Великие люди - это оглавление книги человечества.

…нет ничего невозможного, если ты охуел до нужной степени.

©?

***

      Холодная ночь.       Слишком тихая, для обычно шумной Конохи.       Наруто безразлично скосила взгляд на яркую луну, что одиноко украшала ночную мглу, и устало прикрыла глаза. Блондинистые локоны упали вперёд, скрывая лицо. Пряди путались между собой, оставляя лёгкие просветы, сквозь которые голубые сапфиры её глаз заиграли иным, тревожным цветом. Красный отблеск Курамы сиял ярче, острее обычного. Внутренние демоны, звериные инстинкты, бушевали, шумели, требовали ответов на тысячи вопросов, но Наруто молчала. Ей сейчас было не до разговоров.       Кровь бушевала внутри, а её тщательно выстроенный внутренний мир рушился по кусочкам. Смотря на ребёнка в простой кроватке, в точь-в-точь похожую на неё саму, она тушевалась, не зная, как реагировать. Этот крохотный малютка, выживший только из-за того, что оказался в нужном месте, где была она, и привлекший её своим удивительным спокойствием. Этот младенец, которому от силы было две недели, оказался её братом… Сыном Минато. ДНК это подтвердило; чакра схожа с её; внешность — тоже. Но была одна «маленькая» загвоздка: Четвёртый Хокаге — мёртв!       Он просто физически не мог зачать ребёнка и подбросить его в реку Нака. Если только этот упырь не оказался жив в этом мире и сейчас где-то скрывается. К счастью, Третий Хокаге подтвердил смерть блондина, как и его жены Кушины, ещё семь лет назад. Оставался другой, мучительный вопрос: кто же этот ребёнок? Откуда у него стопроцентная схожесть с Наруто, как внешне, так и на генетическом уровне? Это подтвердила и печать клана Узумаки, которой обладал младенец — в нём текла кровь Узумаки.       Да что, чёрт возьми, с этим миром не так?!       Намикадзе уже успела подумать на Орочимару, который, возможно, решил поэкспериментировать с генетикой её родных. Она даже намеривалась его найти и впечатать в землю, стереть в порошок. Только вот Цунаде, что осматривала малыша, убедилась в том, что он был рождён от человеческой женщины, так как пуповина малыша ещё не затянулась. Да и ребёнок, выращенный в пробирке, был бы по генетической версии иным. Этот малыш был зачат и выношен людьми.       Это делало проблему ещё серьёзнее, ещё запутаннее. Младенец, который приходился ребёнком Четвёртого и его жены, был от роду не старше двух недель. И его родители, которые мертвы вот уже как семь лет… И сама Наруто, вроде как старшая сестра. Но сестра ли? А брат ли вообще? Сомнения грызли её, заставляя чувствовать себя загнанным зверем.       Вздрогнув от тихого стука в дверь, совсем позабыв о своём окружении, Наруто с несвойственной ей замедленностью разрешила войти. Проследив за открывающейся дверью, видя, как из темноты коридора появляется сначала женская рука, а затем и тонкая фигура, она узнала по потоку чакры Мио и прищурилась, её глаза горели настороженностью.       Женщина прошла в комнату главы клана и низко, почтительно поклонилась, отдавая дань уважения юной правительнице. Перед Мио предстала в лунном свете семилетняя девочка с белокурыми волосами, но с глазами, полными такой кровожадной решимости, что они, казалось, смотрели в самую душу. Вздрогнув от этого взгляда, мать двоих детей поёжилась, оправдывая себя холодом из-за открытого окна. Она никак не могла привыкнуть к тому, что перед этой… женщиной, она сама чувствовала себя крохотной малышкой. Уж слишком Хокаге была хладнокровна, слишком сильна её аура.       Мио скосила взгляд на колыбель, и на её лице появилась лёгкая, почти неосознанная улыбка. Но затем она снова вздрогнула, как только вернула взгляд на свою химе. За несколько дней Наруто-сама, сама того не признавая, привязалась к этому малышу, хотя на словах это яростно отрицала. Но как только речь заходила о блондинистом мальчике и о том, что в клане ему не место, как и рядом с юной Хокаге, Джинчурики просто взрывалась от гнева, её чакра ощутимо колебалась.       Как и сейчас.       Мио всего лишь взглянула на младенца, но Наруто уже почувствовала от неё потенциальную угрозу.       — Ты чего-то хотела, Мио-сан? — Голос Наруто был низким, в нём слышалась скрытая сталь, способная в любой момент обнажиться. Её взгляд, усиленный чакрой Курамы, пронзал Мио насквозь, не оставляя места для лжи или недомолвок.       Мио вздрогнула, ощущая, как по спине пробегает холодок. Она не могла привыкнуть к этой девочке, к этой Хокаге, чья аура была тяжелее, чем у любого взрослого шиноби, которого она когда-либо знала.       — Простите, Наруто-сама, — голос женщины был едва слышен, она опустила взгляд, избегая прямого контакта. — Я… я просто услышала шум. Подумала, может быть, вам что-то нужно. Или… или вы замёрзли. Окно открыто.       Наруто не ответила, лишь медленно моргнула, не отводя от Мио своих пронзительных глаз. Она чувствовала каждую эмоцию женщины: страх, беспокойство, любопытство, смешанное с благоговением. Ничего, что указывало бы на злой умысел, но и ничего, что развеяло бы её собственную настороженность. Она, Хокаге, не могла позволить себе доверять кому-либо полностью, особенно когда на кону стояла такая тайна.       Её взгляд вновь скользнул к колыбели, где мирно спал Менма. Лисий костюмчик казался таким нелепым и трогательным. Её сердце сжималось от противоречивых чувств. Ненависть к тем, кто бросил это беззащитное существо, боролась с растущей, необъяснимой нежностью. Он был её кровью, её братом, хоть и появившимся из ниоткуда, словно призрак прошлого, сотканный из чужих воспоминаний.       Мио, осмелев, вновь взглянула на колыбель. На её лице появилась мягкая, почти материнская улыбка.       — Какой милый малыш… — прошептала она, её голос стал теплее. — Он так похож на…       Она осеклась, встретившись с мгновенно потемневшим взглядом Наруто. Улыбка Мио тут же исчезла, сменившись испугом. Она поняла, что затронула опасную тему.       — Он похож на меня, — холодно закончила Наруто, её голос был ровен, как лезвие катаны. — И он останется здесь. В этом доме.       Это была не просьба, а приказ. Приказ, который не подлежал обсуждению.       Мио побледнела. Она знала, что Наруто-сама, несмотря на свой возраст, была не просто главой клана Узумаки по праву престолонаследия, но и обладала силой, способной сокрушить любого. И этот взгляд… он ясно давал понять, что любые возражения будут встречены с немыслимой жестокостью.       — Конечно, Наруто-сама, — поспешно ответила Мио, низко кланяясь. — Как прикажете. Я… я позабочусь, чтобы ему было комфортно. Приготовлю всё необходимое.       Наруто лишь кивнула, её взгляд оставался цепким, словно у хищника, оценивающего добычу. Она чувствовала, что Мио не лжёт, но и не доверяла ей полностью. Никому не доверяла. Этот ребёнок, Менма, был её тайной, её новой ответственностью, её новым, непредсказуемым фактором в уже и так сложной игре.       «Что же это за мир такой?» — вновь пронеслось в её голове. — «Сначала я, потом Какаши, теперь он… Менма. Как это возможно? Если мои родители мертвы, кто его мать? Кто его отец? Или это какая-то техника? Или… или другая временная линия, пересекающаяся с этой?»       Мысли лихорадочно метались, пытаясь найти логическое объяснение. Единственное, что она знала наверняка, это то, что его появление было прямым следствием её вмешательства. Теория бабочки Орочимару оказалась пророческой, но её масштабы превзошли все ожидания.       Она посмотрела на спящего младенца.       Его крохотные пальчики сжались в кулачки. Он был так беззащитен. И так похож на неё. Эта схожесть, эта кровь, текущая в нём, вызывали странное, почти болезненное чувство. Гнев на тех, кто его бросил, переплавлялся в жгучее желание защитить. Защитить от всего мира, от всех опасностей, от того будущего, которое она знала.       — Мио-сан, — голос Наруто стал чуть мягче, но всё ещё оставался властным. — Никто не должен знать о нём. Пока.       Мио мгновенно поняла намёк.        — Могила, Наруто-сама, — твёрдо произнесла она, её глаза встретились с глазами Хокаге, и в них читалась абсолютная преданность. — Никто.       Наруто кивнула.       Возможно, она ошиблась, но сейчас у неё не было выбора. Менма был здесь, в её руках, и она не могла просто отвернуться. Он был частью её новой реальности, частью её новой миссии. И она, Пятая Хокаге, сделает всё, чтобы защитить его, даже если это означало идти против всех правил и логики.       Мио тихо вышла из комнаты, оставив Наруто наедине с младенцем. Лунный свет продолжал заливать комнату, освещая колыбель. Наруто подошла ближе, осторожно погладила мягкие блондинистые волосики Менмы. Он был таким маленьким, таким беззащитным. И таким важным.       «Что ж, Менма, — подумала она, её взгляд стал решительным. — Добро пожаловать в этот сумасшедший мир. И добро пожаловать в мою жизнь. Теперь мы в этом вместе».       Её путь, и без того тернистый, только что стал ещё более непредсказуемым.

***

      Блондинистая женщина шла по коридорам резиденции Хокаге, уверенно и стойко, её шаги отдавались тихим эхом в стерильной тишине. Солнечные лучи, проникая сквозь высокие окна, освещали её путь, подчёркивая золотистый оттенок волос и строгие черты лица. Мимо проходящие шиноби останавливались и склонялись в поклоне, приветствуя Госпожу Пятую Хокаге. На что сама Намикадзе отвечала сдержанными кивками головы, изредка останавливаясь и подписывая необходимые, срочные документы, протянутые ей АНБУ. В воздухе чувствовалась тяжесть ответственности, лежащей на её хрупких плечах, и решимость, с которой она её несла.       Она почти дошла до своего кабинета, возле которого, как всегда, неподвижно стояли АНБУ — её личный отряд, — как её окликнули. Остановившись и узнав звонкий, уверенный голос Сенджу, она устало выдохнула, стараясь скрыть раздражение.       Цунаде ей ещё не хватало с самого утра.       Легендарная Неудачница подошла почти вплотную, но, дабы не вызывать подозрений у посторонних людей, слегка склонила голову в приветствии:       — Доброе утро, Хокаге-сама.       Последнее слово она произнесла, слегка сжимая зубы, и выдавила из себя подобие улыбки, больше напоминающее оскал. Приподняв бровь, скрытую за маской лисы — неизменным аксессуаром Пятой, — Наруто поражённо застыла.       Чего это с ней?       — Госпожа Пятая, я бы хотела с Вами обсудить кое-что важное, — намекнула Сенджу, глядя на неё исподлобья.       — Цунаде, я занята. У нас скоро совет, может там и обсудим? — склонив голову набок и надеясь так отвязаться от надоедливой женщины, Наруто послала ей самую невинную улыбку, на которую только была способна. На что сама внучка Первого лишь хмыкнула, всем своим видом показывая, что её не проведёшь. А затем, словно надавив на больное место, громко произнесла вслух:       — Правда? Тогда я думаю, они точно захотят знать происхождение мальчика, как думаете… — не давая той договорить, Наруто импульсивно закрыла ей рот рукой, мысленно давая себе оплеуху за такую опрометчивость.       Это было глупо. Слишком импульсивно, даже для неё.       Раздражённо рыкнув, отпуская несопротивляющуюся женщину, она кивнула в сторону своего кабинета. Махнув рукой, намекая мужчинам покинуть свой пост, Наруто первая зашла внутрь, и, как только Цунаде оказалась в помещении, грозно произнесла:       — Оставьте нас наедине! — дверь захлопнулась. Кабинет был пуст. И только лёгкий ветерок и отсутствие чьей-либо чакры подтверждало, что остальные служивые покинули свои посты, оставив их наедине. — Барьер!       Тяжело выдохнув, развеивая хенге, опускаясь тяжёлым грузом на стул и подпирая кулаком щёку, Наруто с укоризной посмотрела на женщину. Та, подойдя вплотную к столу Наруто, предупреждающим тоном процедила сквозь зубы:       — Наруто, это не может так продолжаться! Что ты собираешься делать?       Цунаде действительно было интересно. Всё же она, так же, как и сама блондинка, очень сильно переживала о последствиях. Не каждый день появляется генетический ребёнок давно мёртвых людей, да ещё и рождённый естественным процессом. Это звучало как сюжет для бредовой сказки, но это была её реальность.       — Я знаю, Цунаде, — устало произнесла Наруто, — я думаю над этим.       Фыркнув и сложив руки под грудью в замок, скептически произнесла:       — Сколько можно думать? Ты о нём объявишь, когда ему двадцать стукнет? Или того хуже, когда он сбежит из дома, чтобы узнать правду?       Громко застонав и зарываясь руками в собственные волосы, чуть оттягивая их, принося себе блаженное облегчение от боли, она сказала сквозь зубы:       — Думаешь, я этого не понимаю? Или не понимаю последствия его существования?! Да это — катастрофа! Ходячая бомба замедленного действия!       Понимающе кивнув, Цунаде смягчилась, видя её душевные муки.       — Кто о нём знает?       — Пара человек из клана Узумаки, ты и Сарутоби. — Откидываясь на спинку кресла, Наруто устало потёрла переносицу. — Ах, да, и старейшины.       Цунаде в недоумении искривила лицо.       — Ладно Сарутоби-сенсей, ему известна твоя истинная личность, но Фугаку и Шикаку?       Наруто лишь подтверждающе кивнула.       — Я сама проебалась, — просто констатировала она факт.       Сенджу в неверии застыла. Не привыкла она слышать из её детских уст отборные маты. Причём такие, которых она сама не понимала. Откуда ей они вообще известны?       — Ладно, допустим, — смирившись и понимая эту женщину-ребёнка, Цунаде тяжёлым грузом опустилась на диванчик. — Вчера мы с Хирузеном обсуждали Менму. Мы предположили, что он, как и ты, — «попаданец».       Подняв на неё скептический взгляд, говоривший: «Зачем было обсуждать это с Третьим?», но в какой-то момент смирившись, Наруто подтверждающе кивнула.       — Да, «мы» тоже так думаем. Не уточняя, кто это «мы», зная, что Наруто всё равно не скажет, Цунаде столкнулась с её вопросительным взглядом.       — Я надеюсь, ты не рассказывала об этом Джирайе?       Санин фыркнула, чуть не подавившись от возмущения. Откинувшись на спинку дивана и картинно закинув ногу на ногу, она тем самым показывала, как оскорбилась из-за её недоверия.       — Я, может, и «Легендарная Неудачница», но не дура. Стала бы я ему рассказывать о таком? Он не поймёт. К тому же вчера он покинул деревню.       Действительно удивившись, не ожидая такого поворота, Наруто развернулась к окнам. Устремив свой соколиный взор на ворота деревни, что едва-едва выглядывали из-за плотной застройки Конохи, она удовлетворённо кивнула. Всё же не такой уж он идиот, этот Джирайя. Её намёки про Страну Дождя и бывших учеников подействовали на извращённого отшельника лучше, чем она могла себе представить.       Что ж, пусть с Нагато он сам разбирается. Какаши ему в помощь. Ей и тут забот хватает с головой.       — Это хорошо… — пробормотала Наруто, возвращаясь к столу.       — Что будем делать, Наруто? — Голос Цунаде прозвучал резко, прерывая её мысли.       Услышав, как что-то открылось, и почувствовав резкий запах спиртного, блондинка в непонимании повернулась к бывшей Пятой и поражённо застыла. Приоткрыв рот в недоумении, запечатлевая на своём лице скепсис с лёгким привкусом раздражения, она прошептала:       — Ты серьёзно?       Женщина со всей своей уверенностью и безразличием кивнула и сделала глоток прямо из горлышка бутылки, а затем протянула её самой Наруто. Она ещё помнила, о том, как та пришла к ней за помощью, и вместе с ней пила, стараясь уговорить её саму. Заметив выражение лица голубоглазой, Цунаде пожала плечами.       — В такой ситуации, грех не выпить.       — Это алкоголизм, — сухо констатировала Наруто.       — Это нервы! — парировала Цунаде, её глаза блеснули.       Не став дальше спорить, Наруто неожиданно для самой Цунаде произнесла:       — Для совета Кланов мы скажем, что он из пробирки.       Выплюнув всё содержимое изо рта, Цунаде, поражённая идеей дочери Четвёртого, в неверии застыла:       — Ты сейчас серьёзно? Или пошутила? Если да, то не смешно.       Довольно хмыкнув, забавляясь реакцией старухи — которая такой даже не является из-за печати на лбу, — Наруто подтверждающе кивнула. Сенджу протестующе вскочила, её кулаки сжались.       — Это невозможно! По крайней мере, в нынешних реалиях! Может, в вашем мире это было и реально, но в нашем — нет!       Наруто оскалила зубы в хищной усмешке.       — А кто об этом знает?       — Что? — Цунаде застыла от шока, осознавая, что да — не знают. А ведь генетика и мутация генов только-только стали разрабатываться. И то, этим плотно занимался только один человек — Орочимару.       Осознание обернулось вокруг её шеи плотным узлом.       — Ты хочешь спустить всех собак на него?       Наруто чуть помедлила, мысленно прося прощения у Змеиного Санина, и моргнула.       — Да. Только Орочимару занимался генетическими исследованиями, и главам это известно. К тому же, его здесь нет, и они не смогут у него лично спросить. Это наилучший вариант, который пришёл мне в голову.       Цунаде сжала переносицу, прикрывая глаза от усталости, и тяжело произнесла:       — Они не поверят. — Приоткрыв глаза и видя непонимающий взгляд голубоглазой, она объяснила: — В деревне отсутствуют яйцеклетки Кушины, что уж тут говорить о сперматозоидах Минато. — Понимая, о чём говорит Сенджу, Наруто попросила продолжить. — Если бы они действительно были, Данзо давно бы выкрал клетки твоих родителей и создал маленькую армию Узумаки-Намикадзе!       Девочка намеревалась возразить принцессе слизней, но та опередила Пятую.       — К тому же, как ты и говорила ранее: совету известно, что те двое сотрудничали.       Понимая всю хронологию событий, Наруто впервые надеялась на глупость совета кланов. Шикаку ей не обмануть, но и тот не станет лезть куда его не просят — его лень не позволит ему. А сам Фугаку встанет на её сторону — ему не интересна генетическая принадлежность ребёнка. К тому же, последняя миссия в катакомбах и клановые глаза, как сувениры в банках, что были найдены в катакомбах Данзо, сделают всё сами за себя. Мужчина терпеть не мог генетические эксперименты.       — Поэтому в игру вступишь ты, — Наруто указала пальцем на внучку Первого и Второго, получая от неё скепсис во взгляде, и продолжила: — Кроме тебя никому так хорошо не известна медицина и клетки человека. Убеди их в том, что Менма Намикадзе — ребёнок Четвёртого и его супруги, что был выращен искусственно. Но имеет всё, что есть у обычного человека.       Цунаде намеревалась что-то сказать, но в последнюю минуту проглотила слова возмущения, согласно кивнув. Выдохнув, боясь за собственные нервы, которые, как известно, не восстанавливаются, она спросила:       — А что ты людям скажешь? — Она кивнула в сторону деревни, находящейся за окнами кабинета Хокаге, где уже кипела жизнь. — Они не поверят в эту байку. К тому же, рассказывая об этом, мы автоматически становимся целью для других стран. Это нонсенс — человек из пробирки.       — Я знаю! — раздражённо рычит Наруто, её голос полон скрытого напряжения. — Поэтому для других мы скажем, что это ребёнок Пятой.       Стоя на месте, чувствуя, будто её окатили холодной водой, Цунаде в неверии спрашивает:       — Чего?!       Наруто рассмеялась, глядя на её реакцию. Так спокойно и честно. Она уже понимала, что это и правда отличный вариант.       — Пятая Хокаге и Узумаки Наруто — это разные люди, — напоминает блондинка, её тон становится серьёзным. — К тому же, какой-то идиот распустил слух, что Пятая — это старшая сестра Четвёртого, поэтому многим известно, что Пятая — это Намикадзе. — Наруто мысленно благодарит этого смертного. Кто же знал, что этот слух, однажды пущенный каким-то деревенским жителем, так сильно ей поможет. — Никому не известно: кто Пятая; её семья; её родословная. Известно лишь то, что когда-то Минато Намикадзе, известный как Молния Конохи, был сиротой, а теперь — нет. Также и Пятая — скрывающая свою истинную личность ради собственной безопасности.       Цунаде смотрит на неё, не в силах скрыть изумления. — Я вот понять не могу: ты гений или ненормальная?       Наруто лишь усмехается, её глаза блестят озорным огоньком.       — Когда-то меня звали «Самым непредсказуемым ниндзя Конохи».       — И этот титул полностью оправдан, — выдыхает Цунаде, поражённая её изобретательностью.       Цунаде не могла в это поверить. Эта легенда — невероятна. Она на столько хорошо продумана, что тут невозможно подкопаться. Сенджу надеялась, что не найдётся какой-нибудь «гений», который решит в этом копаться.       И, Санин так же надеялась, что Орочимару, оскорблённый таким невежеством, не прибежит обратно в деревню, чтобы разобраться с Наруто за «клевету» на его науку.

***

      Шикамару Нара закатил глаза, когда солнце, как назло, не спеша сползало за горизонт.       «Проблематично», — мелькнуло в голове.        Октябрьский ветер, прохладный и назойливый, лез под воротник, но перспектива тащиться домой казалась в разы хуже. Мысли, обычно такие вялые, сегодня особенно упорно цеплялись за Наруто Узумаки. Эта девчонка — умудрялась спать на уроках, а потом, ехидно улыбаясь, выдавать решения, которые ставили в тупик даже его. Отец, будь он неладен, за поздним ужином то и дело вставлял ее имя: «Принцесса Узумаки», «талантливая ученица», «будущая надежда клана»… Наруто Узумаки была ходячей проблемой.       Сейчас они торчали во дворе Академии: он, Наруто, Чоджи, Саске, Карин и… Сай. Пруд спокойно отражал багровое небо, будто не замечая назревающей бури. Красиво, конечно, но Шикамару предпочел бы видеть это из окна своей комнаты, уютно устроившись на татами. Вместо этого он был здесь, невольный зритель чужой детской драмы.       Сай перевелся к ним всего неделю назад. Мальчишка, по мнению Шикамару, был идеальным воплощением слова «головная боль». Замкнутый, с этой своей вечно приклеенной, откровенно фальшивой улыбкой. Он вызывал у Шикамару единственное желание: немедленно рухнуть и уснуть. Судя по натянутым лицам остальных, они чувствовали то же самое.       Все, кроме Наруто.       Она, как обычно, вела себя… непредсказуемо. Что она в этом Сае нашла?       Наруто раскачивалась на качелях, спиной к ним, демонстрируя полнейшее безразличие. Но Шикамару прекрасно знал: это лишь маска. Наруто никогда не упускала ничего из виду. Она все видела, все чувствовала. Но, конечно, никогда не показывала этого. Принцесса клана, что с нее взять.       Семилетняя принцесса, способная взглядом заставить вспотеть взрослого шиноби. Проблематично.       Саске и Сай стояли друг напротив друга, воздух между ними наэлектризован.       — Ты какой-то… неестественный, — выдавил Саске, его голос был низким от едва сдерживаемого раздражения.       Кулаки наследника Учиха медленно сжимались и разжимались. Это было не желание драться, а скорее бессильная фрустрация. Саске ненавидел, когда чего-то не понимал, а этот Сай был загадкой. Словно восковая кукла, лишенная настоящих эмоций.       — А ты слишком… эмоциональный, — безмятежно парировал Сай, на его лице по-прежнему играла та же неизменная улыбка. Ни тени обиды, ни вызова. Только эта отстраненность, сводящая Саске с ума. — Не нервничай, — попросил Сай, будто издеваясь над наследником. — Нервные клетки не восстанавливаются.        — Не умничай, — парировал Саске, — зубы тоже.       Сай лишь усмехнулся своей неизменной фальшивой улыбкой, и это было последней каплей.       — Он меня бесит! Можно, я брошу в него помидор? — процедила сквозь сжатые зубы Карин, и ее улыбка, адресованная Наруто, была скорее оскалом.       — Нет, едой кидаться грех, — отозвался Саске, явно волнуясь за любимую ягоду. — Вон — кирпич лежит.       Наруто приподняла бровь, слегка повернувшись к ним; Карин кивнула, оценив идею; Шикамару сложил руки в карманы, наблюдая за назревающим хаосом; Чоджи на мгновение перестал есть свои чипсы.       — Может, хватит? — Карин закатила глаза, прижимая ладони к вискам. Она, восьмилетняя девочка, явно не желала быть свидетелем очередной дуэли взглядов. — Ведете себя как… как будто вам по четыре!       Саске лишь скользнул по ней взглядом, в котором сквозило легкое неодобрение, но ничего не сказал. Карин была… Карин. Симпатичная, яркая, но жутко раздражающая. Он это тщательно скрывал, конечно. Семилетнему Учихе не полагалось испытывать что-то к таким… шумным девчонкам.       Чоджи, как всегда, невозмутимо хрустел чипсами, опустив взгляд на упаковку. Ему было абсолютно безразлично. Главное, чтобы его не втягивали.       Наруто, на качелях, наконец перестала раскачиваться. Ее плечи чуть напряглись.       — Сай, что ты вообще из себя строишь? — Саске сделал шаг вперед, почти вплотную. Его голос дрогнул от скрытого вызова. — Кто ты такой на самом деле?       — Я — Сай, — ответил он, не изменив позы, лишь чуть склонив голову. — Просто Сай.       — Ложь, — рыкнул Саске, в его глазах вспыхнул алый отблеск Шарингана.       Еще нет, конечно, но его взгляд был достаточно интенсивным.       В следующее мгновение, невероятно быстро, Наруто спрыгнула с качелей, оказавшись между ними. Ее движения были плавными, почти бесшумными, как у взрослого шиноби, но она сделала это так, чтобы никто не заметил ни вспышки чакры, ни аномальной скорости. Просто… появилась там.       — Хватит, Саске, — сказала она спокойно, но в голосе, обычно таком звонком и девчачьем, прорезались едва уловимые стальные нотки. Шикамару, единственный, кто это заметил, внутренне вздрогнул. — Оставь его в покое.       — С чего это вдруг ты за него заступаешься, добе? — Саске был явно озадачен. — Он же тебе никто.       Наруто чуть пожала плечами, ее блондинистые волосы колыхнулись на ветру.       — Просто не хочу, чтобы ты делал глупости. И потом, Саске, — ее глаза, эти необыкновенные голубые омуты, скользнули по его лицу, — у каждого есть свои секреты, разве нет?       Слова прозвучали легко, но Шикамару почувствовал их вес. Секреты. Да, она знала о секретах.       И Шикамару уверен, у неё их много.       Саске опешил, его губы слегка приоткрылись, а Шаринган, который он так отчаянно пытался проявить, угас.       «Проблематично,» — вновь подумал Шикамару.       Как же она это делает? Всегда точна, всегда загадочна.       — Спасибо, Наруто, — сказал Сай, и на его лице промелькнуло что-то похожее на искреннюю эмоцию. Едва заметный румянец выступил на его бледных щеках. — Я… ценю это.       — Не за что, — ответила Наруто с легкой, почти неуловимой улыбкой. — Просто будь собой, Сай. И не обращай внимания на тех, кто пытается тебя задеть.       Ее взгляд снова скользнул по Саске, в нем читалось мягкое, но непреклонное предупреждение.       Наруто вздохнула.       Это был долгий, усталый выдох, который, казалось, вытянул из нее остатки энергии, едва удерживаемые под маской беззаботности. Она провела рукой по волосам, чуть растрепывая их, будто стирая последние следы серьезности с лица.       Ей отчаянно нужно было сменить пластинку, вырваться из душных стен, где каждая тень казалась подозрительной, где каждое слово, каждый взгляд могли предать её и выдать её тайну.       — Всё, хватит с меня на сегодня драм, — пробормотала она, потягиваясь. Ее движения были небрежными, но грациозными, отточенными годами скрытности. Это было не просто потягивание, а целая миниатюрная пантомима, призванная убедить окружающих в её беззаботности. — Идёмте гулять.       Повисла тишина.       Неловкая, пронизанная легким недоумением. Никто из её друзей, даже чуткий Шикамару, не мог разгадать её истинных мотивов. В последнее время Наруто Узумаки стала непредсказуемой, словно капризный ветер. Её внезапные смены настроения озадачивали и тревожили их. Она, обычно, не проявляла инициативы в таких делах, предпочитая тихие уголки для размышлений, тренировки или собственные, отстраненные мысли. Приглашение на прогулку было неожиданным, тем более после нескольких дней угрюмого молчания.       Что-то определенно изменилось в Наруто, что-то, чего они пока не могли понять.       Шикамару, который уже мысленно готовился к занудному вечеру дома с разгневанной матерью (отец снова опаздывал), медленно, но заинтересованно поднял бровь.       Прогулка? Хм, неожиданно. Может, Наруто просто хочет развеяться? Или за этим кроется что-то еще?       Он знал её достаточно долго, чтобы понимать: за её спонтанными решениями часто скрывается какой-то план.       Обычно — очень проблематичный.       Тем более, солнце еще не зашло окончательно. Он лениво кивнул, засовывая руки в карманы.       Саске, еще не до конца отошедший от замешательства, раздраженно отступил. Сай был проигнорирован, но и сам наследник Учиха не стал устраивать дальнейших разборок.       Вечерняя прогулка? Звучит глупо, пустая трата времени.       Саске всегда ценил эффективность и презирал бесцельные шатания. Но в последнее время он все чаще ловил себя на том, что не может отказать Наруто. В её глазах мелькала какая-то скрытая тоска, уязвимость, которую он не мог игнорировать. Он тоже кивнул, хоть и со сдержанным выражением лица. Сай, со своей неизменной, слегка напрягающей улыбкой, тоже не высказал возражений, его взгляд скользнул по Наруто, оценивая её состояние.       Что-то в её поведении настораживало даже его, искусственно-эмоционального.       Многие мысленно возлагали надежды на Наруто. Как бы ни была она ленива в последнее время, она всегда умела разговорить кого угодно и заставить улыбнуться — удивительная малышка, чьей внутренней силе можно было только позавидовать. Они верили, что она вернет им ту Наруто, которую они знали и любили.       Карин, обожающая свою «старшую» сестренку, тут же засияла, радуясь любой возможности провести время с Наруто.       — Да! Отличная идея, Наруто-чан! — Её энтузиазм был таким искренним и безусловным, что на мгновение Наруто забыла о грузе, давившем на неё.       Чоджи, ведомый своим другом Шикамару и не желающий конфликтов, беззаботно согласился, мягко улыбаясь и помалкивая, уже предвкушая, какими вкусностями они смогут полакомиться во время прогулки.       И вот они пошли гулять по вечерней Конохе.       Мягкий свет заходящего солнца золотил крыши домов, раскрашивая небо в оттенки персика и апельсина, а воздух был пропитан ароматами готовящегося ужина и цветущих деревьев. Наруто глубоко вдыхала, стараясь наполнить легкие этим запахом свободы, этим мимолетным ощущением покоя. Ей нужно было хоть ненадолго притвориться обычной девочкой, забыть о своей роли, о своей ответственности, о своей… лжи.       Ребята, унесенные необычным настроением Наруто и ее заразительной харизмой, шли за ней, почти ни о чем не думая, позволяя ей вести их за собой. Они улыбались и громко смеялись, оставляя за спиной напряжение уходящего дня.       Чоджи, до этого сосредоточенный на своих чипсах, щедро угостил всех любимым лакомством, заставив даже Саске натянуто улыбнуться. Саске, скривившись, купил напитки для всей компании, сделав это почти незаметно, словно боялся, что его увидят в такой компании, а сам Шикамару, неожиданно для себя, приобрёл детские сладости в лавке у знакомой тетушки, поддавшись общей атмосфере беззаботности.       Они играли и веселились, не замечая ничего и никого вокруг. Даже молчаливый Сай, порой, вливался в общий шум, становясь каким-то родным и своим. Несмотря на свою отчужденность, он вставлял пару фраз, но даже так они звучали насмешливо, с долей сарказма, который, как ни странно, уже никого не напрягал. Даже к этому привыкли, научившись принимать его странности и видеть в них что-то своеобразное.       Наруто смотрела на своих друзей, на их смеющиеся лица, и чувствовала укол вины. Они так доверяли ей, а она так много скрывала. Но что она могла сделать? Её секрет был слишком опасен, чтобы делиться им даже с самыми близкими.       Все было хорошо, слишком спокойно, чтобы продлиться долго, пока Шикамару не заметил, как на их маленькую группу то и дело поглядывают взрослые и проходящие шиноби.       Сначала Нара подумал, что они слишком шумят, или, может, Саске опять выкинул что-то в своем духе, но потом он обратил внимание: их взгляды были приклеены только к одной персоне — Наруто Узумаки.       Тогда он решил, что это из-за ее родителей. Не так давно по деревне разнеслось, что малышка — дочь героев, и Шикамару списал все на обычное любопытство к наследнице. Но что-то в этих взглядах было не так. В них не было ни восхищения, ни уважения, лишь какое-то странное, настороженное ожидание, будто Наруто должна была оправдать какие-то их надежды или опасения. Но нет. Это его поразило. Жители смотрели на дочь великих людей не с восхищением, а с какой-то скрытой ненавистью и неверием, будто сомневались в этих «сплетнях». Они смотрели на неё, как на что-то фальшивое, как на обман. Шикамару почувствовал, как у него сжимается сердце.       Что происходит?       Чувствуя нарастающее беспокойство, они немного устали от прогулки и решили присесть у ларька с данго и пряниками. Рядом располагался продуктовый магазинчик и шумный «Мясной дворик», где шиноби часто обедали и обменивались новостями.       Разговор двоих шиноби, сидящих неподалеку, долетел до их ушей. Голоса были достаточно громкими, чтобы дети невольно стали свидетелями. И каждое слово, которое они произносили, впивалось в Наруто, как лезвие, разрушая хрупкую иллюзию безмятежности, которую она так старалась создать.       — Слышал, Пятая недавно родила? Всего неделю назад,… наверное, не знаю.       — Ого! Так это правда? — второй шиноби присвистнул, выпуская колечко дыма.       — Ага. Мой знакомый, что работает в госпитале, подтвердил. Беременность Госпожи Пятой вела сама Санин Цунаде!       — Ничего себе! — удивление в голосе второго было искренним, смешанным с нескрываемым любопытством.       На эти слова дети, до того праздно болтавшие, лишь насторожились. Шикамару, чьи глаза обычно лениво скользили по небу, сфокусировался на говорящих. Наруто, расслабленная и по-детски равнодушная секунду назад, вдруг напряглась всем телом. Ее голубые глаза, обычно такие ясные и открытые, потемнели до цвета грозового неба, и в их глубине заплясали искорки уже не просто раздражения, а пылающей ярости и глухого отчаяния. Она была главной «виновницей» этих грязных слухов, а каждая сплетня, каждое унизительное предположение вонзалось в нее, как кунай. Наруто раздражённо жевала купленную Шикамару карамельную палочку, едва слышно цыкая и порываясь сломать эту злосчастную палочку пополам.       Никто из ее друзей даже не догадывался, насколько глубоко они ее задевают. И насколько тяжело ей давалось делать вид, что все в порядке, когда внутри всё кричало.       — Я вообще не понимаю нашу Достопочтенную Хокаге, — возмутился второй шиноби, покачав головой и подливая себе саке. — Управлять деревней и одновременно…       — То есть? — искренне не понял его сослуживец, отпив саке, в его голосе сквозило легкое недоумение.       — Ну как она может успевать всё и сразу: управлять деревней, и строить семью? К тому же, а точно ли она у неё есть? Может, это нагул… — закончил он, понизив голос до шепота, полного смакующего цинизма.       — Заткнись! — резко оборвал его первый мужчина, и в его голосе прозвучала неприкрытая угроза. Эмблема клана Яманака, вышитая на его форме, ясно говорила о принадлежности к одному из старейших и уважаемых кланов Конохи.       — Что? — второй вздрогнул, почувствовав на себе тяжелый взгляд Яманаки.       — Как ты можешь так говорить? Будь я на месте Пятой, тоже бы скрывал свое имя и семью. У неё столько врагов, в особенности после последнего скандала.       — А! Ты про те катакомбы с…       — Да заткнись ты уже! Это секретная информация! — голос Яманаки был теперь шипящим от ярости, его лицо покраснело от сдерживаемого гнева, а взгляд метнул молнии в сторону собеседника.       — Прости, перебрал… — виновато пробормотал второй, побледнев и отводя взгляд, кажется, только сейчас осознав, что он чуть не выболтал.       Слушая это, Наруто едва сдерживала себя. Ее пальцы сжались на купленной Шикамару карамельной палочке с такой силой, что та жалобно скрипнула, угрожая сломаться пополам. В груди горело унизительное жжение стыда и глухое негодование.       Так вот откуда расползаются эти грязные и унизительные слухи, просачиваясь прямо из стен госпиталя, из-под носа самой Цунаде? А как же их знаменитая профессиональная этика? Нужно будет обязательно попросить бабулю Цунаде провести «внеплановую профориентацию» среди персонала. И желательно с очень наглядными и доходчивыми примерами — такими, чтобы запомнились надолго.       Ее брови нахмурились, выдавая редкие для нее, неприкрытые признаки искреннего, глубинного недовольства.       Шикамару, прослеживая ход ее мыслей, замечая каждое едва заметное движение лицевых мускулов, напряжение в плечах, которое Наруто пыталась скрыть, понимал, что внутри нее сейчас бушует настоящая буря. Он вдруг задал вопрос, заставив многих, кто тоже невольно слушал двоих шиноби, вздрогнуть.       Его взгляд, обычно ленивый, стал пронзительным, а голос был низким и совершенно нехарактерным для него — без обычной ленивой неторопливости.       — Наруто, Пятая, вроде как твоя тётя?       Блондинка моргнула, отвлекаясь от своих мрачных расчетов по поводу «внеплановой профориентации», и коротко кивнула. Ее лицо оставалось непроницаемым, но Шикамару чувствовал, что за этим спокойствием скрывается целое море эмоций, бурлящих на грани кипения.       — Ага.       Шиноби, до этого прислушивавшиеся к разговору, теперь икнули, подавились саке и искоса поглядывали на детей. Их лица выражали смесь крайнего удивления, замешательства и даже неприкрытого страха. Это становилось по-настоящему интересно, а для некоторых — опасно.       — Получается, ты стала… старшей сестрой? — уточнил Шикамару, прищурился, в его глазах появилась хитрая, почти зловещая искорка, предвещающая очередной «проблематичный» виток событий.       — Ага, — довольно лыбилась Наруто, вмиг преобразившись.       И в этой широкой, до ушей, мальчишеской ухмылке было столько вызова, неприкрытой гордости и какой-то дикой, освобождающей бравады, что окружающие шиноби невольно почувствовали, как их устоявшийся мир дал трещину и начал безвозвратно осыпаться.