Butterfly effect

На Моби-Дике во всю кипела жизнь: все работали и приводили корабль в приличный вид. Я хотела помочь, но боялась показаться навязчивой, поэтому смирно сидела на борту и смотрела на океан, которому не было конца и края. Для лучшей работы, пираты Белоуса начали громко общаться, сопровождая это смехом и шутками друг на другом. Наблюдая за этим краем глаза, я была поражена, ведь мне всегда говорили, что пираты это последние ублюдки, не умеющие сострадать и несущие лишь горе, но я никогда этому не верила и, видимо, правильно делала. Тут была атмосфера радости, дружбы и теплой семьи, совсем не похожая на ту, что мне преподносили всю мою жизнь.  — Йой! — прозвучало у меня над ухом, из-за чего я дёрнулась и едва не рухнула назад, но смогла удержаться, чувствуя, как сердце ускорило темп. Повернувшись назад, я увидела стоящего с руками в карманах Марко. Он выглядел как обычно, за исключением очков и небольших синяков под глазами, скорее всего от недосыпа. По ночам я часто слышу, как за стенкой пишет ручка, и перекладывается бумага, а порой летят тихие ругательства. Утихало всё это ближе к утру, и только тогда мне удавалось уснуть.  — Марко, доброе утро! — поприветствовала я его улыбкой. Блондин улыбнулся в ответ и кивнул, после чего повернулся спиной к борту, на котором я сидела свесив ноги вниз, и оперевшись на борт локтями, посмотрел сначала на небо, а потом снова на меня.  — Ты чего такая грустная? Случилось что? — наши глаза встретились в прямом контакте. В его ярко-голубых глазах горело пламя, прям как у Эйса. Кстати, об Портгасе. Он с самого утра сидит и ремонтирует свою лодку, пострадавшую около полутора месяца назад. Не знаю, как он собрался починить эти руины, но он настроен очень решительно, плюс ему помогает Куриел и Бленхейм, правда, с их стороны периодически гремят взрывы и металлический скрежет заедающих деталей двигателя. Каждый раз они убегали и прятались, так, на всякий случай, чтобы не взлететь на воздух вместе с этим. этим. ранее транспортным средством.  — Нет, всё хорошо, я просто задумалась и всё. — ответила я, отгоняя мысли, витающие в моей голове. Марко выдохнул, прикрывая глаза.  — Ясно. Ты уже не боишься нас? — поначалу я действительно боялась тут находиться — все эти пристальные взгляды и шептания за спиной меня напрягали и заставляли периодически вздрагивала, когда кто-то позади резко чихал или издавал какой-либо громкий звук. Но больше всех, я, конечно же, боялась Белоуса. Он сидел на своём месте в центре корабля, весь в проводах и аппаратах, следящими за его пульсом и сердцебиением. Каждый раз, как я оказывалась рядом, его золотые, словно соколиные глаза пристально наблюдали за мной, при этом лицо капитана корабля было хмурым и недоверчивым. Но не так давно я стала замечать, что он перестал так зыркать на меня и даже пару раз его губы изогнулись в полуулыбке. Несколько раз он подзывал меня к себе, и я, трясясь от страха и молясь про себя, подходила на негнущихся ногах к этому великану. Я выполняла всё, что он говорил мне без единого звука или лишнего движения. Короче ходила на цирлах, как и перед своим отцом, только вот Белоуса я боюсь в десять раз сильнее. Эйс и Марко говорили мне относиться к этому проще, и я, вроде бы, расслаблялась, но стоило мне услышать голос Белоуса, я сразу же деревенела и держа хвост пистолетом шагала к нему, готовая выполнять всё, что он скажет, даже если это нырок за борт с камнем.  — Вы оказалась совершенно другими. Совсем не такими, какими мне вас описывали в дозоре. — поджав к груди ноги, проговорила я, устремляя взор далеко вперёд.  — И какие же мы? — приоткрыв один глаз, Феникс стал ждать моего ответа.  — Вы добрые и совсем не злые, и мне сейчас ужасно стыдно, что я когда-то думала о вас плохо. — опуская голову и пряча лицо за коленями, кинула я, чувствуя, как оттенок стыда проявляется на моём лице с большой скоростью. Мне на голову опустилась рука и мягко прошлась по ней от макушки до затылка.  — Глупышка, не забивай этой дурью свою голову, йой! — он ткнул пару раз пальцем мне в макушку и заулыбался. Видимо, его рассмешило, что я переживаю насчёт того, что ошибалась и всё это время относительно думала, что пираты Белоуса страшные и беспощадные подонки. Когда я встретила Эйса, то у меня уже тогда закрались сомнения по поводу того, что информация про них лживая.  — Извини… — это единственное слово, которое я успела сказать, как прогремел взрыв, и корабль слегка ощутимо затрясло. До меня и Марко долетела какая-то подгоревшая и дымящаяся чёрным дымом круглая шняга, и она бы точно попала в меня, если бы Марко не схватив меня как котёнка за шкирку, и не дёрнул на себя.  — Какого дьявола?! — выругался Марко, и держа меня за шкирку на весу, рванул к месту, от куда шарахнуло. Я даже не сразу поняла, что нахожусь на весу. Поняла я это лишь тогда, когда Марко остановился и опустил меня пятой точкой на бочку. Осмотревшись с ошарашенным видом по сторонам, я увидела прямо перед собой дымящийся «Страйкер». Из него пёр столбом чёрный дым, и пахло гарью. Эйс и двое его помощников сидели примерно в пяти метрах от лодки и были бледнее поганок.  — Ребята, вы в порядке?! — крича, спрашивали сбегающиеся на шум пираты. Буквально за минут все члены Белоуса были здесь и негодующе смотрели на бледную тройку и едва не горящую лодку.  — Да, мы успели отскочить… — ответил Эйс, вставая на ноги и отряхиваясь. Он взглянул на меня беглым взглядом, а потом почёсывая голову, перевёл взор на свою лодку.  — Это не лодка, а машина смерти! Ради бога, прекратите с ней возиться! Это опасно, йой! — ворчал Марко и отвесил троице смычные подзатыльники. Те снова дружно припали задницами к полу. Держась за головы, они шипели на 1-го командира, а я, опустив голову, посмотрела на лежащую у бочки деталь. Марко ругался на троицу как мать на детей и моментами, за колкие ответы, давал повторную очередь ударов. Троица, шипя от боли, прикусила языки и продолжила послушно впитывать упрёки Феникса. Все хихикали над тем, как командиров других дивизий отчитывают как маленьких, провинившихся детей. Я тоже хихикала, но наигранно, чтобы вдруг не вызвать вопросов по поводу депрессивной мины. У меня совершенно не было настроения. У меня ужасно болела голова, словно у меня там сотни колоколов решили устроить перезвон, и этот ужасный звон стоит в моей голове не первый час. Я не понимаю, от чего у меня такое подавленное состояние, вроде, никаких причин для этого нет. На меня навалилась усталость, весом в несколько тон, возможно, это с непривычки. Раньше мне никогда не приходилось столько находиться в море, а судя по словам штурмана, мы сойдём на берег только через месяц…  — Кале, ты позеленела! — внезапно вскрикнул Харута, смотря на меня. Все тут же повернули головы в мою сторону и завидев мой зеленеющий вид, нахмурили слегка брови. Меня мутило от качки, так как сегодня были волны, и корабль покачивало. Все остальные были в порядке, а вот я уже успела обрадоваться, что не поела утром и тошнить меня не будет.  — Меня немного укачало… — честно и без утайки проговорила я, берясь за голову рукой.  — У тебя что, морская болезнь? — приближаясь ко мне, спросил Харута, чуть нагнувшись ко мне.  — Я больше недели никогда в море не была, это с непривычки, скоро пройдёт… — все переглянулись, а потом мне на спину легла рука Висты, стоящего с другой стороны от меня. Одной рукой он тихонько похлопал меня по спине, а другой поглаживал свои слегка растрепавшиеся от ветра усы. Эйс встал с полу и потирая шишку на голове, подошёл ко мне, и присев на корточки, поднял голову так, чтобы видеть моё опущенное лицо.  — Иди приляг, пока тошнить не начало. Я скажу доку, чтобы он тебя осмотрел. — он был встревожен, и я, дабы его не волновать, кивнула головой, и спрыгнув с бочки, прямой наводкой направилась в сторону спуска на палубу с комнатами.

Конец Pov: Кале.

      Pov: Эйс. Кале, пошатываясь, ушла. Я хотел проводить её и удостовериться, что она благополучно дошла до комнаты, но она отмахнулась и сказав что-то вроде: «Я уже не маленькая!», удалилась. Марко взглянул на меня с явным недовольством, по поводу шарахнувшей на всю округу лодки и из-за Кале. Я и Марко неоднократно замечали, что Кале находится как не в своей тарелке, ей неуютно или даже страшно. Она постоянно вилась около меня, Марко или Харуты, но по причине командования дивизиями, мы не могли уделять ей больше времени, чем пару часов в день. Она хотела всячески помочь, но ещё не все приняли её, и я, дабы не рисковать лишний раз, говорю ей, что помощь не требуется, и что она может идти к себе. Больше всего меня напрягал Джоз: он вёл себя агрессивнее всех. Он ни в какую не хотел принимать Кале и всем своим видом это показывал. Если Кале по какой-то случайной причине оказывалась рядом с ним, он разворачивался с такими рожами, что у моей любимой тряслись коленки и она с негромким писком исчезала с палубы или пряталась за мной или Марко. Я уже в открытую конфликтовал с Джозом, но тот в наглую меня игнорировал и продолжал стоять на своём. На защиту Кале вместе со мной встали Марко, Ракуё, Харута, Изо, Виста и Фосса. Они уже приняли Кале и им так же как и мне не нравилось, что Джоз давит на Кале своей агрессией. Она не давала поводов для злобы, она всегда добра ко всем нашим, улыбается и старается показать, что она не враг и не преследует никаких плохих умыслов. Кто-то это видит и принимает её, а кто-то, например, Джоз, кривит лицом. Мне ужасно неприятно, что мой друг ведёт себя так с той, которую я люблю, и он прекрасно знает, что если он рыкнет на Кале, то отхватит от меня, но всё равно продолжает провоцировать меня на конфликты. Сегодня же я его не видел. Наверняка сидит в своей комнате с озлобленным лицом или же просто где-то по кораблю ходит. Главное, чтобы он не встретил Кале, а то она опять закроется в комнате и мне, на пару с Марко или Харутой, придётся её оттуда тисками вытаскивать.  — Кале, кажется, не очень рада быть здесь… — озвучил свои мысли Харута. Мы все повернулись на него. Под «Мы», я имею ввиду себя, Марко, Изо, Виста и Фосса. Ребята переглянулись, будто мысленно соглашаясь со словами нашего друга.  — Она просто устала, плюс она постоянно переживает по поводу того, что Дозор открыл на нас охоту. — опроверг я его подозрения, принимаясь за дальнейший ремонт «Страйкера», но стоило только мне взглянуть внутрь двигателя, как я понял, что это бесполезно, и поэтому я откинул молоток, который всё это время прибывал в моей руке, в ящик с инструментами, и сложив руки на груди, с эмоций зарядил по лодке ногой. Марко тут же шарахнул мне за это по затылку. — Так объясни ей, что она зря волнуется. — вмешался Виста, после того, как Марко отчитал меня за очередной излишней шум. — Ты думаешь, я не пробовал? Я каждый вечер с ней об этом говорю, она, вроде, соглашается, но наследующий день всё по новой… — оседая на бочку, ответил я, потирая побаливающий затылок. — А! Хотел всё спросить, ты связался со своим братом, как хотел? — вдруг сменил тему Фосса, закуривая свою излюбленную сигару. — Да, ещё неделю назад я опустил некоторые детали, но самое главное я рассказал, и он, вроде как, успокоился. — Луффи был очень эмоционален, когда я позвонил ему. Ден Ден Муши едва не затопил мне комнату своими слезами, но после моего коронного «Терпеть не могу плакс», водопады пересохли, и им на смену пришло неразборчивое поскуливание. Длилось это примерно минут двадцать, а потом мы уже нормально поговорили, и я узнал, что мой дурной братец тоже намеревался заявиться в Маринфорд, чтобы спасти меня. Вот идиот… — Ну и хорошо. — отозвался Фосса, выдыхая сгусток серого дыма. — Ладно, нужно оттащить лодку в мастерскую, и приниматься за другую работу. — заявил Куриел, и на пару с Бленхеймом, принялся толкать лодку в сторону лифта на самый нижний этаж в мастерскую. — Ага! — подскакивая и присоединяясь к толканию, поддакнул я. Управившись с работой ближе к середине вечера, я сразу же направился к комнате Кале, чтобы проверить как она. Её бледно-зелёный вид не выходил у меня из головы ведь день, и поэтому я пролетел по коридору как угорелый, благо никого не было, а то бы решили, что я чутка дался умом. Остановившись напротив её двери, я постучался, и буквально сразу же прозвучало разрешение войти. Открыв дверь и войдя в уютную женскую комнату, я прикрыл дверь и повернулся на Кале. Она лежала в постели вся бледная, но уже хотя бы не зелёная. Осев на кровать рядом с ней, я мягко коснулся её головы и погладил измученную долгим плаваньем девушку. Она заулыбалась и поинтересовалась, как у меня и остальных прошёл день. Ответив, что всё нормально, я обошёл кровать, по дороге стянув сапоги и шляпу, прилёг позади Кале нежно обняв её. Я боялся на неё надавить, ведь она такая худенькая и хрупкая, будто хрустальная. Виста не раз отмечал резонанс между мной и Кале, что я такой крепкий и внушительный, а Кале маленькая и кажется на моём фоне хрустальной куколкой, которую может разбить лишний порыв ветра. Кале смеялась с такого сравнения, а я вот действительно задумался насчёт этого. — Эйс, тебя что-то тревожит? — спросила она, заглянув через своё плечо на меня. — Да. Ты в последнее время стала хуже себя чувствовать и меня это тревожит… — я никогда особо не делился с окружающими тем, что меня тяготит, даже мои родные редко могли узнать о чём-то. Я такой человек, который не выносит внутренних эмоций наружу, я их скрываю, делая вид, что всё нормально или же огрызаясь на слишком навязчивые расспросы. Но вот с Кале я мог быть открытым, я доверяю ей как самому себе, за это недолгое время, которое мы вместе, она уже не раз доказала мне, что я могу ей верить. Она второй человек, которому я доверил самую свою страшную тайну. Когда я ей рассказал про то, что я сын Роджера, я думал, что она испугается или хотя бы покривит лицом, но она приняла меня сразу же, как и Отец когда-то. Если бы не её рискованный поступок в отношении моего спасения, я бы сейчас наверняка был бы мёртв, ну вот почему-то лишь этот исход лезет ко мне в голову. — Прости, я просто не привыкла к столь долгим путешествиям… — ответила она, переворачиваясь ко мне лицом. — Ничего, скоро всё пройдёт. — обняв её, я поцеловал её в лоб. Кале поморщилась и заулыбалась, чуть краснея. — Как думаешь, я когда-нибудь смогу жить в мире с твоими друзьями? — эта тема сильно её беспокоила, она очень хочет поладить со всей моей семьёй, хочет, чтобы они поверили ей и начали доверять, но некоторые всё ещё сторонятся её. — Конечно, основная часть уже привыкла к тебе и считает другом, а те, кто ещё осторожничают, тоже рано или поздно примут тебя. — я убеждал её лишь в хорошем, и она, смотря на меня, как-то неуверенно поёжилась. После она прильнула головой к моей шее. Её прохладная кожа заставила меня немного вздрогнуть от неожиданного холодка, но потом сразу же всё стало нормально. — А Джоз? — вот с этим точно возникнут проблемы. — С ним будет сложнее всего сойтись, но ничего, я уверен, что и он тебя признает… — по крайней мере я очень на это надеюсь. — Я люблю тебя… — улыбаясь нежной улыбкой, внезапно сказала Кале, и перекинув через меня руку, обняла, слегка сжав пальцами центр моей спины. — И я тебя люблю… — ответил я, зарываясь лицом в её пропахшие морем, кедром и шампунем волосы. Обожаю этот запах. Он такой родной и привычный, словно Кале всегда была здесь… Когда я её встретил впервые, я даже подумать не мог, что влюблюсь в неё по самые уши. Тихая, скромная, полная моя противоположность. Меня очень удивило, что она, даже не смотря на то, что я пират, а она капитан Дозора, полюбила меня и она очень страдала, пока я был в тюрьме. Когда меня привезли в Маринфорд, я не ожидал встретить её там, но она пришла, и я видел её полные слёз глаза, которые кричали о той боли, что она испытывала. Мне в тот момент стало так плохо, как никогда не было, все муки ада были бы для меня пустышкой, по сравнению с тем, что я испытал, когда увидел Кале. Она была подавлена, измучена и выглядела даже хуже меня. Даже стражники, стоящие за дверью и охраняющие меня это подметили и обсуждали, когда Кале ушла. — Эй, Кале, скажи, ты не жалеешь, что сделала всё это? — Кале дёрнулась, отстранилась и приподнявшись на руках спросила, глядя прямо мне в глаза: — Что? — она не поняла меня, это было видно по её медленно сдвигающимся к переносице бровям. — Ну, рискнула всем, переступила через семью, хоть она далеко не подарок, стала врагом Морского Дозора, подвергла себя такой опасности и всё из-за… — закончить мне не дала рука Кале. Она накрыла мой рот и надавила так, что я аж упал головой на подушку, а она продолжая сжимать мой рот, нагнулась ко мне и заговорила: — Эйс, бога ради, прекрати! Я не пожалела и не пожалею, так что закрой рот! — на её требование я кивнул, выставляя руки перед собой. У Кале нервно дёрнулась бровь и она отстранилась. Встав с кровати, она прошла к окну и сложив руки на груди, уставилась в него с недовольным лицом. Почёсывая затылок, я приподнялся следом и переступив через уже успевшего развалиться около кровати Лимона, прошёл к девушке и обнял её со спины. — Кале, я… — начал было я, но Кале прервала меня резким движением кисти. — Просто давай больше не поднимать эту тему. — шикнула она, продолжая глядеть вперёд. — Хорошо… — согласился и поцеловал её в висок. Кале повернула на меня голову и я увидел, что она всё ещё дуется на меня и что я конкретно накосячил. Кале в последнее время стала какой-то нервной, она часто впадает в какие-то глубокие раздумья и бывало смотрит на меня так, словно сейчас заплачет. Марко, живущий через стену от Кале, часто рассказывает мне, что он, сидя по ночам за работой, слышит, как Кале тихо передвигается по комнате и даже иногда плачет. Когда он тихо стучался к ней, чтобы узнать, в чём дело, она затихала. Меня это очень тревожит, и я не знаю, что с ней происходит, ведь она молчит и делает вид, что всё хорошо… в этом мы с ней очень похожи.

Полтора месяца спустя.

Конец Pov: Эйса.

      Pov: Кале. Минуло ещё полтора месяца нашего плаванья. Я уже привыкла и не страдаю от морской болезни, плюс мне помогли лекарства, данные доком от тошноты и укачивания. Буквально за неделю, я ощутила, что мне стало намного легче, а там ещё плюс пара дней, и я вообще полностью привыкла и перестала болеть. За это время я наконец-то пригодилась и стала помогать на кухне и вообще везде, где требовалась помощь, в том числе и Марко, который каждую ночь пахал над картами и бумагами. Географию и картоведение я не прогуливала, поэтому отлично в них разбиралась и мне было совсем не сложно выручить Марко с его отчётами, расчётами и целой кипой карт. Никогда бы не подумала, что у пиратов работы даже больше чем у дозорных. С Марко было просто работать: он слушал и подхватывал всё на лету, в перерывах же мы могли побеседовать на какие-нибудь отстранённые темы, совершенно не задевающие работу. Попивая чай или кофе, мы сидели то у него в комнате, то дышали свежим ночным воздухом на палубе в обществе тех, кто тоже не мог уснуть. Чаще всего это были Изо и Виста, так как они тоже ночами на пролёт работали со своими бумагами. Они нередко обращались ко мне за помощью с просьбой расшифровать или рассчитать путь до того или иного острова, а я с радость им помогала. Чаще всего выручать приходилось Эйса, Ракуё и Харута, они путались буквально в каждых расчётах, но это было не критично. Вроде, как всё наладилось, но вот ситуация с Джозом была всё такой же мрачной. — Мне не нужна помощь от дозорной! — гаркнул Джоз, когда я хотела ему помочь с проверкой узлов, которые сдерживали паруса. Отойдя от него в другой конец Миби-Дика и усевшись на бочку, я сжала кулаки, и ударив ими по своим ногам, взверилась: — Гр-р-р-р! Да на штыке я вертела с этой алмазной жопой дружбу водить! — все, кто был рядом обернулся на меня с круглыми шарами, а позади меня прозвучали голоса: — Алмазная жопа? — это был Эйс, сдерживающий через силу смех. — На штыке вертела? — а это уже были Ракуё и Харута. — А, чё, нет?! Я уже запарилась! Я к нему с миром, а он ко мне гордо жопой «Верть», и потопал! Ну, блин, и скатертью дорога! — рычала я, показывая своё возмущение по поводу этого злыдня с алмазным фруктом. Послышался смех. Обернувшись, я увидела валяющихся на полу Эйса с Харута, и согнувшихся в три погибели Изо и Ракуё. Хохот стоял такой, что его даже Марко, сидящий в облике Феникса на самой высокой реи, услыхал. Склонив голову, он уставился вниз на нас, но спускаться вниз не торопился. — Ха-ха-ха! Кале, да ладно тебе! — подал голос через гогот Эйс, колотя по полу кулаком. — Нет, мне просто по-человечески обидно, тоже мне блатная педалька! — возмущение и обида пёрло бесконечным потоком. Мне было обидно, что я к нему с добром, а он, простите, ко мне с говном, и вот как у нас наладятся отношения? Наверное, должно небо рухнуть, чтобы мы нашли общий язык и то, наверное, не факт. — Как же у меня горит, пойду посуду помою! — мытьё посуды всегда меня успокаивает, не знаю, почему, ведь раньше я терпеть её не могла, а сейчас как закипаю, так сразу же иду драть посуду. Благо её много и я успокаиваюсь. Спустившись на палубу с кухней, я зашла в неё и направилась прямиком к раковине. Сегодня готовкой занималась дивизия Ракуё, поэтому все встретили меня радушно. Махнув им рукой, я остановилась лишь у раковины, где принялась начищать тарелки, кружки, ложки, вилки, ножи и так далее. Пираты уже знали, что я испускаю таким образом пар, поэтому не лезли. Перемыв всю посуду до блеска кристалла, я вышла из кухни и осела в столовой на скамью, выдыхая и вытирая полотенцем руки. Пока я втыкала в пол, ко мне подошёл один из подчинённых Ракуё и вежливо попросил помочь с нарезкой овощей, у него никак не получалось нарезать мелко, поэтому он ко мне и обратился. Встав, я проследовала за ним и уже закатав по дороге рукава жёлтой рубашки Эйса, взяла нож и принялась показывать парню, как нужно нарезать мелко. Он, следя за мной, повторял и вскоре у него всё вышло. Решив выпить кофе, я направилась к плите и включив свободную конфорку, поставила на неё кофеварку. Помешивая и следя, чтобы кофе не свалило, я наслаждалась запахом кофе и мерным постукиванием ножей по доскам. Пока я так сидела, в столовую явился никто иной как Джоз. Он обвёл взором комнату и завидев меня, скривился, но ничего не сказал и просто опустился с целой кипой бумаг за дальний стол в углу. Не обратив на это внимания, я снова помешала кофе и решила немного порыться в книге с рецептами, чтобы хоть как-то себя занять. Читала я так до тех пор, пока не услышала странный звук, похожий на писк. Оторвавшись от книги, я опустила взгляд к себе под ноги и увидела белую мышку, смотрящею на меня. Она была тощей и выглядела такой бледной, что у меня сковало сердце. Стянув со стола кусочек хлеба, я протянула его ей и она принюхавшись взяла хлебушек лапками и начала его грызть. Это было мило и я хихикнула, умилившись этому. Тот, кто говорит, что мыши мерзкие — последний идиот. Да, конечно, они могут переносить заразу, но это мышка была, вроде как, здоровой, только тощей. Нужно иметь сострадание ко всем и даже к мышкам. — Вот, держи ещё. — протягивая новый кусочек хлеба, сказала я. Мышка приняла угощение, а затем запрыгнула на мою руку, где стала умываться. — Кале, с кем ты говоришь? — внезапное обращение заставило меня вздрогнуть и я без задней мысли поднялась с мышкой в руке и столкнулась с Эйсом в прямом зрительном контакте. — С мышкой! — ответила я, показывая крошку. — Чертов поразит, ну я тебя сейчас! — он замахнулся, целясь прямо на несчастную малышку. Я выставила руку и остановив руку Эйса, встала, скрывая мышку руками. Все, кто был в столовой, обратили на нас взоры и даже Джоз, до этого сидящий и смотрящий лишь в бумаги. — Нет! Не смей, я не позволю тронуть её! — Эйс растерялся от такого ответа. — Кале, это мышь! Паразит! Разносчик заразы! Как ты можешь её защищать? — он меня не понимал и рассуждал так же как и все. Бедный зверёк дрожал у меня в руках от страха, что в любой момент его могут лишить жизни. — Она беззащитная, маленькая и слабая! Мне её жалко! Она живая, и я не дам тебе её убить! Не ты давал ей жизнь и ни тебе её отнимать! Если ты её тронешь, клянусь я оборву с тобой любые отношения! Я не потреплю насилия над зверушкой, которая даже защитить себя не может! — я была зла настолько, что у меня даже волосы взъерошились и говорила я всё это на полном серьёзе. Я не смогу жить с тем, кто не ценит чужую жизнь, даже если это, как он выразился, паразит! — Ладно, успокойся, не злись. Тогда просто забери эту мышку с кухни… — сдался Эйс, остерегаясь серьёзности моих слов. — Ну и заберу! — огрызнулась я, пряча крошку, быстро пошагала прочь из столовой. — Кале, ну это же просто мышь, не нужно из-за это разводить драму! — крикнул мне в след Эйс, когда я уже покинула столовую. — Ля-ля-ля-ля! — передразнила я его, сворачивая к лестнице, по которой как раз спускался Марко, Изо, Харута и Ракуё, они, видимо, услышали наши крики и спустились проверить, всё ли хорошо. — Я не так говорю! — выйдя в коридор, крикнул Эйс мне в след. — А я так слышу! — вновь огрызнулась я, поднимаясь по лестнице на палубу с комнатами. Эйс там что-то ещё покрикивал, но я проигнорировала его, направляясь прямо к своей комнате. Открыв дверь, я вошла, громко хлопнув дверью.        Закатав рукава в очередной раз, я принялась приводить мышку в нормальный вид. Помыв её с мылом и вытерев полотенцем, я устроила ей маленькое гнёздышка на окошке, где лучики солнца грели маленькое тельце. Мышка укаталась в платочек, который я ей постелила и сложившись клубочком затихла. Поставив рядом с гнездышком крышечку с водой и положив еду в виде хлебушка, сыра и фруктов, уселась на кресло рядом с окном, и взяв книгу принялась читать. От чтения меня отвлёк стук в дверь.        — Пошёл вон, Эйс! Я не хочу тебя видеть! — рыкнула я возвращаясь к чтению. Новый стук и вообще неожиданный голос:        — Это я. — меня как током херануло… Джоз?        — Джоз, что ты тут делаешь? — открыв дверь, я взглянула на пирата на чьём лице не было привычного оскала, в руке он держал кружку с кофе.        — Кофе, ты забыла. — он протянул кружку мне. Взяв кружку руками, я настолько растерялась, что даже не сразу поняла, что Джоз уже начал уходить        — Спасибо, Джоз! — пират лишь хмыкнул, удаляясь дальше по коридору. Может он не такой уж и злой…