catharsis.

      25 октября, среда.       Время двигалось к полуночи, однако Томаса и Айрин не было видно даже не горизонте. Джеральд, Джулия и Грэм давно разлеглись по койкам. Сон — отличный метод убить время. Невероятно, но спалось необычайно спокойно, как в утробе матери. Камминг и вовсе лежал безжизненным грузом вместе с Лоусон на втором этаже дома. Такой крепкий сон был неудивительной реакцией для истощённого организма.       Но спокойствие души и тела продлилось недолго. Джулия первая очнулась от шорканья ботинок за окном и громкого гула. Она тут же начала сильно трясти парня, лежащего рядом, тот лишь недовольно отмахнулся от неё и перевернулся на другой бок. — Грэм! Грэм, чтоб тебя! — Прошептала девушка, готовая уже скинуть Камминга на пол, лишь бы он пришёл в себя. — Да что тебе нужно? — Вяло спросил тот, сквозь полумрак сна уловив в шёпоте тревогу. От него несло перегаром — невозможно сильно — из-за чего Лоусон отодвинулась почти на край. — Выгляни в окно, там кто-то есть. — Ходячие там, — апатично ответил Камминг, засовывая руку под подушку, чтобы вернуться в своё тихое царство. — Идут люди… — Джулия сглотнула слюну, тревожно дыша. По собственному опыту они убедились, что лишь люди могут быть демонами воплоти, такого истинного зла вы не увидите в аду. Если идут люди — идёт беда.       Грэм, как ошпаренный, подскочил с кровати, подходя к окну и отодвинула штору. Сердце замерло, он резко присел на корточки и взялся за голову. Медленно, но верно надвигались сектанты. Это означало будущий конец, эта была смерть Голиафа в руке Давида. Даже в слабом свету, парень смог разглядеть их белоснежные плащи, которые сияли ярче луны. Было не меньше десяти человек. — Блять… Это они, Джулия, они вернулись, — Камминг подскочил к девушке и потащил её за руку, но она не поддалась. — Уходим. Быстро. — Я не смогу уйти… — На глазах Лоусон снова навернулись крупные слёзы, то ли от безвыходности ситуации, то ли от боли в ноге. Было похоже на то, что у неё началась гангрена. Часть тела ещё больше опухла, побледнела, на ней больше не чувствовался пульс. Джулия всё пыталась скрыть травму под штанами, но теперь ничего не имело смысл. — Что ты несёшь? — Мне рассекли ногу, когда мы уходили из академии, я больше не могу ходить, Грэм. — Тогда… Я сейчас разбужу Макмилана, он тебя понесёт, — совсем растерявшись, выпалил Камминг и быстрыми, но аккуратными шагами идёт к выходу.       Шаги послышались на первом этаже, казалось, что этот тихий топот готов разорвать барабанные перепонки, вытоптать последние остатки здравомыслия. За ними пришли и теперь это их заключительный аккорд. Почему у всех такая жажда жизни? Ведь жизнь — игра, из которой человек никогда не выходит победителем. Они изо дня в день играли со смертью в кости и сегодня у смерти триумфальное 6:6 на двух кубиках. Её честный выигрыш.       Снизу послышался истошный крик Джеральда: «Бегите!» и глухой удар. Второй. Третий. А бежать и некуда. Выпрыгнуть в окно? Джулия не сможет, а Грэм без неё не уйдёт. Он, скорее, сам подставится под выстрел, не прося о пощаде, чем оставит девушку на растерзание тварям. Закрыть дверь? Замок не работает, да и долго бы гнилая дверь не продержалась. Оставалось ждать своей нелёгкой участи и отбиваться. Камминг судорожно провёл руками по поясу, вспоминая, что так и не забрал пистолет у Макмилана. В голове крутилось лихорадочное: «Стреляй, идиот! Там осталась моя последняя, личная пуля…» Выстрела не слышно, зато отчётливые звуки приближения стучали по голове эхом.       Четыре здоровых парня без промедлений зашли в комнату: двое сразу кинулись на Грэма — удержали его, не более. Раз Отец не давал указаний их убивать — они будут живы. Ещё один осветил комнату факелом и увидел перед собой лишь перепуганных птенцов, в чьё гнездо ворвались кровожадные коршуны, даже не думающие пожалеть добычу. Последний же направился к цели — Джулии. Девушка не сопротивлялась, не могла. Да и получить лишнюю пощёчину за непослушание не хотела, вырваться из лап злодеев всё равно не получится. Она лишь напоследок грустно улыбнулась другу и подмигнула. Для неё это означало, что для них это ещё совсем не последняя встреча, пока один из мужчин вынес её. — Отпустите её! Да как вы, сука, смеете… — Камминг закричал изо всех сил, пытаясь при этом вырваться из крепкого захвата. Он укусил одного из захватчиков, за что в ту же секунду поплатился увесистым ударом. Джеральд на первом этаже также находился в плену, отхватив ещё больше.       Как только Лоусон увели на приличное расстояние, послышался слабый свист — сигнал. Мужчины отпустили и Камминга, и Макмилана, строем вышли из дома и лишь один из них на выходе бросил Джеральду: «Помолитесь за девушку. Это будет долгая ночь для нас всех».       Грэм со всех ног сорвался вниз, чуть ли не перепрыгивая лестницу, позабыв обо всех недугах, он помчался к двери, но учитель преградил ему единственный выход на улицу. Парень яростно попытался оттащить его всеми силами, но мускулов для такого явно не хватило. Ярость мигом перешла в что-то более ужасающее — наверное, человечество ещё не придумало таких слов, чтобы описать, что в тот момент испытывал своим маленьким телом Камминг. Глаза блестели огнём, Грэм умолял своих внутренних демонов перестать вылезать наружу, но они непослушно вырывались из-под кожи. Он схватил первое, что попалось ему на глаза — бутылку, стоявшую на тумбочке — и разбил её о дерево, поднося к шее Джеральда заострённую «розочку». — Я тебе глотку перережу, если не сдвинешься. — Джозеф, тебе стоит прекратить… Нет. Он произнёс это имя вновь, пусть и обещал себе вырвать язык, если упомянет его хотя бы раз в своей жизни.

***

      Джозеф Маршалл рвал и метал вокруг себя, заставляя пустит его в палату своей матери, чтобы он мог хотя бы попрощаться. Было начало пандемии, примерно два года назад. — Мистер Маршалл, мы не можем вас пустить ради вашего блага, — безэмоционально пробурчал врач, закрывая собой вход в палату. Кивок санитарам, и они оттаскивают мужчину на диваны. Пиная ногами медбратов и кидаясь в них всем, что попадалось под руки, тот всё же сел, горько выдыхая.       Вот он, старшая версия Камминга во всей его красе. Самоуверен, горяч кровью и невероятно агрессивен. Бывшая пассия Макмилана. Джеральд не просто так потерялся во времени и пространстве, назвав нынешнего возлюбленного именем бывшего молодого человека. Несмотря на схожесть характеров, они довольно достаточно походили друг на друга. Одинаковый деловой стиль одежды, причёска, голубые глаза… Глаза, которые сверкали, как молния среди ясного неба в моменты злости. Да и ситуация сложилась точь-в-точь, как в тот роковой день. Только теперь Джеральд был на месте врача, а Грэм на месте Джозефа.       Отпускать всегда нелегко. Даже когда держишь что-то шипастое. А, может, именно тогда особенно трудно. Маршалл был пленником его объятий, заслуженных утешений и обещаний никогда не расставаться. Макмилан терпел все его выходки, потому что знал, как ему необходимо быть любимым. Джозеф собирал ему цветы на каждую встречу, они часто были завялыми, но свидание свершалось из раза в раз. Как же резко мужчина менял свой настрой, твердил о своей ненависти и о том, что Джеральд не стоит его чувств. Джозеф бился в своих собственных гранях от отчаяния, пустоты, боли, сомнений, до зависимого счастья от обещаний о вечной любви. Он просил Макмилана остаться, простить и снова кричал о том, что не может его отпустить. Азиат не мог вечность наблюдать эти перепады, его словно по часам заменяли, и он начал замечать, что с ним что-то неладное, и пытался… Правда пытался всё изменить. Джеральд и сам был зависим от этих нездоровых уз, Джозеф был для него, как укол морфина для умирающего. Наверное, именно тогда границы любви стали для него размыты с концом. Раз он кричит, насколько сильно его ненавидит, значит настолько же сильно обожает.       Знал бы раньше Макмилан, что спустя годы будет его ждать «прощай», был бы уверен, что возлюбленный его не покинет, перестал бы сохранять фотографии. Не представлял он, что Джозеф уйдёт вскоре после эпидемии, совсем не вспоминая, как горели их глаза. Сгорали так же и судьбы, пленниками которых они стали, сами того не осознавая. Джеральд считал, что в проклятье виновен он, что уходят не просто так. Маршалл молча ушёл, не оставив и весточки, где он может находиться. Ушёл так, будто они никогда не откладывали деньги с обедов на свадебный обет, будто никогда не пытали ложных обречённых надежд. Бесследно ушёл после трёхлетней совместной жизни. Иногда Джеральд думает, что лучше бы их и вовсе никогда не было.       Придя в себя от чувства покалывания на кадыке, мужчина опустил руку Грэма, но тот с новым приливом сил приставил бутылку к его груди. — Какой ещё нахуй Джозеф? — Грэм… Я хотел сказать Грэм, — Джеральд опустил мёртвые глаза в пол и отошёл от двери. — Беги. Ты ей не поможешь, себя только угробишь. Когда Айрин и Томас вернутся, мы пойдём за Джулией и, я надеюсь, мы не увидим твою простреленную тушу на дороге.       Камминг чуть шагнул назад, понимая, что геройские поступки тут не сработают. Нужно мыслить холодным умом. Он один раз уже посмотрел в злорадствующие глаза смерти и повторять не хотел. Не сейчас. Знакомые сели на диван, смотря в пустую темноту. — Я хотел извиниться, — неуверенно пробормотал Джеральд, а Грэм лишь усмехается.       Камминг снова улыбается, а Макмилан чувствует неимоверную злость. Пусть парень не смотрит на его встревоженное лицо, он знает слишком много. Возникающий гнев служит во благо манипуляциям Грэма. Джеральд позволит управлять им, уставшим недолюбовником, обвинить его во всех несчастьях, ведь он уже изголодался по нему. Учитель ненавидит любоваться своим бывшим учеником, его издевательский взгляд с насмешкой унизителен. Пока Каммингу не надоест эта игра, Макмилан заведомо проигравший. — Тебе стоило следить за своими тупыми действиями и словами изначально, а не просить прощение, — как бы Джеральд не каялся в своих грехах, это не произведёт никакого впечатления на Грэма, он всё ещё будет готов убить его, если подвернётся удобный случай. — Я знаю. Надеюсь, у вас с Теренсом всё получится, — как же тяжело давались эти слова Макмилану. Надежд на хорошие взаимоотношения с Каммингом не оставалось, а выводить его на очередную бессмысленную ссору ему не хотелось. Имя «Теренс» было табу в их разговорах, но Джеральд решил разрушить это правило и весьма верным способом.       Мужчина поднялся с дивана и кое-как ориентируясь в темноте, пошагал в другую комнату, оставляя безмолвного парня наедине со своими мыслями. Слов-то и вправду не было, даже чтобы съязвить. Не ожидал Камминг услышать что-то такое, учитывая их многогодовую вражду.

***

      Теренс отчаянными глазами смотрит на последнюю страницу альбома, перебирая предыдущие пальцами. Он не мог это писать, он ведь полностью отдаёт отчёт своим действиям. Его наверняка кто-то хочет подставить, чтобы выставить ещё большим дураком. — Господи, помилуй грешника… — Скотт складывает руки в замок и подносит ко лбу, закрывая глаза. Его никогда никто не слышал, не слышит и явно уж не услышит, но в моменты одолевшего его безумия он всегда взмаливался к богу. — Живи, пируй, торжествуй! — Кто-то на соседней кровати до ужаса знакомым голосом обращается к парню.       Теренс поднимает глаза и не верит самому себе, ведь перед ним сидела его точная копия с широкой улыбкой. Он пятится назад на руках, но спусковой крючок уже нажат. — Конвульсия ядом брызнет из твоей кривой пасти, со сломанной шеей танцевать куда смешнее! — Парень напротив медленно поднимается и начинает наступать на своего «близнеца», пока тот судорожно пытается что-то вынуть из кармана. — Стой! Что за дыра в твоём животе? Одиночество? — Ложь! — Скотт вытаскивает деревянный крест, который ещё когда-то самолично вырезал, но самозванец лишь откидывает его в сторону. Нет, это не дьявол, его не испугать никакими священными атрибутами, это его внутреннее я. — Я с тобой, я рядом, я здесь. О да! Перестань шептать молитвы, глупое нечто. Лаской затолкаю в твою глотку нож похуизма. Пой, пташка моя! — Господи Иисусе Христе, сыне Божий, огради нас святыми ангелами и молитвою всепричистой владычицы нашей Богородицы, — Теренс продолжает мямлить себе под нос заученные слова, сильно зажмурив глаза, не желая видеть беса. — Что на этот раз? Что скрывается за болтовнёй умопомрачительного хрипа? Да ты фантазёр! — Копия агрессивно хватает Скотта за руки и скидывает на пол, он смеётся парню в лицо, пока тот истерично рыдает, думая, что за ним пришёл сам Люцифер, чтобы покарать за сущие грехи.       Теренс находит в себе силы подняться и выбегает за дверь, закрывая её наглухо. Он падает на пол и отползает к стене, пока его неугомонная личность ломится, стуча по дереву. — Неужто ты струсило? Твои ноги болтаются над пропастью существования. Царствуй над самодельными вилками! О нет, их втоптали в землю юмористы! — Замолчи! — Кричит во всё горло Скотт, закрывая уши руками, чтобы не слышать всего этого бреда, который шепчет ему его же мозг. — Это пройдёт, и твою лужицу соплей и крови подотрут. Это так милосердно с их стороны. Приласкай меня, овладевшего тобой. Ты мертво, не обрекай меня на такую же участь, это же так эгоистично! — Внезапно человек, стоявший по ту сторону комнаты, замолк.       К Теренсу подбежала та самая Шарлин, с которой некогда Дуглас познакомил с Сеселией. Она начала трясти его за плечи, пока тот испуганными глазами продолжал смотреть на дверь. — Теренс! Теренс! Малыш мой, на что ты так уставился? — Женщина помахала перед глазами парня рукой и он начал немного приходить в себя, увидя знакомое лицо. — Я больше не понимаю, что реально, а что нет… — Скотт пытался отдышаться, попутно вытирая слёзы с лица, но получалось скверно. — Сходи к Отцу, он направит тебя на истинный путь, — Шарлин помогла парню подняться и легонько хлопнула его по спине, пытаясь придать уверенности.       И что ему сказать? Что из-за его заповедей, учений и остальной чуши он окончательно рехнулся, и потерял доверие к самому себе? Или то, что он растерял последних близких ради несбывшейся мечты? Что он совсем забылся и частички его личности стёрты под чистый лист? Как он благодарен за то, что ему пришлось с комом в горле есть свою, просящую милости, подругу? Да уж, слов не было.       Скотт подошёл к дверям, которые ведут в покои Нортона, и рядом стоящий охранник лишь откланялся парню, послушно впустил его. — Чего ты хотел, Теренс? — Теодор опустил книгу на колени и отставил бокал вина на тумбочку, готовясь внимательно выслушать парня. — Поговорить… — Скотт сначала помялся на месте, но потом подошёл к мужчине и сел рядом. — Мне кажется, я теряю рассудок… Только что я видел демона, он выглядел в точности как я, он говорил мне ужасные вещи… — Сын мой! — Нортон внезапно оживился и обхватил ладонями лицо парня, пристально смотря тому в глаза. — Иногда тебе может казаться, что ты ошибаешься, но… Всё, что мы не делаем, всё к лучшему. Ты со мной уже столько времени и не можешь меня бросить на нашей финальной ноте. Помолись и иди спи, во сне Бог обратится к тебе, запомни его слова.       Теренс был нужен Теодору. Прежде всего, как расходник, боевая единица, как когда-то был Алан, но даже его смогли заменить. Для мужчины особенных не было — если ты выделяешься среди остальных, внимательнее слушаешь и меньше говоришь, то ты непосредственно становишься его правой рукой. Таковы были негласные законы в общине и никто не смел их оспаривать. Если их посетит кто-то более многообещающий и целеустремлённый, то и Скотт сразу же уйдёт на второй план, став обычным солдатом, как и практически все остальные. Заслуженное уважение со временем тоже тускнеет, спустя месяц-два к тебе перестанут обращаться с тем же восхищением, как прежде. Таковы уж правила.       Не сказать, что парня взбодрили его слова, скорее наоборот усугубили ситуацию, но перечить он не стал. Он послушно поднялся и вышел, но на входе его чуть ли не повалил с ног охранник, вбегающий в комнату. Как только Скотт вышел, мужчина закрыл дверь. — Девушка прибыла. — Отлично, я через пять минут спущусь к ней. Не подпускайте к ней Теренса, когда будет подходящий момент, я расскажу ему сам. — Есть!

***

      Запыхавшиеся Айрин и Томас ворвались в дом, сбивая собой входную дверь чуть ли не с петель. — У вас всё в порядке? — Пытаясь отдышаться, Стаффорд облокотился локтями на колени, хрипло кашляя. Не привык он к такому ночному кроссу с препятствиями. Они, увидев толпу с факелами, помчались вон вдоль домов, стараясь не привлекать внимания, и им всё же удалось, скорее всего, благодаря Айрин, ведь мужчина сам бы точно не добежал в одиночку в вырвиглазной тьме. — Нихуя не в порядке! — С дивана подорвался, как от раскаленного металла, только успокоившийся Грэм, встречая таких «долгожданных» знакомых. — Они забрали Джулию, пока вы где-то шлялись! — Да… Мы видели их, но не Джулию, — Айрин и сама немного помрачнела. Ситуация усугублялась с каждой секундой. Ещё секунда и, казалось, что они вообще бы провалились под землю. — Может быть, если бы вы, блять, вернулись на час раньше, этого не произошло. Где можно было столько пропадать? — С приходом Бёрнс, страсти начали накаляться с новой силой, словно в затухающий огонь подкинули пару дров, но потом решили не скупиться и облили бензином. — Сами-то что сделали? Я, как вижу, вы даже не пытались спасти Лоусон. — Нам необходимо сходить к моему дому, там и всё решим, — внезапно в перепалку ворвался Томас, стараясь придерживаться нейтральной стороны, ведь ссоры — не по его части, он бы точно не хотел конфликтовать с кем-то.

***

      26 октября, четверг.       Дуглас чах над кроватью своей сестры с шести утра и до самой полуночи, только если его не напрягали какими-то делами, но в те моменты он слёзно просил кого-нибудь посидеть с Сеселией и понаблюдать над её состоянием. Обычно какая-то добродушная старушка соглашалась, сжалившись над парнем. Этот день был необычайно спокойным, поэтому Диксона никто не трогал.       Он сидел с тарелкой картошки и жухлыми остатками овощей из консервной банки. Дуглас выстукивал ритм вилкой по стеклу и судорожно дёргал ногой. Парень рассказывал девушке истории из прошлого с надеждой в сердце, что она слышит его.       Внезапно Диксон открыла глаза и сразу посмотрела на брата странным взглядом, будто вовсе не понимала, что происходит, где она и что это за человек, чертовски похожий на неё. Трудно было сказать, действительно девушка не осознает суть происходящего или просто не хочет, учитывая шокирующие события. Дуглас сразу же наклонился с распахнутым от удивления ртом к сестре, отставляя блюдо на тумбочку. Он не знал, что сейчас сделать: наконец обнять её, позвать кого-нибудь или продолжать сидеть, не двигаясь, чтобы вдруг не спугнуть? — Сеселия… — Парень взял хрупкую руку Диксон, она даже не сопротивлялась, продолжила всматриваться в него.       Дуглас сунул сестре вилку с едой и стакан воды, но та никак не отреагировала, только крепче сжала губы. Внезапно она округлила глаза и закрыла ладонью рот, пытаясь сдержать позывы желчи из желудка. Сеселия отвернулась к стене, не желая никого видеть, тем более своего никудышного братца. Парень попытался повернуть её в прежнее положение, но она, как камень посреди ручья, не собиралась никуда двигаться и лишь досадно вздохнула.       Кто-то робко постучал, явно не хотя рушить покой отдыхающих, но дверь всё же неуверенно отворилась. Зашла Джулия с перебинтованной от ступни аж до бедра ногой. Необходимости в этом не было, но, судя по всему, сектанты решили перестраховаться. Лоусон шатко шагала с самодельным костылём, пытаясь не опираться на раненную ногу, а если на неё наступала, то сильно корчилась, зажмуривая глаза.       Только отвлекшись от Сеселии, Дуглас подскочил со стула, уступая место хромой подруге. Сказать, что он был в шоке — ничего не сказать. Из носа снова потекли капли крови и парень попытался в спешке остановить кровотечение, закрыв ноздрю тыльной стороной ладони, но помогало плохо. Слишком много стресса для начала дня. Диксон продолжал стоять, как вкопанный, пока довольная девушка осматривала близнецов с ног до головы. Парня она не видела уже с месяц, от бурлившей в голове каши даже подзабыла его внешность. А Сеселию она просто была рада видеть в целости и сохранности. Хоть кого-то.       Тед ещё не представлял Джулию общине официально, ведь их ежедневное собрание будет только вечером, но разрешил с охранником ненадолго проведать Диксонов.       Мнение о сектантах сложилось неоднозначное. С одной стороны, это, вроде бы, неплохие люди со своими моральными ценностями и устоями, со своим смыслом существования… С другой стороны, она ни за что не простит им все те смерти и ранения. Она никогда не сможет простить им Минни. Она никогда не простит им сломанную психику Грэма и свою практически атрофированную ногу. Она им не простит Теренса. Наверное, если бы девушка не была под надзором, она бы без угрызений совести перерезала бы каждому глотку во сне, но, увы, такой возможности в ближайшее время не представлялось. А если бы Лоусон узнала, что они сделали с Монро, она бы бросилась на извергов — в ту же секунду позабыв обо всех увечьях.       Но сейчас дело было в другом, ведь перед девушкой стоял перепуганный Дуглас с выпученными глазами, настолько, что, казалось, они сейчас из орбит вылетят, а Сеселия лежала мёртвым грузом, совсем не обращая внимания на мир вокруг. Хотелось столько спросить, узнать, просто поговорить о душам, ведь Джулия совсем не понимала, почему её привели сюда, и что вообще происходит. Но подходящих слов вообще не находилось, она только безмолвно открывала рот, пытаясь что-то произнести, но всё напрасно. — Я рад тебя видеть, — Диксон слабо приподнял уголки рта и присел на койку, девушка растерянно улыбнулась ему в ответ. — А что с Сеселией? — Лоусон никогда в жизни ещё не видела её в таком ужасающем состоянии и надеялась, что никогда не увидит, но со временем все её надежды с грохотом разрушились. — Это из-за Теренса она такая… — Дуглас не мог рассказать ей всю правду, это бы разбило еле скрепленное вновь сердце девушки. Он сам заблудился в своей лжи и должен был продолжать спектакль до тех пор, пока его кто-то не разоблачит. Но произойдёт это нескоро. — Теренс? — Лоусон внезапно переключилась с темы на тему, Скотт был всё же намного важнее и любая информация о нём была на вес золота. Но с той стороны комнаты послышалось два предупреждающих стука. Мужчине, сопровождающему Джулию, дали ясный приказ, в котором говорилось, что он не должен разглашать что-либо о парне и другим нельзя было позволять высказывать о нём. Диксон лишь махнул головой — ему не хотелось перечить власти, он знал, что за следующую ошибку поплатится своей жизнью. — Она скоро придёт в себя, не беспокойся, — парень выдохнул, выдавая очередную порцию вранья за истину. Однако другого пути не было, как и пути назад.       Джулия наклонилась и поманила пальцем Дугласа к себе, шепотом говоря ему на ухо: — Ты не знаешь, где Теренс? — Нет, — Диксон нахмурил брови. Скотт — не тот человек, о котором ему хотелось слышать сейчас. Не хотелось никогда после того, что он сделал. — Мне кажется, тебе пора, — парень поднялся и охранник открыл дверь, зовя Джулию за собой.       Не такого он ожидал от встречи с давней подругой. Говоря честно, их встречи он вообще не ожидал. Но, увидев девушку, думал, что у них будет приятный разговор о былом или хотя бы наступающем, но та, к его несчастью, начала только одну «песню» о её бывшем возлюбленном. Конечно, Дуглас предполагал и такое, ведь это самый логичный исход, но где-то в глубине таил веру во что-то хорошее.       Девушка скрылась за дверьми, а парень не оставил попыток привести сестру в сознание, то и дело спрашивая её о самочувствии или просто пытаясь повернуть её к себе, но всё тщетно. Сеселия не реагировала, лишь иногда всхлипывала с закрытыми глазами.

***

      Начало грандиозного праздника, пиршества и гулянок. Этот вечер запомнят все, но не все в хорошем ключе. Сегодня, в семь часов, Тед представляет Джулию. Девушка держалась отлично, совсем не выдавала скопившиеся негативные эмоции, ведь любая её оплошность могла испортить гениальный, по мнению Лоусон, план возмездия. Наверное, услышав кто-то другой её идеи, назвали бы инфантильной дурочкой, у которой нет и доли шанса на успех. Но она мыслила иначе, совсем иначе.       Девушка сидела рядом с Нортоном, пока он своими сладкими речами грел уши слушающим. На её удивление, даже духа Теренса здесь не было, что уж говорить о его присутствии. Но наконец-то был Дуглас с ещё большим грузом на душе, ведь не посещать собрание — было огромным неуважением. Один раз ему могли списать это со счетов, но не второй. В их секте никому не было позволено ошибаться дважды. Кто ошибается дважды — умирает единожды. Но Диксона будто бы и вовсе не волновала суета вокруг, мысли были о Сеселии, которая не приходит в себя и, судя по всему, даже не собирается, а это грозило ей чем-то очень неприятным. Никто не может здесь находиться без дела, у всех свои обязанности, а если кто-то не работает — это балласт их общества, от которого принято избавляться. — Дети мои, этот божественный день настал. Я понимаю и разделяю ваш восторг, но сейчас вам нужно быть тише, нельзя тревожить чадо, — Теодор кивнул на девушку и весь зал одновременно замолчал. — Нашу носительницу зовут Джулия, вы должны быть уважительны к ней, я не потерплю, если узнаю, что у неё проблемы из-за кого-то из вас. Всю ситуацию я вам объяснял и повторяться не люблю. Отдыхайте, вы это заслужили, — Нортон улыбнулся и склоняет голову. Люди разбежались в разные стороны. Кто-то танцует, кто-то набивает ритм в ладони, чтобы была мелодия. Кто-то предпочёл удалиться в покои. По комнате расползлось ощутимое веселье, которое было необходимо в последние тусклые будни. — Я могу встретиться с Теренсом? — Неуверенно обратилась к мужчине Лоусон, уже заранее зная ответ — надежды не покидали её. — Он плохо себя чувствует, тебе не стоит его беспокоить, а веского повода, как я понимаю, у тебя нет. Лучше не делай глупостей, это ночь будет очень длинной для всех нас, что бы это не значило, — Тед развернулся и ушёл со своей фирменной усмешкой победителя. Было в его улыбке что-то пугающее, холодное, больше похожее на оскал дикого зверя, что вот-вот разорвёт тебя своими острыми зубами на мелкие кусочки, а ты и пошевелиться не сможешь. Но при том улыбался он неестественно, будто подсмотрел у кого-то, как это делается и скопировал в своей манере. И ведь никто этого не замечал. Продолжали засыпать его самым тёплым и открытым восхищением, а имя его произносили с чистейшим благоговением, словно от его взгляда по коже не бежали мурашки.       Только сам чёрт знал, что это значит, но наставления, а, возможно, намеки на угрозу Джулию не смутили. Она чётко была уверена, что сегодня она встретится со Скоттом, чего бы ей это в будущем не стоило. Было слишком много недосказанного и стоило бы уничтожить эти границы недопонимая с корнем.       Девушку всё время сопровождал охранник и со стороны Теодора было бы глупо не дать таких указаний. Он не доверял ей. Он вообще мало кому доверял, а незнакомке, у которой околесица дурных мыслей в голове, он не доверял от слова совсем. Любой шаг контролировался и всю встречу Теда со семьёй Джулия обдумывала, как бы обдурить этого гиганта. Может, в силу он и вырос, но точно не в интеллект. Был у неё один неожиданно подвернувшийся козырь в рукаве. Была ли это ошибка со стороны Нортона или, наоборот, некая подсказка, но комната, в которую поместили Лоусон, находилась рядом с Теренсом. Со школьных времён у них был шифр на языке Морзе, который понимали только они.       Джулия зашла к себе, мужчина остался снаружи, ведь нарушать покой девушки было нельзя, он бы немедленно поплатится за это. Хотя охранник и понимал, что оставлять в полном одиночестве Лоусон — идея не из лучших, но большего он не мог. Его не самая светлая голова представляла опасностью лишь попытку убить себя или сбежать, но даже его мозга хватало для того, чтобы учуять невероятную волю к жизни, теплившуюся в душе девушки. И оценить внушительную охрану.       Лоусон не была уверена, что Скотт находится в своей комнате, но раз она его нигде не видела, то наверняка он может быть только там? Джулия начала тихо настукивать код, который означал «Встретимся в туалете». Это была её последняя и единственная надежда на помощь и спасение.       Теренс, слыша какой-то грохот, пусть и прислушивался, но не обратил никакого внимания: на первом этаже праздник, поэтому вникать в шум нет никого смысла. До второго раза. Не догадываясь о том, что Джулия упорно, с надеждой повторяет код, парень сначала не понял, правда ли это, и не подводит ли его слух. Ведь последние частицы здорового разума уже испарились пару часов назад. Но интуиция ему подсказывала, что проверить это необходимо — кто знает, что это может быть. А учитывая, что Лоусон должна была прибыть, этот стук настораживал… Неужели она помнила их фирменный код…       Парень тихо выглянул из-за двери и заметил чуть ли не дремлющего мужчину. Пытаться пробраться мимо него, одно и то же, что волшебнику пройти рядом с трёхголовым псом. План — на вылет, ничего не выйдет, если он просто пройдёт в уборную. Альпинист из него никудышный, а когда силы покидают тебя с каждой секундой, то шанс сорваться велик, но лишь выход через окно был безопасным. Скотт несколько раз взглянул вниз — высота небольшая, но возможность упасть не радовала. Благо, что всё же физическая подготовка имелась, иначе вся затея провальна с начала разработки плана. Теренс неуверенно выскочил наружу и, цепляясь за всё, что под руку попадалось, пополз хотя бы до соседней комнаты, ведь через неё прямой вход в ванную комнату.       Джулия постучала в дверь, привлекая внимание охранника и тот с недовольной миной открыл её. Он явно был не рад, ведь уже был готов видеть седьмой сон, а тут такая неудача. — Ну чего тебе? — Мне нужно в туалет.       Мужчина выдохнул и прошёл с девушкой до уборной, где уже притаился Теренс, стараясь не издавать ни звука, даже почти не дышать. — Сколько можно-то? — Ты сам понимаешь, — Джулия, негодуя, заходит в комнату, с облегчением вдыхая воздух. У неё получилось. Теренс, спрятавшийся в углу, тоже поднялся, всем своим видом приветствуя девушку.       Сияя от радости, парень готовился кинуться в тёплые объятия девушки, наконец-то встретив родного человека. Впервые за долгое время он почувствовал неподдельное, искреннее ликование, это его отдушина наконец увидеть давнюю знакомую, по которой он скучал, как не по кому другому. Но упоение резко сменилось неприятным удивлением, когда он получил заслуженную пощечину. Шуметь было нельзя, но Лоусон не могла отказать себе в таком удовольствии. Он сделал слишком много гадостей, чтобы не получить такую реакцию… Джулия почувствовала внезапно охватившую её злобу сразу же, при первом же взгляде на друга. Выглядел он, конечно, скудно, но, возможно, именно эта оплеуха приведёт его в хоть какое-то сознание. — Если бы ты только знал, насколько ты всё испортил… — Девушка шёпотом, но с накатывающей яростью, начала, тыча пальцем парню в грудь. — Ты угробил нас всех. Ты убил Минни, почти добил Сеселию и Грэма. И меня, — это точно не то, с чего хотела начать Джулия, но обвинения сами по себе сыпались из её рта, этот поток было уже не заткнуть. — Я хочу всё исправить, — Теренс мямлил себе под нос, прекрасно понимая, что это его огромная ошибка. — Ты уже ничем не поможешь, ты никогда ничего не мог. Рано или поздно сюда заваляться ребята, именно им придётся расхлебывать всё то дерьмо, которое ты начал, — девушка чуть ли не до хруста сжала челюсть. Она не отличалась особым пессимизмом, но ситуация была «sos», вероятность выбраться отсюда живыми была ничтожна, и все это знали. — Когда они придут, тебе придётся сделать правильным выбор. — Именно этого я и боялся. Что однажды открою глаза и пойму, что ослеп, оглох, обезумел. Именно этого я и боялся — видеть только сплошные помехи и слышать белый шум. Но сейчас всё иначе. Сейчас я понимаю, что я один, и никому не нужен ни здоровый, ни сумасшедший. Я рехнулся, а ты продолжать меня грузить вашими проблемами. Я видел себя и не в отражении зеркала, он меня убеждал убить себя… В один день решусь! Я не собираюсь играть в их сраные игры, мне никогда не хотелось. Тогда кто я? Марионетка? Жалкий персонаж, у которого осталась одна жизнь. Мне осталось лишь принять то, чего я ожидаю всю свою жизнь, — Теренсу так хотелось высказать свои мысли хоть кому-то, кто может его частично понять, но он, скорее, вёл монолог, ведь Джулия из его слов мало, что поняла, а если и понимала, то сделала для себя грустные выводы. Скотт — больше не тот человек, которого она знала. Он больше не беззаботный лидер, у которого был выход из ситуации на все случаи жизни. Он разбит больше прежнего и больше никогда не станет тем же. Возможно, для таких людей смерть действительно лучшее лекарство. Лоусон молчала, и они продолжили стоять в тишине несколько секунд. У обоих был камень на душе, который больше не сбросишь. — Как там Грэм? — Угрюмо спросил Теренс, пытаясь разрядить нагнетающую атмосферу, но, кажется, этот вопрос встал поперёк горла. — Плохо, ещё и наедине с Джеральдом, — Джулия тяжело вздохнула и присела на край ванной рядом с парнем. — Ты столько пропустил и столько не знаешь… — Что ужасного в этом? Они не ладили, конечно, но не смертельно же. — Ты даже не подозреваешь, насколько всё смертельно. Грэм нравится Джеральду… И ещё много чего неприятного. — Так… Так они вместе? — Скотт окончательно ввёл в ступор Лоусон своим вопросом — она оказалась удивлена — с чего бы парень стал настолько интересоваться личной жизнью друга? — Грэм пытался убить его, потом ещё раз и хотел себя, а ты спрашиваешь о таком. Теренс, он ждёт только одного человека, — девушка нездорово усмехнулась от такой абсурдности, но после наступила вязкая грусть. — Он просто приходил и странно вёл себя, вот я и беспокоился… — С кем ты там разговариваешь? — Охранник застучал в дверь и принялся дёргать ручку, но та не поддалась. — Пытаюсь прийти в себя, дай мне пару минут! — Крикнула Лоусон и спешно зашептала. — Помоги именно нам, когда придёт время. Они — твоё ложное наставление, Теренс, — у Джулии начали слезиться глаза от несправедливости происходящего, и всё же напоследок она крепко обняла парня. Он, с неясным чувством во взгляде, бесшумно скрылся за другой дверью. В глазах Теренса на секунду промелькнуло что-то, похожее на надежду, но оно быстро запуталось в куче иных, более мрачных эмоций.       Разговор выдался и в правду неплохим, не считая начало их встречи. Невероятно тяжёлым для обоих, зато искреннем. Естественно, у двоих остались свои секреты за спиной, но оно было и к лучшему. Ни Джулия, ни Теренс не были готовы к таким подробностям.       Девушка вышла, и мужчина сопроводил её до комнаты. Как только она переступила порог и посмотрела в недра помещения, у неё начало сильно колоть сердце, если вовсе не остановилось. Неужто это её последняя ночь? Они узнали об их встрече? Она стала им не нужна и теперь её ждёт переработка? Она стала обычным мусором? В комнате стояли трое мужчин: один с пилой, второй с бинтами, а третий на подстраховку. — Если мы этого не сделаем, ты умрёшь.       Джулию уложили на кровать, привязывая и суя в рот ремень, чтобы от боли она не откусила язык и не раздробила себе зубы. Несмотря, на ужасы, которые сейчас будут происходить, это было верное решение и, наверное, единственное верное. Приказ отдал Тед. Однажды в армии он видел похожий случай — солдат умер в течение недели из-за нехватки медицинском помощи. А терять такой важный экспонат, как мать священного ребёнка, было нельзя. Умрёт она — умрёт чадо — умрут все. Не за горами было злосчастное воскресенье, которого жаждали все, но только при мысли о нём возникала тревога. Смерть — всегда страшно. Ведь они ещё не знали, что после неё наступит только сжирающая темнота, не будет никакого бога, никакого дьявола. Будешь ты наедине с собой, своими мыслями, грёзами о том, чего ты не успел сделать во время жизни… А, может, и не будешь? Никто ведь не знает, что наступает после прихода костлявой, а те, кто знают, уже не расскажут. Но в земле холодно и сыро, это уж точно. Со временем тебя съедят черви и никто не станет вспоминать, можно сказать, что ты и вовсе прожёг свою жизнь попросту.       Страшные крики и визги раздавались по академии и хохочущим эхом расходились по соседствующим улицам. Джулия была воистину сильной, она пережила и похуже этого, чтобы сдаться в такой момент. Нет, это лишь следующий шаг в её жизни, который необходимо сделать. Дальше её ждёт счастливое будущее, правда же? Девушку резали наживую, ведь других путей не было, всё дёшево и сердито, кроме малого количества спиртосодержащих медикаментов никаких обезболивающих, только обожжённая над огнём пила, пара антисептиков, жгут и бинты. Но даже этого хватило, чтобы спасти Лоусон, пусть и при помощи чуда. Врачей в общине не было, так что приходилось обходиться мясниками.       Операция была проведена и истощённая Джулия то ли потеряла сознание, то ли уснула — чёрт её знает, но кричать перестала, что означало явный успех. Вспотевшие от стресса мужчины вышли из комнаты, окровавленные с ног до головы. Если у них не удалось спасти девушку — их покарают, поэтому предстоящая ночь была для них вовсе не простой. Они молились о том, чтобы Лоусон к утру выжила.

***

      26 октября, четверг.       На удивление всех жителей академии, Джулия проснулась. Бледная, с потускневшим взглядом, но всё ещё дышащая и это было несомненной удачей, которая утекала с каждым днём всё дальше, но сегодня решила сжалиться над несчастными. Женщины с раннего утра обхаживали и следили за состоянием девушки, как бы ей не стало хуже. И Лоусон даже в таком ужасающем положении продолжала свой план. Она не была профессиональным оратором, как те же Тед или Теренс, но даже сейчас у неё было своё преимущество. Сектанты доверяли ей, ведь Нортон представил её чуть ли не как божество. Поэтому люди прислушивались ко всем её словам, а та, в свою очередь, еле заметно очерняла их благородного отца. Джулия рассказывала им небылицы о том, что она практически была на грани между жизнью и смерти, видела белый свет, но бог спас её, вернув на этот свет. Он поведал девушке всю правду о происходящем, и что их наставник — считайте, что самозванец, возомнивший себя носителем божественной истины. Девушка кое-что смыслила в этих сектантских речах, ведь и её дядя увлекался таким и часто она слышала от него похожий бред. Женщины лишь слушали и кротко кивали всем словам, а после разносили сплетни по всей школе. Кто-то верил, кто-то до конца оставался верен Теодору, ведь с ним они не первый десяток лет и уйти к какой-то незнакомке с улицы они не могли. Несмотря на то, что Джулия пыталась действовать осторожно, гудящая от волнения община всего за один день разделилась на два лагеря. Сломленными людьми удивительно легко манипулировать. Большинство осталось на стороне Теда, но достаточное количество человек на слово поверили и Лоусон, ведь для них её слова звучали крайне убедительно… Действительно — для многих дети — цветы жизни, продолжения рода и новая вера в то, что они создадут что-то новое и могущее, чего не смогли их предки.       Этот день прошёл в смятении, но что можно было сказать точно это то, что грядут перемены и они совсем не за горами. Скоро уклад семьи переменится.