Чужих детей не бывает

      Воздух в гостиной, дома номер четыре по Тисовой улице, вот-вот, казалось, заискрит, от взаимного напряжения и неловкости. Дадли не смотрел ни на кого из собравшихся, адвокат Хартманов — мистер Чаппет, то и дело возился со своими очками, протирая и без того идеальные стекла. Волшебники же выглядели мрачноватыми — Поттер, потому что утро выдалось непростым и он отчаянно не выспался, а Эббот в глубине души сочувствовал своему клиенту, на голову которому «свалился» очередной младенец. У самого Эббота в семье было трое сыновей и он прекрасно помнил, каково это — бессонные ночи, тревоги и волнения.       Гарри смотрел на холеную физиономию Алоиса Хартмана, на его скучающую супругу Изабель, и Лорелею — как две капли воды похожую на мать, — едва сдерживая злость. Предыдущие полчаса они будто бы разговаривали на разных языках, Хартман его совершенно не слышал, не принимая доводы.       Мистер Эббот внимательно ловил каждое слово и что-то записывал в толстый блокнот, не забывая поглядывать на своего клиента — Гарри легко выходил из себя, хотя контролировать эмоции у него получалось гораздо лучше, чем лет двадцать назад.       Для службы в Аврорате Гарри прошел серьезную подготовку, в том числе и психологическую. Однако сейчас мистер Хартман вместе со своей слишком равнодушной супругой вызывали у него множество желаний и ни одного приличного.       — Мистер Хартман, волшебство, магия — это дар, уникальные способности, а не уродство или болезнь. Милли вырастет таким же интеллектуально сохранным ребенком, просто будет отличаться от других. Дэвид Копперфильд для вас просто урод? Больной? Примеров можно привести массу…       — Мистер Поттер, мне кажется, что я выразился максимально ясно — в нашей семье не будет особенного ребенка. Вы можете сколько угодно упражняться в ораторском искусстве и пытаться меня убедить, что я совершаю самую ужасную ошибку в жизни. Поверьте — не совершаю. Таким как вы полагается жить в специально отведенных для этого местах, не контактируя с нормальным миром.       У Гарри в ответ на эти слова просто пропал дар речи. Этот напыщенный тип в дорогом костюме смеет рассуждать на такие темы… Хотелось схватить его за лацканы пиджака, хорошенько встряхнуть и потом, по-простому, по-маггловски набить физиономию. Но нельзя. Усилием воли Поттер сдержался и недобро усмехнулся.       — Полагаю, вам знакомо слово «нацизм»? Ваши идеи отражают именно это понятие. Ни в обычном мире, ни в мире волшебников подобные взгляды не считаются нормальными.       — Не вам, молодой человек, меня учить. Я всего достиг в этой жизни сам, и лучше вас разбираюсь, во что стоит верить и кому верить.       Обстановка накалялась и мистер Эббот, кинув взгляд на адвоката Хартмана — одышливого толстяка в темно-бордовой рубашке, решил переключить внимание на себя.       — Мистер Хартман, позвольте поинтересоваться… С случае, если ваша дочь и ее супруг родят детей и у них выявятся такие же, кхм, особенности, будет ли это значить, что дети так же будут переданы для усыновления или удочерения семье Поттер?       — О нет, — Хартман покачал головой. — Не беспокойтесь, мы рассчитываем на то, что наша дочь сможет родить нормального ребенка и воспитать в традициях нашей семьи.       Что стояло за этими словами Поттер примерно представил и его передернуло от омерзения. Он понял, что ему проще было бы договориться с ничего не понимающим агрессивным троллем, чем с родственниками Дадли и, почувствовав внутренние успокоение, чуть улыбнулся. Они постараются вырастить девочку хорошим, добрым и светлым человеком, счастливым и гармонично развитым, а семья Хартманов может поступать ровно так, как посчитает нужным.       — К тому же, документы явно составлены таким образом, что о последующих детях и речи не идет. Не так ли? — Хартман улыбнулся и Гарри поймал себя на дурацком, немного идиотском сравнении — хамелеон. Алоис упорно напоминал это существо своими манерами, он был вежлив, явно хорошо воспитан, но при этом за всем внешним лоском и холеностью настоящая его суть была не совсем понятна.       — Мистер Хартман, я полагаю, что мы можем подписать все необходимые бумаги. Полагаю, вы будете не против, если мы с супругой поменяем девочке имя.       — Разумеется, нет. На ваше усмотрение.       Гарри чуть улыбнулся, вспомнив вчерашний разговор с Гермионой. Уже в спальне, пока он делал ей массаж, Гермиона предложила подумать над сменой имени для малышки, в случае, если семью Дадли не удастся отговорить. Конечно и Миллисента ее вполне устраивала, но почему-то вариант с другим именем казался более правильным и логичным. Гарри согласился и они довольно быстро остановились на варианте, очень созвучным с фамилией и происхождением девочки.       Лорелея внимательно посмотрела на Дадли, склонилась к его уху и что-то негромко произнесла. Что именно — Гарри не понял, но судя по физиономии кузена — что-то глупое или неуместное. Все мысли многодетного отца занимали мысли о том, как причудливо устроена жизнь и что теперь внучка Петуньи и Вернона будет воспитываться в волшебной семье.       Под чутким руководством мистера Эббота Дадли подписал нужные бумаги, затем то же самое проделал Гарри. Подписи на плотном пергаменте вспыхнули ярким светом и в следующую секунду погасли. Документ гласил, что отныне Лили Луна Поттер — дочь Гарри Джеймса Поттера и Гермионы Джин Грейнджер.

***