Вырвана с корнем. Часть 1. Право на собственное имя.

Ронда взглянула на хронометр своего старого комлинка, который отдала ей мать перед расставанием. Она летела уже девять часов. Желудок сводило от голода, и она стала искать камбуз, где можно было хоть что-нибудь съесть. Словно пуганый зверёк, она прокрадывалась по тёмным корабельным коридорам. Никогда прежде ей не случалось оказываться в подобных местах, она вообще ни разу в жизни не летала дальше системы Корусант и лишь иногда на каникулах выбиралась за пределы планеты вместе с семьей, беззаботно проводя время на одной из лун Галактической столицы. Блуждание по лабиринтам коридоров напомнило ей о неприятном эпизоде из прошлого, когда она, в возрасте семи лет, зачем-то ходила с матерью в больницу. Почему-то — она уже не помнила — девочка отстала от матери и заблудилась в больничных коридорах, поразительно похожих на те, которые она видела сейчас — таких же полутёмных, где, как ей казалось, за каждым поворотом таилась опасность, а стены были буквально пропитаны болью, страданиями и смертью. Неизвестно, почему, но в тех коридорах не было ни души, только глухо гудела над головой система вентиляции, проложенная по висящим на потолке толстым трубопроводам. В отчаянных поисках выхода Ронда забрела, как она поняла позже, в морг. У входа в широкие распашные двери, ведущие в само патологоанатомическое отделение, стояла грубо покрашенная облезшей краской медицинская каталка, на которой лежало покрытое простынёй человеческое тело. Увидев это, малышка Ронда остолбенела в ужасе — со свисавшей из-под простыни руки стекала на кафельный пол тонкая струйка крови, образуя вязкую чёрную лужу. В тот момент — впервые в жизни — душу надрезал дикий, первобытный страх. И только мамин голос, раздавшийся у неё за спиной, спас её из цепких лап ужаса. - Ронда! Как ты тут оказалась? Ну-ка, быстро уходим! И схватив ребёнка за руку, Рада Стергис быстро повела её прочь, от смерти к жизни. После того инцидента её почти год мучили кошмары, в которых за ней по бесконечным коридорам, напоминавшим тот, больничный, гнались окровавленные обезглавленные трупы. Тогда это был лишь детский кошмар, нарисованный богатым воображением под впечатлением от впервые представшего перед ней образа смерти. Таких пугалок она уже не боялась — но то, что происходило с ней сейчас, наложилось на детские воспоминания и вызвало из подсознания примитивный, иррациональный ужас. Снова, как восемь лет назад, душа сжалась в комок. И рядом не будет мамы, чтобы её спасти. - Ронда Стергис! - услышала она знакомый голос — она безошибочно узнала старшего Деркани. - Корабль уже час как совершил посадку, а ты всё ещё торчишь на борту. Идём, не мешайся у техников под ногами. Неспешным шагом они отправились на выход. Деркани протянул девушке белковый батончик из сухпайка. - Держи, голодная, небось. - Спасибо большое, сэр, - Ронда, приняв угощение из рук старшего, вгрызлась в него зубами. Концентрат питательных веществ помог, наконец, заглушить голод. Деркани выждал, пока девица наестся, и только после подал голос. - Ты умеешь что-нибудь? – жёстким голосом спрашивал глава отряда. – Танцы и макияж с маникюром не в счёт. Что из полезного ты умеешь? Девушка задумалась. - У меня неплохо с математикой. Черчу голографические чертежи. В школе выбрала специализацию «программирование дроидов». - У нас хватает программистов почище тебя. Если ты технарь, определим тебя в ремонтную службу истребителей. Там рабочие руки всегда в цене. - Я знаю устройство СИД-истребителей и Y-крылов, на них училась работать с голочертежами. - Тебе придётся научиться разбираться в устройстве кораблей, иначе отправлю тебя драить гальюны на «Тесаке», - грубовато прогрохотал Деркани. - Извините, сэр, я не совсем понимаю – что такое «гальюн»? И где «Тесак»? - «Тесак» - корабль, на котором мы прилетели. Гальюны - по-граждански туалеты и ассенизационные устройства. Ясно тебе, чем ты займёшься? - Да, сэр, - глотая слёзы, вымолвила Ронда. Горло свело от обиды – ей предлагают драить туалеты, считая больше ни на что не годной! – Я буду механиком. - На том и порешили. Идём наружу, для тебя уже есть работа. Деркани повёл Ронду по ему одному знакомому пути. Когда впереди забрезжил свет, а в лицо ударила волна тёплого воздуха, девушка вздохнула с облегчением. Больничный коридор остался позади, на дне памяти. Ронда принюхалась к воздуху – он полнился совершенно не знакомыми запахами и был непохож на корусантский. Он показался ей вкусным, как фруктовый напиток. Ронда вдыхала его всё глубже и глубже, полной грудью, пока в ушах не застучало. - Какой здесь вкусный воздух! – не удержалась она от возгласа. - Не удивляйся, - объяснил Деркани. – Воздух Корусанта – синтетическая смесь газов, выработанных машинами. Его воздух похож на газовую смесь, которой мы дышим на кораблях. Он мёртвый. Здесь же воздух вырабатывают живые существа, поэтому на его молекулах – след жизни, вот и воспринимается он иначе. Здесь в воздухе чувствуется влияние Силы. - Силы… - задумчиво повторила Ронда. Мама что-то рассказывала ей про Силу, только она плохо помнила. Ну да ладно, у неё ещё будет время всё выяснить. – Господин Деркани, а куда мы прилетели? - Дантуин. Если это тебе о чём-то говорит, - ответил старший. – Не зевай и смотри не свались с трапа. Едва он предупредил, Ронда почувствовала сильное головокружение и наверняка бы упала, не схвати её старший вовремя за загривок. - Я предупреждал же! – крикнул он. – Разница между внутрикорабельной и планетарной гравитацией здесь очень ощутима. Подавив головокружение и тошноту, Ронда прошла по трапу и вступила на твёрдую поверхность земли. Любопытство заставило её обернуться и воскликнуть: - О! Это же АА-9! И мы улетели на этой громадине, не замеченные Империей? - Замеченные, увы, - Деркани указал на зиявшую в днище судна дыру, в которую мог бы влететь истребитель. – До Войн клонов эти скотовозы использовались для грузов, позже – беженцев. Я думал, мы сойдём как раз за беженцев, но нас обстреляли. Где мы допустили просчёт? - С вашего позволения, сэр… - робко заикнулась Ронда. – Могли и не допустить просчётов, просто иногда разрушители атакуют транспортники, чтобы просто откалибровать орудия. Отец был свидетелем того, как новые турболазеры испытывали на случайно пролетавших мимо кораблях. Подобное могло и с нами произойти… Но моего отца это всегда возмущало! - Я тебе верю, дитя, - жёстко ответил Деркани. – А вот имперцы поплатятся за стрельбу по безоружным гражданским судам! Спасибо, что рассказала о зверствах имперцев, это подогреет нашу ненависть к ним... Ронда на мгновение замерла на месте. Разум понемногу начинал отходить от шока, прошедшие события всплывали в памяти и осознавались, приобретали зримые формы. Словно заново пережитый, предстал перед ней тот самый роковой вечер, когда они узнали о грядущем аресте. Это был один из многих тихих семейных вечеров, когда отец только что вернулся домой, а мать хлопотала на кухне, готовя ужин. - Мам, смотри, что это? - Ронда протянула матери её старый комлинк, который та носила еще будучи студенткой. То был приборчик республиканских времён, не оснащённый вшитым трекером, коими добровольно-принудительно снабжались все семьи всех служащих имперской армии. Сейчас на комлинке мигал сигнал о полученном сообщении. Рада Стергис оторвалась от дел и посмотрела. - Это голографическое сообщение. Я не смогу открыть его здесь, подожди, подключимся к проектору. Проделав необходимые манипуляции, Рада Стергис открыла сообщение. На нём отобразились несколько мужчин-имперских офицеров, в одном из которых Рада и Ронда узнали главу семьи. Офицеры нервно расхаживали из угла в угол. Один из них, чином лейтенант-коммандер, доложил капитану: «Конвой 32-309-51 был атакован смутьянами. Поставки сырья снова были нарушены, капитан Стергис». Отец Ронды потёр морщинистые руки и, восстановив самообладание, привычным жестом подкрутил кончики усов. «Смею заметить, и передайте гранд-моффу, что поставки были возобновлены в тот же день. А что до смутьянов — это были не вооружённые до зубов солдаты Со Герреры, как заявляет пропаганда, а старики и женщины, доведённые до отчаяния тем, что их родные гибнут на непосильной работе». «Не удивительно, после того, как гранд-мофф Таркин приказал загнать всё трудоспособное население в концлагеря, а тех, кто не мог работать, расстрелять. Кажется, такой приказ вы получили, капитан, только не выполнили его. Счастье ваше, что напрямую вы подчиняетесь Директору Креннику, а не гранд-моффу. Таркин бы не преминул выкинуть вас живьём в космос за неподчинение», - проворчал лейтенант-коммандер. «Если бы проблема была в одном Таркине! Таркин что? Кореллианская гончая, натравленная хватать добычу и рвать на части, только умнее. Корень зла не в нём, а в том, кто надрессировал эту гончую. Палпатин — вот кто беда Галактики и всего живого в ней. Если от нашего звёздного острова останутся одни воспоминания — вина за это ляжет на него, - сложив руки на груди, горестно вздыхал старый капитан. - Я никогда не буду палпатиновой цепной собакой, готов поклясться перед Силой и памятью предков». К сообщению шла любопытная приписка: «Эта голозапись уже в ИСБ. Бегите, у вас всего несколько часов. Р.» Ронда не понимала до конца, о чём речь. Она смотрела на мать и замечала, как на лицо той наползала серая тень, а в тёмно-зелёных глазах всё явственнее проступал ужас. - Брембар! - позвала Рада Стергис сдавленным голосом. Капитан пришёл на зов жены. Она снова открыла запись. Брембар Стергис выслушал её, нахмурив брови. - Да, это я. Запись была сделана вчера в моём кабинете. Только один человек мог такое сделать. Таркин, будь он проклят вместе с Палпатином. И только он мог доложить на меня в тайную полицию. Он спит и видит, как бы подставить подножку моему начальству и добиться понижения Директора в должности. Так что это, к сожалению, правда. Только вот кто этот Р.? Впрочем, неважно. Скажи Ронде, пусть соберёт всё самое необходимое. Сама тоже поторопись. Ты знаешь путь отступления? - Да, Брембар, мы же… - Очень хорошо, любовь моя, - отец крепко обнял мать на глазах у девочки. - Я вас обеих люблю, дорогие мои. - Ронда, быстро собери свои вещи. Возьми самый большой рюкзак. И комлинк возьми этот, а свой оставь. По нему тебя вычислят, по этому — нет, - проинструктировала дочь Рада Стергис. Убегая в свою комнату, Ронда краем уха успела услышать слова отца, нанесшие её сердцу первую серьёзную рану: - Я никуда не пойду, Рада. Я присягал на верность Галактическому Сенату и всей Республике. Я останусь верен клятве. Главная война идёт не там, на периферии, а здесь, в ядре галактики, в каждом сердце каждого гражданина. Я не покину линии фронта.