Между жизнью и тобой

      Объяснений не стоило ожидать, итак понятно, что он летит злой. Чонгук поставил телефон на беззвучный режим и дозвониться до него было нереально.       — Ты чего игноришь меня? На сообщения не отвечаешь? Звонки пропускаешь? Я, вообще-то, ждал сообщения, что ты вернулся домой целым и невредимым! Зачем заставлять меня нервничать? Чонгуку правда было смешно с этой ситуации.       — Всё. Х… Хорошо), — Одобрил Чонгук, на что Чимин еще сильнее стал хмуриться.       — Нет, не хорошо! Мне пришлось оббегать все знакомые мне места! А потом вспомнить про местечко, в которое ты хотел наведаться ещё в прошлом месяце. Слава богу у меня память хорошая! А потом я уже по звуку скрипки добрался… Ух… Устал… — Чимин положил руку тому на плечо, грубо выдыхая и моргая. Чонгук молчал. Это его привычное действие, но в данном случае лучше и взаправду ничего не говорить, а вкусить свою вину.       — Ладно… Пошли… А то и так потратил моё время.       — Да… Хорошо.       — Ха, мне кажется, твоя речь улучшается. — Он мягко толкнул его в плечо.       — Ну… Думаю… Да. У меня ошибки, но… Только… нервничаю. — Нескладно выразился Чонгук, после поправляясь. — Думаю да, но ошибки есть, когда я нервничаю. Это ты меня разговорил. Больше мне… Не с кем. Думаю… С незнакомцами я не смогу так легко заговорить. — Провожал некоторыми жестами реплики он, на что Чимин так радовался, будто его сын делает первые шаги.       Юнги рассматривал с окна две уходящие головы со скрипками на спине, хмурясь. Хотя, впрочем, его совсем не касаются эти люди. Зато сейчас самое время проведать Тэхена.       — Хей, ты там как? — Он постучался в его комнату, но, ничего не услышав, вошёл. Тэ сидел за столом с закрытыми глазами, двигая пальцами и кистью.       — Ты чего?.. — Юнги не понимал, что тот делает, поэтому подошёл ещё ближе.       — Как выглядел скрипач? — Задал единственный вопрос Тэ.       — Э, ну… Я не запоминал его лицо детально… У него… Длинные чёрные волосы, примерно по крылья носа или чуть выше, рост… Ну, такой же, как у тебя. По телосложению компактный и подтянутый. Симпатичный парнишка. А зачем тебе это?       — Да так… — Он снова погрузился в свои думы.       — Ты… Не хочешь перекусить? Воды попить?       — Нет, нет, спасибо. Оставь меня. — Сказал загадочно Тэхён, заставив Юнги нахмурить брови и незамедлительно покинуть комнату.       Паренёк стал вертеть баночки красок в руках, подумывая над одной идеей. Хм, это не слишком глупо? Вдруг не хватит ресурсов осуществить её?       — Юнги-ним… — Тэхён вышел из комнаты с помощью трости и Юн в мгновение оказался рядом.       — Что случилось? — Тот опёрся на стенку, внимательно слушая младшего.       — У меня есть предложение. — Тот стал поглаживать свою картину. — Для… Сбора денег мы можем организовать выставку моих картин.       — А… Как мы её организуем?..       — Ну… Моё дело предложить, дальше я не знаю! — Стал кипятиться Тэхён. — Ты же там вроде песенки пишешь, у тебя есть аудитория. Вот и выпусти свой альбом с приглашением на выставку на дому!       — Агрх, Тэхён, ты такой простой!.. ладно, я придумаю что-то. — Он отвернул голову, поджимая губы. «Чтобы выпустить альбом, надо его сначала дописать, балбес», — в мыслях ответил Тэхёну Юнги, посматривая на того, кто сейчас опять скрылся в мастерской. Он теперь оттуда и выходить не будет?       Ну… А по сути… Что ему делать у себя в комнате? Там кровать, ноутбук да и только. Есть не хочется, пить тоже. Тэ сейчас предпочел бы лежать на полу в мастерской. Лежать среди стольких людей. Да именно людей, потому что у него больше получается реализм. Все эти люди смотрят на него, лежащего на полу. Будто рассматривая, оценивают и критикуют. Ким будто начинает обретать сверхслух, например, когда кажется, что в доме или на улице ничего не происходит, слышны даже самые тихие голоса… Или это уже расстройство?       Кажется, над ним сейчас должны летать зелёные мухи, потому что он гниёт. Гниёт без дела, любимого дела, занимающее почти всё его время. А нечаянные случаи, когда он выпивал гуашь, вместо чая? А сколько денег ушло на эти ресурсы и старания? Даже сейчас помнит, как сильно проклинал учительницу по искусству, потому что та беспричинно снижала ему оценки. Это все потому что он стремился к оттачиванию рисунка, а не к собственному стилю? Но разве в школах не наоборот учат стремиться к идеалу, а за собственный стиль ругают? Во всяком случае, Тэхён всегда проводил время в идеализации рисунка. Вон там черта криво пошла, а это выглядит слишком асимметрично. Вечерами и ночами он проводил за мольбертом. Как сейчас помнит…       Глухая ночь. Лунный свет осколками разбивается в закрытые шторы. В мастерской, как всегда, бардак, но он не мешает подростку творить на своём холсте. Голубая рубашка забрызгана ярко-жёлтыми и красными красками — теперь осталось ожидать только выговор от мамы. А Тэхён всё стоит и стоит, босыми ножками переминаясь. Завтра в школу, между прочим, контрольная по алгебре, но Тэ продолжает. Что поделать, если вдохновение приходит ночью? Будто сразу сон рукой снимается, а прилив сил делает организм обманно бодрым. В чае снова какие-то осколки засохшей краски, непонятно откуда взявшейся. Ну ладно, сегодня он не побалует себя ничем в честь хорошей работы. Да, иногда такое бывает. Зачастую он считает, что в работе больше исправить нечего, всё выглядит гармонично, а иногда прикапывается к каждой мелочи, пытается что-то исправить, находя ещё и ещё, забывая, что идеального не существует. И на дружеское: «Хей, с рукой на этом рисунке все в порядке!», он отвечает «Нет, она выглядит не так, как хотелось бы. Мне стоит изучить ещё один том анатомии, потренироваться на референсах и лишь потом подумать, стоит ли мне исправлять эту руку». Честно, его поступки выглядят сумасшедшими.       — Тэхен-ним? — Юнги постучался в комнату.       — Да что ж тебе ещё надо… — отозвался тот, приподымаясь с пола. Мятноволосый открыл дверь, смотря на лежачего.       — Завтра утром я уйду… По делам.       — Не смотри на меня, как на самого беспомощного в мире человека. Я сам смогу умыться, и поесть.       — Точно? Я оставлю контейнер с приборами на столе. Стакан тоже.       — Не переживай, я справлюсь даже без всего этого. Да я с закрытыми глазами могу яичницу пожарить. — Юнги цокнул из-за его большой самоуверенности.       — Ну, это все, что я хотел сказать… А тебе удобно на полу? Может… Перейдёшь на кровать?       — Я сам разберусь. — Тэ вновь лёг, подкладывая под себя ладошки.