От паука лишь оболочка

Прекрасное утро, наступившее после не менее прекрасной ночи. Как же прекрасно, что утро это меня застало в столь прекрасном городе, что носит гордое название Нью-Йорк, и его прекрасном районе под названием Куинс. А уж насколько прекрасно просыпаться пятнадцатый год подряд в теле, что носит прекрасное имя Питер Паркер… Ведь многие знают, что с этим именем связано множество чудес и возможностей, которые так прекрасно будет воплотить…. Хотя почему же в теле? Не-е-ет, это очень даже моё тело, ведь я в нём появился с первых же дней на этом свете. Хотя может даже раньше, что может быть не совсем так, ведь те времена запомнились мне достаточно посредственно… И только одно меня огорчает. Быть Питером Паркером сложно… Что обычно делают славные перерожденцы, попаданцы и прочие избранные в новой жизни? Нагибают всех и вся как в прямом, так и в переносном смысле вне зависимости от желаний и предпочтений жертв… Обязательно с самых ранних лет. Иногда и вовсе только превзойдя памперсы и горшок. Увы, но мне с такими увеселениями было совершенно не по пути. Ни желания, ни уж тем более возможности у весьма и весьма среднестатистического парня вроде меня на нагибание всех встречных поперечных не наскреблось… Вместо этого мне досталась донельзя обыденная жизнь, которая по идее должна скоро разрушиться… Только вот ждать с нетерпением волшебного паука почему-то не получается. Может потому что Питер Паркер из меня не очень качественный? Ни тебе звания изгоя, степень которого варьируется от вселенной к вселенной. Ни хилого тела, на котором чудеса преображения покажутся ещё контрастнее… Всё же есть плюсы в выступлениях за школьную команду по американскому футболу. Пусть и всего лишь запасным, выходящим на поле не шибко часто, но держать себя в форме получается достаточно легко… Хотя вот проблем со зрением избежать не удалось. Чудесного титула зубрилы и ботана я так же не заслужил, ведь таковым я не являюсь. Хотя выслушивать подколки от приятелей за выделение из коллектива более чем приличными оценками приходится… К сожалению к известной гениальности иных Питеров Паркеров это отношения не имеет, ведь я просто не успел полностью забыть школьные годы, которые начались вновь, толком не закончившись… И даже со знаковыми взаимоотношениями с не менее знаковыми для каждой истории Питера Паркера людьми у меня не сложилось. Флэш Томпсон стал не самым худшим приятелем, зазнавшийся конечно и любящий распустить руки, но вполне сносный. В ту же категорию отправилась и главная зазноба великого героя — Мэри Джейн, так и не наградившая мелкого меня великим прозвищем «Тигр». Первая великая любовь под кодовым названием «Гвен Стейси», пришедшая недавно в нашу школу и вовсе прошла мимо, держась подальше от любых спортсменов, к которым отношусь и я. Не очень-то и хотелось… Мальчик-мажор совсем не из чулана под лестницей тоже прошел мимо, хотя тут мне даже не пришлось прикладывать особых усилий. Не самая элитная школа города Нью-Йорк едва ли заманила бы в себя ребеночка совсем не бедствующего рода Осборнов. Ну и однозначно не устроила бы самого патриарха маленького, но влиятельного семейства… Чего уж там, даже сакраментальное высказывание о большой силе и ещё большей ответственности было сказано мне заметно раньше и при совсем других обстоятельствах… Был тихий и ничем не примечательный вечер. Десятилетний пацан возвращался домой после тренировки по футболу и совершенно никому не мешал. До желанного ужина и ещё более желанной постели оставалось не так уж и много. Многоквартирные дома почти сменились частными, а значит до скромного жилища семейства Паркеров оставалось жалких двадцать минут поспешного шага, которым я и передвигался, превозмогая ноющие суставы. Хоть где-то я превозмогал, понимая, что быстрые ноги — это очень и очень хорошо. Шансов избежать неведомой по***ни становилось несколько больше при надлежащем развитии этого полезнейшего навыка. Последний поворот и дыра в заборе, с помощью которой мой путь сокращался на целый километр и избавлялся от раздражающего крюка вокруг длинющего дома. Какому идиоту пришло в голову перегораживать переулок я не знал, но ненависть к нему определенно питали многие торопыги и рационально расходующие своё время и силы люди. Залячканая «кишка» как и всегда приветствовала вонью и мусором, хранящимся в древних мусорных баках круглой формы, крышками которых можно было прикрыться на манер щита. Намалевать на этом пережитке прошлого звезду и разукрасить в патриотичные цвета считал обязанным каждый малолетний американец мужского пола. Всё же культурное влияние персоны Капитана Америки было велико… И пусть я избежал сией забавы, но зато с большим интересом выискивал документальные подтверждения чудесных способностей Капитана. И находил. Хотя сколько в них было правды, а сколько стандартной пропаганды было мне совершенно не ясно. Да и не это меня интересовало… Кишка подходила к концу, а ещё одна дыра в заборе уже завлекающе блестела случайным лучом закатного солнца. Но стоило мне к ней приблизиться, как через неё проникла парочка индивидов. Возраст их был несколько большим, чем мой физический. Интеллект явно меньший, чем мой ментальный. Не лучшее сочетание для пустой подворотни. А уж если добавить сюда так некстати временно недоступный навык бега, то ситуация и вовсе становится отвратительной. К сожалению желания разойтись миром так неудачно подвернувшиеся индивиды не имели. Мелькнувшее при мимолетном взгляде удивление (и чему же они так удивились) быстро сменилось мерзкими ухмылками, а затем подтвердилось и словами. — Зырь какой смелый ботан! — сказал один, тыча сарделькой в мою сторону. Предпосылок для данного утверждения я не улавливал. — И правда… Так давай его жизни научим! — со злобным весельем произнес второй властелин подворотен. — Что бы значит знал, что всякой мелочи четырехглазой нехрен лезть куда их не зовут. — а вот и предпосылки… Увы, но более взрослое сознание сыграло со мной злую шутку. Там, где мои погодки не ходят из очевидных опасений, я лез без задней мысли. А ведь нужно было соизмерять риски и осознавать, что не особо крупный парень (скорее уж мальчик) в очках — это ботан для всех обделенных умом и внимательностью. Как например мои текущие собеседники… Дальнейшие действия развивались стремительно. Я, осознав своё положение решил действовать первым и рванул к мусорке, где схватил крышку бака и метнул её в первого из гопников. Бросок вышел не из лучших, но гогот парочки, посчитавшей, что я намочил штаны, я своим поступком остановил, переведя его (гогот) в сторону возмущенных и злобных криков вперемешку с угрозами расправы. Понимаю их, получить даже по подставленным рукам железкой не очень приятно, а уж добавка в виде какой-то склизкой и вонючей дряни, брызнувшей в их лица (двоим сразу, а я неплох…) и вовсе приводит в ярость. Пока один протирал лицо и вопил со злости, второй был более решителен в своих действиях и рванул ко мне. Рука уже была поднята в молодецком и несколько несуразном замахе. Не воспользоваться такой ненамеренной щедростью было бы грешно и в открытый бок пришлась пара ударов. От контратаки я обезопасился броском рюкзака в лицо оппоненту, заставляя его тем самым замешкаться. Силы увы, оказалось маловато в моих подуставших руках (на тренировках нагружали далеко не только ноги) и вместо выведения противника из строя я добился лишь злобных воплей совмещенных с работой рук в качестве пропеллеров. Поразительное «мастерство» для пятнадцати, а то и семнадцатилетнего детины. И ведь списать на высокие моральные качества и этакую поблажку для салабона (меня) это не спишешь. «Учить» меня собирались наверняка не словами, хотя оскорблений было бы всё же предостаточно… Уклоняться от атак получалось вполне сносно, хотя пару раз выставленный блок теперь отдавался в руках болью. Но продержаться больше в текущем положении я уже не мог и обязан был действовать для получения преимущества. В этом мне опять помогли баки, о которые я и запнулся. Встреча с мусором и грязью была неприятна, но вот споткнувшемуся об меня детине было хуже, если судить по гулу. В отличии от неприятного, но в основном мягкого мусора, баки были достаточно крепкими. Подскок, во время которого я схватил очередную крышку и банально отоварил ею гиганта (для меня десятилетнего гигантами являются решительно все относительно взрослые люди) по голове. Праздновать победу было рано, что мне наглядно показал второй несколько забытый владыка подворотен, пнув в бок. Пнув на диво неудачно, ведь попал он не только по мне, но ещё и по импровизированному щиту, ребро которого выпирает наружу… Крик боли, как с его, так и с моей стороны, но я всё же оказался менее пострадавшим. Удачное стечение обстоятельств… Рывок со щитом перед собой и второй гигант (на самом деле достаточно тощий пацан) падает наземь, где я наваливаюсь сверху и уже знакомым приёмом добиваю всё тем же щитом, не особо церемонясь при этом. В этом положении меня и застали ввалившиеся на грохот свидетели, в красках поделившиеся необычной картиной с прибывшими чуть позже полицейскими. Сбегать с места преступления у меня уже не было сил… Дальнейшие события прошли для меня весьма смазано. Поездка до участка на заднем сиденье полицейской машины (том, что за сеткой) в компании стонущих да ещё и скованных недавних врагов, почти час расспросов, на которые я не особо связно отвечал и мелькающая на периферии фигура обеспокоенного дяди Бена. Пришел я в себя когда передо мной устроился хмурый полицейский в компании дяди. Сверлили меня взглядом долго. Неуютно мне было однозначно. Хотелось отвернуться или хотя бы позаламывать саднящие руки, но я этого не делал, отвечая на взгляд полицейского. Молчание затягивалось… — Не вижу я что-то в нем раскаяния, Бен, — буркнул офицер недовольно. — А его и нет. — столь же серьёзно и недовольно ответил дядя. — Ещё раз вляпается во что-то подобное и о снисхождении можешь забыть, пацан. — обратился ко мне мужчина. — Пойду я, дел у меня ещё полно, а ты, Бен, разбирайся со своим племянником. — буркнул недовольный мужчина и поднявшись со скрипнувшего стула ушел прочь. Очередное напрягающее молчание, при котором я уже действительно не мог найти себе места. Всё же к родне своей я относился с почтением и старался не причинять им лишних беспокойств. — Ты же понимаешь, Питер, что так поступать нельзя? — наконец разорвал неприятную тишину дядя Бен. — Понимаю. Но что мне оставалось? Дать себя ограбить, избить и оттянуться этим дегенератам по полной? — А вот они уверяют, что ты первый полез в драку, они же просто шли, не собираясь тебя трогать. — с промелькнувшей на губах улыбкой произнес Бен. — Ага, как же. Пройдут они мимо мелкого пацана в подворотне. И пальцем меня даже не тронут. Деньги я сам выроню, синяки сам себе наставлю, а может даже в мусорку нырну для удовлетворения собственных извращенных потребностей. — произношу я с изрядной долей яда в голосе. — Эх… И что с тобой делать? Вот вроде умный, а как вляпаешься… Ну ничего, разумность придет с опытом. — заявил дядя, серьёзно потоптавшись по моей гордости. Кое-какой опыт у меня уже наличествовал, что говорило совсем не в мою пользу… — Запомни, Питер, с большой силой приходит и большая ответственность. — не дернуться от высказывания было сложно и видимо я всё же не смог сохранить должное спокойствие, иначе дядя не стал бы продолжать. — Поверь, Питер, силы в тебе достаточно. И пусть увидеть её не получится, но вот результат использования твоих сил сейчас направляется в больницу с переломами. А ведь ты мог по неосторожности навредить ещё сильнее. Представляешь, что бы тогда было? — со всей серьезностью спросил Бен, схватив меня за плечи и уставившись в глаза, ещё сильнее демонстрируя важность своих слов. И я прекрасно их понимал. Сразу же переходить к крайним мерам было неразумно и откровенно опасно. Пусть в этом мире и есть сверхлюди, даже мысли о нахождении рядом с которыми меня изрядно пугают, но забывать об опасности людей обычных совершенно не стоит. Да и об опасностях обычного мира в целом. Шанс помереть из-за них ничуть не меньше, а может даже и больше… — Да… — не нашел ничего лучше для ответа. Даже смутный и плохо сохранившийся в голове период подгузников не вызывал у меня такого сильного ощущения дискомфорта. Вот вроде и старше, чем выгляжу, а туповатым ребенком себя ощущаю вполне отчетливо. Неправильно это как-то… — Вот и славно! — растеряв изрядную часть своей серьезности заявил Бен и похлопал меня по плечам. — Теперь давай пойдем домой. Мэй наверняка распереживалась вся, а ты же не хочешь её нервировать? — с беззлобной усмешкой спросил дядя. — А пока, Капитан, не расскажешь о том, как ты справился с этой парочкой? — Какой ещё капитан? — Америка. Ты же им себя вообразил? — продолжал веселиться Бен. — Эх… Не думал я, что твоё увлечение его личностью выльется в такое. — с такой стороны на свои долгие засиживания в библиотеках и музеях я не смотрел. Не скривиться как от самой оплошности, так и от сравнения не получилось. — Ну-ну, не хмурься. Все мы хотели почувствовать себя героями. Хотя вот побывать в шкуре мистера Роджерса я не пожелал бы совершенно точно. Слишком уж это сложно. С какой стороны ни посмотри. — с этим мнением я был полностью согласен. — Не хочу я быть похожим на него. — Может быть, может быть. — меня вновь похлопали по плечу. Оставшийся путь до дома не представлял ничего интересного и был скрашен лишь необременительной беседой с дядей. Зато дома меня ожидал совершенно правомерный разнос в исполнении тети Мэй, домашний арест и уйма домашних обязанностей в качестве ещё одного наказания. Заслужил, что ещё тут скажешь? Возмущаться по этому поводу я и не думал, находя даже некоторые плюсы. То и дело проявляющиеся попытки отяготить меня друзьями в исполнении тети Мэй откладываются на неопределенный срок. Следующий же день меня обрадовал отстранением от занятий. Поход в полицейский участок без последствий не остался и «облагородил» меня специфической репутацией (слухи распространялись на диво быстро), благодаря которой друзей у меня завести в ближайшее время не получилось бы при всём желании, которого впрочем и не было. Разница в суждениях сказывалась, особенно в столь малом возрасте. Подстраивать и перестраивать себя я не желал. В последствии друзей в школе (что младшей, что средней) у меня так и не появилось. Лишь приятели и товарищи. Прибавив сюда отстраненность и то и дело замеченную окружающими инаковость, я устроился в очень удобной роли никому не интересного одиночки, шпынять которого себе дороже. Не худшее положение, гарантирующее отсутствие тех, кто сможет тебя втравить во что-то сомнительное и опасное. Достаточного доверия я не вызываю для участия в различных «выгодных предприятиях» с друзьями… К чему был весь этот рассказ «неудач» перерожденца, не добившегося ничего стоящего за все годы нового шанса? А к тому, что меня в моей жизни устраивало решительно всё. В планах уже был переезд куда-нибудь севернее, к примеру на Аляску, с её не худшими университетами и таким родным климатом, спокойная работа, а там может и семья с какой-нибудь не менее непримечательной, но душевной барышней. Не худший план, учитывая совсем непростой мир, полный дерьма и шансов сдохнуть интересно и занимательно… От апокалипсиса, на которые так щедр этот прекрасный мир, меня переезд конечно не спасет, но хотя бы очередные местечковые злодеи обойдут меня стороной… В обществе холодов, медведей и хмурых лесорубов (хотя последнее больше относится к Канаде) большинству костюмированных сверхлюдей обычно не очень комфортно и интересно… Хотя я всё же немного предвзят. Шансов апокалипсиса несколько меньше, чем можно ожидать по моим достаточно обширным, но поверхностным знаниям комиксов. К примеру найти информацию о одной занимательной школе для одаренных мне так и не удалось, а это значит, что мир лишен многих занимательных концов света из-за банального отсутствия в мире мутантов во главе с мутным телепатом и расистским металошвырятелем. Хотя всяких Старков, Роджерсов и Осборнов для начала апокалипсиса всё равно хватит… Но вернемся к моему прекрасному в своей простоте плану. Для его воплощения в жизнь я не постеснялся походить без шапки, сожрать ведро мороженого и попрыгать по лужам. Простуда была мной честно заработана, как и пропуск похода в ту самую лабораторию Оскорп. Хотя я бы не пошел и в любую иную лабораторию, справедливо опасаясь местных храмов науки, в которых шансы подцепить какую-нибудь дрянь или встрять в неприятнейшую ситуацию резко повышаются… Увы, этого оказалось недостаточно и так не вовремя проявившая заботу рыжая соседка таки притащила ко мне клятого паука. Не знаю уж тот это был членистоногий или мне «повезло» с другим мохноногим многоглазом, но итог оказался тот же. Совсем не милый прыщик на руке от укуса я заполучил. А вместе с этим путевку в больницу с аллергической реакцией. По крайней мере так посчитали изначально, когда меня трясущегося, пухнущего и пятнистого привезли… — Мистер Паркер, поздравляем, вы теперь полностью здоровы. — с легкой улыбкой на губах сообщил мне доктор Филлипс, ознаменовав завершение моего затянувшегося на две недели пребывания в больнице. — Небольшие проблемы с координацией ближайшие месяцы ещё будут вас беспокоить, так что советую воздержаться от чрезмерной физической нагрузки. Ну и постарайтесь больше не подставлять свои руки под укусы всяких экзотических созданий. — То есть другие части можно? — схохмил я с кривоватой и наверняка весьма измученной улыбкой, поселившейся на моём лице не так давно. — Можете и руки подставлять. — улыбка на губах доктора стала чуть больше, но при этом перешла в разряд неприятных. — Только удостоверьтесь перед этим, что страховка покроет лечение. Не всегда вам будет так везти с щедростью корпораций. На моей практике они уже не один десяток раз заставляли самого пострадавшего признать свою вину и неосторожность… — «намекнул» на непростые обстоятельства доктор. Был всё же плюс в таком показательном проявлении моей несовместимости с «волшебным» паучком и наличии свидетеля в лице почти красноволосой соседки. Не успел я толком прийти в сознание, как мною занялись не в пределах возможностей куцей страховки, которую могла позволить наша семья, а со всем тщанием и старанием. На все бабки так сказать… И благодарить за это стоит одну рыжую девушку, не только поднявшую визг от начавшего «мутировать» меня, но и поймавшую крупного паука неизвестной породы. Впечатляющая реакция и решимость, за которую мне нужно будет как-то её отблагодарить. — Тогда действительно не стоит… — протянул в ответ. Улыбка ещё сильнее растянулась, но стала ещё более ненатуральной. Почти уверен, что ещё и побледнел от таких перспектив. — Рад вашей разумности, мистер Паркер. А теперь не смею задерживать. Вас наверняка заждались. И словно по команде в палату вошли дядя Бен и тетя Мэй. Одна обрушила на меня очередной перечень переживаний и беспокойств, а второй с ободряющей улыбкой похлопал по плечу и безуспешно попытался усмирить излишне обеспокоенную женщину, направив её энергию на высказывание недовольства уже на действия самого Бена. Угроза многочасовой лекции о мерах безопасности, плавно перетекающей в вываливание на меня искренней, но несколько утомляющей заботы пока была нейтрализована. Впрочем концерт супружеской пары, спорящей из любви к искусству это не отменяло. Хотя вот этим можно и насладиться, главное при этом не привлечь на себя внимание вновь… Под вечный спор стареющей пары мы покинули палату и погрузились в любимую и нежно лелеемую развалюху дяди Бена, которая по возрасту не уступает моему возрасту сразу в двух жизнях. Раритет почти… Под привычную и даже приятную болтовню опекунов погрузился в сон. Завтра мне предстояло возвращение в школу и последующее за этим увеселение рассказами дивных школьников, пока знакомых с понятием такта весьма посредственно. Всегда «мечтал» о своих пяти минутах славы… Итог моей попытки изменить судьбу весьма и весьма прискорбен. Затянувшееся лечение, очень чувствительный счет за услуги врачей (если бы не Оскорп, то дыра в нашем и так дырявом бюджете обратилась глубоченной пропастью), немалая куча проблем с учебой (хотя вот это не такая уж и проблема) и достижение цели, которой я был уже не так уж и рад. Всё же суперсилы — это суперсилы и заполучить их было совсем не плохо… А получилось, что и решение моё оказалось проигнорировано вселенной, и сил мне в итоге не досталось. Едва ли результаты моего лечения и явно чрезмерных обследований прошли мимо Оскорпа. И будь там что-то интересное я так легко не вернулся бы домой… Хотя даже призрачная перспектива получить ещё и неконтролируемую мутацию, которая в детстве при просмотре одного сериала выглядела крайне внушительно и стремно, выбивала мысли о всяких волшебных пауках, которым можно было бы подставить под укус свой «филей»… Человек-паук так и не появился на свет, поздравьте меня… Этот факт меня устраивал, так что следующие месяцы оказались на диво приятными и ни излишне словоохотливые товарищи, общаться с которыми естественно и не напрягаясь всё же не получалось (опыт сказывается и никакое второе детство не делает меня моложе), ни потерянная подработка, замену которой найти так и не удалось (а ведь каждый лишний доллар для нашего семейства и моих планов был не лишним), меня не печалили. Учебный год подходил к концу. Долги были закрыты. Место на лавке футбольной команды так и осталось за мной. Оставалось ещё пара лет школы, после которых я наконец смогу убраться (и утянуть своих совсем не чужих родственников) от начавшего серьезно напрягать мою иногда трусоватую натуру города… Да и вообще можно ли назвать трусостью нежелание встречаться с существами, далекими от твоей весовой категории? Отбиться от пары-тройки гопников совсем не то же самое, что отбиваться от Носорога весом в пару тонн… И никакие суперсилы не заставят меня по своей воле лезть на подобное… Может Человек-паук на свет и не появился (сил у меня так и не появилось, как впрочем и побочных эффектов, чему был рад как я, так и клерк из Оскорпа, вынужденный контролировать процесс моей реабилитации и плановых осмотров), но сказать того же о его врагах не получалось… Беснующийся ящер тому ярчайший пример. И кажется мне, что избежать встреч с этими чудными господами мне кто-то упорно не позволяет. И вот как тут не начать верить во всяких жидомасонов и сверхсуществ, играющих судьбами простых смертных? И ведь что те, что другие в этой прекрасной вселенной присутствуют в совершенно невменяемых количествах… А ведь всё так хорошо начиналось… Может научная карьера как другим моим вариациям мне и не грозила, но вот устроиться на очередную подработку моих мозгов хватало с избытком. Выбрал я для этого небольшое кафе, нуждающееся в официантах сомнительной квалификации и от того мизерной оплаты. Не лучшее предложение конечно, но после пары месяцев без хоть каких-то денег (брать на карманные расходы у дяди с тетей не позволяла как минимум гордость…) я был согласен и на это. К тому же требовать от меня скряга-наниматель ничего толком не мог, не за эти гроши. Только спустя две недели работы я осознал свою ошибку. И к оплате моего труда она совершенно не относилась. Глупостью было работать неподалеку от университета, в котором проводятся сколь-нибудь серьезные исследования. На будущее я это учту… Если выживу конечно, чего может и не случиться благодаря с помпой выскочившему из недалекого здания ящеру (обсудить грохот и крики с коллегами я так и не успел), посчитавшему переулок за кафешкой удобным местом для укрытия. И что-то мне подсказывает, что надеяться на далекие сирены от полицейских машин мне не стоит. Ох и неудачный же момент я выбрал для выноса мусора… — Ч-человек… — прошипел ящер, уставившись мне в лицо. Замереть либо от страха, либо от воистину гипнотического взгляда злобных глаз рептилии было простительно и совершенно не зазорно… Остававшиеся в руке мешки с мусором упали наземь, а я не нашел ничего лучше, кроме как прикрыться крышкой бака, как щитом. Разглядывание подвигов Капитана Америки кажется плохо на меня повлияли. Нет, наблюдать за оцифрованными кадрами с древних пленок, показывающими явно срежиссированные выкрутасы сверхчеловека со щитом, было забавно, почти цирк, но как не странно с меньшей долей обмана, но вот попытка во второй раз их повторить, используя крышку мусорного бака как щит, уже чрезмерна. И почему же этот жадный урод не соизволил заменить этот пережиток прошлого чем-то более вместительным, новым и не провоцирующим меня на лишние телодвижения, которые могут и не найти понимания у моего собеседника? — Аш-ш… Человек! Убить! — вырвалось изо рта ящера, после чего явно превосходящая меня в габаритах тварь решила отмереть и незатейливо броситься на меня. Отреагировать хоть как-то я не успел и сначала почувствовал серьёзный удар в щит, а затем познакомил свою спину и голову с обитой железом дверью черного хода. После этого события с восприятием окружающего мира у меня возникли вполне закономерные проблемы. В глазах плыло, и так не особо четкий мир обратился шедевром импрессионизма с явно чрезмерным буйством красок. Слух же наоборот подводил, не доставляя ничего, кроме какого-то свиста. Но всё же хуже всего было от боли в теле. Руки, всё ещё ощущающие холод металлической крышки явно приобрели не соответствующую норме форму со всем перечнем ощущений следующих за этим фактом, а в правый бок впилось что-то острое и мешающее сделать даже самый простой вдох. Ощущение приближающегося конца было всё яснее и шанса помочь себе хоть чем-то я не замечал… Ногу прострелило болью. Кажется о целостности костей в ней также можно забыть. Мир вокруг воспринимался всё хуже, что не мешало при этом очень активно, даже слишком активно думать. Хотя мысли в голове не блистали хоть чем-то впечатляющим. Страх, паника, мольба об облегчении… Желание то ли сдохнуть, то ли потерять сознание… Но во главе всего было разочарование. Второй раз умирать так и не пожив толком было просто тупо! Я, черт побери, ничего не успел сделать! Ни пожить, ни вернуть долги, ни влюбиться в конце-то концов! Злость поднялась во мне быстро и начала заполнять всё сознание. Всё тело как будто горело огнем и боль лишь усиливала мою ярость и соответственно жар. И это однозначно помогло мне… Не знаю уж, банальный всплеск адреналина это был или прощальный подарок клятого многолапого уродца (называть пауков сколь-нибудь красивыми я точно никогда не смогу. Не после нескольких дней в бреду и лихорадке…), а может и вовсе какая иная хрень, доступная в этом прекрасном мире, но ощущать приближающуюся смерть я явно перестал (понапридумывал себе всякого, когда можно было просто перевести дух…). Да и мир стал возвращаться в границы возможностей моих подслеповатых глаз… Жаль только, что картинка и её звуковое сопровождение меня не радовало совершенно. Погром вокруг, шум, грохот и звуки стрельбы в стороне, но самое главное тела, валяющиеся рядом. Вот Тиффани, двадцатилетняя студентка и моя коллега по работе. Повседневная одежда, фирменный фартук кафешки в качестве формы (на мне наверняка такой же) и пустые глаза, что легко объяснялось совсем не правильным углом наклона головы. Чуть вдалеке ещё два тела, которые я различаю весьма смутно, но угадываю в них парочку, зашедшую к нам минут двадцать назад, что они делают на кухне непонятно, но убраться из служебного помещения без посторонней помощи у них не выйдет. Всё же у тел их серьезнейший недокомплект… Да и не ходят обычно трупы никуда. Хотя вот сильнее всех не повезло шефу-крохобору. Он всё ещё жив и усиленно пытается удержать что-то в животе. С кровью, которой уже полностью заляпало руки, это действие не сработало, но попыток он не оставляет. Да ещё и ртом умудряется шевелить… Вот же жадный гад. Даже в таком положении продолжает забирать себе как можно больше. Вон как воздух в себя всасывает, как будто воздух с собой забрать решил… А вот повара нашего я что-то углядеть не могу. Удрать что ли успел? Если так, то молодец… Я бы тоже куда-нибудь удрал, но что-то ногами шевелить не получается. Ну ничего, у меня ещё руки есть. Хотя стоп, нет… Руки может и есть, но вот сделать с их помощью хоть что-то мне не с руки… Хех, забавно получилось… Руками не с руки… Не шедевр юмора, но мне нравится… В этот раз противиться темноте не получилось… Новый взрыв боли и в моём опять прояснившемся поле зрения оказывается Ящер. А ведь я о нем уже и не вспоминал даже… Пальба и грохот ввели меня в серьёзнейшее заблуждение, благодаря которому я всё же смогу умереть в сознании и напоследок насладиться не самой приятной внешностью моего убийцы. Ах, какая радость… — … — беззвучно раскрылась излишне зубастая пасть, а совсем не человеческий язык вывалился наружу, совершая какие-то инстинктивные движения. — … — новое бормотание и ящер опирается на четыре конечности, а до одури пугающая пасть становится слишком близко ко мне. Я даже могу заглянуть во внутрь или понаблюдать за капающими из пасти слюнями… Найти в себе силы и решимость на попытку сделать хоть что-то оказалось легко. И если онемевшие руки и совершенно не чувствующиеся ноги мне помочь в последнем деянии в жизни мне не могли, то вот голова очень даже. Жаль только, что применить голову придется не совсем приличным способом. Шея дернулась, затылок напомнил о полученной травме, но был проигнорирован, а я вцепился зубами в ближайший объект, оказавшийся языком твари. А это считается за поцелуй? И могу ли я теперь претендовать на звание п***ра? Или тут скорее зоофил, раз уж партнер оказался антропоморфным ящером? Интересный вопрос… А ведь нужно ещё куда-то приткнуть каннибализм… Кусок Ящера я всё же добыл и кажется даже проглотил. Но одно я знаю точно, откушенный язык доставил Ящеру пару неприятных мгновений, что значит я хоть как-то, но отомстил… На этом сознание наконец меня покинуло. *** День для офицера Бонне не задался с самого начала. Очередная ссора с женой по поводу какой-то глупости, вспомнить о которой спустя всего несколько часов не получается даже при приложении усилий, задала не самое приятное направление для всего дня в целом. Мысли о маячащем разводе, к которому всё и идет едва ли могли поднять настроение мужчине. Так что находящемуся в не лучшем расположении духа мужчине не нравилось сегодня решительно всё. Уйма бумажной работы, которая внезапно образовалась, патруль, в котором несчастному мужчине «посчастливилось» подраться со слишком наглым торчком, не постеснявшимся буквально обоссать полицейскую машину и новая истерика жены, но уже по телефону. Конца рабочего дня Бонне ждал с нетерпением. С ещё большим нетерпением его наверняка ждал бармен, которому сегодня посчастливится вытянуть из расстроенного мужчины не один десяток долларов. Но плану надраться до весьма отвратного состояния было не суждено сбыться, ведь вечером весь полицейский участок был поднят по тревоге. Известие о какой-то твари, ворвавшейся, а затем и вырвавшейся из университета в центре было тем ещё шоком для офицеров. Единого мнения на выходящее из ряда вон происшествия не было, но вот исполнять свой долг мужчинам и женщинам в форме было необходимо, так что вскоре от почти опустевшего полицейского участка отправилась целая колонна машин с вооруженными людьми. Работа кипела. Посты перекрывали дороги, отрезали пути отхода для твари и организовывали выведение людей из потенциально опасного района. Как к сожалению, так и к счастью самому офицеру Бонне столкнуться с тварью не удалось, что избавило его шевелюру от лишних седых волос. Но вместо опасности для жизни, офицер с избытком испытал последствия буйства твари, участвуя в перекрытии одного из участков от любопытных глаз, на котором порезвился Ящер. Таковым оказалась достаточно дешевая забегаловка, в которой сейчас проводились следственные работы. Что-то иное с ещё находящимися там растерзанными телами делать не представлялось возможным. Троих ещё живых, но серьёзно пострадавших уже давно увезли в клинику, где врачам предстояло бороться за жизни людей. Виды, открывшиеся профессионально внимательному взгляду, не радовали, и будь Бонне чуть менее подготовленным и закаленным, то он мог бы и вовсе опозориться, расставшись с содержимым своего желудка. Повезло, что участвовать в действиях с раскиданной вокруг плотью и пролившейся кровью мужчине не пришлось. Но избежать нахождения рядом с трупами не удалось. Вместо ожидания за пределами забегаловки в отцеплении, офицеру пришлось столкнуться с парой господ, от которых так и несло каким-нибудь бюро (что подтвердилось документально) и которых пришлось сопровождать внутрь, помогая тем в осмотре места преступления. Насладиться видами в полной мере полицейскому всё же пришлось, чему рад он не был. — Что же, спасибо офицер, за компанию, нам ваша помощь больше не нужна. — предельно корректно и невыразительно произнес один из носителей черных костюмов, одного наличия которого чаще всего хватает для причисления разумного к агентству, бюро или иному специальному подразделению. — Всегда пожалуйста. — буркнул мужчина, желая наконец избавиться от «подопечных» и направиться домой. После такого денька ссоры с женой уже не казались такими уж серьезными, а если удастся заскочить в цветочный магазин по дороге, то может у долгого денька будет не худшее завершение… — Не подскажете, куда отправили потерпевших? — без интереса спросил пиджак. — Ближайшая клиника. С такими ранами везти их куда-то дальше было просто бессмысленно. Умерли бы в пути. — Вот как, спасибо ещё раз. Возвращаясь на свой пост офицер Бонне уже никак не мог услышать разговора двух агентов. Да и не интересовал он его вовсе. Проблем с этими секретами много, применить проблематично без надлежащих возможностей, так зачем этот лишний риск? А ведь мог услышать много занимательного. — Отправляйся в больницу и проведай больных. Особенно того ретивого парня, который как-то смог оторвать кусок языка у Ящера. — Все возможные анализы собирать или стандартного набора для лаборатории хватит? — Лучше всё, что сможешь. Мало ли где эта плоть прореагирует. Нашествия ящеров нам точно не нужно. — Это же не вирус какой-то. Да и заражение через укус… Ладно бы зомби, но ящерицы? — с иронией произнес более молодой агент. — Ходячие трупы гораздо меньшая проблема, чем вот такие вот ящерицы. У трупов обычно руки и ноги не отрастают знаешь ли. — поучающе сообщил второй мужчина. — А вы откуда знаете? Неужели настоящие ожившие трупы видели? — с живой заинтересованностью произнес парень. Ответа на свой вопрос он так и не получил. — Исполняй. — отрезал старший оперативник. **** И где я? Такой простой вопрос крутился в голове, пока я лежал на чем-то достаточно мягком и не решался открыть глаза. Пробуждение моё прошло как-то неправильно, раз и я в сознании, что совершенно не сочеталось с обычными моими подъемами, затягивающимися хотя бы на несколько минут. Увы, к легко и непринужденно выскакивающим с кровати людям я не относился, что добавляло мне беспокойства моим текущим положением. Что если я сейчас не в палате какого-нибудь госпиталя, а на небесах и возлежу на облаке? Нет, рай конечно не худшее продолжение моей жизни, но только вот жизнь ли это будет? Всё же посмертие на то и посмертие, что жизнь твоя на этом как бы кончается… О каком же бреде я рассуждаю… Один раз начал жить заново и теперь начал о высоком думать. Эксперт по посмертию выискался… Как до этого ни черта не знал, так и сейчас не знаю, а всё туда же. Мысли о великом… Смешно… Разозлившись на себя, решил больше не тянуть и наконец открыть глаза и вот тут меня ждал совсем неприятный сюрприз. Сделать это не получилось. Да и вообще тело ощущалось крайне отдаленно. Вроде что-то движется, но осознать, что именно не получается. На смену злости пришел страх. Я бы даже сказал паника. Не ощущаемое ранее дыхание сбилось, сердце застучало оглушительно громко и начало отдаваться в ушах, соревнуясь с противным писком снаружи. Слух у меня всё же наличествует, отметил я мельком, пытаясь отвлечься от накатившей паники. Получалось не очень, но я продолжал прислушиваться к ощущениям тела и звукам вокруг. Чуть-чуть удалось успокоиться, когда лицо начало ощущать небольшое давление в области рта, очертания которого всё сильнее и сильнее напоминали какую-то маску, предполагаю, что кислородную. Еще проще стало, когда в мою палату (думать о всяких сомнительных местах моего пребывания было ни в коем случае нельзя, для сохранения рассудка) кто-то вошёл, а сквозь писк и стук начал слышаться обеспокоенный женский голос, за который я и уцепился, прилагая все усилия для его разбора. — С… — произнесла женщина, а моя рука ощутила едва заметное касание. — Спокойнее, спокойнее. Всё позади, вам ничего не угрожает. — наконец удалось мне разобрать содержимое фраз. Успокоился я быстро. Даже резко. Как будто из меня резко вытянули все силы. Навалилось сильное желание поспать, сопротивляться которому возможности не было. Возможно меня просто усыпили, но лучше уж так, чем это непродолжительное, но чрезвычайно эмоциональное положение запертого в своём же теле… Спустя некоторое время. Второе включение произошло столь же резко как и первое. Но в отличии от прошлого раза, морально я был к нему готов гораздо лучше. Не обратив внимание на повторившуюся нестандартность пробуждения, занялся попытками ощутить своё тело и хоть что-то с ним сделать по своей воле. И в этот раз у меня это вышло. Тело ощущалось тяжелым и неповоротливым, но оно ощущалось! Грудь вздымалась, а нос и рот вдыхали воздух и останавливали его поток по моему желанию. Даже боль, растекающаяся по телу при каждом сокращении мышц доставляла какое-то извращенное удовольствие. Плен внутри тела оказался не таким долгим, как я опасался… Увы, но моему столь прекрасному времяпрепровождению помешал мерзкий писк. На это напоминание о мире извне я среагировал рефлекторно и открыл наконец глаза. И они открылись, но лишь для того чтобы упереться в темноту, обрамленную едва заметными отсветами по краям. От нового приступа паники удержаться было трудно. Кажется я становлюсь мнительным, раз уж собираюсь трястись из-за того, что в помещении темно… Мало ли причин для этого? Ночь… Выключенный свет… Подпольная лаборатория, где признанного мертвым меня сделают таковым не только по документам, а органы распродадут на черном рынке… Так, всё! Хватит этих истерик на пустом месте. Я же вроде как взрослый, разумный и спокойный человек… Несмотря на внешнюю оболочку… Так может хватит уже этих чрезмерных эмоций? Не так уж всё и плохо. Не заметить с моим зрением, что помещение не настолько уж и темное вполне позволительно, но сейчас-то я это вижу… Так что поводов для паники нет… Да и потолок вроде бы совсем не обшарпанный, что говорит о том, что я не в какой-нибудь халупе, где от меня куски будут отрезать… Не самым здравым размышлениям пришел конец, когда ранее не замеченная дверь отворилась, осветив палату (хочется надеяться, что палату) светом из соседнего помещения. Ожидаемых ощущений в глазах от резко появившегося источника света не было, как не появилось их и после включения света на потолке. Но задумываться об этом мне не дала подошедшая ко мне женщина, в чьей одежде угадывалась причастность к медработникам. — Не шевелитесь, пожалуйста! — произнесла она, начав что-то делать как со мной, так и с приборами рядом. Избавлению от осточертевшего писка я был рад. Хотя ещё больше я был рад совершенно нормальному обращению с моей персоной. Причин трястись пока не видно, что не могло не сказаться на моём состоянии. Вернулся к состоянию почти полного покоя я быстро. Слух и зрение был заняты отслеживанием действий медсестры, хотя получалось у меня не очень. Фигура металась как-то слишком быстро, а на слух поймешь не так уж и много, особенно при неостановимом трепе, который видимо должен меня успокаивать. Зато я узнал, что состояние мое стабильно, смерть мне уже не грозит, валяюсь я здесь уже третий день, двигаться толком не могу не из-за каких-то особых проблем, а из-за успокоительных и обезболивающих, которыми меня накачали по самую макушку. А жизнь-то налаживается… Как показала практика, с выводами я серьезнейшим образом поспешил. Последствия столкновения с Ящером оказались куда более серьёзны, чем мне хотелось бы. И главным из них является совсем не заманчивый статус инвалида, который у меня появится после более полных обследований и экспертиз… Хотя доктор уверяет, что шанс вернуться к полностью нормальной жизни у меня всё же есть. Привлекательная ложь, в которую так хочется поверить, но которая разбивается с одного взгляда на замотанные и загипсованные руки и ноги. Вид, скрываемый под ними, был мало аппетитен, а уж перечень повреждений и вовсе вгонял в уныние. С тем набором лего, в который превратились мои косточки о забегах на любые дистанции и вышивании крестиком можно забыть навсегда. Хах… Сожалений о так и не полученных суперсилах становится всё больше… Зато убедить родственников переехать из родного, но слишком опасного Нью-Йорка стало гораздо проще. Только вот способ мне не нравится. Болезненный уж очень. Да и на женские слезы смотреть мне совершенно не нравится, а слез тётя Мэй пролила не мало. Успокоить её нам с дядей Беном пусть и удалось, но надолго этого не хватит однозначно… Четвертый осознанный день в больнице начался не с покатушек на кроватке до очередного аппарата, а с гостей. И выглядели эти гости зело подозрительными. Костюмчики, вежливо отстраненные морды и какая-то непривычность в движениях заставили меня напрячься. Предъявленные значки детективов меня напрягли ещё больше, но проверить их подлинность или поделать что-то с гостями я всё равно не мог, так что пришлось старательно скрывая напряжение, отвечать на их вопросы. Впрочем вопросы эти были вполне понятны и приличны. Что видел, что делал, в чем сомневаешься из увиденного и что бы мог предположить на основе всего этого. Хотя вопрос об откусанном кусочке Ящера и крайне дотошное выяснение моих (не только моих) действий и ощущений в этот момент и после раздражали и напрягали… Переживать всё вновь мне совсем не нравилось, что показал вновь запищавший аппарат и явившаяся медсестра, благодаря которой в моём опросе образовалась пауза, переросшая в завершение опроса. Видимо всё, что их интересовало, господа уже получили… Успокоиться я смог, только когда ко мне явилась ещё парочка представителей власти, отношение которых к полиции сомнению подвергалось уже гораздо меньше. А уж сопровождающий их дядя Бен и вовсе оказывал на меня целительное влияние. Доверять ему можно было без всяких вопросов. Эта встреча с законом ограничилась лишь оформлением каких-то документов, которые мне нужно было подписать. Точнее моему опекуну, в связи с моей очевидной недееспособностью. Разговоры эти меня вымотали, так что большую часть того дня я в итоге проспал. Следующие дни прошли быстро и не сохранились толком в памяти. Были они наполнены обследованиями, разговорами с семьёй, которая в ущерб своей работе навещала меня по нескольку раз в день, а закончились моей выпиской через ещё одну неделю. Государство, решившее в приступе благородства оплатить моё лечение, в своей щедрости оказалось ограничено и покинул стены храма здоровья я со всё теми же жестко зафиксированными конечностями, с которых гипс снимут не раньше, чем через пару недель. Хорошо ещё, что коляску для моей перевозки выделили… Возвращение домой было далеким от радостного. Только оказавшись наконец дома, ко мне пришло полное осознание моих проблем. Я черт побери инвалид! И ничего я с этим уже не сделаю, если конечно мне на голову не прольётся чан с совершенно безвредным радиоактивным киселем или ещё чем-то подобным… Как-то совсем уж не радостной стала моя жизнь. Забота родных лишь ещё сильнее давила, раз за разом утверждая мой статус обузы… Далекие от позитива мысли не покидали голову ни днем, ни ночью, а возможности отвлечься от них попросту не было… Дни растянулись на невыносимо долгий срок. *** В стороне от дома семейства Паркеров. — Ну что там? — спросил один из обитателей неприметного фургона доставки. — Всё так же. Как будто что-то сейчас может измениться. — недовольно буркнула девушка, смотря в один из экранов, скрытых в грузовой части не такого уж и обычного фургона. — Что мы вообще здесь делаем? Какой смысл в нашем просиживании штанов? Мы же ничего не можем! — взорвалась девушка. — Ну не скажи. У нашей миссии цель есть… — Какая?! — не дала мужчине закончить младшая девушка. — Смотреть за инвалидом можно было бы и из какого-нибудь офиса, посадив за монитор не меня с тобой, а какого-нибудь аналитика из новичков! — Ты и сама новичок. Пусть и полевой агент. — Вот именно! Полевой! А где здесь поле?! Или нам предстоит в какой-то момент этого инвалида захватить и увезти? — Нет конечно же. Похищением честных и не представляющих опасности граждан нашей страны мы не занимаемся. — Тогда что мы здесь ждем?! Ящера, который куда-то провалился и его существование мы подтверждаем лишь всё новыми и новыми трупами, всплывающими по городу? — Именно. Вот ты и сама всё прекрасно знаешь, так к чему вся эта истерика? — Мы вдвоём против этой твари, которую пули не берут? Очень смешно. — рассерженно прошипела девушка. — Служба такая, что уж тут поделать. Или ты боишься? — с провокационной усмешкой спросил старший оперативник. — Ах служба… За дуру меня не держи! Если бы мы здесь действительно ждали Ящера, то нас было бы заметно больше! И про ограниченный состав не надо упоминать. ЩИТ — это совсем не мелкая конторка, у которой людей не хватает! — Эх… Понаберут слишком умных стажеров, а мне потом мучайся, объясняй. Ты отчет по Ящеру читала? Ту часть, что он оставляет некоторых своих жертв в живых. — Естественно. Только вот прошлые оставленные в живых были как-то связаны с изначальной личностью Ящера и оставались полностью здоровыми. Как жена с ребенком Коннорса или те ученые, что вместе с ним работали. А этому скорее просто посчастливилось выжить… — Вот именно. Посчастливилось, хотя крови он потерял на троих… Про болевой шок я и вовсе молчу. Но нет, обычный пацан выжил. — И что? Мало ли какая удача бывает. Или ЩИТ теперь и аномальные везунчики интересуют? — сарказма в женском голосе было много. — Любые аномалии в поле зрения ЩИТа. — поучительным тоном сообщил мужчина. — Особенно когда одного и того же пацана сначала травят ядом пауки, а потом кусают ящеры. И что пауки, что ящеры имеют прямое отношение к Оскорпу. — Но это же просто совпадение. — с заметным удивлением на лице говорит девушка. — Паук сбежал из лаборатории, пролез в сумку экскурсанта и под конец укусил случайного человека. А ящер набрел на кафешку, в которой работал всё тот же на диво живучий, но очень невезучий парень. Какая ещё тут связь может быть? — Ключевое слово из лаборатории. — Яд паука оказался вполне обычным. Никаких изменений в организме парня выявлено не было. Последствия столкновения с Ящером тоже никак не повлияли на состояния организма. Если конечно исключить факт его инвалидности. — Пока не было. — Ожидать, что парень превратится в такого же ящера? Или какого-то суперпаука? Это же бред и высший уровень паранойи! — Мы служим в ЩИТе. Паранойи в нашей службе много не бывает. — вновь поучительно заявил мужчина, на что получил лишь закатывание глаз. Позволительная реакция для действительно юного агента. Хотя с таким отношением продвижение по карьерной лестнице может и сильно затрудниться… Впрочем что уж тут поделать, серьёзность и опасения по любому поводу приходят с опытом. К тому же в этот раз это точно не необоснованные подозрения, ведь изменения в организме невезучего парня произошли и лишь время покажет, что это за изменения и нужно ли ЩИТу о них волноваться. Но вот младшему оперативнику об этом знать пока не следует. *** Дни тянулись. Жесткая фиксация конечностей сменилась повязками, в которых я даже мог что-то делать. Правда даже держать ложку во время еды было удивительным испытанием, во время которого так и хотелось обложить всех вокруг бранными словами. Увы, но оскорблять таким поведением родственников было совершенно неправильно и приходилось терпеть. Да и есть хотелось не особо, ведь за едой всегда следовала необходимость посещать уборную, что в моём положении было тем ещё унижением. От того и несколько нездоровое желание (для человека, нуждающегося в питании для скорейшего выздоровления) сократить приёмы пищи. Получалось посредственно. А может это от нервов? До начала очередного года учебы осталось не так уж и много времени, но прийти в сколь-нибудь рабочее состояние мне к этому времени не грозит определенно. Вот и ещё одна проблема. Заморочиться бы удаленной учебой, но ведь это желание почти полностью перепадет на плечи дяди Бена и тети Мэй… Увы, но технологический прогресс в этом прекрасном мире кое-где отставал. Чего уж там, если шедевры смертоубийства, поставляемые тем же Старком были удивительно технологичны, то вот с бытовой техникой всё было совсем не так радужно. Компьютеры были далеки от повсеместного распространения, телефоны пусть и не хвастались двухцветными дисплеями, а иногда и антеннами, но далеко от этих славных времен не ушли, щеголяя кучей кнопок. О всяческих электронных очередях и работе с документами без физического присутствия вспоминать не приходилось, что в моем положении было весьма прискорбным. Лето подходило к концу. Первые робкие шаги на своих ногах были совершены, но перемещаться за пределами дома или хотя бы второго этажа не представлялось возможным. Да и эти шаги исчислялись единицами, хотя перебраться с коляски на горшок было вполне возможно. Чувство своей неполноценности давило, но с ним уже получалось свыкнуться. Всё же не совсем всё было плохо… Поводом для радости были и посещения врачей, говорящие о положительной динамике, почти аномально скором выздоровлении и заживлении травм. Даже был шанс вернуть рукам большую подвижность… Сколько в словах врачей было правды я не знал, но верить в подобное мне нравилось. Жизнь вновь пришла в норму. И лишь всё более и более печальные известия, которые я выцеплял из новостей, не давали мне полностью успокоиться. Ящер так и не был найден. По крайней мере официально о поимке твари нигде не сообщалось, что не могло меня радовать. Впрочем о Ящере как-то все забыли, ведь страшная тварь, убивающая людей сменилась не такой уж и страшной и почти не тварью, причастной к убийству куда большего числа людей по всему миру. Старк, пока просто гений, миллиардер, плейбой, филантроп и торговец оружием, пропал, и буря разговоров по этой теме полностью захватила новостные каналы и газеты. Если великий гений всё же выживет и ступит на свой путь, то мелькающее на переферии «веселье» скоро начнет охватывать всё большие территории и перейдет из области слухов и редко когда официально подтверждаемых легенд во что-то вполне обыденное… Как же я не хочу оставаться в славном, но так и не ставшим родным городе, когда этот прекрасный момент всё же настанет… Новый день настал. Настало время посещать больницу. Какая радость… — Ну что, Питер, будешь воплощать свою угрозу в жизнь? — с улыбкой на губах спросил дядя Бен. — Буду. — решительно заявляю я, отталкиваясь от своего средства передвижения и приземляясь брюхом на перила. К счастью промахнуться с такого расстояния было невозможно. Баланс тоже удалось сохранить, так что ускоренного спуска, после которого срок моего лечения вырос бы ещё на несколько месяцев, не было. Скатываюсь, помогая себе ногами и чуть не навернувшись на повороте лестницы. — И правда смог. — донеслось сзади, пока дядя спускал полегчавшее кресло. — Естественно! К чему были вообще эти сомнения! Ещё пару месяцев и я на поле выйду! Покажу этим слабачкам во главе с Юджином, что такое настоящая сила. — Вот как? Хочу на это посмотреть. Только разве ты играл лайнманом? — Ну былую скорость я сразу не верну, так что потолкаюсь. Заставлю кого-нибудь землю жрать! — Так, спортсмены! Я вас самих с землей сырой познакомлю, если не уместите свои зады в машину! Мы так опоздать можем! — влезла в наш разговор разгневанная тетя Мэй. — Есть, мэм! — гаркнули мы синхронно. Есть всё же в тете эти зачатки злобного тирана, не щадящего ни себя, ни окружающих… Поездка до больницы прошла за веселой беседой, за которой скрывалось напряжение. Впрочем каждый наш заезд на очередное обследование так проходит. И пусть всё шло совсем неплохо, но беспокойства это совсем не убавляло. Мандраж никуда не исчезал и лишь трёп позволял отвлечься всем нам. Думать о плохом совершенно не хотелось и даже весело поблескивающее солнце было с этим согласно, нагревая крышу машины и слепя меня, неудачно устроившегося с солнечной стороны. Хотя припекало достаточно приятно, как будто даже силами меня наполняло… Устроить что ли день солнечных ванн? Окно в комнате у меня достаточно крупное и открывается без особых затруднений для моей текущей формы… Жаль только, что толку от этого не будет, я всё же не криптонец какой-нибудь. И даже не дерево… Но уступить появившейся маленькой слабости не так уж и плохо. Поводов для улучшения настроения мне нужно больше… К сожалению новый обход кабинетов и медицинских аппаратов дал не так уж и много поводов для радости. Всё заживает, всё в пределах нормы, но не более. Так что возвращение было несколько томительным. Как часто бывает, если одно дело прошло без сюрпризов, то шанс наткнуться на какую-то неожиданность позднее увеличивается. И такая неожиданность нас поджидала прямо у дома. Полицейская машина и принадлежащий им же фургон были невинно припаркованы на обочине, а несколько мужчин в форме расхаживали вокруг. Учитывая резко повернувшиеся в сторону нашей машины головы, интерес к нам сих господ был очевиден. — Так… Питер, Мэй, сидите здесь, а я пока поговорю с гостями. — без привычной легкости в голосе произнес дядя Бен, останавливаясь и отстегивая ремень безопасности. Не согласиться с решением дяди было сложно. Я по понятным причинам был бесполезен при любых условиях, тетя Мэй же попросту доверяла своему мужу. Впрочем доверие не помешало ей приоткрыть окно и ненавязчиво прислушаться к ведущемуся разговору. Мне такой возможности, увы, предоставлено не было, что тем не менее не помешало мне всё услышать. Благо слух у меня совсем не плох, в отличии от зрения… — Что случилось, офицеры? — обменявшись приветсвиями, спросил дядя Бен у вышедшего вперед полицейского. — Мистер Паркер, верно? — скорее ради соблюдения приличий удостоверился мужчина в форме и после подтверждающего кивка продолжил. — Мы вынуждены попросить вас и вашу семью последовать с нами. — И зачем же? А самое главное куда? — вежливо спросил Бен. — Для начала в полицейский участок, а там уж видно будет. Вашей семье и особенно вашему племяннику грозит опасность. — Это какая же? — Та же, что причастна к его текущему состоянию. — просто ответил мужчина, скосив взгляд в мою сторону. Спина дяди Бена напряглась, тетя Мэй сделала излишне громкий вздох, меня же и вовсе начало трясти. Перспектива новой встречи с Ящером пугала меня до усрачки… Стук сердца опять начал заглушать все звуки, а в глазах темнеть. Что тут скажешь, героя из меня не вышло бы даже заполучи я сверхсилы. Сдох бы после первой же встречи с достаточно сильным и страшным суперзлодеем… А если бы не сдох, то точно так же трясся бы в страхе… Остальной разговор дяди Бена с полицейским прошел мимо меня. Перед глазами начали появляться вроде как поблекшие образы, терзающие меня только во снах. Хоть как-то пришел я в себя, когда наша машина совершила резковатый поворот и я не сильно ударился головой о стекло. Что спереди, что сзади были видны машины полицейских, а наша колымага спешно ехала в середине «представительного» кортежа… Увидь я это со стороны, наверное даже усмехнулся бы пару раз… Попасть под стены храма закона полицейские хотели сильно, иных причин для затаскивания моей туши буквально на руках я найти не могу. А в участке царило оживление. И совсем не то, что мне виделось при моём прошлом посещении сего здания. Никакой рабочей суеты не было. Как не было и гражданских, частенько весьма пестрой внешности или поведения. Зато была толпа мужчин и женщин в бронежилетах и с оружием, к которым добавились полностью экипированные бойцы специального подразделения, увешанные уже целым арсеналом. — Так, мистер Паркер, везти вас ещё куда-то мы не будем. Не успеем уже, так что сейчас мы устроим вас рядом с другими потенциальными жертвами Ящера и обеспечим вам максимальную безопасность. Не беспокойтесь, всё будет нормально. Главное что бы вы не паниковали и соблюдали правила. — напряженно говорил мужчина, в словах которого слышалось то самое беспокойство, грозящее перейти в панику. — Какие правила? — поинтересовался дядя Бен, но ответа так и не получил. Наш сопровождающий, за которым следовали дядя с тетей и мой носильщик с поклажей в моём лице, резко свернул, а потом и вовсе рванул до какой-то двери, которую спешно и открыл. — Вам сюда. Главное не покидайте комнату. — крикнул мужчина и вновь рванул к нам, активно заталкивая мою тётю и дядю в помещение. Не успел я сообразить, как моё тело уже поместили на немного продавленный и потрепанный диван, а сами наши сопровождающие уже скрылись в неизвестном направлении, оставив меня с родственниками в обществе пары десятков неизвестных мужчин и женщин. — О, ещё кого-то притащили. — с некоторым весельем в голосе заявил какой-то мужчина средних лет. — Добро пожаловать в клуб! Ха-ха-ха! — Хватит уже Роберт! Нашел повод для шуток! — с трудом не перейдя на визг заявила одна из женщин схожего возраста. — А что, плакать что ли? Ну хочет нас сожрать огромная Ящерица, исходный образец которой был нашим другом, просто знакомым или даже семьей. Но разве это повод для истерик? — интересно, это бесшабашность или просто желание перебороть как минимум опасения… — Ну так кто вы? Кем вам Курт приходится, что вас сюда притащили и засунули в эту комнату отдыха? — Так вот как зовут этого ублюдка… — далеким от довольства голосом произнес дядя, пока тетя занималась бесполезным мной. Реплика дяди Бена вызвала неоднозначную реакцию. Храбрящийся мужчина разразился смехом, женщина, к которой пристроился ребенок вся сжалась и кажется пустила слезу, а все прочие разразились потоком криков, разобрать в которых получалось не многое. Кто-то произносил оскорбления непонятно к кому обращенные, кто-то был недоволен словами дяди, остальные же просто высказывали своё очень важное мнение, которое терялось в общем шума. Кажется слова дяди разворошили улей переживаний всех присутствующих… Выяснение отношений набирало обороты, а женщина с ребенком кажется были близки к истерике, что заметили многие, но вот помочь решила лишь тетя Мэй. И откуда она только находит силы на эту доброту к окружающим… — Как ты, Питер? Ничего не болит? Пока несли, ничего тебе не повредили? — обеспокоенно спросил дядя, устроившись рядом. — Нормально, не переживай. Хотя если бы эта толпа закрыла свои пасти, было бы ещё лучше. — сварливо произнес я в ответ, не повышая голоса. Услышать мои слова смог бы только дядя. — Да… Было бы неплохо… — протянул он с мимолетной улыбкой. — Но только при Мэй такого не ляпни, она и так не в восторге от проскакивающих в твоей речи грубостей… — предостерег меня дядя. — Конечно-конечно, но только сначала это сделаешь ты. Мне же нужен пример для подражания? — с легкой издевкой протянул я. — Нашел пример… Я старый, институтов не заканчивал, так что мне положено, а тебе следует брать пример со своего отца! Вот уж кто ни единого слова не сказал бы не обдумав. — произнес дядя, заставив меня скривиться. Если дядю и тетю воспринимать семьёй было легко и просто, то вот с родителями биологическими всё было гораздо сложнее. Мало того, что память о прошлых родителях на тот момент не подверглась воздействию времени, так ещё и родителями они были весьма специфичными… Вечные разъезды, вечная спешка и занятость, при которой меня совершенно мелкого не отпускали ни на шаг и старались провести побольше времени. Сюсюканья, всяческие игры и другие проявления любви не вызывали приязни, а в большей мере бесили… К сожалению воспринималось всё это мною весьма плохо, как фигурально, так и практически. Частые головные боли и тошнота, боли в желудке и раздражения нежной кожи… Болезненность с непереносимостью столь активного образа жизни во всей красе вылилась во всё более частые и долгие посещения семьи дяди. При всей своей любви ко мне, Ричард и Мэри Паркеры очевидно мною тяготились… Как и я ими… Непонимание своего положения, новые ощущения (чаще всего неприятные), усугубляемые новым окружением и изрядной кашей в голове. Детали уже давно потерялись, но общее отношение к биологическим родителям осталось. И пусть я осознаю, что те не особо виноваты (практически не виноваты), но осадочек остался… Смерть их прошла для меня очень невнятно. Очередное затянувшееся на месяц пребывание в не самом впечатляющем домике Квинса просто прервалось появлением пары полицейских, которые сообщили прискорбную новость, а я едва ли реалистично изобразил скорбь и шок. Потом с постным лицом постоял на похоронах, где знакомы мне были лишь дядя с тетей, а потом продолжил жить… Период жизни, за который мне действительно стыдно… Даже попытки спасти жизни вполне нормальных людей я так и не совершил, просто плывя по течению… И даже малый возраст и следующая за этим ужатость в возможностях меня не извиняет. Заикнуться об этом я мог, язык не отвалился бы… Отношение к родителям не прошло мимо Бена и Мэй. Правда они посчитали, что я обиделся на родителей этой детской не всегда логичной, но очень честной злостью… И разумеется постарались объяснить и обелить их образы в моих глазах. И продолжают свои попытки и сейчас, ведь скрыть эмоции на ситуацию и себя самого мне не удавалось… — Не хмурься, Питер. Мне конечно приятно, что ты считаешь меня для себя достойным примером, но лучше выбери кого-нибудь другого. Шансов хорошо устроиться в жизни будет больше. — превратно поняв моё молчание, произнес Бен. — Мозгами ты в родителей пошел, это точно. Если постараешься, дорога в любой вуз для тебя будет открыта, а там и безбедная жизнь. Поверь, тело совсем не главное, главное что у тебя здесь. — мозолистая рука растрепала и так не особо аккуратную прическу. Не закатить глаза на очередную мудрость бывалого собеседника было трудно. Не объяснять же тот факт, что многие такие мудрости для меня давно стали понятными… — Угу… — выдавил из себя что бы сказать хоть что-то в ответ. — Эх Питер, Питер… — рука дяди легла на плечо и сжала в знак поддержки. Дальнейший разговор совершенно не клеился. Пара ничего не значащих фраз и мы с дядей полностью замолчали, наблюдая за бурей в отдельно взятой комнате. Сдавшие после неосторожной фразы Бена нервы в норму не пришли ещё ни у кого и народ самозабвенно выяснял отношения, с трудом удерживаясь от перехода на личности и ещё более физическое выражение своего недовольства. Не участвовали в празднике жизни лишь женщина с ребенком, которых всё ещё утешала тетя Мэй, правда выражение лица её было несколько потерянным. Кажется я догадываюсь, кем приходится эта женщина Ящеру. У него, насколько я помню, жена вроде как была с ребенком… И пусть наброситься на них с желанием мести мне не хотелось (да и не моглось…), но общаться с ними я бы и не подумал по своей воле… Нет, такой широтой души я не обладаю… Если сначала мне казалось, что об образовавшемся шалмане все забыли, то позже оказалось, что я сильно ошибся. Попытка вырваться из осточертевшего помещения одного из постояльцев закончилась хмурой рожей полицейского, руки которого лежали на автомате. Пара рубленых фраз и серьёзный взгляд быстро вернули желающего подышать на своё место, но вот попытка выяснить у стража порядка хоть что-то оказалась совершенно провальной. Минимум слов, полное игнорирование вопросов и лишь призывы сохранять спокойствие и не покидать свои места для сохранения порядка. Напряжение нарастало, периодически выплескиваясь в новые крики. День подходил к концу и лишь принесенная парой полицейских (хотя это скорее были какие-то секретари) еда и близость туалета (вход в конце комнаты) смиряла присутствующих с происходящим. Томительное ожидание неизвестности прервалось внезапно и громко. Причем с достаточно неожиданной стороны. Упомянутая ранее туалетная комната обзавелась неожиданными постояльцами, не пожелавшими сидеть в тишине. Панический женский вопль, не вовремя решившей выполнить некие гигиенические процедуры и из сортира рвутся десятки, а то и сотни мелких ящеров, встретить которых в отдаленных уголках Нью-Йорка не станет большим затруднением… Попытка стряхнуть с себя пару тварей (удачная между прочим) заканчивается вспышкой боли в поврежденных руках, но зато неплохо прочищает сознание. Благодаря этому неприятному просветлению я замечаю едва слышные крики за пределами нашей комнаты, отмечаю приоткрывшуюся дверь и отсутствие у входа стражей порядка, до этого не покидавших свой пост и едва ощутимую дрожь всего здания. Подкравшаяся ж*па обещала быть чрезвычайно крупной и мне просто необходимо было её избежать… — Дядя Бен! — кричу я, привлекая внимание родственника, сразу же кинувшегося к своей жене. Внимание пары сразу обратилось ко мне и те не тратя ни секунды рванули к недееспособному мне. — Питер! Ты в порядке? Тебя не укусили? — сразу же окатила меня волной заботы тетя Мэй. — Всё в порядке, но нам нужно или прятаться, или бежать. На выходе похоже никого, а за этими криками слышатся крики иные! — протараторил я. — Но… Что?! Как? — невнятно произнесла тетя. — Думаешь? Разве с полицией не будет безопаснее? — куда более осмысленно спросил дядя Бен. — Нет-нет-нет… Тварь людей рвет, как бумагу, а на пули ей в сущности плевать! — с трудом не перейдя на крик и ещё сильнее ускорив свою речь, произношу в ответ. Увы, но чертовы комиксы говорят, что от полиции толку в сражении с этими уродами толку частенько нет и проверять на себе и своих родных правдивость этого факта я совсем не хочу! — Давайте хоть куда-нибудь забьемся. Хоть в угол, хоть под стол… — паника продолжала нарастать, а меня опять охватила нервная дрожь. — Ладно… Обопрись давай. Мэй, встань с другой стороны! — чуть прикрикнул Бен на жену, давая её жажде деятельности конкретную цель. Прятаться дядей было решено в комнате, из которой недавно вырвались все эти чешуйчатые твари. Добрались мы быстро, несмотря на мелочь под ногами и продолжающих паниковать и мешаться на пути людей. И сделали мы это крайне своевременно. Грохот и крики стали слышны совершенно отчетливо. Где-то даже звучало что-то похожее на взрывы, а вскоре раздался сотрясающий стены (мне по крайней мере именно так и казалось) рев. Узнать, кому он принадлежал я мог по новой волне страха, охватившей меня и едва не переросшей в ужас. Если мне уже надо менять бельё, то я нисколько не удивлюсь… Новый грохот. Ещё раз, но ближе. Крики, грохот и стрельба совсем рядом. А теперь всё это происходит и за стеной. — Мар-рта! — ревёт Ящер (в далекой вселенной резко проснулся Брюс Уэйн с мыслями о матери…) за стеной. Кажется главной целью его была его семья или по крайней мере жена… Вновь грохот, крики и стрельба, я же с семьёй забился в угол и трясся в страхе. Мыслей в голове почти не было, лишь постоянная мольба о прекращении этого кошмара. Но он не прекращался. Взрыв, оглушил и осыпал нас троих щебнем и пылью. Последнее, что заметили слезящиеся глаза (на которых уже не было очков), это пыль вокруг. Почему-то моё внимание сконцентрировалось именно на ней… Несколько минут спустя. Отключиться полностью моё сознание так и не смогло, так что я продолжил трястись от страха. Кажется из моего рта даже вышло что-то на подобие поскуливания. Настолько же жалким и совершенно никчемным я был пожалуй только в этом детстве (самом раннем его этапе), в моменты прояснения сознания, но там хотя бы не было риска для жизни и соответственно такого же уровня стресса. А стресс всё накапливался, не думая отступать. Разнообразный шум всё так же терзал уши, которые вновь начали воспринимать звуки. Тело болело и горело. Всё же перенапряг я свои некондиционные отростки… Открываю глаза и пытаюсь осмотреть округу. Ничего толком не вижу из-за пыли, которой стало даже больше. Плюс потолок кажется обвалился (откуда ещё могли взяться эти куски камня?), хотя бы частично отгораживая нас от творящегося снаружи веселья. Может шанс пожить ещё есть и нами Ящер не заинтересуется? Скрипя зубами от боли, начинаю работать плечами, расталкивая как родственников, так и валяющуюся на мне раковину. Каждый новый звук вызывает новую волну мурашек, но я продолжаю свою работу, всё активнее помогая себе руками и ногами, что причиняет ещё больше боли. Рядом раздается чьё-то кряхтение, кажется пришел в себя не один я. Усилия для освобождения от лишнего веса и полного пробуждения родственников удвоились. Степень увеличения боли мне была неизвестна, но числовое её значение было явно больше чем два… Акт моего мазохизма не остался незамеченным и принес свои плоды. К кряхтению прибавился надсадный кашель с другой стороны, которым впрочем страдали уже мы все. — Вы в кха-кха порядке? — спросил я, временно прекратив борьбу с тяжестью на себе. — Да… Главное - ты как Питер? — голос тети Мэй я узнал с трудом. Не знаю в какой момент, но голос она себе сорвала, радуя нас сиплым и хриплым шепотом. — Отлично… Разве что встать не могу что-то… — нашел в себе силы как для тупой шутки, так и для беззаботного тона. — Ну ничего, сейчас мы это исправим, а потом переместимся куда-нибудь ещё… — поддержал мой тон дядя, после чего уже заметно тише добавил. — Если бы ещё в этом был смысл… — тетя Мэй его определенно не слышала, так как уже пыталась столкнуть с меня что-то. Кажется помимо раковины на мне есть и иные предметы излишнего веса… Воплотить задуманное не смог никто из нас. Да и сменить место дислокации у нас не получилось. Времени не хватило. Новый взрыв грохнул совсем рядом, ещё сильнее обрушивая здание и погребая нас под камнями. Рядом раздались вскрики родных, за которым последовал и мой… Удар по башке был чувствительным, но сознания я не потерял. Да и бояться уже почему-то не получалось. Кажется даже у страха есть срок действия. А у меня есть неиспользованные ресурсы измученного тела, продолжающего адски болеть… Раз не получилось стряхнуть хлам до этого, то попробуем его сдвинуть. Так я решил сделать, уже напрягая пресс для поднятия туловища. И это как ни странно сработало. Жаль только, что разглядеть хоть что-то я уже не могу. Свет окончательно накрылся, как в помещении, так и из-за его пределов. Последний накрылся буквально, при помощи плиты, когда-то бывшей потолком. Хотя едва заметные отсветы всё же мелькают, совершенно впрочем не помогая с ориентированием. На ощупь ищу родных. Кого-то найти удается. Судя по местоположению, это должна быть тетя Мэй. Увы, тряска её тела ни к чему не привела, вызвав лишь стон боли. На этом свои действия по отношению к ней я прекратил, опасаясь навредить. Ну хоть жива… — Дядя Бен! Дядя Бен! Давай, очнись! Просыпайся! — надрывал я глотку, между приступами кашля, тряся найденного наконец мужчину. И вот он подавать признаков жизни не желал совершенно. Попытки услышать работу сердца ни к чему не привели, моё сердце колотилось слишком громко, а шум продолжал доноситься, окончательно лишая возможности хоть что-то услышать. Про нащупывание пульса и говорить нечего, не с моими перебинтованными руками этим заниматься. — Нет-нет-нет! Умирать по моей вине я тебе не дам! Мы же не в дурных комиксах! Да и незачем мне такие испытания! Я же не какой-то герой, которому нужна мотивация и стойкий моральный кодекс, формирующийся из-за всяких душевных травм! — продолжал надрываться я, тряся дядю. — Так… Я так ничего не добьюсь! Первую помощь оказывать, не зная причин и ни черта не видя тоже бесполезно… Надо выбраться! — пришел я к логичному выводу и приступил к выполнению своего плана. Скрипя зубами от боли встаю на ноги и упираюсь в ближайшую преграду, не являющуюся изначальной частью конструкции помещения. Скрип переходит в вопль, но сломанные и так и не зажившие пальцы и кисти толкают преграду. Та поддаётся. Медленно, трудно, но поддается. Тончайшие просветы сливаются в одну полосу, за которой впрочем почти та же темнота, но с яркими отблесками огня и искр. После того, как выберемся нужно будет ещё и под ноги смотреть… — Тётя Мэй! Пора вставать! — заорал я, совмещая выплескивание боли с необходимостью разбудить женщину. Один я уже точно ничего не смогу сделать. Руки трясутся и влажные, но только это точно не только пот… Тетя просыпаться не собиралась, чего позволить ей я не мог. Ноги заплетаются и я падаю, вновь заставляя страдать руки. Прострел боли едва не лишил сознания… Но что не убивает, делает сильнее, так что вслед за болью наступила и удивительная ясность. Буквально. Кажется глаза приспособились к увеличению освещения. Радости «просветление» не принесло. И вид тети, с немного кровоточащим боком тоже… А вот причин столь глубокого сна дяди разглядеть мне так и не удалось… — А-А-А! — прокричал я, от бессилия и даже обиды на сложившуюся ситуацию. Справляться со всем мне предстояло в одиночку, а для этого я подходил слабо. Меня уже трясло, пот лился градом, а лишь одна мысль о руках приводила к акцентированию на боли, терпеть которую без слёз я не мог… В соплях, слезах, крови и прочих выделениях, источаемых находящимся на пределе теле, но я схватился за тетю и поволок ту к щели. Как я буду её протаскивать, мне представлялось слабо, но остановиться сил уже не было. Странная причина для превозмогания получилась, но ничего уже не поделаешь… И где хреновы герои, когда они так нужны? Про суперсилы, которым сам бог велел проявиться в такой «прелестной» ситуации, и вовсе лучше не заикаться… Голова уперлась в стену, протиснуться не удается. В голове вновь туман, в котором мелькают лишь две цели, вытащить родных и свалить в безопасность, критерии которой с каждым мгновением становятся всё более смутными. Ноги шаркают по полу, но пройти не получается… Тетю отпускать нельзя ведь согнувшись за ней я имею отличные шансы не встать… Путь как-то нужно освободить… Губы сводит мимолетной улыбкой, а может это просто очередная волна дрожи преобразилась в судорогу… В голове всплыл образ Носорога, сметающего всё на своём пути… Не задумываясь больше ни мгновения сгибаю шею назад, а затем бью головой по преграде. А затем ещё и ещё… Всё плывет, но я продолжаю бить… И преграда поддается… Прохожу вперед, выбираю ближайшее свободное место и кладу на него тетю Мей, а затем возвращаюсь назад. Дядя всё ещё нуждается в моей помощи… Оттолкнуть плиту, слегка прижавшую мужчину получается почти без проблем. Вновь напомнившая о себе боль оказалась к месту, хоть чуть-чуть прояснив сознание. Только это дало мне возможность не напереть головой на кусок арматуры, так неудачно оказавшийся в опасной близости от глаза… Чуть не упав, хватаю дядю и волочу к свободе… Дотащить его до неё правда не удалось. Пара шагов разделяло меня с телом и пристанище тёти Мэй, но так не вовремя попавшийся под ногу камешек смешал мне все планы. Ноги не выдержали, я рухнул наземь, ещё до приземления лишившись сознания… *** Ночь — прекрасное время суток, в которое можно так прекрасно поспать… Увы, но позволить себе это прекраснейшее времяпрепровождение могут далеко не все люди. В число таких людей относятся как те, что вынуждены работать в это время суток, так и те, что считают, что ночью можно заняться и чем-то более интересным… Глупые люди, не познавшие тягот регулярно лишаемого сна человека… С какой бы радостью агент организации с излишне растянутым названием и очень лаконичной аббревиатурой отправился в родную постель или любое иное место, где можно было бы поспать часиков пять, а лучше все пятнадцать… Увы, но агенту ЩИТа такого удовольствия в ближайшее время испытать не предвидится из-за навалившихся на него и его коллег проблем, разбирательство, с которыми на более гласных представителей закона повесить было нельзя. Уж больно последнее происшествие хорошо подпадало под юрисдикцию организации, занимающейся всяческими секретами, чудесами и совсем уж чрезвычайными ситуациями. Да и самой подходящей службой, к полномочиям которой подходила ситуация была служба по отлову животных, очевидно не была предназначена для работы с ящерами двух метров в высоту (не считая хвоста) и экстраординарной агрессивности… Хотя от помощи сей службы агент бы сейчас не отказался. Помимо одной чрезмерной твари было ещё и целое море тварей стандартных габаритов и повышенной агрессивности, чьё поведение не могло не вызывать беспокойства… Учитывая же уровень интеллекта главной рептилии (находящийся в зоне гениальности) и попытку той распылить какую-то отраву, то разобраться с мелкими ящерицами было попросту необходимо. Нашествия подобных тварей город, а может и страна могла не пережить… Хотя карантинную зону уже начали организовывать, так что всё могло и обойтись… — О, мистер Коулсон! — раздалось сзади, что впрочем совершенно не удивило названного, ведь говорящий был замечен несколько ранее и его действия отслеживались. — Привет, Билл. Как жизнь? — с вежливой улыбкой спросил названный Коулсоном, оборачиваясь. — Ох, давай без этого, сам ведь знаешь, что дерьмово. И она будет таковой до момента, пока мы не разгребем весь этот бардак. — сокрушенно произнес собеседник, кривя лицо. — Что уж тут поделать, работа такая. — И не говори… Но уж с твоей-то помощью всё пойдёт гораздо быстрее! — воспрял духом собеседник, в глазах которого можно было разглядеть искры надежды на более высокорангового товарища. На насколько можно считать товарищем высококлассного агента секретной и далеко не самой доброй организации… — Может быть, но только если все будут выполнять свою работу со всем усердием. — с привычной улыбкой ответил Колсон, в чьём взгляде промелькнула усмешка, так и говорящая о том, что на его горбу прокатиться никому не удастся. Тянуть всё в гордом одиночестве агент был не намерен. — Ну хотя бы порядок ты навести сможешь и отвадишь от нас наконец местных, что носятся вокруг, не понимая что делать. — скорее прося, а не утверждая протянул мужчина. — Для этого я и здесь. — произнес Коулсон и не дожидаясь ответа отправился к импровизированному штабу по борьбе с последствиями. Оставшиеся после событий силы участка, прибывшие на помощь коллеги и представители иных служб усиленно выясняли отношения, пытаясь то ли наладить работу, то ли переложить ответственность за произошедшее здесь. Реакция эта была хоть и легко прогнозируемой, но агента ЩИТа совершенно не устраивала. Направлением энергии сих разумных в конструктивное русло Коулсон и занялся. Занятие это оказалось муторным как по времени, так и по затрате сил. Но всё же миссия была выполнена, а больше здесь агенту делать было нечего. Прочих агентов ЩИТа должно было хватить для завершения оперативных работ. И ушел бы мистер Коулсон на следующее, не терпящее отлагательств задание любимого начальства, если бы случайно не застал обыденную для таких обстоятельств сцену женской истерики, когда далеко не молодая женщина со следами работы медиков, пылая яростью угрожала этим самым медикам и требовала получить доступ к племяннику, к которому её от чего-то не допускали. Частая реакция Коулсона не удивляла, но вот излишне рьяный отпор медработников, не желающих ничего объяснять и успокаивать женщину агента заинтересовали. Как и промелькнувшая фамилия Паркер, с которой Фил уже встречался в последнее время. Ошибкой это быть не могло, ведь память агента была крайне развита, как и способность к объединению разрозненных событий, очень возможно связанных между собой. Фамилия Паркер как раз была связана с Ящером, причиной всего здесь творящегося. Проверить происходящее следовало хотя бы для личного успокоения, что Коулсон и решил сделать. И не ошибся, ведь пара медработников была вполне ему знакома и принадлежала к его же организации. Те его тоже узнали, ведь фигура Фила Коулсона была достаточно известна как внутри организации, так и за её пределами. Легкое недоумение и беспокойство отразилось в глазах агентов, не знающих, чего ожидать от Коулсона, который к их операции отношения вроде как не имел, но легко мог вмешаться, допуск позволял… Краткие приветствия, пара слов для обеспокоенной женщины и вот уже мужчина общается со своими коллегами в относительно конфиденциальной обстановке. И отчет пары «медработников» с излишне плавными движениями (кажется полевым агентам не помешает пройти дополнительный курс по маскировке в толпе) Филу не очень нравился. Заполучить в руки организации второго Ящера (состояние и силы которого оставались под вопросом) может и было бы неплохо, особенно пока не подверженного ментальным отклонениям старшего «собрата», но вот чрезмерная наглость и поспешность операции напрягала. Тоньше надо действовать и уж тем более обходиться без разгневанных свидетелей… По решению вышестоящего начальства в лице Филиппа операция была отменена. Родственники объединены и под шумок отправлены домой, а к паре агентов добавилась ещё столько же, для уже более конкретной работы с интересующим организацию индивидом. В общем хаосе, творящемся вокруг пропажи пары пациентов заметить никто не мог и не желал, а сами «медработники» были отправлены поддерживать свой образ. Паркеры без проблем потерпят один день без присмотра конкретно этих, слишком рьяных оперативников. Счастливая случайность в лице Фила Коулсона оградила мистера Паркера от отправки на одну из баз ЩИТа, где агенты не гнушались подработкой на стороне… От интереса самого ЩИТа это мистера Паркера так и не избавило. Даже наоборот, раннее не оформленный интерес преобразился во что-то гораздо более конкретное. *** Пробуждению на родном продавленном матрасе, ощущения от которого уже въелись мне в подкорку, я был несказанно рад. Хотя простынку надо будет в ближайшее время сменить, а то эта уже чрезмерно пропиталась потом и источала далекий от приятного аромат… Да и всю комнату неплохо бы убрать… Пыль и паутина не только во всех углах, но ещё и на куче иных поверхностей. Грязь, крошки, про далекие от порядка вещи и говорить нечего. Разгребать изрядно запущенную комнату мне придется долго и упорно. Вот бы ещё руки до этого дошли… — Хех. Руки дошли… У меня и ноги-то не ходят, а тут я про руки заикаться вздумал… — далеким от радости голосом выдавил я, приподнимаясь с кровати. Вышло это действие до нелепости легко, но вот легкости этой я последние месяцы не ощущал однозначно! Не получалось у меня качать пресс, с кучей переломов, пусть и в других частях тела. А тут раз и туловище перпендикулярно кровати… Подозрительно… Хотя ещё большие подозрения вызывает тот факт, что я разглядел весь мусор в комнате, не имея при этом очков на носу. Вывод напрашивался сам собой, а на лицо выползала дурная улыбка. Кажется я всё же получил суперсилы… Вернуться в реальность мне позволила рука, на которую я по неосторожности оперся и тут же поплатился. Взрыв боли и стон вырывается изо рта, а я падаю в объятия постели. Очищающая от дурных мыслей боль была очень кстати, ведь в голову мне пришли воспоминания о том, как я получил этот источник боли. С множеством подробностей, от которых я бы с легкостью отказался. Вместе с воспоминаниями о вчерашнем (вчерашнем же?) вернулись и мои переживания. И лишь факт нахождения в родном доме говорил о хоть сколь-нибудь удачном исходе. Не стали бы незнакомые люди меня тащить в родную кровать и укладывать в неё, знакомым образом укрывая одеялом и пледом сверху… А ведь так всё детство делала (и периодически продолжает делать сейчас) тетя Мэй, перенося на меня свою привычку к излишней теплоте. Женщина уже достаточно долго замерзала без лишнего покрывала… Ну раз так, то мне лишь остается добраться до тети и узнать о всём произошедшем. Сделать это было всё так же не просто. Новые повязки, украшающие моё тело пусть и исполняли свою обязанность по сдерживанию, но явно не подходили для незаживших переломов. Видимо занимались мной по минимуму, не желая возиться или не имея на это времени, что вполне возможно учитывая тот… тот кавардак, что устроил один Ящер… Неторопливое изменение положения тела было завершено. Ноги касались пола, но вот что делать дальше было решительно непонятно. Пусть вчера я и умудрился сделать немало шагов, но повторять подвиг решимости у меня от чего-то не хватало. Коляски рядом разумеется не было, а иных способов добраться до тети Мэй я не видел. — И что теперь делать? — напряженно спросил я себя. Идея просто поорать, в надежде привлечь внимание, а может и получить ответ от тети, находящейся в неизвестном состоянии только пришла мне в голову, как искомая тетя сама ворвалась ко мне в комнату. — Питер! Ты очнулся! — с порога крикнула женщина и бросилась ко мне. В этом ей не мешали не бинты на руках, голове и виднеющиеся из-под одежды на теле, ни прихрамывающая нога, ни синяк на пол лица, видеть который на женском лице мне было почти физически неприятно. Хотя все эти травмы меня не радовали, ведь главной причиной, по которой эта чудесная женщина попала под удар, был я, по своей же оплошности встрявший в неприятности. — Ну куда же ты встаёшь-то?! Тебе лечиться и лечиться! Чудо, что ты себе ничего не повредил, а лишь немного усугубил прошлые травмы! — припечатала женщина, нежно, но неотвратимо укладывая меня обратно на кровать. Смысл слов женщины от меня ускользал, ведь даже с суперсилами (проявление которых ещё предстоит определить) я сейчас был в заметно более худшем состоянии, чем до путешествия в полицейский участок. Хотя признаваться в этом и так пышущей беспокойством женщине я не собирался совершенно точно. — А где дядя Бен? — спросил я единственный важный для себя на данный момент вопрос. Тётя Мэй была в относительно порядке, мы были дома, а всякая сверхъестественная фигня могла легко подождать. — В больнице. — помрачнев сообщила женщина. Её тон впрочем сообщил ещё больше. Состояние Бена определенно было далеким от сколь-нибудь сносного, но он хотя бы жив… — Как он? — спросил я, приподнимая руку и аккуратно приобнимая женщину. И тут женщину прорвало. Слезы ручьём, голос дрожит, но слова идут одно за другим, описывая неприглядную картину. Дядя Бен находился в коме уже второй день и приходить в себя в ближайшее время не намеревался. Да и факт подобных намерений в целом под большим вопросом, ведь шанс очнуться у мужчины был до прискорбного мал. Серьёзное сотрясение, нервное истощение, достигшее пика в чрезвычайной ситуации, отравление угарным газом (отблески огня, которые я заметил тогда переросли в полноценный пожар) и в завершении долгое пребывание без помощи сильнее всего ударили именно по нему, практически не задев меня и тётю Мэй, у которой даже сотрясения не оказалось несмотря на рассеченный лоб. Перспективы вырисовывались очень и очень нерадостные… Но я хотя бы узнал причину нашего нахождения дома. Если сначала нас услали домой из-за не самых серьёзных повреждений, то затем в городе объявили чрезвычайное положение и обязали граждан не покидать дома без серьёзной на то причины, пока угроза заражения творением Ящера не исчезнет, что впрочем не уберегло город от волны возмущений, протестов и бунтов. Дураков и желающих поживиться, воспользовавшись ситуацией в этом прекрасном городе достаточно… Да и переполненные из-за этого больницы не спешили принимать новых пострадавших, хотя та же тетя Мэй пыталась отправить меня в больницу, видя моё затянувшееся бессознательное состояние… Немного успокоившись, тетя Мэй вернулась к попыткам имитировать своё обычное поведение. И первым шагом стал небольшой обед, который она вскоре принесла мне и влила в меня же. Перекус оказался недостаточным и бедной женщине пришлось ещё не раз ходить по лестнице, но я всё же достаточно насытился и незаметно для себя заснул. На этом день для меня подошел к концу. Следующие дни прошли в попытках изобразить нормальную жизнь. Получалось не очень и напряженная атмосфера витала в доме, который по понятным причинам никто не мог покинуть. Тетя Мэй, желая отвлечься увлеклась работой по дому и уходом за мной, что было несомненно приятно и удобно, но несколько стесняло в возможностях исследования всё же полученных супервозможностей… Но кое-что я всё же выявил. Кое-что, радующее меня больше любой могучей мышцы и ловкости мангуста. Регенерация у меня присутствует, о чем говорят почти исчезнувшие мелкие следы недавних «приключений». Синяки как и царапины рассосались, шишки исчезли и даже расколовшийся зуб решил обзавестись своей заменой. И вот всё вроде бы прекрасно, но меня волнует как минимум пара вопросов. Насколько далеко это самолечение способно зайти? И чем мне за него расплачиваться кроме зверского голода, терзающего меня эти дни… Ответов на них я пока не вижу… Зато прекрасно вижу своими глазами, четкость зрения которых достигла значений из детства. Это конечно не значит, что я могу разглядеть муху на крыше высотки какой-нибудь, но всё же очень даже неплохо… Несколько повысившееся качество работы мышц я также заметил, но насколько далеко заходит это улучшение проверить пока невозможно. Изучение моих возможностей было крайне поверхностным, но кое-какие предположения у меня появились. И не скажу, что они мне особо нравятся… Долбаный паук к моим силам может и не иметь отношений… Ни чувства опасности, ни приклеивания к стенам замечено не было, несмотря на мои попытки тыкать размотаным пальцем руки в стену, пару неудачных падений с кровати, которыми я кажется опять продлил срок восстановления… Хотя времени прошло ещё недостаточно, так что от каких-либо выводов лучше воздержаться. Была и ещё одна причина для моих сомнений в получении силы паука. Новости, крутящиеся по телевизору с увеличенной частотой и частыми прямыми включениями с мест событий, пусть и вскользь, но упоминали о неизвестном обладателе сверхсил, участвующим в устранении последствий и усмирении совсем уж разошедшихся граждан, занимающихся банальным разбоем. И этот неизвестный по неподтвержденной информации мог даже по стенам бегать… Похоже миру супергероев (которые пока толком не появились за исключением одной звезднополосатой иконы) без паука одиноко… Ну и хорошо, страдать каким-нибудь угрызениями совести буду меньше. Переезд на Аляску ждет нашу семью! Через неделю обстановка вроде как стабилизировалась, зона вокруг полицейского участка избавилась от солидной части заслонов, последствия погромов начали устраняться, а жизнь города начала возвращаться в привычное русло. Разумеется многие запреты спали, а более законопослушный народ вывалился на улицы. Это событие ознаменовало возможность тети отправиться в больницу, а не терроризировать врачей звонками, которых в связи с обстановкой было крайне много, и изводить себе нервы ожиданием на линии. Возможностью она разумеется воспользовалась, решительно направившись на покорение клиники. Увы, оставить меня в одиночестве женщина не пожелала и каким-то образом договорилась с великой и ужасной зазнобой всех иных Питеров Паркеров… Какими путями блуждала логика что тети, что родительницы рыжей для моего ума так и осталось непостижимым, ведь не будь моё состояние заметно лучшим, чем предпологалось, то уход за мной был бы занятием весьма отвратным. Особенно для молодой девушки, неплохо знакомой с объектом ухода. Но в итоге Мэри Джейн согласилась и с самого утра явилась к нам… — Ну привет, Питер! Как ты? — приветливо спросила девушка, как только за её спиной захлопнулась дверь. — Отлично, Мэри Джейн. — не разделяя её приподнятого настроения буркнул я с дивана, до которого предусмотрительно с утра добрался. — Кажется кто-то мне не рад? — задала провокационный вопрос рыжая, приземляясь рядом. И пусть падение её было вроде как спонтанным и небрежным, но вот брошенный перед этим взгляд я заметил. Как заметил и достаточное расстояние, разделяющее нас в итоге. Случайно навредить мне девушка похоже не желала. — Ещё бы я был рад. — И чем же я заслужила такое отношение? Хотя я кажется знаю! Гордость? Не любят парни показывать свою слабость рядом с красавицами вроде меня. Я же права? — с задорной улыбкой спросила Мэри. — А от низкой самооценки кто-то совсем не страдает? — да и с проницательностью у девицы проблем нет… — Конечно. Девушка обязана знать себе цену и признавать свои достоинства! — поучительный тон с широкой улыбкой сочетался плохо, но из-за этого удержаться от смешка мне не удалось, что было тут же замечено. — Хоть что-то. А то смотреть на твою хмурую рожицу весь день мне бы не хотелось. Но улыбаться ты всё же не разучился, что радует! — Рад за себя… — Да ладно тебе, Пит! Сколько уже недель ты ни с кем, кроме семьи не общаешься? А уж на фоне всего вокруг тебе просто необходимо веселье, которое я тебе и пытаюсь обеспечить! — Так вот какова цель твоего здесь пребывания. Ну тогда давай, весели меня. Спляши для начала. — царственно развалившись на диване и раскинув руки (и чуть не скривившись от боли при этом) заявил я. — Жаль, что оборудования не подготовил… — сокрушенно я добавил. — Это какое ещё оборудование? — с большим подозрением спросила рыжая, которая сначала сильно удивилась моему поведению. — Шест нужно было установить по центру. — старательно удерживая на лице невозмутимость, заявляю в ответ. Намек достиг своей цели быстро. Улыбка превратилась в жутковатый оскал, лицо приблизилось по тону к волосам, а сжатые в кулаках руки так и жаждали использования с целью нанесения урона не способному сопротивляться. Не заржать было трудно, так что я не особо усердствуя в этом тяжелом деле огласил округу своим почти истеричным смехом, к которому вскоре присоединилась и гостья. Пережила пошлый и грубый намек девушка достаточно легко, что впрочем не уберегло меня от пары легких тычков в щёку. Облегчить общение у меня может и получилось, но вот за своими речами надо бы следить. Шутка могла бы обойтись и без этих крайностей… Нет, пятнадцать-шестнадцать лет конечно самый возраст для таких намеков, но я же вроде как несколько старше в глубине души… Впрочем день в итоге прошел не так уж и плохо. Разговоры ни о чем, последние новости как в целом, так и в частности. Хотя последнее скорее было банальными сплетнями, которыми девушка со мной щедро делилась. Страдать от своего состояния пришлось лишь пару раз, остальное время не отрывая зад от дивана. И даже вернувшаяся домой тетя, сообщившая о всё том же состоянии дяди не так уж сильно испортила мне настроение… Ещё неделя прошла в схожем ритме. Тетушка в клинику, после которой она была вынуждена ехать на работу, я же продолжал проводить свои дни в обществе пятнадцатилетней школьницы. Неплохо проводить между прочим и теперь без затрагивания сомнительных тем. Даже почти жалко было, что закончится это уже через пару дней, ведь в отличии от меня Мэри Джейн придется отправиться в школу, учебный год почти начался. Звонок в дверь прервал не особо содержательный, но крайне эмоциональный пересказ Мэри о злоключениях одной из её знакомых, свидание которой прервалось благодаря паре ящериц и панике, поднятой этими существами. Учитывая недавние события и упорно продолжающиеся попытки изловить всё чешуйчатое в городе, то всё вполне закономерно… Приближался вечер, а значит и возвращение тети, так что дверь рыжая открыла совершенно безалаберно. И так и замерла на пороге. — Миссис Паркер? — с сомнением спросил неизвестный мужской голос, разорвав тишину и привлекая уже и моё внимание к происходящему. Переваливаюсь на бок и сдвигаюсь на край дивана, с которого виден порог, после чего замираю с непониманием на лице, которое постепенно переходит в беспокойство. Пара мужчин и девушка в деловых костюмах на пороге достойный повод для беспокойства на мой взгляд. — Что? Нет-нет… Питер! — растерянно проголосила рыжая, хотя это было совершенно ни к чему. Услышать всё произнесенное было легко даже с грохочущим телевизором. — Да, я вижу. Миссис Паркер сейчас нет, так что вам придется общаться со мной или прийти позже. — произнес я со всё того же дивана. — О, тогда извините за недопонимание мисс… — обратился главный (наверное) из пришедших к Мэри Джейн, на что та только невнятно что-то промычала и быстрым шагом приблизилась ко мне. — Мистер Паркер, не возражаете если мы присядем? — Угу. Садитесь… — Спасибо. — Кто вы и что вам надо от тётушки? — спросил я, как только главный разместился в кресле, а его сопровождающие пристроились к стене сзади. — Я бы мог объяснить, но тогда мисс должна уйти. Тема для разговора у нас достаточно конфиденциальная. — Никуда я не пойду! — тут же очнулась Мэри. — Питера в одиночку с вами я не оставлю! — воинственным тоном сообщила рыжая, встав на защиту инвалида. — Нет-нет, никаких проблем. Оставайтесь, сколько пожелаете, мисс. — тут же начал гасить конфликт мужчина. — Я вижу произошло недопонимание. Мы никуда не спешим, так что легко дождемся прихода миссис Паркер и только потом поговорим. Беспокоиться не о чем. А если вас всё ещё гложут сомнения, мисс, то можете и вовсе вызвать полицию. — Значит ждем. — бурчу я. Почти час времени, до нового звонка в дверь и возвращения тёти, прошел в напряжении и едва ли комфортной тишине, воздействию которой не подвергались лишь пара мужчин в костюмах. Их спутница такой выдержкой похвастаться не могла и то и дело меняла положение тела, шевелила руками и крутила головой. Про Мэри и говорить нечего… Стоило прозвучать сигналу от двери, как рыжая к ней буквально убежала, после чего шепотом вывалила на тётю поток объяснений. — Здравствуйте, господа. Чем я обязана вашему приходу? — хмурясь спросила тётя Мэй, за спиной которой мелькала рыжая. — Можешь идти, милая. Дальше мы со всем разберемся. Спасибо ещё раз, что присматриваешь за Питером. — не дожидаясь ответа от гостей, произнесла тётя, обращаясь уже к Мэри и мягко выпроваживая ту за порог. — Видите ли, интерес наш может показаться несколько странным, но прошу вас выслушать всё, что я скажу и только потом делать выводы. — произнес мужчина, вставая с кресла. — Мы конечно же понимаем, что сейчас у вас очень сложный период миссис и мистер Паркер, но мой рассказ и моё предложение может вам помочь… — заверил мужчина. Если бы говоривший ещё и полную безопасность пообещал, то я начал бы совсем уж активно паниковать и даже попытался бы начать отбиваться… Впрочем поводов для паники у меня и так было с избытком по мере того, как слова агента ЩИТа выходили из его рта. Не знаю уж как это обычно принято у секретных организаций, но меня банальнейшим образом вербовали, обещая перспективную службу на благо родины и широчайшие возможности для самореализации. При этом делали это крайне откровенно, описывая как своё вторжение в частную жизнь нашей семьи с иллюстрациями в виде собираемых по квартире жучков, так и изменения в моём организме, которые были ими замечены и которые только могли произойти. Краски при описании моего будущего с ссылками на приснопамятного Ящера агент сгущал очень активно, но вот только шанс этих последствий был очень даже реальным, если опираться на вечный пи*дец стукнутой вселенной супергероев. Завершение же разговора было пожалуй самым большим моим разочарованием. Эти нехорошие люди просто попрощались и ушли, сказав, что понимают, что вывалили они на нас очень много и всё это необходимо переварить. Так что вернутся агенты через пару дней, готовые ответить на интересующие нас вопросы. Вопрос же моей службы, а также предшествующего этому обучения и вовсе может подождать несколько месяцев… Покинули дом господа сами, не забыв захлопнуть за собой дверь и бросить на прощание просьбу о неразглашении всего сказанного. Просьбу, а не угрозу или хотя бы какую бумажку с подписью… Странно всё это было, но нас это волновало мало. Что я, что тётушка находились в легком ступоре, усиленно переваривая тот объем общей и как мне теперь чувствуется пустой информации. — Ты что-нибудь поняла из произошедшего? — старательно имитируемым будничным тоном поинтересовался я наконец. — Ужинать пора, вот что я поняла. Поговорим обо всём этом позже. И где-нибудь в другом месте. Понятия частной собственности и приватности этим господам видимо не знакомы… — Угу… Как думаешь, если я сейчас попытаюсь пойти, то мои кости выдержат? По заверениям этих выздороветь я должен быстрее, чем ожидается врачами, у которых мы уже достаточно давно по этому поводу не были. — поинтересовался я, примеряясь к более сподручному способу проверки своего предположения. — Я тебе встану! — тут же возмутилась женщина. Ох и зря я это сказал… Меня же теперь за ужином наизнанку вывернут добывая обещание не экспериментировать… *** — Шон, что это было такое? — вырвался возмущенный вопль (хотя для вопля громкости существенно не хватало) девушки, стоило агентам только достаточно сильно отдалиться от дома Паркеров. — Это был очередной его экспериментальный метод вербовки. — устало протянул второй мужчина, пока названный Шоном невинно улыбался, устраиваясь на заднем сидении невыразительной служебной машины. — Правда? Я бы после такого метода вступать в ЩИТ не стала бы. Да и никто бы не стал! — А вот здесь ты ошибаешься, дорогая. Ну ничего, пара дополнительных недель переподготовки и всё будет отлично. — Что?! — в этот раз удержать голос при возмущении девушке не удалось, впрочем находясь внутри машины можно было позволить некоторый избыток громкости. — И это касается не только тебя, но и твоего напарника. Приказ уже подготовлен. — добил Шон. Сдвоенный дружный стон был ему ответом. — За что ты так с нами? — Не я. Ваша грубая самодеятельность не понравилась Коулсону, так что меня обвинять не надо. Мне и так из-за вас досталось. — Просто блеск… — и после небольшой паузы добавила. — А что с Паркером-то будем делать? — Ничего. Весь план я уже рассказал, когда мы у них гостили. — И ничего иного? — Именно. Может мы и тайная организация с кучей секретов, но зачем усложнять жизнь на ровном месте. Приличный молодой человек из приличной семьи, достаточно умный и понимающий, так что отказываться не будет ни сам мальчишка, ни его родственники. Особенно в их обстоятельствах. Да и лучше для всех будет, если обладающий суперсилами парень придет к нам добровольно и без давления с нашей стороны.