Insanity (Безумие)

картинка: http://cs377.vk.com/u13767351/105010762/y_c73de69c.jpg важное видео для этой части: http://www.youtube.com/watch?v=jtE5Gi8Xv3M сама песня: http://prostopleer.com/tracks/4894928G2Ui Хонки сидел в гримерке музыкального шоу Music Bank и пьяными глазами смотрел на свое отражение в зеркале. Лицо было немного опухшим, а глаза красными после прошедшей бессонной ночи: вчера Чонхун бросил его. Сразу после M!Countdown, когда эмоциональный парень в порыве радости обнял рэпера группы Beast, — все окончательно рухнуло. С Чонхуна было достаточно дурацких выходок. Вечные пьянки вместе с Хичолем: хотя они оба (Хонки и Чонхун) входят в Чокобол клаб, но Хонки всегда умудряется находить персональные приключения на свою голову. Каждый раз, проглядывая твиттер, Чонхун скрипел зубами: вот Хонки обнимается с Самди, вот с Хичолем, вот он катается с Чунхёном в метро, или они где-то едят вместе посреди ночи. Сколько можно? Терпение просто лопнуло. Кактолько шоу закончилось, Чонхун оделся в привычную удобную одежду, зачехлил свою гитару — и сел на диван, наблюдая, как мельтешат перед глазами одногруппники в поисках утерянных вещей. Beast позвали всех праздновать победу: через час в условленном месте. В общем-то, этот час ушел на дорогу до той самой квартиры. Когда довольные и уставшие Сынхён, Джеджин и Минхван вывалились из микроавтобуса и направились к лифту, Чонхун поймал Хонки за локоть и мягко развернул к себе,заставляя посмотреть в свое идеально-красивое лицо — с невообразимо прекрасными глазами, сияющей кожей и нежными губами. Закончилась наша любовь, И даже не было тех жалких слез, Тебя я совершенно не жалею... Я так измучен, что даже сил сердиться нет, Нет смысла больше жить. Спиной друг к другу повернулись мы, И поэтому я думал, что легко забыть тебя смогу — Хонки. Всё. Закончили с этим гребанным фарсом. — Каким фарсом,Чонхун, ты о чем? — Закончилась наша «любовь». Всё. Я так устал, что сил нет даже на разборки, или вообще какие-либо выяснения отношений. — С-стой, нет, давай... Черт. Давай завтра поговорим и все решим? — Хонки вцепился в рукав куртки гитариста. — Нет. Никаких завтра. Всё. Ты не понимаешь? Мне не жалко ни тебя, ни наших отношений. Ничего.Я больше не хочу этого. Мы давным-давно смотрим в разные стороны и идем разными путями. Я легко с этим справлюсь. Не порти карьеру: ни себе, ни мне. Ок? Удачно повеселиться! — Чонхун дернул рукой, освобождаясь из цепких пальцев Хонки. И, развернувшись к нему спиной, направился в противоположную от многоэтажки сторону. — Чонхун, черт! Ты с ума сошел!? Ты куда вообще? Пойдем, поднимемся, там поговорим! — Успокойся, просто прими это. — Мне нет смысла жить без тебя! — Хонки кричал, надрывая голос вслед уходящему парню. — Найдешь новый, — Чонхун взмахнул рукой,не оборачиваясь,сел в подъехавшее такси — и уехал. Хонки, гордо подняв голову, отправился в лифт. В тот вечер он напился так, что Сынхёну пришлось нести его на себе. Проходит день, и два, и три, Месяц, а за ним другой, Но не могу забыть тебя Сейчас неважно, думаю ли о тебе я, Слезы сразу льются, просто без причины... Что должен делать я? Проснувшись наследующее утро с трещащей от похмелья головой, Хонки не заметил ни единого следа пребывания Чонхуна в общежитии. Слоняясь все утро по комнатам, стеная от головной боли, он мучился от мысли, что вчера расстался... Нет, не так. Вчера Чонхун бросил его. Слёзы стекали по щекам вниз, теряясь где-то на шее, и небыло сил даже на всхлипы. Через два часа Минхван нашел Хонки, спящего в кровати Чонхуна в куче его футболок, с опухшим от слез лицом. Барабанщик дотронулся доплеча парня. — Хонки, вставай. Нам на Music Core надо ехать, — тихо проговорил Минани. — Чонхун, не бросай меня. Не оставляй. Я не смогу забыть тебя, ни через день, ни через два, никогда. Что мне сделать? Что я должен сделать? Просто скажи! Скажи мне, черт тебя дери! — не раскрывая глаз, Хонки вцепился в футболку Минхвана. — Хонки, это я — Минхван. Чонхуна тут нет, он приедет сразу в студию. Вставай, нам надо собираться. Только лишь послеэтих слов вокалист открыл глаза и увидел перед собой бледного, испуганного барабанщика. Но не отцепился от него. — Хорошо, дай мне 15 минут. Но пообещай! Сегодня мы вместо I’m going to confess будем исполнять другую песню. — Какую? Нет! Черт. Почему? Мы другие не репетировали! — занервничал Минхван. — I’ll have you. Потому что мне так надо. Другие причины вас не касаются, и тебе же лучше. Я же знаю, как ты не любишь петь на сцене — вот и не придется. Договорись с Дже и Сынхёном.Спасибо. Хонки сидел за кулисами и нервно дергал ногой, слушая песню в плеере. Он не знал, что из этого всего выйдет. Они и вправду никогда особо не репетировали эту песню. Знал, что все будет в порядке, но вот Чонхун будет в бешенстве. И, зная это, Хонки тихо улыбался. А вот и лидер. К неудовольствию вокалиста, он абсолютно спокоен, подходя к ребятам с приветствием: — Вы уверены, что мы не слажаем? Хотя назад ходу нет. Кому вообще эта бредовая идея в голову пришла: исполнять нерепетированную песню? — широко улыбался Чонхун, игнорируя Хонки. — Как это кому, конечно Хо... — начал было Сынхён, но вокалист ткнул его локтем в бок. — Кхкх, Ёнхо-хён решил так, вчера вечером. — А мне позвонить была, конечно, не судьба? — Наверное, все были достаточно пьяны для этого. — Ну ладно. О, нас зовут на сцену. Пытался я, как мог, тебя забыть, Встречался с девушками, Я даже каждодневно пил, пока совсем мне крышу не сносило. Ну почему, чем больше напиваюсь, тем четче вижу я лицо твоё? Хонг пел, вкладывая все свои силы, чувства и эмоции в песню, надеясь разбудить воспоминания в своем теперь уже бывшем парне. Сам же, пропевая строчки, он вспомнил, как когда-то давно они уже расставались. Тогда он действительно пробовал встречаться с девушками. У него даже вышли недолгие отношения с одной актрисой. Но она была старше его на 8 лет... Да и он любил только Чонхуна... Поэтому они быстро расстались. Потом группу начали активно раскручивать, и одновременно он снимался в дораме. Вроде бы они стали меньше видеться... Каждый день после съемок он шел в какое-нибудь уличное кафе — и выпивал пару бутылок соджу: один, или иногда с Ёнхва — у того тоже были какие-то проблемы, но Хонки в них не вникал. Тогда же, в какой-то вечер, надравшись больше обычного, он поцеловал Ёнхва: напористо, грубо, кусая того за щеку и упорно называя Чонхуном. Лишь спустя пару мгновений он понял, что это не Чонхун. На следующий вечер и еще долгое время спустя Хонки не пил совсем. А через неделю после окончания съемок они снова сошлись. Потому что они оба не забыли. Проходит день, и два, и три, Месяц, а за ним другой, Но не могу забыть тебя. Сейчас неважно, думаю ли о тебе я, Слезы сразу льются, просто без причины. Что должен делать я? Хонки пел, схватившись за Чонхуна, до боли сжимая в руках его плечо вместе с одеждой. Он пел специально для него, не глядя больше ни на кого, а гитарист не отрывал взгляда от гитары и намеренно продолжал игнорировать его. Тогда Хонки прижался к нему теснее, продолжая сильнее цепляться за складки одежды. В какой-то момент Хонки дернул гитариста на себя. Чонхун покачнулся, но не упал. А в следующую секунду — грубо оттолкнул Хонга от себя: так сильно, что тот чуть было не грохнулся на барабанную установку. Вокалист совсем забыл, что в этом месте должно быть гитарное соло. Чуть отдышавшись, Хонки поднял глаза — и увидел испуганный взгляд Минхвана: видимо, он слишком далеко зашел, пытаясь что-то доказать себе и Чонхуну. Хватит с меня. Каждый момент за моментом Не будет больше так. Мир без тебя... Хватит с меня. Ничто тебя в этом мире не заменит, Ждать больше не могу, Шатаюсь я туда-сюда... Не будет больше так. Мне плохо, снова я устал, Ни одного дня Я не могу потратить без тебя, ни часа, Ни минуты, ни секунды, 24 часа, 7 дней в неделю... После выступления ребята шли по коридору в гримерку. Чонхун остановил Сынхёна и передал ему в руки свою гитару, пригрозив, что если с ней что-то случится, он ему лично открутит голову. А сам, схватив Хонки за лацкан пиджака, потащил его куда-то в противоположную сторону от всех. Втолкнув Хонки в туалет, Чонхун ударил прямо в солнечное сплетение, от чего тот задохнулся и съехал вниз по стенке. Но гитарист не успокоился. Схватив за грудки, он поднял упавшего — и с силой тряханул так, что Хонг ударился затылком. Ноги подкашивались, и Хонки ничего не оставалось, кроме как ответно вцепиться в Чонхуна, сжимая нежную кожу в кулаках. От боли глаза парня почернели, и он прошипел: — Какого хера ты творишь вообще? Мы же договорились: хоть мы и расстаемся, но не будем портить друг другу карьеру! Зачем ты устроил весь этот цирк? Наверняка решил исполнять эту песню только сегодня утром и подбил всех на это, — Чонхун снова дернул Хонки так, чтобы тот ударился затылком об кафель. — Ты решил, — прошептал Хонки, где-то на грани с обмороком. — Что? — Ты решил! Не мы решили, а ты решил! — вокалист собрался с силами — и ответно толкнул Чонхуна на дверь туалетной кабинки, от чего та слетела с петель. — Ты нихера не интересуешься тем, что чувствую я! С чего ты вдруг решил, что можешь решать все сам? Как будто ты ничего не понимаешь! Ты думаешь, что я сам что ли с удовольствием провожу столько времени с другими? Да тебе же вечно нужно время побыть одному! Чтобы писать свою музыку, чтобы ... да черт возьми! Ты же сам все это знаешь! А сваливаешь все на меня. Да мой мир без тебя рушится! Никакой телкой, никаким другим парнем, каким бы он ни был красивым, невозможно заменить тебя! Я, как мудак полнейший, вечно трусь за дверью студии, ожидая, пока ты освободишься. Блять, Чонхун! Я не могу без тебя! Понимаешь? Ни минуты, ни часа, 24 часа 7 дней в неделю. Злость и адреналин в крови предавали Хонки сил. Чонхун, запнувшись за ручку двери, упал на спину. Вокалист, не теряя времени, сел на него сверху и замахнулся, чтобы с силой ударить по лицу. Но, заглянув в грустные глаза Чонхуна, не смог, и кулак пролетел мимо — в битый кафель на полу. — Хонки, ты понимаешь это лишь тогда, когда теряешь меня. Каждый раз, лишь теряя меня, ты задумываешься над этим. Я так больше не хочу, — уже без агрессии спихнув с себя вокалиста, Чонхун встал, отряхнулся — и вышел из туалета. Я найду тебя, Снова я найду тебя, Я найду тебя, моя любовь, Хоть как, но найду тебя опять Хонки понял. Сидя на полу, в щепках от разломанной двери, с ноющей болью в груди и разбитых костяшках, Хонки понял, что имел в виду Чонхун. Что ему не надо было ждать за дверями студии или проводить время с другими, чтобы дать свободы гитаристу. Ему не нужна была эта свобода. Спохватившись, Хонки побежал в гримерку, но там уже было пусто. Не переодеваясь, он схватил свой рюкзак и выбежал на улицу. — Я найду тебя. Обязательно снова найду тебя. Хонки бежал. Он точно знал, где сейчас будет Чонхун. Забегая в здание студии Fish and Cake, он точно знал, куда ему надо двигаться, даже в кромешной темноте. И вот сейчас он стоит у той двери, возле которой, бывало, просиживал по несколько часов в ожидании. http://cs11226.vk.com/u170470/117820500/x_16780ea5.jpg Тихо отворив её, он увидел его сидящим глубоко в кресле. Чонхун слушал запись голоса Хонки в чистом виде, без музыки и эффектов. Вокалист подхватил последние строчки, обнимая гитариста: — Я понял это сейчас, моя любовь, тебя найду я И никогда уже не потеряю, Моей ты будешь!