Нити любви

      Маат всегда знала, чего она хотела, когда и зачем. Она богиня порядка справедливости, и сомнениям в её жизни не было место. Хладнокровие, решительность, беспристрастность, абсолютная уверенность в каждом своём слове — вот качества, достойные уважения, по мнению Маат. Только благодаря им можно стать судьёй и вершителем судеб. Слабохарактерным, мягкотелым недорослям не место у власти!       Шаги солдатов неподалеку от камеры напомнили Маат, что именно из-за такого «недоросля» она впервые за очень долгие годы ошиблась. Маат серьезно просчиталась и до сих пор не могла принять факт своего унизительного поражения.       Сначала её злило, что какой-то мальчишка своей совершенно глупой выходкой разрушил абсолютно всё: планы, которые она обдумывала не один год, тайные надежды на жизнь, которая была бы наполнена смыслом, и попытки показать другим, что значит быть истинной богиней, не забывшей о своём предназначении. Ярость, направленная на простого, смертного ребёнка, помогла Маат справиться с волной разочарования, нахлынувшей на неё сразу же после того, как перед ней захлопнулись двери её камеры. И эта же злость стала причиной скорого приобретения обыденного тюремного атрибута — цепей. Холодный металл не смог остудить пыл гнева, разгоравшегося в Маат с каждым днём всё сильнее. Она стала походить на безумицу, на разъяренного тигра, запертого в тесную клетку. И ненависть её стремительно росла, врастая в каждую клеточку её тела, мощным потоком разливаясь по венам. И Маат точно знала, что когда-нибудь заставит всех, кто виноват в её заточении, познать те же чувства, которые испытала она. Сладкие мысли о жестокой и беспощадной мести не давали Маат поддаться унынию. Они грели её во время холодных ночей, проведенных в одиночестве, и заменяли ей сны.       Но чем сильнее становилась ненависть Маат, тем чаще она чувствовала себя опустошенной и бессильной. Казалось, что ярость забирает у неё всё, не оставляя ей ничего. Абсолютно ничего… Мысли о мести начали превращаться в кошмары, в которых со временем стали постоянно всплывать воспоминания. Маат не знала более безжалостного врага, чем память. Воспоминания о прошлом могли и спасти, и окончательно уничтожить. Об этом богиня знала не понаслышке. Сколько раз она видела, как люди убегают от своего прошлого или стараются его скрыть от других, совершая тем самым кучу разных ошибок, окончательно губя своё будущее? Сколько раз и боги допускали оплошности из-за того, что постоянно держались за воспоминания о былых временах? Прошлое — это неотъемлемая часть любого, вот только не каждый способен принять его таким, какое оно есть. Маат это знала, и впервые за всё время заточения в её душе поселился страх.       Богиня боялась встречи со своим прошлым. Но, к её сожалению, эта встреча была неизбежной. Вспоминая о превосходной жизни на Земле, где каждый человек от мала до велика трепещал перед богиней, от справедливого суда которой никто не скроется, Маат почувствовала мимолётную радость, а после нескончаемую скорбь по этим минувшим дням. Ярость вспыхнула снова, затмив все остальные эмоции.       Потом Маат вспомнила о Нём, об их с Ним жизни, и в тот день впервые за многие века щёку богини обожгли слёзы. Они неторопливо скатывались по лицу и тихо падали на пол.       Кап.       В памяти всплывает их первая встреча. Она помнила, как он смутился её появлению там, где боги не очень-то любили бывать, и как ему было сложно начать мирный разговор, а не огрызнуться и прогнать её. Он всегда любил находиться в одиночестве…       Кап.       Маат вспоминает его взгляд. Настороженный, но полный интереса, жажды узнать что-то новое, разгадать очередную загадку в лице женщины, которая стала близка ему по духу. Она бы всё отдала, чтобы снова увидеть хоть отголосок тех чувств в его глазах, ставших почему-то алыми, чужими.       Кап.       Брак по любви казался ей наивной мечтой, чем-то очень эфемерным и недостижимым. Какое счастье, что он смог доказать ей, что это не так! Какое счастье!..       Кап, кап.       Маат яростно закусила губу, чтобы не зарыдать в голос. Никто не должен увидеть её такой разбитой. Никто!       Кап.       Слёзы перемешивались с кровью из прокушенных губ, а лицо уже щипало от соленой влаги, но богиня всё больше погружалась в вихрь воспоминаний о том, кого она много лет считала самой большой своей «ошибкой». Именно из-за Тота она впервые почувствовала внутри мерзкое сомнение. Маат позволила ему пробить бреш в прочном панцире, который создавала вокруг себя очень долго и кропотливо. Она не имела права впускать в своё сердце и капли тех эмоций и чувств, которые в ней породила духовная близость с мужем. Но было ли это ошибкой?..       Кап.       Стоило ли открываться кому-либо, если тот променял тебя на шанс вернуть былую силу и власть? Стоило ли страдать из-за него, если он грезил лишь о возвращении к своему прошлому, к привычному порядку вещей?       Кап, кап, кап.       Маат посмотрела на пол, усеянный малюсенькими, мокрыми пятнышками, и её взгляд невольно упал на цепи. Теперь они напоминали ей не об унижении, испытанном ею после позорного разоблачения в «предательстве», а о последней встрече с Тотом. После очередного краха Эксатона, который как никогда был близок к победе благодаря Песчаным Великанам, Маат пришлось вытаскивать мужа из передряги. Мальчишке с Земли и Бесу непостижимым образом удалось засунуть Тота в саркофаг, подвесив тот на длинной цепи от люстры, свисающей с потолка. Она успела прийти намного раньше бестолковых солдат Кефера и сумела освободить Тота до того, как о нём вообще вспомнили. Маат без труда забралась на несчастный саркофаг, утихомирив оравшего в нём мужа. Одним прикосновением богиня превратила цепи в куски ржавого железа, в тот же миг рассыпавшегося в труху. Саркофаг упал на каменный пол и треснул, после чего открыть его не представляло особой проблемы. Ругаясь и ворча, Тот вылез из места своего временного заключения. Маат в это время смотрела на него, ища в этом воине своего мужа. И каково же было её разочарование, когда она не нашла в спасённом Тоте ничего общего с тем, кого она когда-то любила и называла своей родственной душой. В тот злополучный день он просто ушёл, не произнеся ни слова благодарности, а Маат…       Кап, кап.       Она ещё долго стояла посреди сокровищницы и смотрела на ржавые, сломанные и искореженные звенья цепи. А потом она засмеялась. Взахлеб. До спазмов в животе, икоты и слёз. Маат смеялась, падая на пол, усыпанный остатками того, что когда-то было крепко, прочно и… едино.       Кап.       Слёзы кончались. Богиня обводит камеру безразличным взглядом, нарочно отводя его от собственных закованных рук. На сегодня довольно… О Нём она больше вспоминать не будет. Слишком больно и трудно принять свои ошибки, особенно той, что никогда их не делала. А встреча с закрытым, вечно угрюмым, загадочным богом мудрости, опреденно, была величайшей ошибкой Маат. Она была не готова к той боли, что принесёт в её жизнь Тот. Она себя переоценила, просчиталась. И винить в этом богиня могла лишь себя.       Кап, кап.       Маат закрыла пылающие лицо руками и стерла с него остатки слёз, отчего кожа ужасно защипала. Тот умудряется причинять ей боль, даже не находясь рядом. Какая ирония… Даже простые мысли о нём разворотили в ней всё, что только можно. Забрали и ненависть, и злость, и уныние, а взамен — ничего. Хранитель всех знаний человечества не смог сохранить отношения с собственной женой, которая оказалась столь же эгоистичной, столь и он сам. Какая ирония!..       Маат снова посмотрела на свои закованные в цепи руки и, прикрыв глаза, засмеялась.