catharsis.

      25 октября, среда.       Грэм несколько раз промаргивается, пытаясь переварить слова Джулии. Нет-нет-нет. Он опускает глаза в пол, закрывает рот руками, пытаясь ни издавать ни единого звука. Он не может показывать свою слабость, он ведь совсем не слабак. Но в уголках глаз предательски скапливаются скупые слёзы, которые то и дело бегут огненным ручьём по холодным щекам. Октябрь в этом году выдался особенно морозным. Парень смахивает остатки теплых дорожек с лица, перед глазами всё кружится, отчего Каммингу не удаётся устоять на ногах и тот падает на колени перед своими приятелями, которые досадно размахивают руками. У Джулии и Джеральда нет ни сил, ни слов, ни эмоций, чтобы оказать элементарную поддержку, и они знают, что будет намного хуже, если сейчас кто-то проронит хоть звук.       Грэм стоит, словно на посмертном одре на коленях и просит ответить ему всего на один вопрос перед тем, как он покинет этот мир с концом и точно уж обретёт покой в другом: «Мистер, за какие грехи мне эти мучения?» Ему бы никто не ответил и безмолвно обезглавил. Ему никто не ответит и сейчас. Его мольбы не дойдут до Всемогущего, о котором так грезят сектанты.       Чувство вины, гадкое, вязкое, как нефть и точно такое же чёрное. Чувство обиды, мерзкое, самое сильное из всевозможных спектров эмоций, самое жестокое, то чувство, которое с годами не ослабевает. И, наконец, чувство бессилия: горькое и унизительное. Это как плевок в лицо, который ты не может вытереть. О твою белую рубашку вытирают ботинки после дождя, а ты лишь презрительно можешь смотреть в пол. Тебя избивают на глазах у всей школы, а ты, глотая слюни с кровью, беспомощно рыдаешь.       Камминг облокотился на ладони, скуля, как собака, которую ударили в бок и которая даже не может укусить обидчика. Теперь он рыдал навзрыд, привлекая ходячих со всей округи, но сейчас голова была забита не тем. Человеку, который до боли в сердце боялся показывать свою слабость на публику, ему было особенно тяжело, но заглушить он свой плач не мог, даже закрыв рот руками. Кричали о помощи тело и душа. Если бы Грэм тогда бы не сбежал, Минни была бы жива, если бы эти грёбаные чудаки не напали на академию, Минни была бы жива, если бы они тогда не впустили Алана, Минни была бы жива. Если бы, если бы, если бы… Если бы Грэм не был бы Грэмом, Минни была бы жива. Да, точно, он полностью виноват в её смерти, только он.       Ни то, чтобы парень был близок с Монро, совокупность происходящих фактов довели его до белого каления, до полного разрыва сердца, высшего пика страданий. Тяжело оставаться в уме, когда люди становятся опаснее зомби. Сам Сатана перекрестится при таком стечении обстоятельств.       Мысли были об одном: прострелить себе прямо сейчас сердце, чтобы оно наконец перестало так сильно биться или стрельнуть в висок, чтобы уж наверняка? Камминг уже подумывал о том, что суицид и не такой уж и плохой выход, как о нём говорят. Отрезать себе уши, чтобы не слышать свои собственные всхлипы или выколоть глаза, чтобы не видеть этого паскудного Джеральда. Грэм окончательно падает на пол без силы, будто замертво, и лишь стеклянными глазами смотрит в небо.       Но как только Макмилан наклонился к парню, чтобы убедиться, что он действительно не умер от разрыва сердца, как тот машинально выхватывает пистолет и делает выстрел. Мимо. Всё пропало. Парень протягивает пистолет мужчине, шёпотом проговаривая: — Убей меня, как и хотел.

***

— Слышала выстрел? Их точно можно оставлять наедине? — Обеспокоенно спросил Томас. Нечасто мужчина встречает людей и точно уж он не хотел, чтобы сейчас кто-то из них сделал «минус один». — Это Камминг буянит, это у них в порядке вещей. Криков, правда, не слышно, надеюсь, он наконец застрелил или Макмилана, или себя, — равнодушно произнесла Айрин, она была бы даже рада, если бы кто-то из этих надоедливых псов покинул землю. Меньше забот и выяснения отношений. — Мне Джулия и Джеральд уже рассказали, в чём суть ситуации, нелегко будет провернуть это дело. Ты хоть мне расскажи, что вы за люди, а то я так давно не слышал ничего, что будет интересна каждая мелочь. — Могу рассказать обо всех по порядку, чтобы ты не думал о том, что эти люди абсолютно чисты душой и хоть что-то представлял о них. Начнём, пожалуй, с самого безобидного и грустного. Две подруги — Сеселия и Минни, одна из них погибла, я пока не знаю какая именно. Хорошие девчонки, — Бёрнс помолчала несколько секунд, сглатывая ком в горле, пока Стаффорд еле слышно проронил: «Соболезную». — Дальше идёт Дуглас, странный парень, одноглазый, почти как ты, только ему линзу не вставишь. Но у меня с ним никаких контров нет, поэтому сойдёт, близнец Сеселии, кстати. Он сейчас тоже с сектантами этими. Переходим к более неприятному, но всё ещё их терпеть можно: Теренс и Джулия. В прошлом — знаменитая школьная парочка, в настоящем у одного конкретно свистит фляга, вторая… Вторую ты видел. Теренс окончательно ебанулся и пришёл в академию захватывать её под покровом ночи вместе с этими культистами. У него и раньше башню клинило неплохо, мы один раз нашли его с перерезанными венами, но обошлось. — Чем тебе Джулия не нравится? Приятная девушка, — Томас неодобрительно глянул на Айрин, понимая, что то, как она описывает знакомых, лишь карикатура на них, но слушать было интересно. — Подружка Камминга, к которому, к великому сожалению, мы сейчас и перейдём. Что ж, гадины нашего общества: Камминг и Макмилан. Два отбитых куска дерьма. Грэм ещё и Теренса в свою педерастию хочет втянуть. Про них ты уже и так слышал, единственное, что могу добавить, что мелкая гнида — зачинщик абсолютно всех конфликтов, ссор и споров, в каждой бочке затычка. А Джеральд… Оказывается, и в тихом омуте черти водятся. Я бы их лично обоих задушила, но Джеральда бы душила ещё дольше, хуже пидорасов только педофилы, а он в себе совместил и то, и другое. — Я могу понять твою ненависть к Джеральду, хотя, на первый взгляд, он тоже неплохой мужик, но к Грэму ты относишься слишком предвзято из-за его ориентации. — Ты тоже из этих? — С нотой презрения спросила Бёрнс, поворачивая голову в сторону мужчины, вопросительно выгибая бровь. — Да нет же. Мы ведь в двадцать первом веке живём, а не в семнадцатом, чтобы судить так людей. — Меня так воспитали и я полностью доверяю воли отца. В моей родной стране, Грузии, за такое убивали, поэтому им ещё повезло. Иди и не перечь мне, здоровее останешься. — Как скажете, мисс, — усмехнулся Томас. Они уже вышли на дорогу, ведущую к академии, поэтому следовало быть особенно тихими. — Вон, впереди видишь ворота? За ними школа, — Айрин замедлила шаг, чтобы в лишний раз не шуметь. Пусть расстояние ещё в метров пятьсот есть, но осторожность никогда не бывает бесполезной. — Не вижу, хоть убей… — Стаффорд пытался приглядываться одним глазом, то прищуривая его, то наоборот раскрывая.       Бёрнс взглянула на мужчину, уже и позабыв, что он в очках, да ещё и одной линзы не хватало. — Что же ты за балласт… Зачем мы идём, если ты нихера не видишь? — Это ты глазастая, вблизи и я увижу.       Девушка недовольно цокнула языком, но повела за собой, ведь, возможно, именно он будет их спасением. Кто не рискует, тот не побеждает. Она, конечно, не знала, в чём именно заключается гениальный план Томаса, ведь всю дорогу разговаривала она, а он лишь послушно слушал, но выглядел он как надёжный человек, это уж точно. — Айрин… — Начал мужчина вновь, но Бёрнс лишь поднесла палец ко рту, заставляя его замолчать, но тот не остановился. — Ты ведь знаешь, что за пределами Дирфилда есть города? Я не сувался туда в одиночку, но… Почему вы так хватаетесь за академию?       Айрин внезапно остановилась, его слова ввели её в ступор. Города? Обжитые людьми? Не кишащие ходячими мертвецами? С нормальными условиями: теплом, едой, водой? Она не могла поверить своим ушам, ведь они никогда настолько далеко не уходили, даже если была в этом необходимость. Страх неизведанного пугал всех. Они застряли в своей зоне комфорта, пусть с минимальными факторами для выживания, зато вместе. Девушка резко оттащила Тома в рядом стоящий дома, прижав его локтем к стене. — Если ты сейчас шутишь… — Бёрнс нажала рукой на горло мужчине ещё сильнее, выстраивая прямой зрительный контакт, чтобы определить, врёт ли он. — Нет, конечно, нет! Ты ненормальная! — Стаффорд пытался оттолкнуть девушку, но она была крупнее и крепче его, поэтому получалось с малым успехом. Она, выдохнув, опустила руку, Томас смог снова задышать. — Том, давай сбежим, прямо сейчас, — Айрин внезапно оживилась, в глазах загорелся огонёк интереса. — Мне глубоко насрать на этих шакалов.       Мужчину осадил такой ответ. Ни на это он рассчитывал, не думал он, что девушка может оказаться бегущей крысой на утопающем корабле. Он и сам не против был увидеть хотя бы одним глазом город, но не в такой ситуации. Он встретил приятных людей, пусть и не без своих демонов. Стаффорд был твёрдо уверен в своём решении, он поможет им, чем сможет. — На такое мы не договаривались, я уже согласился на просьбу Джеральда и Джулии, я не смогу их так нагло обмануть, — Томас нахмурил брови, высказывая тем самым всё своё недовольство и сложил руки. Девушка лишь недовольно повела бровью, прикусив губу и смотря в пол несколько секунд. — Ладно. Твоя взяла. Сначала мы поможем им, но потом… Ты поведёшь меня к городу.       Айрин не терпелось посмотреть на своих новых сожителей, а не на надоевшие рожи знакомых. У неё будто открылось второе дыхание, ведь именно это то, что ей нужно было. Это её право на жизнь. Она не могла умереть в этой битве за школу, её ждало грандиозное будущее в кругу новых людей, но и бросить и уйти сейчас она не могла по двум причинам: во-первых, она совсем не знала, куда идти, а потеряться и умереть от голода или укуса ей хотелось даже меньше, чем продолжить жить вместе с этими остолопами, во-вторых, остатки совести не позволяли. Она прожила с этими, пусть и не лучшими людьми, не один год и сбежать, оставив их на съедение, девушка тоже не могла.       На улице раздался оглушающий гром, ударив по ушам будто выстрел. Будто бы Зевс решил поиграть, кто сильнее бросит молнию и о, да, он бы остался в победителях. Через пару секунд с неба полетели маленькие капли, а спустя минуту и вовсе пошёл самый настоящий октябрьский дождь: холодный ветер подхватил знакомых и понёс, обдувая бока, развивая волосы и усугубляя и без того скверное настроение. Ливень оказался и плюсом и минусом, с одной стороны, возможность простудиться нарастала с каждой каплей, оказавшейся на одежде, а с другой стороны, в такую погоду навряд ли кто-то будет усердно патрулировать школу.       Недовольные Айрин с Томасом пошагали дальше.

***

      Грэм, придя в себя после срыва, лежал на диване, попивая заначку бывших хозяев дома — водку. Отвратительнейшую на вкус, горькую, вонючую, дававшую в горло, но самое важное, в голову. Сейчас это было также необходимо, как глоток свежего воздуха, даже необходимее. Понимая, как Камминг буквально пару часов назад опозорил себя, унизил своё достоинство и повредил своё самое важное — своё «я», он начал делать глотки ещё больше, давясь ими, содержимое так и рвалось наружу. На голодный желудок пить что-то крепкое — гиблое дело. А если это ещё и пить, словно ты нашёл оазис с водой в Сахаре, то тебя вырвет через три…два…один. Парень выплюнул на пол жидкость, страшно откашливаясь, такой исход был неизбежен. Сидящие рядом Джеральд и Джулия лишь нервно переглянулись. — Тебе стоит прекратить… — Начал мужчина, как вдруг его быстро перебила девушка, явно чем-то взволнованная. — Нам нужно выйти поговорить, прямо сейчас, Джеральд. — Тебе стоит завалить ебальник, — безэмоционально произнёс Грэм вслед уходящим товарищам и снова прикладываясь губами к фляге.       Знакомые вышли из дома, Джулия закрыла за собой дверь, чтобы Камминг даже краем уха не услышал о чём они говорят. Разговор предстоял короткий, но очень тяжелый. Макмилан даже не представлял, чем сейчас Лоусон обременит его и так спутавшиеся мысли. Девушка осторожно села на ступеньку, будто боясь спугнуть мужчину и предложила ему тоже сесть, ведь сейчас он точно свалится с ног. Присаживаясь, он спросил: — О чём ты хотела поговорить? — Джеральд… — Джулию начинает заметно трясти и явно не от холода, голос поддаётся дрожи, пусть она и пытается не выдавать слишком заметное волнение. — Я… — Девушке не удаётся и связать двух слов, но через силу она продолжила говорить. — В туалете дома были тесты на беременность… — Только не говори мне, что ты… — Глаза у мужчины чуть ли не выползли на лоб от услышанного. Он понимал, к чему клонит Лоусон. — Я подозревала, что могу быть беременна, у меня были симптомы, но я не была уверена… — Джулия чувствовала, как дышит через рот, место в лёгких заканчивается, слова больше не лезут, даже если очень постараться. — От меня и Грэма ты точно беременна не можешь быть, — криво улыбнулся мужчина, пытаясь разрядить обстановку, но по совсем кислой мине девушки, он понял, что шутки сейчас вообще не в тему. — Дуглас? — Да что ты несёшь, старый дурак… Теренс! — Чуть ли не выкрикивая на последнем издыхании произнесла Джулия, но вспомнила, что буквально за стеной лежит Грэм, пусть уже и немного подвыпивший. — Вы же расстались ещё около года назад. — Мы-то расстались, но… О боже. — Как жаль, что я не курю, в такие моменты сигарета бы мне не помешала… — Пробубнил себе под нос Макмилан, тяжело выдыхая. Да уж, это было попадание в самое яблочко, таких новостей он не ждал. — Я думаю, прошло месяца три, после этого у нас ничего не было. — Это же где-то тринадцатая неделя беременности… Джулия, даже если бы в обычных условиях ты пошла делать аборт, это вызвало бы серьёзные осложнения. — Я знаю, блять, я знаю! — Девушка подскочила с лестницы и делает несколько шагов вперед, начинает грызть ногти и судорожно трясти ногой. — Это же разобьёт сердце Грэму, когда он узнает. Он перестанет со мной общаться. Это ведь не получится скрывать. У меня уже растёт живот, он же не подумает, что я его себе наела, когда и так есть нечего, — прошептала Лоусон, не вытаскивая пальцев изо рта. — Чёрт с ним, с Грэмом! С ним будет время разобраться, что мы будем делать с ребёнком, когда он родится?! — Он не родится. Я скорее вспорю себе живот, чем это вылезет из меня. Это только моя ошибка и я должна буду её исправить.       За эти слова Джулии ещё придётся поплатиться. — Господи… — На последнем издыхании произнёс Макмилан и встал, чуть покачиваясь от волнения. Джулия резко обернулась с лицом мокрым от слёз и бросилась тому в объятия, как в момент гибели звери бросаются в объятия любому, кто имеет шанс спасти их от худшей участи.       Из-за двери начала доноситься песня из уст подвыпившего Камминга: «Я не могу помочь, но повторяю себе: «Я знаю, что это не твоя вина.» Но все же в последнее время меня начинает трясти Без всякой причины.»

***

      Обстановка в академии стояла ещё более напряжённая, чем за её пределами. После разговора Теренса и Сеселии, вторая упала в обморок. Конечно, она долго кричала и плакала, умоляя того сказать, что это всё ложь и он так неудачно пошутил. Её большое сердце не выдержало такой потери и разбилось на тысячи, а то и на миллионы осколков, которые резали больнее ножа. Радужные очки спали, а жестокую реальность психика девушки не смогла выдержать.       С того вечера Диксон так и не очнулась, брат тоже думал, что вот-вот потеряет сознание от переживаний, ведь если сестра не проснётся — его больше ничего не держит в этом мире. Это был последний луч света, который может потухнуть в любую секунду. Дуглас ходил кругами вокруг постели сестры, каждые пять минут поднося зеркало к её носу, чтобы проверить, дышит ли она. Дышала. Его приступы участились и теперь кровь из носа могла идти по десять раз за день, что очень мешало спокойному существованию. — Ебучий Скотт… — Если бы Диксону сейчас попался Теренс на глаза, то он бы без раздумий убил бы его в ту же секунду. Он так берёг сестру ради её же блага, кормя ложью, а Скотт сломал весь смысл её жизни за одно предложение. Как вдруг послышался стук в дверь и вошёл Теренс, собственной его персоной. — Не поминай имя дьявола… — Дуглас закатывает глаза и выталкивает силой парня за дверь, выходя за ним. — Какого чёрта ты снова припёрся?! Ты только и делаешь, что портишь жизнь людям только своим существованием, — Диксон толкал ладонями Теренса в грудь, пока тот полностью не напёрся спиной на стену. Это выглядело так, будто мышь нападает на слона, ведь Скотт был высокого роста и подкаченного телосложения, а Дуглас и впрямь как маленький мышонок, худоват и на сантиметров на пятнадцать ниже парня. — Я хотел проверить, как она и извиниться… — Скотт машинально тараторит заготовленные слова. Ярость в глазах рыжего нарастает с каждой секундой и он это подмечает. — Ты убил её! Ты убил её своим подлым языком! Ты убил и её, и Минни! Ты мог помочь им обеим, ты бы мог сказать Теду! — Я ничего не мог. Минни была сильно ранена, она бы умерла. А Сеселия бы рано или поздно узнала, она не настолько глупа, как ты о ней думаешь. — Она бы не узнала, если бы ты, уёбок, не рассказал! — Дуглас не выдерживает, на последнем слове Теренса и даёт два удара под дых, отчего второй недовольно кривится, но продолжает стоять ровно, стараясь не смотреть в глаза знакомого. — Ты сам… Ты сам, сука лживая, ел мясо. Ты думаешь, я не видел, как ты уплетал бедную подружку своей сестры, лишь бы она ещё раз поверила в твои бредни? — Скотт хотел понять Диксона, искренне хотел, он относился с нежностью к Сеселии и её чувствам, но вытерпливать такое унижение, ещё и от человека, который бесстыдно позволил сестре съесть Монро, он не желал.       Парни поменялись местами, теперь Теренс властвовал над Дугласом, прижимая его к стене и поднимая за воротник вверх. Он не собирался его бить, рука бы его не послушала, как и совесть. И без того травмированный подросток не нуждался в порции побоев.        Если бы не вошедший внезапно в коридор человек, грызня между бывшими приятелями продолжилась бы, как бы не переросла и то в драку. Мужчина оттянул Скотта от Диксона, пиная одного в комнату сестры, второго уводя за собой. — Ты знаешь, такое у нас не приветствуется. — Знаю.

***

      Выждав издалека, когда очередной охранник уйдет со своего поста, Томас с Айрин подбежали вплотную к забору. Он был целостным, только входная калитка была из прутьев, так что беспокоиться, что их кто-то увидит не было смысла. — И какой у нас план? — Прошептал Стаффорд, осматриваясь из стороны в сторону. — Я-то откуда знаю? Ты хотел посмотреть на что-то. — Мне нужно знать планировку территории, поэтому пошли обойдём вокруг и посмотрим, сможем ли мы где-то пройти, когда будем нападать. Не пойдём же мы напролом — нас застрелят. И нападать надо будет под утро, чтобы большинство уже спало. — Да я смотрю, планы у тебя Гитлеровские, — Бёрнс усмехнулась и они с мужчиной пошли вдоль забора, пытаясь найти лазейку.       Обойдя половину академии, знакомые заметили небольшую дыру, куда некогда залезал Диксон. — Сюда мы то пролезем, мои эксперименты точно нет, — Томас что-то быстро чиркнул себе в блокноте, который он брал на каждую вылазку. Дождь всё портил, чертить полный план было невозможно, но мелкие заметки он делать успевал. — Эксперименты? — Об этом позже.       Обойдя забор вокруг да около и даже оставшись незамеченными, несмотря на неуклюжесть Томаса из-за плохого зрения, он прикинул примерный план, как у себя в голове, так и на листке, но Бёрнс пока не сказал ни слова, потому что это был далеко не итоговый вариант. Однако человеку с таким незаурядным умом не требовалось много времени, чтобы сложить тяжёлый паззл воедино. — Нам пора идти, темнеет. И я промок насквозь.

***

      Как и каждый вечер община собиралась в холле, выслушивая огненные речи своего наставника о далёком и великом, но сегодня им пришлось начать раньше из-за экстренной ситуации, о которой объявил Теодор.       Все расселись по своим положенным местам. У каждого члена культа было своё отведённое место: те, кто был близок Нортону, сидели, а иногда и стояли рядом с ним, покорно опустив голову, хорошие бойцы тоже около них, женщины и дети — подальше ото всех, а провинившиеся и вовсе возле выхода на коленях. Сегодня Теренс чтимо стоял рядом с руководителем. Все на него смотрели как на второго Теда: харизматичен, велик. Только вот сам Скотт такого мнения больше не был. Неделю назад он бы посчитал себя главой, с гордостью и с высоко поднятым подбородком смотрел на своих преданных поданных, но сейчас он совсем поник. Он чувствовал, как его взгляды снова меняются. Человеком, пережившим девять кругов ада, было легко манипулировать, но тяжело было вновь вернуться к истинному мнение, своему. Его вера пошатнулась вместе с ногами Минни. Нортон опять казался ему диктатором, таким же, каким он и был, когда Теренс только присоединился к группе. Однажды сладкие речи Теда смогли запудрить ему мозг, но в этот раз он должен сохранять ясность ума, чтобы снова не подвести хотя бы близнецов, не говоря уже и про своих оставшихся друзей.       Дугласа и вовсе не было. А если бы он и был, то стоял бы в ряду униженных. — Дети мои, — начал мужчина, грациозно размахивая руками и улыбаясь во все тридцать два зуба. — Сегодня величайший день в истории всей нашей общины. Я вам должен был объявить эту новость ещё в самом начале нашего прибытия, но из-за стечения обстоятельств подзабыл, хочу принести свои извинения, — Нортон делает поклон, пока участники в один голос монотонно говорят: «Вы всегда правы, Отец, и не можете ошибиться.» — Возможно, когда мы пришли в академию, вы видели девушку с белыми волосами. Я заметил её в последний момент, когда заходил во двор, пока она, поджав хвост, сбегала.       Скотт внезапно поднял голову, будто у него защемило шею и округлил глаза, но быстро опустил, увидев недовольство со стороны Нортона. Девушка с белыми волосами… Джулия… Сердце заколотилось, как бешенное, ладони вспотели. Теренс знал, что упоминание Лоусон ни к чему хорошему не ведёт. — Она беременна. Я почуял даже издалека её материнский запах. Вы подумаете, что же я нашёл в заблудшей душе? В том и есть ключ к разгадке. Плод в её чреве — наша будущая мессия. Ко мне во сне сегодня явился Бог, принимая облик ангела и рассказал мне всю правду. Он мне сказал, что проклятая душа, в которой развивается невинное дитя это и есть наш путь к искуплению. К сожалению, этой девушке мы никак не сможем помочь, она уже в объятиях Дьявола, из которых мы не сможем её вырвать, но её ребёнок… Это луч света среди нашего туманного царства. Мы вырастим его и пойдём за ним, куда бы он нас не повёл: на погибель или в райское ложе.       Теренс в край побледнел, чувствуя лёгкое головокружение и покалывание в районе виска. Джулия беременна? Бред. Не может быть. Это чушь спятившего старика. Точно. Но парень знал, что Тед проницателен, как никто другой в этом мире, он мог бы без проблем заметить беременность девушки, тем более она была уже на довольно большом сроке по его неточным подсчётам. И она беременна от него… — Сын, ты ведь встречался с этой девушкой? Наверняка ты наградил её таким божьим даром? — Д-да… — Парень неуверенно промямлил, всё ещё не веря происходящему. Он спит, это всё сон. — Вот мы и нашли виновника торжества! Похлопайте ему! Громче! — Все находящиеся в зале встали на ноги и начали аплодировать парню, кто-то даже посвистывал. Но на нём лица не было. Он не чувствовал себя ни живым, ни мёртвым. — Мой благородный сын, по совместительству моя правая рука, поселило в девушку своё очищенное от грехов семя, из которого и вырастет наш могущественный владыка! Наши принципы отличаются от святой девы Марии, наши принципы превосходят их! Больше аплодисментов! Сегодня же вечером направляйтесь на её поиски, она нужна живой и невредимой. Если кто-то покалечит девушку, предстанет передо мной и я буду в роли палача. Обыщите все дома в округе, они далеко уйти не могли, — Теодор откланялся на прощание и ушёл наверх, оставляя Теренса на самодельных трибунах, шатающегося из стороны в сторону.       Подняв взгляд, Скотт понял, что все уже разошлись и один он подозрительно стоять с опустевшими от шока глазами. Он медленными шагами пошагал в бывшую комнату Грэма, которая так и пустовала, именно там он оставил альбом с фотографиями друзей. Хотелось бы ему взглянуть на них, возможно, в последний раз. Добравшись до дверей, он закрыл лицо руками, вспоминая их недавнюю встречу с Грэмом. Что значил его жест прощания? Не видел он Камминга ещё таким.       Распахнув дверь, он сразу же увидел мирно покоившийся альбом. Пролистав страницы со странными записями, за которые он уже предъявлял другу, он увидел поистине что-то ужасающее. Новые фотографии, сделанные совсем недавно. На всех фотографиях он. Один. Рядом криво пририсованные портреты друзей и только на тех снимках, где только он написаны жуткие надписи. Это был точно его почерк.       Там, где парень улыбается, написано: «Выстрели себе в голову для того чтобы разбрызгать внутренности на свои детские портреты», там, где фоткается возле академии: «Так много кусочков меня осталось в этом месте, так много моих прошлых я, плавающих по этому городу, мои призраки преследуют меня», где мирно стоит возле окна: «Ты должен знать, что нет ничего нового в том, что я всегда был сбит с толку, не зная, что делать. Пытался вышибить себе мозги, но, честно говоря, ничего не работает я просто ищу что-то, чтобы справиться со всей моей болью». На корке альбома так и совсем вводящие в ступор послание: » Я последую за тобой куда угодно. Ты знаешь это и держишь это у моего горла, как лезвие.»        «Я сошёл с ума…» пронеслось в голове парня. Но ведь если он осознает, что рассудок ещё сохранён? Нет. Он точно сходит с ума.