Медицинские процедуры

      — Шицзунь, — окликнул Ло Бинхэ, — кое-кто хочет тебя видеть.       Шэнь Цинцю легким движением руки раскрыл веер, скрывая выражение лица. Судя по кислой мине Ло Бинхэ, он, по крайней мере, мог догадываться, откуда прибыл гость, однако не был уверен, кто именно это.       — Пускай войдет, — ответил Шэнь Цинцю. Он сидел за столом у окна в их гостиничном номере, наслаждаясь видом на озеро внизу. Бледное, как лист нефрита, окружённое мрачными высокими горами, будто обшитыми соснами, — все это по-прежнему казалось Цинцю чудом. Этот параллельный мир был поистине прекрасен, несмотря на относительную бесполезность его создателя.       Ло Бинхэ уже начал было поворачиваться, чтобы обратиться к кому бы то ни было за дверью, но только нахмурился, когда человек протолкнулся мимо него. Годы были милостивы к госпоже с горы Сяньшу. Ци Цинци обвела комнату беглым взглядом, губы ее сжались в тонкую линию. Ввиду дальнего пути ее одежда была покрыта дорожной пылью, а обычно безупречно собранные волосы выбились из прически.       — Вот ты где, — сказала Ци Цинци.       Шэнь Цинцю многозначительно посмотрел на Ло Бинхэ. Поскольку тот не двинулся с места, он сказал:       — Бинхэ, подай своей тетушке чаю.       — В этом нет нужды. Тебя трудно найти. Лю Минъянь и другие прочесали весь восточный район города. А я просто упустила тебя в Жемчужной долине.       Ци Цинци выглядела усталой — разительный контраст ее обычной сдержанной элегантности. Она села за стол рядом с Шэнь Цинцю и заговорила, взглянув на Ло Бинхэ:       — Ему обязательно здесь присутствовать?       Ци Цинци даже не пыталась скрыть враждебность — впрочем, такт никогда не был в списке ее добродетелей. Ло Бинхэ помрачнел еще больше, но, когда Шэнь Цинцю указал веером на дверь, все же поклонился и вышел. Шаги его звучали тяжело. Не то чтобы он ушёл далеко. Время не ослабило его некоторых эмоциональных привязанностей, несмотря на усилия Шэнь Цинцю.       — На хребте Цанцюн что-то случилось? — спросил Шэнь Цинцю.       — Это я должна у тебя спросить, — ответила Ци Цинци, пристально вглядываясь ему в лицо. — Последние месяцы… твой ученик был все это время с тобой? Он не встречал никого странного?       Опять Бинхэ. Конечно, опять он. Шэнь Цинцю небрежно взмахнул веером, скрывая тяжелый вдох. Даже завершение Финального квеста — а в него входил и Тяньлан Цзюнь — не избавило Ло Бинхэ от роли главного героя, продвигающего сюжет этого мира.       — Не замечал, — с тревогой сказал Шэнь Цинцю. — Что-то произошло?       — Шиди Лю был отравлен демоническим ядом, — произнесла Ци Цинци. Когда Шэнь Цинцю в шоке распрямился, она перевела взгляд на озеро за окном. — Значит, ты не знал.       Лю Цингэ? Отравлен? Но разве лорд пика Байчжань не был сильнейшим мастером боевых искусств в мире, не считая Ло Бинхэ?       — Как бы я мог об этом знать? Я был…       «Занят» звучало бы как ложь. Да и «охвачен заботами» — слишком претенциозно.       — В путешествии, — наконец вымолвил он и тут же начал обмахиваться веером, как только Ци Цинци закатила глаза.       — Прохлаждаешься, — хмыкнула она. — И это в то время, как твой пик пустует, а ученики дичают без поддержки и защиты. Неудивительно, что разным смутьянам нравится нападать на Цинцзин время от времени. А если ученики не могут сами его защитить — кто, кроме шиди Лю, должен вмешиваться и все улаживать?       — Я сказал шисюну Юэ выбрать преемника, — пробормотал Шэнь Цинцю.       Он знал, что Юэ Цинъюань на это не пойдет — из братских чувств. Да и сам Шэнь Цинцю чувствовал вину: он так и не подготовил достойного преемника. Мин Фань был явно не готов занять место горного лорда. Единственным учеником, превзошедшим учителя, оставался главный герой этого мира. Но для Ло Бинхэ место главы пика, скорее всего, стало бы шагом назад — особенно с учётом того, что в оригинальной версии новеллы он сжег хребет Цанцюн дотла.       — Как был отравлен шиди Лю? Разве шисюн Му не был поблизости? Это демоны напали на пик Цинцзин?       Шэнь Цинцю не мог понять, как вообще демон, дорожащий собственной шкурой, осмелился бы на подобное. Тяньлан Цзюнь исчез, а, кроме него — в этом Цинцю был абсолютно уверен — прочие обитатели Царства Демонов слишком боялись ответного удара Ло Бинхэ, чтобы осмелиться пойти против Цинцзин.       — Остановись и дай мне сказать, — отрезала Ци Цинци. — Нет. Демоны не нападали.       Тогда почему ты несешь всю эту чепуху про смутьянов!       — Шисюн Му делает все, что в его силах, но безрезультатно. Шиди Лю сражался с драконом…       — Драконом? — Шэнь Цинцю напряг память, но был абсолютно уверен: в оригинальном тексте «Пути Гордого Бессмертного Демона» не упоминалось ни слова о драконах. — Зачем?       — Он услышал от Нин Инъин, что ты неравнодушен к Лунсю, — ответила Ци Цинци с осуждающим взглядом.       — … выпечка, да. Не настоящие драконьи усы, — Шэнь Цинцю боролся с желанием ударить себя ладонью по лицу. — Как он…       Похоже, Лю Цингэ перепутал два совершенно разных понятия. Нежному удовольствию жизни — булочкам и печенькам — не было места на горе Байчжань.       — Драконы - не демоны. А ты сказала, что это был демонический яд.       Ци Цинци наградила Шэнь Цинцю странным взглядом:       — Драконы и есть демоны. Они обитают в Костяном море. Ты должен это знать.       Шэнь Цинцю молча проклинал Шан Цинхуа — того самого автора этого мира и, по сути, корень всех его бед. Несомненно, на авторский вымысел должно быть какое-то ограничение. Как небесное существо, вроде дракона, может считаться демоническим? Не перечитал ли Шан Цинхуа западных историй в последнее время? Он что, тайком решил написать китайскую версию «Властелина колец»? Кстати говоря...       — Ска… Шиди Шан… сказал что-нибудь?       — Он? — Ци Цинци лишь на миг уставилась на озеро, а затем перевела взгляд на Шэнь Цинцю. — Он сказал, ты будешь знать, что делать.       Что.       Шан Цинхуа! Это твой мир! Ты создатель! Почему именно я должен раз за разом решать все сюжетные проблемы? Я ведь даже не главный герой! Ты не можешь хоть раз протянуть руку помощи? Это даже не имеет отношения к Ло Бинхэ!       Погодите-ка. Демонический яд. Ци Цинци, должно быть, заметила медленное озарение, появившееся на лице Шэнь Цинцю.       — Значит, ты знаешь, что делать.       Пытаясь скрыть свою растерянность, Шэнь Цинцю сказал:       — Есть один цветок в Ущелье Цзюэди... как же он называется… Тысяча... тысячелетний лист…       — Тысячелепестковый лотос снежной чистоты? Мы уже пробовали, — Ци Цинци заметно вздохнула. — Это все? У тебя нет других идей? Шиди Шан первым предложил собрать Лотос. Когда это не сработало, он сказал, что мы должны искать тебя.       В пекло Шан Цинхуа и всю извращенную логику этого мира.       В оригинальном мире, когда Цинь Ваньюэ была отравлена «Неисцелимым», Тысячелепестковый лотос снежной чистоты тоже оказался бесполезен. Единственно эффективным решением — и это, впрочем, неудивительно для гаремного романа — оказался незащищенный секс с главным героем, Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю был готов пройти весь путь перерождения с самого зернышка, лишь бы не прибегать к помощи волшебного члена Бинхэ. По крайней мере, пока.       — Сколько еще времени остается у шиди Лю? — спросил Шэнь Цинцю.       — Месяц. Быть может, меньше. Он быстро слабеет, — ответила Ци Цинци. Она выглядела непреклонной. — Даже если ему чудом удастся излечиться, шисюн Му говорит, что его совершенствование, вероятно, уже безнадежно повреждено.       В таком случае у них нет времени на всю эту мороку с проращиванием зерна и перерождением Лю Цингэ.       — У меня… думаю, у меня есть другое решение, да. Но оно никому не понравится.       А меньше всего — самой жертве.       — Если это спасет жизнь шиди Лю, какая разница, понравится ли это кому-то? Или есть побочные эффекты? Должен ли кто-то умереть?       — Никто не умрет, — сказал Шэнь Цинцю. Хотя, скорее всего, Лю Цингэ захочет. Даже если просто согласится поговорить о «лекарстве».       — Однажды мне придется посадить тебя перед собой и заставить объясниться, откуда у тебя столько полезных знаний, — сказала Ци Цинци, поднимаясь на ноги. — Но у нас нет лишнего времени. Мы слишком далеко от хребта Цанцюн, чтобы возвращаться туда верхом на мечах. Придется купить лучших лошадей, какие только найдутся, и обменять их в следующем городе.       — Покупай лошадей. Встретимся внизу, у гостиницы, — сказал Шэнь Цинцю.       Ци Цинци нахмурилась:       — Нам обязательно брать с собой твоего ученика?       — Он — ключ к исцелению.       К несчастью.       — Ладно, — отозвалась она. Это говорило о том, насколько она обеспокоена: даже не попыталась спорить. — Я достану лошадей.       Минуту спустя Ци Цинци величественно выпорхнула из комнаты, и Ло Бинхэ выглянул из-за двери.       — Шицзунь. Ты уходишь?       Его нижняя губа слегка подрагивала. Шэнь Цинцю сдержанно вздохнул. Неужели Ло Бинхэ ничему не научился за последний год? Его навязчивость только усилилась? Как же получилось, что все старания Шэнь Цинцю избавить его от эмоциональной зависимости дали обратный эффект? Бинхэ! Ты же мужчина, а не робкая девица, нуждающаяся в защите от всего мира! Это не мыльная опера!       — Мы уезжаем. На хребет Цанцюн, — сказал Шэнь Цинцю.       — В прошлый раз он доставил Шицзуню немало неприятностей, — заметил Ло Бинхэ, хотя и оживился при слове «мы».       — Сейчас им не до этого. Шиди Лю нужна наша помощь.       При упоминании имени Лю Цингэ лицо Ло Бинхэ тут же омрачилось:       — О.       — Тебе известно, как можно излечиться от драконьего яда?       Когда Ло Бинхэ отрицательно помахал головой, Шэнь Цинцю спросил:       — Тогда можешь спросить у Мобэй Цзюня?       — Спрошу. Для Шицзуня, — сказал Ло Бинхэ, хотя выглядел так, словно надеялся, что к тому моменту спасать Лю Цингэ будет уже поздно. Бинхэ, Бинхэ. Иррациональная ревность — дело обычное, но не стоит быть настолько бессердечным.       — Хорошо, хорошо, — сказал Шэнь Цинцю, лениво обмахиваясь веером. Быть может, у Мобэй Цзюня найдется менее радикальное решение. — Бинхэ, я бы не стал просить тебя…       — Если Шицзунь пожелает чего угодно — только скажи, и я клянусь исполнить любую твою просьбу, — перебил Ло Бинхэ.       — Любую?       — Любую, — подтвердил Ло Бинхэ. Он пересек комнату в два шага, обвил Шэнь Цинцю рукой и проникновенно заглянул тому в глаза. — Я никогда не дам Шицзуню усомниться в моей преданности.       Вот оно. Ло Бинхэ, если ты научился говорить такие вещи женщинам… Ай. Твой Шицзунь явно где-то оступился в воспитании. И все же, если Мобэй Цзюнь не сможет ничем помочь — тебе, Бинхэ, придется сильно потрудиться. Хотя, быть может, всё равно меньше, чем придется страдать Лю Цингэ.       — Запомни свое обещание, — сказал Шэнь Цинцю, похлопывая Ло Бинхэ по голове веером. — А теперь собирайся. Мы следуем за твоей тетушкой на хребет Цанцюн.