Равновесие

Чего Сквало терпеть не мог — так это приходить в себя после долгого пребывания в отрубе. А о том, что пребывание было долгим, говорил гладкий белёсый шрам на левом плече и сальные, давно не мытые волосы, собранные чьей-то умелой рукой в «колосок». Сквало открыл глаза и пару минут пялился на чисто выбеленный потолок. Провёл рукой по лицу — пальцы наткнулись на несколько шероховатостей. Вот чёрт. Похоже, опять придётся тащиться в пластику. Несмотря на то, что всё его тело было буквально испещрено застарелыми и более свежими рубцами, стабильно обновлявшимися после каждой миссии, подобные «украшения» на морде Сквало ненавидел и избавлялся от них при первой же возможности. Клятвенно пообещав себе найти и покромсать идиота, вздумавшего лезть на них с Занзасом, Сквало внимательно изучил стоявшую рядом с кроватью капельницу и перевёл взгляд на растущий прямо за распахнутым окном огроменный кактус. Ветер трепал белоснежные накрахмаленные занавески, с улицы слышалось щебетанье птиц и ржанье лошадей, и, конечно, обоняние услаждал запах черемухи и свежего конского навоза. Деревня? Какого хрена, мать её?! Сквало резко сел на кровати и моментально пожалел об этом: в глазах потемнело, виски заломило, руки и ноги позорно задрожали. Похоже, он здорово ослаб. Только этого не хватало. Сквало улёгся обратно, дожидаясь, когда мелькающие перед глазами чёрные «мушки» угомонятся. Сел опять, осторожно спустил ноги с кровати и попытался встать, придерживаясь за спинку. И, не успев сделать и шага, позорно свалился на пол. Атрофировавшиеся мышцы не желали подчиняться силе воли, и минут пять Сквало провалялся пластом, грязно ругаясь и пытаясь встать. На тридцатой или сороковой попытке ему это, хоть и с трудом, но удалось. Он вцепился в железную дужку, удерживаясь на ногах скорее из чистой, незамутнённой злости, и осмотрел себя. Лёгкие домашние штаны болтались на нём мешком, а какая-то совершенно пидорская голубая футболка была велика как минимум на пару размеров. Очень кстати напротив кровати висело зеркало. Сквало взглянул на него — и не узнал себя. Он и раньше-то не был ни толстым, ни плотным, а теперь выглядел как оживший скелет. Руки обтянутыми кожей палками торчали из рукавов футболки, черты лица заострились как у мертвеца, под глазами залегла сплошная чернота. Некогда белая, а сейчас серая от грязи коса паклей свисала с плеча. Краше в гроб кладут. При мысли о том, что до гроба ему, похоже, осталось не так уж и далеко идти, Сквало взбесился ещё больше. Ситуацию усугубляло то, что он понятия не имел, где находится. Беглый осмотр помещения ясности не добавил ни на грамм. Самая обычная жилая комната. Из мебели — кровать, видавший виды письменный стол, такой же шкаф, пара стульев, раковина с водонагревателем, душевая кабина — неожиданно для такой халупы — и небольшая софа у дальней стены, рядом с дверью. Вот дверь-то ему и была нужна. Стиснув зубы и преодолевая тянущую боль в отвыкших от нагрузки мышцах, Сквало начал потихоньку, цепляясь за попадающиеся на пути предметы, продвигаться к выходу. Примерно два квадратных метра и тонну витиеватых ругательств спустя дверь неожиданно распахнулась, и на пороге возникла немолодая уже черноволосая женщина в длинном домашнем платье, которая держала в руках таз. Несмотря на плачевность своего положения, Сквало не удержался от смешка: похоже, его идея с побегом этим самым тазом и накроется. Женщина всплеснула руками и, затараторив на испанском — Сквало прогуливал его в школе, предпочитая бегать по оружейным мастерским, потому сейчас нихрена не понимал, — подскочила к нему и начала подталкивать обратно к кровати. Сквало, чувствуя себя полным идиотом, орал на итальянском, яростно сопротивляясь. В итоге всё закончилось тем, что он опять валялся на полу, как мешок с дерьмом, а женщина, воздевая руки к небу и продолжая тараторить — как подозревал Сквало, что-то не менее нецензурное, чем он сам, — выбежала за дверь. Сквало уцепился за край стола, подтянулся на руках и снова поднялся. Во второй раз это у него получилось уже гораздо быстрее. Прогресс, блядь. Пока он корячился, вставая, баба появилась снова, на этот раз не одна, а в компании какого-то здоровенного бородатого мужика. Тот, не говоря ни слова, подошёл к Сквало, сгрёб его в охапку и отнёс обратно на кровать. Как ребенка, мать его! Больше, чем быть беспомощным, Сквало ненавидел только быть мёртвым — то есть предполагал, что ненавидел, а так, получается, беспомощность прочно удерживала лидерские позиции. Естественно, он послал и мужика, и бабу куда подальше и снова попытался встать, но сразу же замер, когда женщина на ломаном, почти неузнаваемом итальянском сказала: — С’н’ор К’в’л’не скьяз’л вам з’д’с’, — с этими словами она безапелляционно указала на кровать. — Каваллоне? — переспросил Сквало. Женщина кивнула и повторила: — З’д’с’, — и вышла из халупы, захлопнув за собой дверь. Сквало, от души покрыв матом и Каваллоне, и его не говорящую на человеческом языке обслугу, откинулся на кровати и уставился в окно. Через полчаса баба появилась снова — на этот раз с подносом, на котором что-то привлекательно дымилось и источало аромат еды. У Сквало немедленно засосало под ложечкой. Ещё бы — судя по виду, он не ел лет сто. Одновременно с этой мыслью нахлынули другие. Сколько он здесь? Где Занзас? И что, чёрт возьми, вообще происходит? Поставив поднос на стол рядом с кроватью, женщина всерьёз было вознамерилась покормить Сквало с ложечки, но он глянул так свирепо, что она и без перевода поняла: лучше не рисковать. Уселась рядом на стул и выжидающе посмотрела на него, видимо, собираясь контролировать процесс поглощения пищи. — Как тебя зовут? — спросил Сквало по-итальянски. Может, она хоть элементарные фразы понимает? Женщина нахмурилась и покачала головой. Так, ясно. Сквало попробовал по-английски. Та в ответ замотала головой так отчаянно, будто ей предложили совершить что-то непотребное. Ладно. Сквало решил попробовать самый простой язык — жестов. — Смотри, — он с тоской покосился на источавший соблазнительный аромат куриный бульон, но решил не отступать. Супербия Сквало всегда доводил дело до конца. — Я, — он ткнул себе пальцем в грудь, — Сквало. А ты? — он развёл руками и воодушевляюще приподнял брови. — Ну, дошло или нет? Женщина закусила губу, соображая, а потом широко улыбнулась и закивала. Сквало с облегчением вздохнул. — Софья, — ответила она и добавила: — Донья. — Охуенно, — похвалил Сквало, взял чашку с бульоном и залпом опрокинул в себя. Похрустел сухариками и без особой надежды спросил: — А мясо у тебя есть, женщина? Софья снова нахмурилась и упёрла руки в бока. Следующие несколько минут Сквало увлечённо показывал на себе все атрибуты хорошего стейка — рога, копыта, даже помычал, — и походя воспылал ещё большей ненавистью к тупой корове Савады. Софья, конечно, сообразила, что Сквало необходимо не реализовать свои извращённые мужские потребности, а по-людски пожрать, но только погрозила ему пальцем и, заявив на том же невозможном недоитальянском «Н’л’зья», удалилась, прихватив поднос с грязной посудой. Позже, после такого же унылого ужина, Сквало, естественно, попытался выпросить телефон, но потом и сам понял, что совершать какие-то резкие телодвижения, пока не получит от Каваллоне хотя бы примерный расклад по расстановке сил, не стоит. Не просто же так тот его запихал в задницу эму. В том, что он находится именно в заднице, Сквало ни на секунду не усомнился. Прошла пара дней. За это время Сквало успел более-менее оклематься, научить Софью говорить «Мясо» и «Конечно, синьор Сквало» по-итальянски, запомнить несколько жизненно необходимых фраз («Хочу жрать», «Где здесь туалет?» и «Заткнись») на испанском и проклясть Каваллоне пару сотен раз на всех известных ему языках. Один раз приезжал врач, и Сквало был почти готов расцеловать его за хреновое, но всё-таки знание английского. Осмотрев его, эскулап сделал пару уколов, оставил на столе какие-то лекарства и, хмуро пожелав поправляться, испарился. В первый же день, немного отдохнув, Сквало принялся изучать территорию. Кусок земли, на котором располагалась ферма, был довольно большим, все обитатели жили исключительно натуральным хозяйством, и связь с внешним миром ограничивалась телефоном и телевизором, по которому Софья смотрела свои сериалы. Правда, когда до телевизора дорвался Сквало, основным её развлечением стали зарубежные криминальные новости — благо кабельное работало исправно, — но жаловаться было бесполезно. Его самого, как оказалось, поселили в пристройке, примыкающей к большому двухэтажному дому, где жила прислуга и, как понял Сквало, сам Дино, когда наведывался сюда. Поболтавшись по дому, Сквало с немалым удивлением обнаружил, что половину второго этажа занимают оборудованная по последнему слову техники операционная, небольшая стационарная реанимация и целый кабинет каких-то непонятных медицинских приборов. Либо обслуга Каваллоне промышляла частной практикой, что маловероятно, либо это место задумывалось для реабилитации после заварушек вроде той, в которую они с Занзасом умудрились вляпаться. Впрочем, в конспиративных берлогах мафиозных лидеров Сквало случалось видеть и не такое. Бородатый бесцеремонный мужик оказался братом Софьи; помимо них, в доме жили две совсем молодых девушки и два парня, но на их родственные связи Сквало было плевать. Главное, что слушались его здесь беспрекословно — за исключением требования разнообразить меню — и не путались под ногами. А, ну и главное. Они были в Мексике. Узнав об этом на третий день, Сквало поначалу охренел, а потом разразился такой бранью, что Софья в ужасе убежала в дом. Поэтому предъявлять претензии ему пришлось сначала курам, а потом — Каваллоне, который в этот момент въезжал в ворота на совершенно жутком монстроподобном джипе — Какого хрена?! — заорал Сквало, когда Каваллоне с горем пополам припарковался около крыльца. — Ты бы меня ещё в Японию отправил! — И тебе привет, Сквало, — Дино устало улыбнулся, вытащил с заднего сиденья какие-то коробки и пошёл в дом. — Зачем в Японию? Тут безопаснее. Давай чуть позже поговорим, ладно? Я тебе, кстати, привёз кое-что. Ромарио, осуждающе покосившись на Сквало, потопал следом за боссом — тоже с коробками. Ещё двое бойцов застыли около ворот, демонстрируя к происходящему полнейшее безразличие. Сквало сплюнул себе под ноги и поплёлся следом за Каваллоне. — Софья, Алехандро! — Дино пинком распахнул дверь, водрузил коробки возле порога и выпрямился, утирая пот со лба. Софья вынырнула откуда-то справа, улыбаясь и щебеча. Каваллоне ответил ей по-испански (он, в отличие от некоторых, школу не прогуливал) и повернулся к Сквало: — Ты обедал? Как себя чувствуешь? — Отлично, блядь! — Сквало захлопнул за собой дверь и привалился к косяку — долго стоять на ногах было трудно, и это бесило гораздо больше, чем то, что его увезли куда-то на хренов край света. Слишком далеко от Варии и их предполагаемых врагов. — Буду ещё лучше, если ты наконец объяснишь, какого хрена здесь происходит! — Для человека, который провалялся бревном два с половиной месяца, ты очень громко орёшь, — заметил Дино. — Значит, дело действительно идёт на поправку. Сквало застыл как громом поражённый. Два с половиной месяца?! — Охренеть, — выдавил он. Дино кивнул: — Да, тебе здорово досталось. Ты же только четыре дня назад из комы вышел. Я помоюсь, грязный как чёрт. Потом поговорим. За ужином. Что-то в тоне Каваллоне здорово настораживало. Он будто оттягивал неприятный момент, когда надо сообщать новости, которых от него ждали меньше всего. Сквало уставился на него с подозрением, но тот только улыбнулся в ответ и скрылся в ванной. Чертыхнувшись, Сквало поплёлся к себе. Переворошил все вещи в шкафу: раньше было как-то недосуг, но пока ожидание неприятно грызло сердце, надо было чем-то занять руки. Сквало с удивлением обнаружил на полке изрядно потрёпанную, но чистую и заштопанную варийскую форму, натянул — та ожидаемо болталась на нём, как на вешалке. Хотя собственный внешний вид Сквало нравился уже больше: он отоспался, много ел, и силы потихоньку восстанавливались. Но один хрен их было недостаточно, чтобы сей же час ринуться в бой, как ему безумно хотелось. Скинув форму, Сквало переоделся в джинсы и футболку, собрал волосы в хвост и потопал обратно с твёрдым намерением вытрясти из Каваллоне душу. Дино сидел на широкой террасе за большим круглым столом, накрытым белоснежной скатертью. Сквало остановился на пороге, изучая его макушку: тот даже со спины выглядел заёбанным. Софья суетилась рядом, накрывая на стол. — Ненавижу быть гонцом, приносящим плохие вести, — сообщил Дино не оборачиваясь. Накрыл руку Софьи, которая расставляла приборы, своей, опять сказав что-то по-испански — Сквало уловил только «Спасибо». Софья поклонилась и ушла, прикрыв за собой дверь. Каваллоне проводил её взглядом. Вздохнул — тяжело. Сквало хмыкнул: ну точно — заёбанный. И явно не томными девами. Скорее уж матёрыми грозными мужиками с пушками. — Рассказывай, — бросил он, усаживаясь напротив. Покосился на огромный окорок, подумал, что желудку наверняка будет плохо, но плюнул и начал уплетать за обе щеки. За два с половиной месяца в отключке кто угодно бы оголодал. — С чего начать? — Дино рассеянно хлебал кофе и не смотрел на него. — С конца. Какого хрена я здесь делаю и где Занзас? — Сквало вытер жирные руки салфеткой и уставился на Каваллоне в упор. — Херово выглядишь. — Ты не лучше, — фыркнул тот. — Мне можно, я жертва чьего-то непроходимого идиотизма, — отмахнулся Сквало. — Ну так что? — Занзас в Италии. Конкретей не спрашивай, при всем желании не смогу ответить. Он уехал сразу, как только немного оклемался, — ответил Дино. — Сказал, чтобы ты не вздумал делать то же самое, пока не восстановишься. Сквало зло зыркнул на Каваллоне из-под неровно обрезанной чёлки. Да неужели? Занзас думал, что Сквало будет сидеть на жопе, пока он где-то в одиночку пытается разрулить выкрутасы Савады? — Потому что от полуживого капитана в передряге толку мало, а выгребать с тобой на горбу он не собирается, — закончил Дино и усмехнулся. — Если что, это была цитата. — Как ты нас вытащил? — спросил Сквало. Желудок неприятно скрутило спазмом — всё-таки окорок был довольно тяжелой пищей после бульона. Дино замялся, но ответил: — Следил. Не потому, о чём ты подумал, — уточнил он, увидев, как глаза Сквало опасно сузились. — Беспокоился. За тебя и за остальных. Цуна в последнее время ведёт себя… странно, — Сквало на это только закатил глаза. Дино кивнул и продолжил: — Как оказалось, не зря беспокоился. Когда в ресторане рвануло, мы с Ромарио были на улице. Успели вытащить вас двоих до приезда пожарных и скорой, иначе всё было бы гораздо сложнее. В нашей клинике вас подлатали, но оставаться в городе вам было нельзя — это и без гадалки понятно было. — А поближе для нас берлоги не нашлось? — не удержался Сквало. Дино покачал головой: — Нет. Об этом месте никто не знает. Здесь тебя не найдут, можешь спокойно копить силы и тренироваться. Я понимаю, что со стороны решение притащить тебя сюда может выглядеть идиотизмом, но у меня не было другого выхода. В больнице вас оставлять было опасно. Занзас пришёл в себя почти сразу после операции, но у тебя ранения оказались серьёзнее, как результат — кома. Везти вас куда-то в таком состоянии было не лучшей идеей, но я полагал и, думаю, справедливо, что те, кто хотел вас убить, не стали бы останавливаться на достигнутом и пределами Палермо вряд ли бы ограничились. Слишком дерзко всё было организовано. — Ты тоже считаешь, что это дело рук Савады? — прямо спросил Сквало. — Не уверен, однако других вариантов у меня пока нет, — Дино пожал плечами. — Но вы себе и без Цуны нажили достаточно врагов. Возможно, просто совпадение. — Не верю я в такие совпадения, — отрезал Сквало. — Савада охуел, пора его ставить не место. — Если это действительно Цуна…— Дино повертел в руках салфетку и серьёзно посмотрел на него. — Я не знаю, чего он хочет добиться такими методами. Но знаю, чего он в итоге добьётся. — Войны, — Сквало зло кивнул. — В Альянсе смута, — Дино адресовал ему крайне красноречивый взгляд. — Гатти, Пьезо и несколько других семей в открытую высказались против политики Вонголы. Ты, я думаю, в курсе, что Цуна не хотел пускать на рынок некоторых поставщиков. Сквало кивнул. Он не разделял рвения Савады ограничить поставки спайса, синтетики и «грязного» афганского героина на подконтрольную Вонголе территорию, потому что это были деньги. Огромные деньги, которые могли тупо и бездарно уплыть в руки конкурентов только из-за прихоти Савады остаться чистеньким. Он усмехнулся. Похоже, этот идиот Савада действительно думает, что таким образом что-то может изменить. А на самом деле нихрена не поменяется, просто дебильные подростки, которым их вечно занятые предки не объяснили, что курить траву и колоться — плохо, будут платить дилерам каких-нибудь Гатти или Бертолуччи, а не Вонголы. Нихрена не поменяется до тех пор, пока в мозгах у людей что-то не щёлкнет. До тех пор мафия будет делать деньги на чужих пороках и смертях. Всё в этом мире просто, люди сами усложняют, придурки. Хочешь жить — живи, наслаждайся, ешь, пей, трахай баб. Хочешь сдохнуть — корчись от ломки где-нибудь под забором или лови пули башкой на войне. Сквало хотел жить и брать от жизни по максимуму. Он, если посудить, и сам был неплохим примером: попробовав косяк ещё в восемь, сразу понял, что эта хрень не для него и что свои мозги он может применить с гораздо большей пользой, чем думать, где достать бабла на очередную дозу. У него были свои наркотики — меч, риск и Занзас. Последний Сквало вообще ни разу не пробовал, но подсел намертво, без вариантов. Хрен соскочишь. А попробовал бы — так, наверное, вообще рехнулся бы от прихода. Есть резко расхотелось. — Но я не могу сказать, что удивлён, — Дино взъерошил волосы. — На дворе не семнадцатый век и даже не двадцатый. Технологии шагнули далеко вперёд. Любая семья, имеющая в арсенале кольца и коробочки, может попытаться захватить власть. Как мы могли убедиться, кольца Вонголы — не единственные сильные артефакты. Возможно, у кого-то появилось что-нибудь помощнее. Не исключено, что Цуной манипулируют, или его шантажируют, или ещё что. Нужно разобраться досконально. — Пока будем разбираться, он нас всех поодиночке передавит, — Сквало стиснул в руке чашку с такой силой, что тонкий фарфор пошёл трещинами. — Предлагаешь порешить всех, а потом спрашивать у трупов? — неожиданно резко спросил Дино. Моралист хренов. — Не знаю, — Сквало залпом допил кофе — чашка буквально рассыпалась в его руках — и грохнул кулаком по столу. — Первым делом я хочу выбраться из этой дыры и найти Занзаса, а дальше — как масть ляжет. При мысли, что Занзас где-то в одиночку прорывается через толпы врагов или вообще уже, возможно, погиб, нахлынула какая-то бесшабашная, решительная злость. Сквало знал, что без Занзаса жить ему станет просто незачем. Смысл его бестолкового существования давным-давно замкнулся на служении и верности боссу, и потерять его — значило бы лишиться этого смысла. Нахрена тогда вообще жить? Сквало не боялся смерти. Слишком часто она дышала ему в затылок и наступала костлявыми ступнями на пятки. Было время привыкнуть и к ледяному дыханию, и к лишней дорожке следов, идущих на каждой миссии вплотную с его собственными. — Пока я никуда тебя не отпущу, — Дино твёрдо покачал головой. — К тому же собрание Альянса только через три недели. К тому времени в любом случае появятся какие-нибудь новости. А тебе нужно восстановить силы. Согласись, что в открытом бою от тебя пока мало толку. Кстати. Погоди минуту. Он поднялся, скрылся в доме, чем-то там погремел и вернулся, неся в руках кожаные ножны. — Я не нашёл твой меч там, в ресторане, — он положил ножны перед Сквало прямо на стол. — Золи подвинул свои заказы сразу, как только узнал, что ты остался без оружия. Он в точности такой, как твой прежний, с креплением под протез. — Спасибо, — Сквало кивнул. Вытащил меч из ножен, встал, пристегнул к протезу, помахал перед собой, рассекая воздух. И правда, в точности как прежний, даже фирменный вензель династии оружейников Золи на крестовине такой же, хотя они никогда не ставят клеймо на одно и то же место. Из-за сковывающей мышцы слабости оружие ощущалось тяжеловатым, но настроение не в пример улучшилось. Теперь хотя бы не с голой жопой на амбразуры кидаться. Конечно, вряд ли Каваллоне отправил бы его с голой жопой, но всё же… Но всё же. Без меча Сквало на самом деле чувствовал себя голым. — Спасибо, — повторил он, отстегнул клинок, аккуратно вложил его в ножны и уселся обратно за стол. — Так какие планы на ближайшие три недели? — Тебе — отсыпаться и копить силы… — То, что мне — я без тебя знаю, — отрезал Сквало. — Чем ты сам планируешь заняться? — Послезавтра возвращаюсь в Италию, — ответил Дино. — Попробую разыскать Занзаса. Телефон у него выключен. В Варии последние три дня он не появлялся совершенно точно, мне бы доложили. Я так понимаю, проводит своё расследование, — Сквало быстро посмотрел на Каваллоне. Тот утвердительно кивнул: — Тебе понадобятся документы. Паспорт, по которому ты сюда приехал в бессознательном состоянии, лучше больше не светить. У меня нехорошее предчувствие. — Заебали вы меня все со своими предчувствиями, — буркнул Сквало, снова с остервенением вгрызаясь в окорок. — Без этого никак, — Дино пожал плечами и налил себе ещё кофе. — А ты чего не жрёшь нихрена? — поинтересовался Сквало. — Сам скоро как тень будешь. — Не хочу пока, — ответил Дино. — Кусок в горло не лезет после таких новостей. — Мне лезет, — заявил Сквало с набитым ртом. — Тебе точно не помешает, — улыбнулся Дино, залпом опустошил чашку и поднялся. — Вырубает. Пойду посплю, после перелёта всегда так. — Давай, — Дино ушёл, а Сквало покосился на бутылку красного вина. Поживёт здесь ещё с неделю — точно научится пить всякую дрянь. Зубами вытащив пробку, Сквало плеснул в стакан тёмную ароматную жидкость. И задумался. *** Он не понимал, просто не понимал, как люди, обычные люди, умудряются влюбляться в таких же обычных людей. Перед ним всегда был Занзас — опасный и яростный, неизбежный, как ад для грешника. В такого было не жалко влюбиться. На него хотелось любоваться, как на долбаный шедевр какого-нибудь да Винчи, благодаря судьбу, что ваши пути когда-то пересеклись. Он любил Занзаса, однако его любовь была особой. Не такой, как у остальных, и порой Сквало невольно задумывался: а какая она — настоящая? Может, он просто спятил? Учитывая тот образ жизни, который он вёл годами, это было бы закономерно и гораздо менее шокирующе, чем известие, что он способен на простые человеческие чувства. Но если называть вещи привычными именами и на время забыть, что у кого-то наверняка поехала крыша… Он любил Занзаса. И его любовь проявлялась, но, конечно, не так, чтобы её можно было обнаружить. Но проявлялась. В верности и маниакальной преданности. В терпении и отсутствии желания мстить, да какое там мстить — даже злиться за очередной разбитый об голову стакан, оскорбление или самодовольную усмешку. В безоглядной решимости по привычному окрику «Мусор!» следовать за Занзасом всюду — в безнадёжные миссии, в чистилище, в любую провальную авантюру, наплевав на опасность и риск. В желании побеждать и приносить эти победы Занзасу как плату за возможность быть рядом, быть ближе, чем все остальные вместе взятые. А что ещё это было, если не любовь? Супербия Сквало никогда не разменивался на мелочи. Как там говорится, полюбить — так королеву? На королеву Занзас не тянул ни в каком варианте — и получить по зубам за такое сравнение было как два пальца об асфальт. Но смысл оставался тем же: если и жил на свете человек, способный так же притягивать к себе, Сквало убил бы его не задумываясь. Чтобы не разрушать собственную иллюзию, будто подобных Занзасу нет и не будет. Но таких людей — Сквало был уверен — в природе не существовало. Не так она щедра на злобных гениев, как любят утверждать средства массовой информации. Да и добрые могли бы быть повеселее — не то что этот сопляк Савада. Хотя, в том, что он добрый, Сквало уже сомневался. Через два дня после отъезда Каваллоне он снова начал тренироваться. Небо над головой было синим, словно нарисованным, чистым, как душа ангела, но ветер уже гнал с востока облака больших перемен. *** Две недели спустя. — Привет. Дино затолкнул полупустую сумку ногой под стол, тяжело опустился на стул и сцепил руки в замок. Сквало закончил отжиматься, поднялся с пола, выдохнул и упал на низкий диван. Пот градом катился по лицу и спине, но приятная, привычная тяжесть в мышцах компенсировала все усилия. — Привет. Говори. — До Занзаса я дозвонился, но пересечься не удалось. Он в Палермо, занят делами, по телефону не стал рассказывать, но, думаю, насчёт расследования я был прав. Он ждёт тебя и жаждет рассказать какие-то важные новости, — Дино вздохнул, снял куртку. Не заметить в вырезе рубашки широкий рваный шрам было просто невозможно. Свежий. — Это что за хрень? — немедленно спросил Сквало, кивнув на рубец. — Да так, не вовремя вышел из дома, — отмахнулся Дино. — Совсем охренели, чуть ли не у ворот уже ждут. — А я думал, ты опять случайно упал на нож, — съязвил Сквало. Дино с осуждением покосился на него и продолжил: — Заезжал в Варию. Там напряг, как сам понимаешь, — Сквало кивнул и подался вперёд, жадно вслушиваясь в каждое слово. — Чем Занзас занят, никто не знает, да у них и своих проблем хватает. Бельфегор с Франом свалили на какой-то заказ. Луссурия говорит, что за последнюю неделю убили восьмерых рядовых. Одного на задании, так что можно не считать, но остальных — в городе при странных обстоятельствах. Убийства совершены без использования пламени, людей просто убирают без видимых причин, как... — Как мусор, — закончил Сквало. — Поделом отбросам, надо было лучше тренироваться. Не жалко. — Я не верю, что это Цуна, — Дино покачал головой. — Ты документы привёз? — Сквало поднялся. — Я не собираюсь больше здесь отсиживаться. — Привёз, — Дино поставил сумку на стул. — Документы — твои и на меч, он оформлен как антикварное оружие, без экспертизы ни один специалист не разберётся. Деньги, телефон, билеты до Палермо. Самолёт завтра в десять вечера. До Гвадалахары, как ты гоняешь, доберешься часов за двенадцать. Пистолет нужен? — Пригодится, — кивнул Сквало. — В камере хранения, сто тридцатая ячейка, ключ здесь, — Дино похлопал по сумке. — А ты? — У меня тут ещё дела. Я прилечу послезавтра. Свяжусь с тобой. — Договорились. Особо не светись. У меня, так скажем, тоже предчувствие не особо хорошее. Дино фыркнул и сверкнул из-под чёлки тёмными глазами. — Не учи учёного, Супербия. Я уже вырос, если ты не заметил. — Заметил, ещё как, — ухмыльнулся Сквало и, подмигнув ему, закинул сумку на плечо. — Пойду собираться. — Я провожу тебя до Чапалы, иначе заблудишься, — сказал Дино, поднимаясь за ним. — Внешность у тебя слишком приметная, может, обрежешь волосы? — Ты охуел? — спокойно спросил Сквало и демонстративно поиграл мечом. — Ладно-ладно, я пошутил, — Дино примирительно поднял руки. — Дам тебе шляпу. — Тачка? — Выбирай любую, — Дино великодушно махнул рукой в сторону гаража, в открытых дверях которого маячил единственный потрепанный жизнью седан. — Да ты, я смотрю, друзей балуешь, — Сквало с пристрастием изучил транспорт и от души выругался. После удобного, созданного для людей салона феррари садиться в эту развалюху было просто извращением, но выбирать не приходилось. Да и гонять на крутых колёсах по степи — вариант для полных идиотов. — Доберешься до Гвадалахары — тачку можешь бросить, до аэропорта возьмёшь такси. Незаметно подобраться сюда, как и установить слежку, невозможно, но лучше попетляй. — Разберёмся, — сухо отрезал Сквало, направляясь к выходу. — Я быстро, только переоденусь.