Подснежник в янтаре

      — Извини, что так все… эм… получилось. Да и вообще… зачем ты вернулся?       — Нет, ты сейчас серьезно? Крис, обычно люди «спасибо» говорят в таких ситуациях. — Дерек немного нервно дернулся, в глазах молнии и, казалось еще чуть-чуть, он перейдет в разговор на громких тонах. Но лишь выдохнул, потер переносицу и уже более тише добавил:       — Прости. Сорвался.       И снова молчание. Я, не осмеливаясь открыть рот, прикусываю губу до боли, все рассматриваю рисунок на паркете. В голове кипели разнообразные мысли, одна сменялась другой и в этом водовороте было уже трудно что-либо понять.       — И вообще, ты серьезно думал, что я оставлю тебя в таком состоянии?       — Это нормально. Я бы смог выдержать…       — Нет, Кристиан, это не нормально!       У меня абсолютно не было желания давать мужчине отпор, но мой внутренний демон метался и пытался снять железные оковы. Пока что я мог его удержать, но будет ли сопротивления на этот раз больше, чем обычно?       — Думаешь, я как последняя скотина брошу свою омегу, когда тот нуждается в помощи?       — Дерек, прекрати! — Это более походило на мольбу, чем на просьбу. — Ты ничем не обязан. Тем более мне.       — О чем ты? — альфа уже выглядел не так сонно, чем пару минут назад. Более серьезный, с недоуменным выражением лица. И это было толчком к разрушению оков.       — О чем? Ты смеешься надо мной? Дерек, я честно думал, что ты и так все прекрасно видишь. Я — лишь трата твоего времени! Такому, как ты, такой, как я, не подходит. Вот, видишь? — рука легла на живот, нащупывая противные складки, — Толстый, мерзкий и неуклюжий омега с таким красивым и состоявшимся альфой! Это же посмешище. Такого быть не может. И то, что мы с тобой случайно оказались истинными, лишь глупая и не смешная ошибка природы.       Я не мог просто посмотреть на мужчину, уже не то что прямо в глаза. Воздух на кухне стал таким тугим, ужасно густым; напряжение било по щекам и кружило голову, что будто стала свинцовой. Боковым зрением не уловил ни одного движения, молчание до сих пор натягивалось хрупкой струной, и я ухватился за возможность продолжить, даже если приходилось говорить сквозь тугой комок в горле.       — Я очень благодарен тебе, что помог сегодня в кафе. Но мне жаль, что втянул во все это. Я не останусь в долгу. Придумаю что-нибудь. А сейчас, пожалуйста, уйди.       Глаза защипало, пришлось снять очки и укрыть веки ладонями. Демон внутри ликовал, что наконец смог сказать за нас двоих все, что давно так накопилось. Больше не приходилось строить милое личико и делать вид, что все хорошо. Лучше сказать все и избавиться от груза на сердце раньше, чтобы не было так больно.       — Опять гонишь? А ты хотя бы интересовался, что об этом думаю я? — прямо возле уха тихо прозвучал сухой мужской голос. — Сейчас у меня огромное желание выбить из тебя всю эту дурь из головы.       Большие и горячие ладони обхватили плечи, оставляя ледяные ожоги и вызывая волны мурашек. Чувствую, как руки напряжены, давят, но не больно, а так, будто удерживают, словно бояться моего побега. Но, стоило выйти из своеобразной защиты, пожалел и очень хотел вновь закрыться.       — Кристиан, уж что мне в тебе не нравится, это твоя упрямая самоненависть, — Дерек более был похож на дикого зверя: глаза холодные, жесткий, гневные огоньки мелькали в них маленькими птицами — даже без очков смог разглядеть этого волка перед собой — слова проговаривались четко и будто с нечеловеческим рыком.       От страха даже вжал голову и немного отвернулся, на всякий случай. Меньше всего мне хотелось бросать, даже намекать на вызов.       — Кристиан, прежде мне хотелось бы, чтобы ты выслушал меня и внимательно, — пальцы на подбородке не сильно, настойчиво повернули голову в сторону их хозяина; но глазами до сих пор избегал зрительного контакта, — Посмотри на меня.       И я посмотрел. Медовые глаза потемнели, в этом янтарном океане плескались искры разочарования, усталости, боли; ярко горели звезды желания и нежности. Мне искренне было непонятно, почему, ну почему он испытывал все это? Чем я заслужил все, что сейчас имею? Почему этот мужчина упрямо общался, гулял, ухаживал, заботился о такой омеге, что каждый день ненавидел себя? Почему он не может найти другого, получше и попривлекательнее? Почему?       Альфа приблизился настолько близко, что сердце ушло в пятки. Все еще придерживая за плечи, он прильнул лбом ко лбу, прикрыл глаза и начал говорить те слова, что представлял я тысячи раз, но не верил услышать в реальной жизни:       — Крис, я не хочу бросать тебя. Ты именно тот человек, с которым хочется проводить как можно больше времени, радовать тебя и улыбаться вместе, защищать от всех проблем. Каждый день я с огромным удовольствием пишу и звоню тебе, жду у ворот и ищу знакомый силуэт в толпе. Каждую ночь я представляю, что однажды ты будешь лежать рядом со мной и мирно спать. Хочется тискать тебя, обнимать и никогда не отпускать. Кристиан, — наши взгляды вновь пересеклись: мой, наполненный глубокой печалью, и его — яркой надеждой. — Ты мне нравишься. И мне не хочется терять тебя. Меня выносят мысли, что когда-то тебя кто-то уведет, — почти что прорычал альфа.       Сердце упало в пятки, пропустив удар. Сделало кульбит назад, несколько переворотов и утонуло где-то внизу. Легкие, видимо, залюбовавшись этим шоу, просто перестали выполнять свою функцию. Меня начало качать. Или мне это кажется?       Он сейчас это на полном серьезе? Не послышалось, не показалось, а все было на самом деле, так?       “… Ну не. Это ты уже сам разбирайся. Я лучше отбой дам.”       Безмолвие продолжалось недолго. Ощущая внутреннюю незащищенность, после того, как демон задумчиво и печально засел в уголке, стало совсем неуютно. Слова вылетели сами собой:       — Быть не может, — замечаю, что альфа уже рот открыл, чтобы что-то возразить, но успел его остановить, — Нет, подожди. Дай объяснить. Мы с тобой вообще не похожи. Ты такой человек, к которому люди тянутся. Ты хороший, поможешь в трудную минуту. Целеустремленный, не бросаешь дела. Привлекательный, милый, заботливый, отзывчивый. С тобой можно говорить на любые темы. Отбоя от омег нет! — вспоминаются чужие взгляды на альфу почти на каждой нашей встрече и меня невольно начинаешь воротить. — А я… Если хочешь знать мое мнение, то только ненормальный человек захочет связать жизнь со мной. Внешне не очень, характером не лучше, каких-либо знаний, как строить отношения, нет. Неумеха.       — Глупыш ты мой, — мужчина прижал к себе.       Слышу, как бьется его сердце в груди. Тудум - тудум, тудум - тудум. Этот звук завораживал, отдаваясь эхом в голове, заставляя сердце танцевать в такт. Мое собственное тело начало жить своей жизнью, руки обняли, пальцы слегка сжали ткань рубашки на спине альфы. Носом уткнулся ему в плечо, чувствую запах мужского одеколона. Он не перебивал запах Дерека, а дополнял его, как приятный бонус к желанному подарку. Я сам не понимал, что творил. Хотел заставить себя отлипнуть от Дерека, но конечности не шевелились. Мне так давно хотелось почувствовать тепло чужого тела, трепетные объятия, невероятные ощущения необходимости кому-то, но разум сейчас кричал, отчитывал за шаг вперед и за действия, противоречащие словам. Разум хотел прекратить это, я — нет.       — Вот именно об этом я и говорил. Ты часто наговариваешь на себя всякие гадости и уверяешь, что так оно и есть. Прекрати так делать.       — Но если это правда! — как ошпаренный отпрянул от мужчины и гневно бросил взгляд на него. Злость начинала кипеть изнутри, горя сначала крошечными угольками, а затем рождаясь мелким огнем свечи в груди. А напротив меня ехидно улыбнулись и странно начали смотреть. — Чего так смо…       Дерек наклонился, и по всему телу начало распространяться тепло, начиная с губ. Легкое, невинное, даже по-детски простое прикосновение обдало такой волной ощущений, что ты невольно захлебываешься в них, теряешься мыслями, становясь почти что пустым сосудом с красным водоворотом в сердце. Со стороны казалось все замедленным, будто время и вовсе остановилось. Безумно. Приятно. Нереально.       — Это… читерство…       — Не прекратишь говорить всякую чушь, буду так делать каждый раз.       “Значит, не умолкну ни на секунду.”       — Так понравилось? — Дерек был очень, ну очень близко! Почти носы соприкасались. И как он мысли мои прочитал?!       “Я это вслух сказал, да?”       — Еще как, — поцелуй в носик, отдача волной мурашек по всему телу и вновь влюбленная улыбка. Вот ведь дьявол!       Не отрывая наши взгляды, прохожусь пальцами по сухой и потрескавшейся коже, где недавно мы впервые так близко соприкоснулись. Мгновение, но этого было вполне достаточно, чтобы ощутить явную разницу: его губы были мягкими, на них остался едва уловимый вкус недавнего кофе, крепкого, сладкого. Мы стоим друг напротив друга, смотря в глаза минуту, две, или пять, не знаю. Уже вижу, как тянусь к альфе и ловлю его в новом поцелуе, уже более интимном, страстном, глубоком, но мечты хрупкой вазой из хрусталя разбиваются об острые края воспоминаний. Таких давних, но действительно ужасных и пугающих до сих пор.       — Я боюсь.       — Я не хотел тебя пугать, — альфа отошел, увеличивая расстояние между нами.       — Нет. Нет! Не ты. Только не ты! — схватил Дерека за руку, вцепился, надеясь уверить его в правде своих слов (или боясь его ухода), но одернул себя и отошел в сторону. Говорил шепотом, даже не надеясь, что меня услышат до конца. Эту тайну знают немногие, но я чувствовал, что Дереку тоже ее можно доверить.       — Мэтт не истинная пара для Эмили. Настоящая бросила ее именно в тот самый момент, когда девушка была готова сделать первой шаг вперед, предложить руку и сердце. Причина была такова: мы пытались быть вместе, но чувствую любовь к другому человеку. — Я до сих пор помню, как серебряные слезы катились по щекам бесчувственного и безжизненного лица Эми. — Несмотря на мои попытки вернуть прежнюю веселую и счастливую подругу, она медленно, но верно продолжала угасать. Только Мэтт смог ее «оживить», дать смысл жить дальше. Это очень больно, когда предначертанный самой судьбой человек отвергает тебя. — Небольшая пауза позволяет перевести дыхание. Не перебивают, давая возможность закончить начатое:       — Я боюсь, что со временем ты поймешь, что есть человек получше. И уйдешь. Эмили в эмоциональном плане сильнее меня. И если она кое-как смогла выкарабкаться, то я этого не переживу. Сейчас расстаться будет легче.       Мне казалось, что вот-вот распадусь на миллионы осколков, подобным звездам на ночном небосклоне. Я продрог от нахлынувших чувств и эмоций, переживаний и смятений, они будто ледяным дождем покрыли с головы до ног. Меня реально начало заслонять морозным покрывалом и я невольно скрестил руки на груди и мелко, коротко задрожал.       — Ты хочешь, чтобы я ушел?       Нет, не хочу. Я врал. Откровенно врал, что сейчас больно не будет, а у самого сердце кровью обливалось. Захлебывался в противоречиях, желаниях. Готов был взорваться, провалиться сквозь землю, сдохнуть на месте, лишь бы не отвечать на вопрос. Ответа не было. Не было конкретики. Я просто не понимал уже, чего хочу на самом деле. Я запутался в самом же себе.       — Мне правда жаль, что так все получилось с Эмили, но почему ты думаешь, что у нас будет так же? Может та девушка и была стервой, но отдавать тебя кому-то я не намерен, — Дерек, черт бы его побрал, словно заявляя о правдивости своих слов, прибрал меня к себе. И вновь красный бутон чего-то прекрасного, заветного, желанного, такого красивого и нежного расцвел внутри, распирая грудную клетку. Сердце сделало такой удар, что было невероятно ощутимо и больно. Кровь прилила к ушам, щекам, я прямо чувствую, как начинаю гореть. Хочу еще так долго стоять, но язык противной змеей начинает двигаться и продолжать шарманку:       — Но это же нереально. Сразу настоящие отношения, тем более долгие, тем более с истинным. Я не верю.       — Я тебя хотя бы раз раньше обманывал? — стоим лицом к лицу. Благо раньше умудрился надеть очки обратно, теперь смог разглядеть покрасневшие глаза альфы, под ними морщинки и темные пятна. Руки, что сейчас были у меня на спине, крепко придерживая, иногда дрожали. Я будто начал сам пропитываться усталостью мужчины, расслабился и пустил все на волю судьбе.       Возможно, я совершаю крупную ошибку, возможно потом мне придется сожалеть об этом, буду грызть самого себя, закапывать заживо в ненависти и обиде, но сейчас делаю шаг вперед, нерешительно, трепетно, встаю на носочки и обхватываю его шею руками. Щекой упираюсь в плечо, с блаженством вдыхаю уже такой родной, пленяющий, приятно щекочущий нос запах хвойного леса.       — Солнышко мое, — мы переплелись лианами, крепко держа друг друга в объятиях. Чувствую, как рука прижимает до ничтожного минимума, как пальцы перебирают волосы, как нарастает желание раствориться в альфе, быть частью его, очень близко и никому не отдавать.       — Я из-за тебя слишком сентиментальным стал, — шмыгаю как можно тише.       — Эй, ну ты чего? Не плачь, все же уже хорошо, — Дерек целует в уголки глаз. На его губах остаются влажные следы от капелек слез, что так манили к себе. Но удерживаю себя, прикусив губу, прижимаюсь к мужчине обратно, соединяя тепло наших тел.       — Крис, ты сейчас как себя чувствуешь? Не болит ничего?       — Ммм, — отрицательно мычу в ответ. — Спасибо тебе огромное. И прости, что накричал.       Отстраняюсь, так как вина за содеянное пожирала изнутри, не позволяя более нежится в телесном контакте, опираюсь о край стола. Получившаяся ситуация была достаточно неловкой и, как по мне, довольно ужасной. Я не знал, как загладить вину, не находил ни слов, ни каких-либо действий. Но за меня уже и так все сделали.       — Я понимал, в каком ты был состоянии, поэтому не вини себя, — Дерек заправляет прядь волос за ухо, гладит по щеке, и я вновь начинаю таять от его ласк. — Да и… я не лучше.       — Не надо. Я же понимал, в каком ты был состоянии, — разряжаем тягучую обстановку общим смехом. Наконец, стало легко, дышится уже более свободно, а горло не стягивало невидимыми веревками. — Ты то сам как?       — Таблетками закинулся и все нормально стало.       Если вспомнить реакцию Дерека на проявление течки, то я не могу понять, как он удержал себя в руках, когда в голову ударили инстинкты. Альфы не часто могут контролировать себя во время таких периодов их истинных омег, перерождались в диких зверей, срывали удерживающие их цепи. И я безумно благодарен Дереку, что он выдержал это нелегкое испытание. Не хотелось представлять, что было бы тогда в кафе.       — Ты вообще никакой, — замечаю уже ленивые, заторможенные движения. Кажется, еще чуть-чуть и мужчина уснет прямо на ходу.       — Это от таблеток, не переживай.       — Сколько ты выпил? — это ж сколько нужно принять, чтобы так штормило? Я не разбираюсь в этом, но обычно одной вполне хватает, чтобы успокоить внутреннего зверя.       — Немного, — отмахивается. Неподвластный мне режим переживания за партнера врубился моментально. Будет он мне тут увиливать от ответа!       — Сколько. Ты. Выпил?       — Три.       — Ты, да ты!.. Ты с дуба рухнул?! — представьте, как ребенок бьет кулачками в грудь взрослого человека. Не сильно, со стороны довольно забавно, но сейчас мне было уж точно не до веселья.       — Зачем столько много?! Ты своим здоровьем совсем не дорожишь?       — Я дорожу тобой и твоим самочувствием, — теплые ладони захватили в плен лицо и подняли. Альфа смотрел сверху вниз с невероятно прожигающим взглядом, цепляющий крючком ниточки в сердце, заставляющие трепетать. После нагнулся и прошептал, обдавая ухо горячим дыханием:       — Или ты хотел, чтобы я сделал тебе больно?       Вновь прикушенная губа. Тело окаменело, ни слова сказать нельзя, ни малейшего движения. Ох черт… Что он со мной делает? Стою и как немая рыба то открою, то закрою рот, шевелю губами, в надежде издать хоть звук. Но камнем иду на дно, завороженный блеском янтарных глаз. И не молю о спасении, а с огромным удовольствием даю теплу чувств растечься по всей коже сладким медом.       — Н-ну ты и… морковка…       Мужчина явно не ожидал, что его ласково назовут чем-то съедобным, да я и сам удивился. Просто это первое, что пришло в голову.       — “Морковка”? Почему это вдруг я морковкой у тебя стал, м?       — Не знаю.       “Идиот! Проснись уже! Не будь как тряпка. Соберись!”       — Кстати, расскажешь, почему у тебя течки так болезненно проходят?       Дерек, да ты настоящая морковка! Только недавно парнем своим сделал, так еще все карты на стол разложить просишь! Альфы!       Однако, как бы я не отнекивался, оправдываясь, что это долгая история, довольно интимная, мужчина настоял, что он имеет право знать о недуге своей омеги и обязан решить проблему как можно скорее. И вот, за чашками свежего чая — Дерек и так много кофе выпил! — мне пришлось рассказать о походах к врачам, о довольно не радужных их вердиктах и в целом о всей ситуации.       Как мне тогда объясняли, организм созрел раньше, чем обычно бывает у подростков, и был готов к принятию альфы, зачатию детей и всякой взрослой брехне, о которой мне сейчас вообще думать не надо. Какие могут быть дети, когда сам еще как ребенок, молоко на губах не обсохло. С первыми течками было все нормально, несколько лет все проходило безболезненно, таблетки легко помогали скрыть симптомы и не подаваться феромонам альф. Но чем дальше, тем становилось хуже. Боли становились сильнее, приходилось сидеть на обезболивающих, порой доходило до ночных метаний в постели в поисках более менее удобной позы, но это в редких случаях. Вспоминая недавнее происшествие, слова врачей подтверждаются в очередной раз: при встрече с истинным течка может начаться раньше времени. Хотя про увеличения в пару раз болевых ощущений они не обмолвились ни словом.       — Таблетки со временем перестали действовать, а использовать игрушки я не хотел, — неловко говорить в таких подробностях. От стыда даже воротником водолазки немного пытался прикрыться. — Ну а спать с кем-то… эм… Ну, сам понимаешь.       Дерек присел сбоку. Его поддержка была как никак кстати. Он мягко мял плечо, поглаживал, уткнулся носом в волосы.       — Мне не нравится, что ты буквально питаешься таблетками в такие периоды. Но, видимо, деваться пока некуда, — альфа вздохнул с неприкрытым разочарованием, а добавил уже с полным серьезностью голосом:       — Я не буду ничего делать, пока ты сам не поймешь, что готов к этому.       — Долго ждать будешь, — фыркаю я.       — Ничего, дождусь.       После чаепития было решено, что Дерек поедет домой, при этом наказал мне сидеть дома остаток недели. Как бы я не упирался, не уговаривал его остаться, мол, в таком состоянии он, не дай Бог, уснет и что-нибудь случится, этот упертый альфа начал уверять, что если останется, то уже простыми детскими поцелуями я не обойдусь.       — Так, все, катись отсюда, — выталкиваю откровенно ржущего мужчину из квартиры. Его рожа поворачивается ко мне, руки притягивают к себе, а губы заключают с сладкий поцелуй. Каждый раз, когда он так делал, я умирал на долю секунды, бабочки распускали тонкие, бархатистые крылья, мысли улетали высоко к звездам.       — Приедешь, обязательно напиши, — лифт уже подъехал к нужному этажу, разочарование о скором расставании волной билось о черепную коробку.       — Конечно, — двери открываются, еще немного времени, совсем чуть-чуть, — А ты обязательно ложись отдыхать.       — Хорошо. Пока.       На площадке ни души. Закрываю дверь и возвращаюсь на кухню. На столе все так же стоят две кружки. Пусть Дерек и ушел, но на душе все равно тепло, горячие отпечатки от прикосновений еще горят на коже, мысли теряются от приятных слов, легкие поцелуи нагоняли новые волны мурашек.       Перед сном проверяю папу, он ведь так и не вышел из комнаты, даже когда провожал альфу. В комнате накурено, пахнет алкоголем, свет выключен, освещение дает только яркий экран работающего телевизора. Когда подошел поближе, мои догадки подтвердились: родитель уже спал, несмотря на пепел и потухший остаток сигареты прямо на кровати. На полу уже привычно стоят стаканы с разными жидкостями, от которых меня мутило. Но даже вся эта картина не портила мне настроение. Уже лежа в постели с нетерпением жду сообщения от Дерека. Прошло около получаса, он уже должен был приехать. Я отчаянно отказывался пускать в голову дурные мысли, но тут же пришло оповещение о новом смс.       Дерек: Все в порядке, уже дома. Ложись спать! Сладких снов, солнышко       Я тут же отошел от сонного состояния. Устраиваюсь поудобнее, притягиваю игрушку к себе крепко-крепко, представляя вместо нее Дерека, и с глупой, влюбленной улыбкой на лице печатаю ответ.       Вы: Хорошо. Спокойной ночи, морковка~