Butterfly effect

Дозор

       Pov: Коби. После дезертирства капитана Калеа прошло несколько месяцев, но её отец, адмирал Сакадзуки, по-прежнему проклинает весь мир и ходит по коридорам дозора, как акула, с явным намерением кого-нибудь порвать, разорвать на мелкие кусочки и изничтожить. Я всякий раз, как вижу его вдали коридора, прячусь и стараюсь не дышать. Воздух вокруг него накалён, и стоит ему пройти мимо, как всё моё тело становится мокрым от пота. Если бы здание Маринфорда было бы сделано из воска, оно бы уже давно растаяло и превратилось в лужу. Отчасти я могу его понять, его дочь сбежала, да ещё и Огненного Кулака прихватила, которого должны были казнить. Вокруг этого разразилась большая шумиха, ведь адмирал Сэнгоку распорядился о том, что все газеты и другие источники информации разнесли по всему миру о скорой казни командира второго дивизиона пиратов Белоуса — Портгаса Д. Эйса. Его побег с одной из наших явно не входил в план главнокомандующего. Когда эта весть разошлась по всему штабу, мы были в шоке и не верили в то, что одна из самых преданнейших и исполнительных своему делу девушек в дозоре, дочь самого адмирала Сакадзуки, сбежала вместе с Огненным Кулаком, предварительно вырубив охранников, украв ключи из кабинета Главного и вещи пирата из камеры хранения. Такого бешенства от Главного и адмирала Сакадзуки ещё никто не видел, они орали друг на друга в кабинете, а мы молились, чтобы здание не пошло ко дну. Капитан Калеа поступила, по мнению Дозора, непростительно, но я не считаю её поступок уж настолько ужасным, она просто спасла человека от смерти, а сама сбежала из-за осознания наказания. Девушка была подавленная, это замечали все, и это было связанно с Огненным Кулаком, по крайне мере мне так показалось. Когда она узнала о том, что пирата привезли сюда, её глаза блеснули радостью, но тут же померкли, стоило ей лишь глянуть на эшафот. Мне было тяжело смотреть на неё, до меня нередко доходили слухи, что ей приходится очень много работать, чтобы отец был ею доволен, она делала всё, что от неё требовалось, но адмиралу Сакадзуки этого было мало. Он часто заявлялся в её кабинет и начинал орать, мы слышали его ор даже на пристани. Хельмеппо говорил мне как-то, что видел у капитана Калеа сломанные пальцы и пару раз сломанную руку, и что он уверен, что это делал с ней её же отец. Также я слышал, но уже от вице-адмирала Гарпа, что адмирал Сакадзуки заставлял её стрелять в пиратов, а за отказ едва не пристрелил её саму, приставив пистолет к её лбу. Даже не хочу думать, как ей было тогда страшно. Там все испугались, не только матросы, но и даже пираты были в шоке от такого поведения адмирала Сакадзуки. Он не убил её, а лишь припугнул, но сейчас я уверен, что, если он найдёт её, то он точно прикончит её. Огненного Кулака доставили сюда поздно ночью. Я проходил мимо кабинета адмирала ранним утром, когда адмирал Сакадзуки сказал капитану Калеа пойти и проверить, всё ли там нормально, и надёжно ли заключён пират. Она кивнула и пошла к башне, где содержался пират Белоуса, я сам не пойми зачем сначала спрятался, а потом пошёл за ней. Мне хотелось с ней поговорить и, может, даже поддержать, ведь вид у девушки был плох. Так как я отстал, я дошёл до башни, когда капитан уже зашла внутрь, и массивные двери закрылись за ней. Мне было интересно взглянуть на пирата из команды самого Белоуса, да ещё и командира второй дивизии, поэтому я, оглядевшись по сторонам, стал карабкаться по торчащим камням к окну. Тихо добравшись до окна, я подтянулся на руках и немного заглянул в башню. От увиденного я впал сначала в ступор, так как не понял, что происходит, а, когда мой мозг наконец-то сопоставил всё, моя челюсть рухнула на подоконник, а глаза едва не вышибли собой оконную решётку. Капитан Калеа сидела у ног Огненного Кулак и обнимала его, при этом у девушки текли по щекам слёзы. Через миг они вдруг начали тянуться к друг другу лицами. Мои руки ослабели, и я обрушился вниз, разложившись на земле под окном в позе звезды. Больно приложившись головой об землю, я приподнялся в сидячие положение и, продолжая таращиться вверх с очумевшими глазами, понял причину разбитого поведения капитана. Я подозревал, что причина кроется в Огненном Кулаке, но не думал, что настолько. Тогда у меня сразу всплыл в голове тот разговор с ней, когда она проронила такую фразу: «Коби, как думаешь, заслуживает ли человек, предавший своего друга, похвалы?». Я тогда не понял, о чём она, а сейчас всё встало на свои места. Она говорила об Огненном Кулаке. Своим падением я создал прилично шуму, поэтому быстро ретировался прочь, чтобы не возникло лишних вопросов. А их мне хотелось меньше всего. Только ближе к вечеру я увидел капитана Калеа снова, она спускалась мне навстречу по лестнице с полной кипой бумаг, улыбнулась мне кроткой улыбкой, после чего быстро убежала к себе. Мой мозг спёкся от осознания, что между этими двумя что-то есть, и это что-то явно не дружба! Как такое произошло вообще?! Когда?! Девушка вела себя, как обычно, и не подавала вида, что её что-то связывает с пиратом, тот тоже во время допроса, при котором я присутствовал, сохранял хладнокровие и смотрел на нас с лютой ненавистью. Его янтарно-карие глаза смотрели на нас и в прямом смысле прожигали. Если бы не кандалы из спасительно Кайросэки, мы бы сгорели ярким пламенем. Угольноволосый крепкий и внушительный пират молчал на протяжении всего допроса, лишь скалился и даже укусил капитана Нэдзуми за руку, когда тот схватил его за чёлку. Пират каким-то образом по-змеиному вывернулся и вцепился крепкими и острыми зубами в руку растерявшегося капитана. Брызнула кровь, а комнату сотряс мужской крик. Я, Хельмеппо и пара стражников опешили от такой прыти скованного Кулака и очнулись лишь после того, как Портгас дёрнул капитана зубами вниз и, резко отпустив, двинул ему с ноги точно в челюсть. Силы в этом парне было немерено, ведь кандалы, что были надеты на его ноги, весили по двадцать килограмм, а с виду больше пяти не дашь. Капитана увели стражники, а мы остались, как к полу приросшие, и смотрели на взъерошенного командира второго дивизиона. Но его лицо изменилось, когда я в разговоре с Хельмеппо заикнулся про капитана Калеа. — Коби, пошли отсюда! — вцепившись мне в рукав у плеча, заговорил мой друг, прячась половиной тела за мной. Он держался от Кулака дальше всех. Он боялся, что Портгас достанет его у самых дверей. — Но мы ещё ничего не узнали! — очнувшись и вспомнив, зачем мы здесь, я повернулся к другу. Хельмеппо среагировал на этом очень эмоционально. — Ты издеваешься? Хочешь, чтобы он и тебя укусил! Он псих! — Портгас дёрнул бровью и сделал надменное выражение лица, демонстративно слизнул кровь с губ и сплюнул в сторону. Меня передёрнуло, когда я увидел его острые клыки. Капитану Нэдзуми наверняка адски больно. — Может, стоит позвать капитана Калеа? — предложил я, делая вид, что смотрю на блондина за мной, но на самом деле незаметно проследил за реакцией Огненного Кулака. И он действительно среагировал. Чёрные брови возвысились, рот слегка приоткрылся, оголяя зубы, глаза же приняли тревожный вид. Когда я повернулся, он резко нахмурился и оскалился. — Ты вообще с головой не дружишь? При чём тут капитан Калеа?! Ты на тот свет захотел?! Её отец нас обоих в пепел превратит! — запричитал Хельмеппо, начиная дёргать меня, как ненормальный. — Ах ты чёртов ублюдок! — зарычал капитан, возвращаясь обратно к нам. Его рука уже была перебинтована, но местами белый бинт окрасился в красный от крови. Он шёл в сторону пирата с деревянной дубинкой, и он явно собирался его избить. — Капитан, остановитесь, не надо этого делать! — избиение это последние дело, и поэтому я вмешался. Кулак и так был не в лучшем состоянии, я не мог позволить нанести ему ещё более сильные увечья. — А ну отошёл! — озлобился капитан, скалясь и сверкая глазами. Я продолжал стоять, закрывая ему дорогу к Огненному Кулаку, прекрасно понимая, что сам могу получить дубиной по голове. — Капитан Нэдзуми! Капитан Нэдзуми! Вас вызывает командир! — меня спас прибежавший матрос, и капитан отвлёкся от меня. У меня колени затряслись, а Хельмеппо отскочил и спрятался нигде-то, а за Огненным Кулаком, чем удивил второго. — Проклятье. Мы ещё не закончили, Огненный Кулак! Ты заплатишь за мою руку! — капитан начал удаляться, и тут у Огненного Кулака, по всей видимости, закончилось терпение. — Пошёл нахер, дозорная крыса! — прорычал брюнет и сорвался с каменного стула, на котором сидел. Цепи зазвенели в унисон с громким, слегка хриплым голосом пирата. Хельмеппо обрушился от испуга назад, я дёрнулся всем телом, а капитана стали удерживать стражники, ведь тот хотел снова вернуться и на этот раз точно избить Кулака. Стражники успокоили капитана и увели его, а мы остались в комнате с разъярённым пиратом один на один. Но вместо агрессии и проклятий в наш адрес, Кулак просто молча сел и остыл. Хельмеппо осторожно выполз из-за него и прокрался ко мне, а я смотрел на человека напротив и всё думал о том, что же связывает их с капитаном Калеа. Кулак поднял на меня глаза. — Что? — он меня в чём-то заподозрил. — Нет, ничего! Извини, не хотел таращиться! — я быстро начал махать перед собой руками и отвёл глаза в сторону. Кулак изогнул угольную бровь, наблюдая за мной, а потом глянул на Хельмеппо, что прятался за мной, помолчал и глубоко выдохнул. — Валите отсюда… — он опустил голову и замолчал. — Как раз собирались! Коби, пошли! — мой друг потащил меня к выходу, и я, смотря назад, пошёл к дверям. Кулак не поднял больше головы. Весь оставшийся день я выполнял поручения и периодически сталкивался с капитаном Калеа. Девушка тоже бегала и выполняла какие-то поручения своего отца и Главного. Её вид был не из лучших, она словно ещё сильнее похудела и побледнела, а один раз она и вовсе покачнулся прямо в коридоре и едва не упала, но успела удержаться за стену. Под вечер меня и Хельмеппо выловил вице-адмирал Гарп и под угрозой крепких люлей наказал нам приглядывать за капитаном Калеа. Мы сначала не поняли, но после крепкого кулака по голове все вопросы отпали сами собой. Мы следили за девушкой примерно пару часов, а потом она нас раскрыла, заметив наш дуэт среди полок в библиотеке. Честно сказать, я очень испугался, её глаза были полны недовольства. Она начала нас расспрашивать и лишь после угрозы про трибунал мы сказали, кто нас послал. Её взгляд тут же сменился, и девушка молча прошла мимо нас, громко хлопнув дверью. После этого я её не видел, а там уже и ночь настала. Я лёг спать, и где-то в полночь весь Маринфорд загремел сиреной. Все матросы бегали по коридорам в недоумении, что происходит. Первая мысль: нападение, но снаружи было всё тихо, и из-за этого многие подумали, что это учебная тревога. Думали, пока не появились адмиралы, капитаны, вице-адмиралы и сам командующий. Среди капитанов я в первую очередь не увидел младшую дочь адмирала Сакадзуки, а старшая, как коршун, озиралась по сторонам. Мне всегда было не по себе от этой девушки, о ней ходит много жутких слухов, как и о её отце. Калеа единственная в их семье, чей характер я могу сравнить с ангельским. Причиной столь внезапного подъёма стал побег Огненного Кулака, но не только он покинул Маринфорд. Вместе с ним сбежала и капитан Калеа, и это именно она его освободила. Когда адмирал Акаину об этом услышал, я думал, произойдёт извержение вулкана. Он начал орать, рвать и метать, температура в здании стала нагреваться, мы все стали стремительно покрываться испариной. Руки адмирала превратились в потоки горячей, прожигающей пол, магмы, мы все дёрнулись в сторону, чтобы не сгореть и не оплавится, как свечки. Командующий рявкнул на него, но тот его проигнорировал, он был просто в ярости. Его дочь держалась позади, ибо тоже не особо хотела сгореть. Несколько кораблей погнались за беглецами, среди них был и капитан Нэдзуми со своим отрядом. Он сильнее всех жаждал догнать Кулака и отплатить за изувеченную руку. От дока я слышал, что Огненный прокусил его руку так сильно, что пришлось накладывать швы. Док сказал, что сначала подумал на собаку, так как укус был глубоким и рваным, и был шокирован, когда услышал, что это человек постарался. Адмирала Акаину, кстати, не отпустили в погоню, ибо Кулак и капитана Калеа нужны живыми, а мы все прекрасно видели, что, если он отправится за ними, то живыми их не увидим. Командир Сэнгоку не мог этого допустить и поэтому не дал разрешения. У адмирала едва не слетела кепка от бешенства, но хлёсткая угроза о рапорте и чего-то-там ещё остудили его пыл. Нас, оставшихся, разогнали, а потом где-то через пару часов нам сообщили о том, что парочка сбежала и их след утерян. Я в очередной раз подумал, что Маринфорд отправится на дно, ведь командир Сэнгоку и адмирал Сакадзуки начали так орать друг на друга в кабинете Главного, что стены затряслись. Мне было страшно, я лежал на кровати трупом и не дышал. Ор продолжался в районе часа, а потом после сокрушительного удара по чему-то или по кому-то всё стихло. Эта тишина, которая нависла во всём здании, могла сравниться лишь с тишиной на кладбище. Прошло всего ничего, как по коридору быстро и громко прошагал адмирал Сакадзуки. Я понял, что это он, по трём причинам: первое — температура сильно подпрыгнула, второе — характерный запах от его сигар и третья причина — рычащие дыхание в унисон с бульканьем магмы. Лишь после хлопка двери его кабинета в дальней части крыла я выдохнул и осмелился пошевелится. В других комнатах тоже зашевелились, это было слышно по скрипу перин. Всем было страшно, и я их понимаю, у меня до сих пор сердце в горле стучит. Я сейчас, конечно, подумаю, как дезертир, но я надеюсь, что Дозор, а в особенности адмирал Сакадзуки не доберётся до капитана Калеа и Огненного Кулака. Пусть с ними всё будет хорошо, где бы они не были.

Конец Pov: Коби.

Pov: Калеа. Валяясь на футоне в просторной комнате и в удобном мягком халатике я смотрела в потолок, периодически переключая внимание на лепестки сакуры, влетающие через окно нашей с Эйсом комнаты. Я уже помылась и поела, поэтому во всю наслаждалась тишиной. Эйс остался с друзьями в купальне. Док сказал ему подольше сидеть в воде, чтобы его раны окончательно зажили. Я не видела на Эйсе каких-то ярко выраженных ран или повреждений, для меня он был здоров и бодр, но, похоже, Док был другого мнения. Мы на острове источников уже пару дней, ребята стали выглядеть намного свежее и веселее. Белоус тоже словно помолодел и во всю хлестал сакэ из огромной красной миски. Марко и другие просили его притормозить, но тот игнорил их, как комаров, а когда кто-то осмелился отнять у уже поддатого великана выпивку, то тот не думая треснул отцовского леща, и наглец поскакал по воде, как камень, оставляя за собой след из кругов. Как и все, я смеялась над этой картиной, но мне было на самом деле жалко того несчастного, который пролетел весь горячий бассейн и едва не поцеловал гору. — Кале, ты ещё не спишь? — в комнату вошёл Эйс, поправляя белоснежный халат. Плечи пирата блестели от воды, с волос также капала вода, а за ногами тянулась дорожка из мокрых следов. Только вылез, сразу видно. — Нет, просто валяюсь! Я думала, ты допоздна будешь. — обычно Эйс задерживается чуть ли не до утра. Я ничего не имею против, он веселится с своими друзьями, и в этом нет ничего плохого. — Я устал, тёплая вода сделала своё дело. Я зверски хочу спать. — ответил пират, широко зевая. — Тогда падай ко мне! — я отодвинулась, предоставляя ему место. Эйс улыбнулся, потушил свет и, прикрыв немного окно, стал стягивать с себя халат, оставаясь лишь в одних трусах. — С радостью. — Огненный Кулак улёгся рядом со мной и, обвив меня руками, прижался ко мне. Лимон, лежащий всё это время по мою правую руку на полу, поднял голову и взглянул на нас с поджатыми ушами, но быстро поняв, что корчить рожи бесполезно, лег обратно. — Слушай, Эйс, а когда мы поплывём дальше? — Эйс поднял на меня глаза и усмехнулся. — Уже хочешь снова отправится в море? — если честно, не особо хочется, но куда деваться. — Мне просто интересно. На сколько мы тут? — пират выдохнул и ответил: — Послезавтра уже выплываем. Все уже восстановились и отдохнули, задерживаться нет смысла. — он потянулся, и по комнате прошёлся хруст. Блаженно вдохнув прохладный ночной воздух, Кулак прижался лицом к моей груди и прикрыл глаза. — Вы часто сюда плаваете? — на вопросы меня потянуло на ночь глядя и именно тогда, когда Эйс хочет спать. Ну что я за поганка, а? — Ну когда как. Смотря, какие приключения нам подворачиваются. Помню, год назад мы плавали сюда четыре раза. Прошлый год был насыщенный на события. — тихо прошептал он, уже почти засыпая. Всё, больше никаких вопросов. — Понятно. Спокойной ночи. — я поцеловала его в висок, а рукой провела по плечу. — И тебе, Кале. — Эйс уснул буквально за пару минут, и я, смотря на него, заулыбалась. Полежав так минут десять и послушав тихое размеренное дыхание любимого, я немного приспустилась вниз и уже сама прижалась к его груди, обвив того руками. Я засыпаю лишь так и никак иначе.