Ход

Трасса 66, Палмдейл, 2:50 округ Лос Анджелес

Гроза в ночном небе собирается черными, непроглядными тучами. Не на шутку разыгравшийся дождь хлещет струями белый калифорнийский песок. Звуки джаза наполняют кабину Шевроле Camaro, которая летит поперек ливню со скоростью не отражающейся полностью на её старом спидометре. На обочине дороги под свет её фар попадает дорожный указатель. «Лос Анджелес. Запад. 120 миль» - можно рассмотреть на нем за те доли секунды, белым на зеленом, пока оцинкованный квадрат не пропал где-то сзади в темноту. – Дерьмо, а не погода, – говорит водитель Шевроле пока зигзаги рвут на части небо Золотого Штата. Мужчина смотрит из-под козырька бейсболки как молния бьет в землю совсем рядом. Его карман вибрирует. – Да, Меркурий, я слушаю, – он высовывает мобильный и отвечает. – Да, да, без проблем. Отзвонюсь когда буду на месте. Мужчина жмет "отбой" и возвращает гаджет в джинсы. Яркая молния слепит, ударяя куда-то слева, метров за триста в песчаную гладь. – Тебе хорошо спится? – мужчина интересуется. – Просто ужасно, если честно. – Можно терпеть. Эл-Эй близко. Там дождя не будет, – водитель говорит убедительно и фиксирует зеркало заднего вида. – Надеюсь, так и есть. Не хочется идти домой под дождем, – говорит женский голос на соседнем сидении. – Под токсичным дождем, – уточняет мужчина. – Там над городом такие газы – никакая туча не пройдет. Диалог не продолжается, зато на печальном ландшафте появляется закусочная. Сгустки света пролетающего мимо здания Мотеля и рассеиваются бликами на сидениях. Сигнал приёмника у Шевроле пропадает. Мужчина отвлекается, смотрит на кромку часов под рукавом толстовки когда внезапно машину уводит в бок, будто под колеса что-то попадает. Шевроле растрясывает, шины скользят, в багажнике сзади что-то грохочет. – Твою мать! – водитель от неожиданности крутит руль из стороны в сторону. – Что случилось? – кричит пассажир, хватаясь за ремень безопасности на груди. – Не видно, что ли? – мужчина отвечает нервно и более-менее выравнивает ход. Он смахивает выступивший на лбу пот, не отпускает руль, пока точно не видит, что дорога чиста. Мужчина раздражается и чешет небритый подбородок. – Ужасная погода, – говорит девушка. – Ладно, не парься… - он отмахивается, - …как там тебя? – Хезер. – Не парься, Хезер, скоро уже доедем. Пачка сигарет вылетает в полуоткрытое окно. Шевроле все же немного замедляет ход, и водитель теперь проверяет дорогу намного тщательней, потому что знает, трясти килограммом Астролита в багажнике как минимум опасно. – Вот мы и почти на месте, – мужчина говорит, когда машина уходит в поворот и выезжает на освещенную часть. Отсюда, из-за буйного цвета пальм им почти не удается рассмотреть магистрали. Квадратные линии фонарей начинаются с обочин, их ряды бегут стройно вдоль учащающихся газонов и красиво стриженных тропических деревьев. Слева, где-там недалеко уже заметны блестящие верхушки небоскребов. – Далеко от Центра живешь? – водитель спрашивает, разрешая обогнать себя красному седану. – Не очень, – Хезер следит за объезжающей машиной. – Высади там. Я доеду автобусом. – А в такое время они еще ходят? – смеется водитель. – Куда тебе? Хезер смущается, но отвечает сразу: – В Вестсайд. Шевроле проходит под зеленой вывеской, ныряет в туннель. Отсюда они становятся в пробку. – Это недалеко, но в спальный район автобусом ты сейчас не доберешься. Хезер рассматривает город в боковое окно. Верхи Даунтауна не требуют увеличительных стекол – они переливаются как новогодние игрушке на фоне таких же, подкрепляющих их дорожных гирлянд. Мужчина-водитель щелкает пальцами. Впереди них уныло ползет синий Форд-хетчбек. Как только линия двигается, Шевроле трогается как раз тогда когда зелёная Мазда из соседней очереди пользуется моментом и встает впереди, перестраиваясь в чужое место. – Нет, ну ты посмотри на это… – водитель Шевроле жестикулирует в сторону зеленой машины. – Назло туда встал, что за мудило? – водитель приоткрывает окно специально, чтобы выглянуть насколько далеко вперед уходит очередь и сигналит. Хезер за ним наблюдает. Пробка выглядит так, будто действительно тянется на несколько миль. – Так и до утра стоять можно, - говорит водитель, выруливая из общей массы в первый попавшийся съезд. Шевроле входит в подземный переезд, выходит из него и колесит по тусклой, неосвещенной дороге. Асфальт под колесами становится более битым; остатки дождя смазываются дворниками в ленивом, расторопном темпе. Пригородные дома с этой стороны отличаются от импозантных вилл и домов при въезде в город по магистрали – они тут более приземистые, более простые…и более бедные. Граффити на облупленных стенах, балконы в белье и перевернутые баки дополняют скудный ландшафт обычного гетто. – Слушай, Хезер, – говорит водитель. – Отсюда ближе в Вестсайд. Мне в Санта-Монику, отсюда добираться тоже ближе. Минуем Центр и его пробки, – он говорит, указывая на придорожный знак. – Хорошо. Как скажешь, – отвечает Хезер. Водитель смотрит на часы на руке. Стрелки с фальшивой позолотой показывают 3:40. – Слушай, это конечно, может быть, и не мое дело, но родители твои не против, что ты добираешься домой автостопом? – мужчина интересуется у рыжеволосой пассажирки с нескрываемым осуждением. – Я не живу с родителями, сер. – Да? – мужчина продолжает. – А ты хотябы колледж закончила? – Я собираюсь поступать в университет. – слегка обиженно говорит Хезер. – Понятно. Хезер молча отворачивается в окно. Шевроле замедляет ход и катится вдоль бетонного тротуара. На перекрестке она тормозит у обочины. Мужчина выключает зажигание, откидывается на кресло, разминает глаза. – Всего минутку. Дай я чуть-чуть отойду, все-таки восемь часом за рулем… Он не успевает договорить, перед тем как ткань его толстовки на плече аккуратно трогают. – Эй, кто это? – шепотом спрашивает Хезер. Пока он садится, прочесывает глаза - где-то извне слышна отчетливая ругань. Не успевает водитель понять что случилось, как происходящее смазывается, как капля дождя растекается по запотевшему стеклу. Со стороны его двери брызжут куски стекла. Зеленые глаза Хезер распахнуты, вся картина происходящего будто проходит в выражении абсолютного ужаса на лице девушки. – О Боже! – она дергается, вжимаясь в свою дверь. – Выволакивай их. – Выходи из машины, лысый! Где взрывчатка? Водитель хочет отстегнуться от ремня, но вот уже назойливая темнокожая рука пролазит в пустое, выбитое окно. Мужчина отбивает эту кисть, перехватывает её, попутно доставая своей из кармана складной нож. Одним размахом он чиркает вдоль киски и темная рука крючится, исчезая за пределами машины. Пока на улице поднимается вой и матерщина, водитель хватается за ключи и включает зажигание. – Эй, подонок! Не так быстро! Сбоку, с того самого места, в салон машины протискивается холодным блеском отсвечивающее на свету. Холодное дуло небольшого пистолета утыкается прямо в выбритый висок мужчины. – Глуши машину! – Ты труп, старик! – темнокожая тень в капюшоне агрессивно бросается на капот. – Ты труп! Пока виска мужчины касается стальное дуло, Хезер распахивает дверь и убегает в обратную сторону дороги, исчезая между домов. Следом за ней несутся шаги. – Догоняй! – вопит голос. – Она вызовет копов! Быстрее! Из холодного дула глушителя как по команде вылетает сгусток металла, роняя реальность водителя о твердый, серый асфальт.