узумаки, ее волосы — цвета осеннего клена — были заплетены в косу.       — Ну что, красотка, готова к новому этапу? — проскрипел ученый, скалясь. — На этот раз мы попробуем привить тебе геном клана Хьюга. Думаю, Бьякуган и чакра Узумаки — неплохое сочетание, верно?       Женщина плюнула ему в лицо.       — Никогда!       Ученый рассмеялся, вытирая слюну со щеки.       — Мы это еще посмотрим.       Наруто больше не могла ждать. Она выпрыгнула из тени, словно разъяренный тигр, и намеревалась выпустить его кишки, как опередил её Хиаши.       Обычно спокойный мужчина был в бешенстве. Его мягкая ладонь разрывала каналы безжалостно, а выпускаемая чакра резала плоть на куски.       Хьюго был в ярости.       — Госпожа, продвигайтесь дальше. Здесь, разберемся мы.       Это была не просьба, а приказ. Приказ, который нес в себе боль, ненависть и негодование.       — Уверен?       — Да. Мы зачистим это крыло. Окажем первую медецинскую помощь и выведим от сюда людей. Говоря это лидеру операции, брюнет уже отдавал приказ своим людям. Члены отряда разбежались по углам, вскрывая и отпирая двери клеток.       — Хорошо. Тогда мы идем дальше.       — Есть.       Фугаку понимающе кивает в сторону белой маски, что скрывла лицо главы клана Хьюга. Будь он на его месте, возможно, что же бы сорвался. Ни каждый день слышишь, как какой-то урод намериваеться сделать химеру с помощью крови двух кланов.       Крови! От куда-то же они её берут… и от этой мысли и осознания становилось тошно.       В принципе здесь было тошно, тоскливо и больно. Охраны было много, они были хорошо организованы и отчаянно защищали свою «лабораторию». Наруто приходилось сражаться, защищая освобожденных женщин и детей, которые были слишком слабы, чтобы постоять за себя.       Она видела страх в их глазах, но видела и надежду. Надежду на спасение, на новую жизнь. И эта надежда придавала ей сил.       Наконец, после нескольких минут ожесточенной схватки, охрана была повержена. Зал был усеян телами, но пленники были свободны.       — Нам нужно уходить отсюда, — крикнула Наруто, осматривая толпу. — Здесь небезопасно.       Она создала десятки теневых клонов, которые помогли женщинам и детям выбраться из катакомб. Они двигались быстро, слаженно, словно единый механизм.       Пока Арито куда-то не делся…       Воздух спертый, тяжелый, пропитанный запахом земли и мха. Фонари, которые несли с собой шиноби, едва рассеивали мрак, и каждый звук отдавался эхом, словно сама земля шептала давно забытые истории. Шаринган, отточенный в тренировках, осматривал каждый уголок, выявляя замаскированные ловушки и древние печати, наложенные кланом Узумаки для защиты. Но даже его зоркий глаза не могли проникнуть сквозь плотную завесу страха, витавшую в воздухе.       Внезапно, Арито остановился.       — Здесь, — прошептал он, указывая на решетку, вмурованную в одну из стен туннеля. За ней виднелся небольшой, освещенный факелом отсек.       Наруто подошла ближе, и её глаза расширились от ужаса и сочувствия. За решеткой стояли три мальчика. Они были худыми, с бледной кожей и запавшими глазами. Их одежда состояла из лохмотьев, и они казались гораздо младше своего возраста. Но больше всего поражали их глаза — яркие, пронзительные зеленые глаза, характерные для клана Узумаки, но в них плескалось нечто большее: голод, страх и настороженность, которые никак не вязались с возрастом.       Двое старших мальчиков, близнецы, стояли плечом к плечу, защищая младшего, который спрятался за их спинами, лишь изредка выглядывая испуганными глазами. Близнецы выглядели лет на десять, младшему не было и шести.       Арито подошел к решетке, медленно поднимая руки в знак мирных намерений.       — Не бойтесь, — сказал он тихо, стараясь говорить спокойно и успокаивающе. — Я — Арито Узумаки. Я пришел, чтобы помочь вам.       Близнецы не ответили. Их глаза сузились, и они напряглись, словно готовые к нападению. Младший ребенок крепче вцепился в одежду старшего брата.       — Узумаки? — наконец произнес один из близнецов, его голос был хриплым и дрожал. — Вы — Узумаки? — Его бровь взелете в верх. — Тогда почему на свободе?       Наруто вздрагивает. Вопрос, заданный ребёнком, стоит у неё в горле комом. Почему он задаёт столь страный вопрос?..       Нет, он не странный. Это просто она не за решаткой.       — Я понимаю, что вам трудно поверить, — ответил Арито. — Но я здесь, чтобы вытащить вас отсюда. Я знаю, что с вами произошло.       — Вы ничего не знаете! — закричал второй близнец, его голос сорвался на визг. — Мы — не имена! Мы — цифры! Три-четыре-семь! Три-четыре-восемь! Три-четыре-девять! Вот кто мы!       Арито нахмурился. Цифры? Что это значит?       — Ученые-ублюдки, — прошипел первый близнец, его глаза сверкнули яростью. — Они нас так называли. Они проводили над нами эксперименты. Они забирали у нас кровь. Они говорили, что мы — мусор, который нужно спрятать.       — Три-четыре-семь! — воскликнул младший ребенок, высунувшись из-за спин братьев. Его голос был тихим, но в нем чувствовалась неподдельная боль. — Папа говорил, что цифры — это плохо. Папа говорил, что у нас должны быть имена.       Сердце Арито сжалось от жалости. Он вспомнил истории, которые слышал о бесчеловечных экспериментах, проводимых над потомками кланов в секретных лабораториях. Эти дети были жертвами этих экспериментов, лишеннми имен, личности и будущего.       — Я знаю, что произошло, — повторил Арито, его голос был полон сочувствия. — И я клянусь, что вы заплатите за то, что с вами сделали. Но сейчас самое главное — спасти вас отсюда.       Близнецы не доверяли ему. Они смотрели на него с презрением и недоверием.       — Мы вам не верим, — сказал один из них. — Если вы хотите нам помочь, докажите это.       — Что я должен сделать? — спросил Арито, готовый на все ради этих детей.       — Спасите нашу маму, — ответил второй близнец, указывая на темный угол отсека. — Они забрали ее несколько дней назад. Если вы вернете ее, мы поверим, что вы говорите правду. Если вы ее спасете, мы пойдем с вами.       Арито посмотрел на близнецов. В их глазах он увидел не только страх и гнев, но и надежду. Надежду на то, что кто-то сможет их спасти. Надежду на то, что они смогут снова увидеть свою мать.       Он вздохнул и посмотрел на Наруто, которая стояла рядом с ним, внимательно наблюдая за происходящим. Наруто кивнула в знак согласия.       — Где ваш отец? — Всё что она спрашивает.       — Мёртв. — Был ей ответом.       Она закатывает глаза, тяжело выдыхает, и стараеться держать себя в руках. Эти ублюдки нужны ей живыми.       — Я обещаю вам, — сказал Арито, глядя прямо в зеленые глаза старшего близнеца. — Я спасу вашу мать. Я клянусь своим именем, я клянусь именем клана Узумаки. Я верну ее вам.       В этот момент, Арито почувствовал, как в его сердце что-то изменилось. Он почувствовал связь с этими детьми, связь, которая связывала его с прошлым клана Узумаки и с его будущим. Он увидел в этих детях не просто жертв экспериментов, а носителей древней крови, которая должна была быть защищена и сохранена. Он увидел в их зеленых глазах отражение боли и надежды, и он поклялся, что сделает все возможное, чтобы вернуть им то, что у них отняли.       Зеленые глаза старшего близнеца встретились с глазами Арито. Взгляд мальчика был пронзительным и требовательным, полным страдания и надежды. Арито запомнил этот взгляд навсегда. Это был взгляд ребенка, пережившего слишком много, но не потерявшего веру в добро.       — Мы будем ждать, — сказал близнец, его голос был тихим, но в нем чувствовалась решимость. — Мы будем ждать, пока вы не вернете нашу маму. И если вы сдержите свое обещание, мы пойдем с вами.       Арито кивнул и отступил от решетки. Он знал, что его миссия только началась. Ему предстояло найти и спасти мать этих детей, и только тогда он сможет заслужить их доверие. Но он был готов к этому. Он был Узумаки, и он не сдавался. А пока, Наруто с силой вырывает петли с крючка, и под ошелевший взгляд детей берет их наруки и уносит от сюда, пока её оставшиеся клоны сопровождают остальных членов команды.       Кабинет, казалось, дышал зловонием лжи и тайных замыслов. Стены, выкрашенные в тусклый серый цвет, давили своей безликостью, но именно это подчеркивало разбросанные по столу и полкам документы — свидетельства преступлений, спрятанные за фасадом научного прогресса. Фугаку Учиха, с его Шаринганом, активированным в полумраке, словно рентгеном просвечивал каждую бумагу, каждый свиток, каждый артефакт, пытаясь понять, что скрывалось за этой зловещей маской.       Он был не из тех, кого легко удивить или испугать. Он видел войну, сражался с сильнейшими шиноби, командовал элитными подразделениями. Но то, что он находил здесь, в этом заброшенном, подземном убежище, вызывало у него первобытный ужас, который он испытывал лишь в детстве, слушая страшные истории о демонах и проклятиях. Сначала это были лишь отдельные отчеты, разрозненные фрагменты головоломки: записи об экспериментах над человеческим телом, графики изменений чакры, отчеты о «генетической совместимости» и «отбраковке» нежелательных образцов. Шаринган Фугаку позволял ему с невероятной скоростью анализировать сложнейшие тексты, складывая их в единую картину. Но чем дальше он продвигался, тем страшнее становилось это полотно. Постепенно он наткнулся на документы, которые указывали на более глубокий заговор, на связь между этими ужасными экспериментами и внешними силами. Сначала это были лишь косвенные упоминания, зашифрованные символы, намеки на неких «благодетелей», заинтересованных в результатах исследований. Но вскоре, среди тщательно скрытых файлов, он нашел то, что искал — неопровержимые доказательства, связывающие эти эксперименты с Ивагакуре, Деревней Скрытого Камня, и, что самое ужасное, с самим Ооноки, Третьим Цучикаге.       Это были копии перехваченных сообщений, чертежи экспериментальных устройств, поставки редких минералов и живых существ, все они шли по цепочке через подставные компании и тайные каналы, ведущие прямиком к личной резиденции Цучикаге. Самым страшным был план по созданию «генетически модифицированных» солдат, способных противостоять мощи шиноби Конохи и других великих деревень. Гномы клана, известные своим искусством манипулирования землей и камнем, явно играли ключевую роль в создании укреплений и добыче ресурсов для экспериментов.       Фугаку застыл, пораженный осознанием масштабов заговора. Ооноки, старый лис, которого все считали эксцентричным, но в целом безобидным, оказался хладнокровным злодеем, готовым пожертвовать жизнями невинных ради достижения своих целей.       В другой части кабинета, на полках, уставленных пробирками, колбами и странными устройствами, другой Учиха, специалист по медицинским ниндзюцу, изучал результаты экспериментов. Он нашел образцы генетически модифицированной крови, мутировавшие органы, странные сплавы металлов и минералов, используемые для улучшения человеческого тела. Его лицо было бледным от увиденного.       — Фугаку-сама! — позвал он, его голос дрожал. — Это… это чудовищно. Они пытались создать… нечто, превосходящее человека. Они использовали клетки различных животных, внедряли чужую чакру, манипулировали генами с помощью каких-то неизвестных техник. Это… это нарушение всех законов природы!       Фугаку кивнул, его Шаринган вращался, фиксируя каждую деталь.       — Я знаю, — сказал он тихо. — И мы должны остановить это, прежде чем это распространится.       Он оторвался от документов и посмотрел на одного из своих подчинённых.       — Забери все отчеты, анализы и образцы, которые найдете в этом кабинете и лабораториях. Все, что может пролить свет на эти эксперименты. Очистите это место до основания.       Он посмотрел в глаза своему подчинённому, и в его взгляде была твердость и решимость, от которых у шиноби пробежали мурашки по коже.       — И не смейте никому рассказывать о том, что вы здесь увидели. Это касается безопасности Конохи. Это касается будущего всего мира.       Затем он снова взглянул на бумаги, на неопровержимые доказательства связи с Ооноки. Эти документы нельзя было доверить никому. Слишком многое стояло на кону.       — Самые важные документы, — произнес Фугаку, поднимая свитки с печатями и именами, за которыми крылась государственная измена. — Я заберу их лично. Они должны быть переданы только в руки Хокаге. Только она сможет понять всю серьезность ситуации и принять необходимые меры.       Он аккуратно сложил свитки в специальный футляр, который всегда носил с собой. Футляр был сделан из специального материала, защищающего содержимое от повреждений и посторонних глаз.       — Идем, — сказал Фугаку, его голос был холоден и полон решимости. — Мы должны немедленно вернуться к остальным. Нам есть что сказать Хокаге.       Уходя из кабинета, Фугаку окинул его последним взглядом. Он знал, что оставит здесь частицу своей души, частицу своего доверия к миру. Но он также знал, что должен бороться за то, чтобы этот мир не был отравлен ложью и ненавистью. Он был Учиха, и он всегда будет защищать тех, кто ему дорог, даже если для этого придется идти против самых влиятельных людей в мире. Он был верен Конохе, верен Наруто, и он не позволит, чтобы кто-то разрушил их будущее.       Арито продвигался в глубь катакомб аккуратно и осторожно, почти бесшумно. Его настораживал тайный проход, буквально утыканный печатями и взрывными устройствами. Особенно беспокоили противочакровые печати, которые, словно нити, оплетали стены и потолок, лишь изредка касаясь пола.       Дойдя до конца туннеля, Узумаки в недоумении остановился. Столкнувшись с тупиком, он решил активировать шаринган, чтобы проверить своё чутье и убедиться в наличии прохода. Предчувствие настойчиво подсказывало, что ему нужно «туда», и он не мог ему противостоять.       Используя додзюцу клана Учиха, мужчина замер в оцепенении. Там, за стеной, виднелась линия чакры, которая плотно переплеталась с кем-то. К тому же, ощущался угасающий поток энергии, истощающийся с каждой секундой. Не медля больше, шиноби вскрыл печать скрытности и ворвался в комнату…       Ослепительный свет заставил его зажмуриться и прикрыть глаза рукой. Рефлексы убийцы обострились, готовые к атаке, пока зрение не восстановится. Но прежде чем он успел что-либо предпринять, раздался душераздирающий крик женщины.       — А ты кто ещё такой!       Открыв глаза, Арито увидел… акушера (?), принимающего роды у красноволосой женщины, истошно кричащей от боли. Заметив её неестественную позу, а также связанные ремешками руки и ноги (в прошлом он сам принимал роды), он озлобленно сжал зубы.       За считанные секунды уловив страх и непонимание в глазах лже-врача, он лишил его жизни. Тот не был соклановцем, и внешность это подтверждала. Переступив через труп и попытавшись привести роженицу в сознание, он легонько хлопнул ее по щеке.       Заметив, что та, благодаря присущей её клану воле к жизни, всё же приходит в себя, Арито облегченно выдохнул. Женщина была Узумаки, чему он был искренне рад. Да и малыш, рождающийся в этот момент, тоже унаследует эту кровь. Новая кровь им нужна… как бы бесчеловечно это ни звучало.       — Вы… кто?       — Я вам не враг, не бойтесь, — потянувшись к ремешкам, чтобы их развязать, он услышал очередной крик боли. Замешкавшись на мгновение, решая, что лучше пусть пока останется так, он решил помочь женщине. — Я помогу вам принять роды, а Вы, пожалуйста, посодействуйте мне. — Обратив внимание на ожесточившийся взгляд роженицы, он понимающе кивнул. — Не волнуйтесь, как только всё закончится, вы будете в безопасности…       — О какой… безопасности… вы говорите… когда тут всё… — но она не успела договорить, как очередная схватка заставила ее закричать. Прогнувшись в спине от ужасающей боли, девушка ощутила руки на своих ногах. Незнакомец накрыл ее нижнюю часть тела тканью, что до этого лежала на столе. Так он отгородил себя от ненужного зрелища и посчитал, что ей от этого будет легче. Но нет, ей не стало легче.       Какой-то мужчина ворвался в операционную, убил прошлого ублюдка, заняв его место. Теперь новый ублюдок намеревался принять её роды и забрать ее малыша… снова. О какой безопасности он говорил?       — Пожалуйста, тужьтесь. Иначе Вы и ваше дитя умрете. Услышав столь желанные слова, женщина ударилась головой об акушерский стол.       — Лучше так… чем мои дети… будут страдать… аааааааа!       Её мысли хаотично метались в голове, заставляя думать о многом, но только не о родах: кто это? Что он хочет? Чего от него ожидать? Что он сделает с ребенком? Где ее другие дети?       — Я вас понимаю…       — О нет! Не смей этого говорить! Ни черта ты не понимаешь… ах-ах, — её дыхание становилось все тяжелее, — ты! Точно! Не! Сможешь! Меня! Понять!       Вздрогнув, осознав свою оплошность, Арито извиняющееся склонил голову, хотя понимал, что та этого даже не увидит. А дотрагиваться до нее сейчас было бы смертельной ошибкой — для самой женщины.       — Вы правы, я ошибся, извините меня. — Его голос звучал раскаянно: словно это он заставил ее рожать здесь, а не те ублюдки, стремящиеся к новому геному. — Позвольте представиться — хотя у нас совершенно нет на это времени — меня зовут Узумаки Арито. Я — лидер освободительной группы, прибывшей вытащить вас отсюда.       Услышав знакомую фамилию, её глаза заблестели. То ли от ненависти, то ли от понимания происходящего… девушка неосознанно расслабилась, из-за чего подоспевшая схватка застала ее врасплох. Неестественно выгнувшись, женщина закричала во весь голос. Ощутив в промежности головку малыша, она с безумием в глазах посмотрела на мужчину.       — Он выходит! Выходит!       — Не волнуйтесь, я уже принимал роды. — Подхватив полотенце и не забыв при этом надеть санитарные перчатки — всё же на нём была кровь врагов, и из опасения, что какая-то болезнь может передаться новорожденному — он принялся вытаскивать младенца. — Тужьтесь!       Роды проходили в нервной обстановке, а также из-за состояния матери, вызывающего беспокойство. Женщина выглядела исхудавшей и затравленной. Её тонкие ноги дрожали, а кисти рук и вовсе покрывались красными пятнами, постепенно синеющими. Будь он здесь не один, освободил бы её от кандалов. Но Арито боялся, что если бы он всё же это сделал, то она невольно бы стала вырываться и напрягаться, причиняя тем самым боль себе и ребенку. Он действительно жалел о том, что не пришел раньше. Хотя бы на месяц точно.       Услышав очередной вскрик роженицы, Арито ухватился за головку ребенка и провернул её, помогая ему легко выйти из тела матери. Вытащив новорожденное тельце, он ощутил, как мать с облегчением выдыхает и расслабляется на кушетке, после чего попытался привести ребенка в чувства.       Сделав нужные манипуляции с новорожденным Узумаки, — а в том, что ребёнок Узумаки, он не сомневался: красный пушок на голове говорил сам за себя, — малыш закричал. Проверив на наличие видимых повреждений и ничего не обнаружив, он закутал его в полотенце, а затем положил на грудь матери, из-за чего та в шоке посмотрела на своего спасителя.       Заметив шоковое состояние матери, Арито поспешил снять ремни. Как только женщина смогла прикоснуться к своему малышу, она с нескрываемой нежностью, доступной лишь матери, ласкала своё дитя. Для неё, хотя она и была опытной матерью, это было первое проявление чувств к новорожденному. Ведь её прошлых детей сразу же уносили, не позволяя им даже пальцем тронуть. А он… позволил.       — Спасибо… Вам…       — Не стоит благодарности…       — Нет, — её голос становился всё тише, а дыхание короче, — я правда… Вам… благодарна…       — Нет! — Арито наклонился над ней и посмотрел в глаза. Точно такие же зеленые глаза, что были у того паренька. — Не смейте закрывать глаза!       Женщина легонько улыбнулась, с трудом приподняла уголки губ и шепнула:       — Могу я… его назвать?       Арито застыл. Его мозг осознавал неизбежность смерти — эта женщина умирает. И он ничего не мог сделать. А ещё, она так и не дала ни одного имени своим детям.       — Конечно. Это — девочка.       Её глаза медленно темнели, становились размытыми, покрываясь дымкой. А тело потихоньку остывало, из-за чего малышка, лежащая на груди матери, начинала беспокойно ерзать.       — Вот оно что, — она медленно перебирала своими тонкими пальцами волосы ребенка и тихонько улыбнулась.       — Почему именно девочка… она же…       — Не бойтесь, она будет в безопасности. Я Вам обещаю.       — Да?.. тогда… — ещё раз взглянув на своего спасителя… и хотя она уже не узнает, так ли это, но всё же. Шепнула: — Я давно не видела неба… Я так скучаю по своим детям… их у меня трое… ах, теперь четверо. — Арито пришлось использовать Шаринган, дабы распознать последние слова женщины и запечатлеть их в своей памяти на долгие годы. — Моя мама… как-то говорила, что мы — Узумаки, чтим семью и традиции… чёрт бы их побрал. — Мужчина вздрогнул. Значит она знала, к какому клану принадлежала. — Поэтому, Узумаки Арито-кун… — сглотнула, — позаботься о моих близнецах: Иоичи и Джиро, младшем сыне — Атсуши, и дочери Амэтерэзу. Что значит: яркая в небесах…       …она умерла. Умерла, обнимая свою дочь; умерла, вспоминая истинные имена сыновей, которых родила в этом проклятом месте; умерла, порождая новую жизнь.       Мужчина впервые заплакал. Заплакал от безысходности, от несправедливости, из-за злости и ненависти к этой женщине, которая посмела оставить своих детей сиротами и взвалить заботу о них на него. Да, он знал традицию клана — нашел…       Она молила: «Моих детей, мою уцелевшую кровь — вырасти, поставь на ноги и позволь им найти свой путь». И она знала. Эта женщина знала. Она была так измучена жизнью, что умерла с улыбкой на устах, словно передавая ему в наследство всю свою боль и годами накопленную ненависть. Как теперь ему жить… зная, что отныне он — отец, на попечении которого оказалась целая новая семья?

***

      Наруто стояла в окружении спасенных людей и детей. В её глазах пылала ярость, когда она сжигала место, которое когда-то было лабораторией, где ставили бесчеловечные опыты.       Она еще никогда не была так зла и раздражена, как этой ночью. В особенности на тех, кто стоял в стороне и безучастно наблюдал за ее действиями. Наруто понимала их, но не хотела понимать. Её разум был поглощён совершенно другими мыслями и проблемами.       Этот инцидент грозил перерасти в серьезный скандал для деревни. Среди выживших оказался ребенок, несущий в себе кровь двух совершенно противоположных кланов. Он цеплялся за своих родителей, словно за спасательный круг, и никто не осмеливался к нему подойти. Но вот к его родителям — отношение было совсем иным. Фугаку и Хиаши прожигали в мужчине и женщине взглядом дыру, от чего те съеживались и отступали поближе к Узумаки, взявшим на себя роль полевых медиков.       Хокаге прекрасно понимала их. Не каждый день узнаешь, что где-то на окраине Страны Огня, в катакомбах, проводятся опыты над мужчиной из клана Учиха и его женой, полукровкой из клана Хьюга. И над их детьми, сумевшими пробудить клановые додзюцу по обеим линиям крови. Что эти безумцы творили? Смешать то, что не должно быть смешано… ради чего? Чтобы потешить свое больное воображение? — пульсировало у Наруто в голове.       Главы кланов знали о существовании этого смешанного брака. Еще их предки пытались смешать две эти крови, но в итоге потерпели сокрушительное фиаско: ребенок, рожденный в таком союзе, умер. Из-за этой трагедии между двумя кланами возникло негласное табу: не иметь детей, не создавать кровных уз, не заключать браков. Так они надеялись уберечь себя и будущих родителей от неминуемой гибели и боли, которые принесла бы смерть ребенка.       Наруто помнила что-то ещё об этом запрете, но в силу дружбы с Хинатой из прошлого мира не стала углубляться в эту тему, зная, насколько это важно для её подруги. Просто она помнила, что нельзя смешивать два клана с генкей-генкай, основанными на глазах. Это всегда кончалось плохо.       И теперь, видя, как брат и сестра смотрят враждебно на двух мужчин, явно вознамерившихся завладеть ими, блондинку охватывало негодование. Эти лицемеры… Они готовы разорвать друг друга на части из-за этих детей, а что они сделали, когда этих детей пытали и мучили? Где они были тогда?       — Довольно! — приказала она, и глава клана Учиха отреагировал немедленно. А вот Хиаши замешкался, проявив неуважение. В мгновение ока Лиса впечатала его в землю, заставив прийти в себя. — Мы пришли сюда не развлекаться, Белый. А спасать.       — Я помню, — огрызнулся Хиаши, отступая, но от открытого конфликта воздержался. Однако он не собирался оставлять этот инцидент без внимания. Его только что лицом в землю втоптали! — Но…       — Довольно, даттебайо! Присутствующие вздрогнули. Немногие видели эту женщину в гневе. Но кто видел, хотел бы об этом забыть. Особенно, когда она начинала терять над собой контроль. А это можно было распознать по одной примете: если лидер Деревни Скрытого Листа произносила «даттебайо!» в гневе — нужно бежать.       — Понял, — буркнул брюнет. Он не был дураком. Жить еще хотелось, как минимум, чтобы увидеть свадьбу старшей дочери. На младшую уже не надеялся, ведь та едва научившись говорить, заявила, что отказывается от брака. И мужчина склонен признать: так оно и будет. Больно младшенькая на него похожа. Тут бы дожить до завтра — о какой свадьбе вообще могла идти речь?       Иронично…       Фугаку, как и Хиаши, отступил, но про семью из четырех человек не забыл. Они не могли упустить такой шанс. Эти дети были гарантией будущего клана. Отряд Наруто был мрачен. Все они были потрясены масштабом зверств, которые творились в этих катакомбах. Чудовищные условия содержания, следы пыток, результаты экспериментов — всё это оставило глубокий след в их душах. Как такое вообще могло происходить в Стране Огня, вблизи Конохи, и оставаться незамеченным? — этот вопрос мучил каждого из них. Многие испытывали отвращение и гнев к тем, кто стоял за этим, и опасения за будущее, где такие ужасы могли повториться. Их объединяло лишь одно: твёрдая решимость защитить спасённых и добиться правосудия.