Наказание норманнского барона

       Горячее дыхание норманнского барона слегка опаляло шею саксонского тана. — Теперь ты — мой, — в обычно бесстрастном тоне Фрон де Бефа загоралось пламя страсти.       Не ожидавший проникновенного шепота, Седрик вздрогнул.       Вырываться не было смысла — словно железные тисками были сдавлены руки. Ноги вжаты в постель другой рукой.       О, да, как необычайно был силён барон Фрон де Беф! «Даже интересно, как Ричард смог устоять перед ним…»       Из раздумий тана вернул на землю звук рвущейся одежды — его одежды. — Что ты делаешь? — вскрикнул тан Ротервудский, почувствовав холод ветра, коснувшегося обнаженной кожи.       В ответ раздался лишь негромкий рык. Задрожав, саксонский тан стал извиваться и брыкаться, пытаясь выскользнуть из крепких объятий норманнского барона. — Не вырывайся, тебе же дороже, — проворчал Реджинальд, содрав всю одежду со своего наконец стихшего пленника.       Глаза норманна загорелись, взглянув на тело Сакса.       Ведь для своих лет Ротервудский выглядел довольно молодо, а сохранившее частичку былой силы и тело напряглось, явив мускулы, что только раззадоривало Фрон де Бефа.       Норманнский барон коснулся груди и начал вытворять с грудью и животом нечто бесстыдное, с торжествующей ухмылкой в глазах наблюдая, как выгибалось и корчилось тело саксонского тана, как пылали в карих глазах стыд, ярость и ненависть.       Когда при очередном касании Ротервудский застонал, Фрон де Беф замер. — Та-а-ак…       Все ещё удерживая тана одной рукой, барон другой сбросил с себя штаны. Верх он не стал с себя сбрасывать — это означало бы временную потерю удерживания пленника, за это время он мог бы ускользнуть, а гонялки по комнате тюремщика отнюдь не радовали.       Сакс со страхом в глазах смотрел, как норманн слегка поднимался, с силой разводил его ноги и вставал на коленях меж ног. А при виде поднимавшегося мужского органа стал вырываться назад, лишь бы не быть так близко к нему. — Тихо. Тебя ничто не спасёт, — прошептал Реджинальд.       Шершавые пальцы Фрон де Бефа коснулись промежности, слегка погладив её. Увлажнять он не стал — нет, ему нужно было видеть, как его заклятый враг корчится от боли…       Представив эту сцену, норманнский барон улыбнулся — и резко вошёл в саксонского тана. Чуть не оглох от душераздирающего крика, вырвавшегося из горла его жертвы, чуть не разжал свои руки, когда Ротервудский забился в них… «Нет! НЕТ!» — боль накрыла Сакса.       Вспышка тьмы в глазах, боль заполнила мысли, забилось сердце, что из груди готово выскочить, хрип сквозил в каждом вздохе. «Как больно…какой позор......»       Бросив затухающий и исполненный стыда и ненависти взгляд на норманнского барона, саксонский тан провалился в тьму, где его ждало освобождение от боли. В обморок.