О семи ключах...

      Густой черный дым поднимался к небу, смешивался с чистыми молочными облаками и превращал их в тяжёлые свинцовые тучи. Грохот паровоза вторил далекому грому наступающей грозы. Щебет людей и перекрикивания птиц вклинивались в разум тяжелыми медными болтами.       И в окружении всего этого великолепия в пять тридцать утра я перлась на работу. Справа от меня стоял поддатый рабочий, от которого в равной степени пахло машинным маслом и спиртом. Слева, чинно сложив ручки, сидела дама средних лет в простом платье, которое носили самые низшие слои аристократии. Спереди рыночная бабка пыталась отвлечь орущего младенца механическим ангелочком, которые продаются на каждом углу по паре пенсов за штуку. Что происходило сзади меня, я думать даже не хотела.       Далеко, на том конце поезда, завыл гудок, и все пассажиры разом подались вперед. Я с трудом избежала падения на женщину с карапузом, встала прямо и цепко ухватилась за спинку рядом стоящего кресла, богато украшенную мелкими болтиками, впивающимися в ладони. Черт! Мир за последние пару десятков лет так далеко шагнул вперед, а нормальные тормоза локомотивам придумать так и не смогли. Надо будет подумать, как свести инерцию на нет. Или торможение сделать более плавным. Может, использовать резиновые жгуты? Хотя нет, резина рвется легко, а поезд без тормозов — верная катастрофа. А как насчет изменить рельсы? Сделать замедляющие шипы, или…       — Слышь, пацан! — гаркнул работяга рядом и обдал меня запахом перегара. — Слышь меня, пацан? Ты либо двигаешься, либо выходишь. Либо я тебе щас…       — Что ты мне щас? — Я повернулась к пьянчуге всем корпусом. — Зарядишь? Ну рискни, когда на ноги прямо встанешь!       Мужик глянул на меня расфокусированным взглядом, снова покачнулся, почесал щетину и протянул:       — А-а-а, так ты девка, что ль? Понятно, с тебя башки не станется…       Я ощутила, как где-то в горле начала закипать ярость. Он меня назвал как?! Значит, королева два года продвигала законы, которые ставят женщин в один ряд с мужчинами, защищала наши права, чтобы в конечном итоге какой-то болван называл меня…       — Девки в пабе на втором этаже, куда вы, видимо, заглядываете время от времени, когда жена не видит, — вдруг сказала женщина-аристократка. Она осторожно поднялась со своего места, оправила смявшееся платье и злобно зыркнула из-под пол летней шляпки. — А эта милая особа — девушка, в платье она или в штанах.       Я уставилась на женщину во все глаза. Незнакомка выглядела решительно: ее бутыльчато-зеленые глаза сверкали уверенностью, руки в кожаных полуперчатках с медными вставками (все по моде, однако!) крепко держали потертый, но, видно, дорогой кошель. Соломенные волосы женщины были собраны в аккуратный пучок — видать, строгая, работает наверняка где-нибудь в канцеляриях, или же мужа себе завела по статусу. Элементов из кожи в одежде оказалось куда больше, чем мне показалось на первый взгляд: тут и подтяжки, и сам корсет, и шляпка отделана. По опыту знаю: кожу носят либо сельские, либо обеспеченные. Денег у дамочки было не много — иначе бы в поезде не тряслась. А значит, выеживается.       И вот эта избалованная фифа с раздутым, как меха, самомнением, меня защищает? Во дела! Что дальше, граф мне ручку поцелует?       Мужик, видимо, спросить с буржуазией не решился, а потому что-то пьяно буркнул под нос, качнулся и, пихнул меня плечом — сволочь! — пробился к дверям. Поезд окончательно остановился, со скрипом раскрылись двери, и люди повалили на платформу. Им на смену пришло всего несколько десятков. Центр Карда, что тут скажешь! Весь сброд сюда стремится, работать ли, жить, удачно выйти замуж. Как по мне, Кард никакущий, и люди там сплошь и рядом высокомерные крысы. Мне больше по душе провинция…       Женщина бочком продвинулась к выходу, но быстро смекнула, что эту толкотню лучше переждать, а потому остановилась в десятке футов от меня, прижимая к себе кошелек. Она еще пару раз глянула на меня прежде, чем до меня дошло, что я ее никак не отблагодарила:       — Эм… Ну… — замялась я. Черт, как вообще общаться с кем-то из ее кругов?! — Спасибо… вам.       — Не за что, — повела плечом аристократка. — Несмотря на недавние реформы в образовании, женщин все еще не воспринимают всерьез, так что полезно иногда напомнить вот таким мужланам, что теперь и мы можем работать на любой работе.       Я поправила запыленную кепочку и прочистила горло:       — Ага… — Я остановилась на секунду, но решила продолжить. А то совсем невежливо как-то. — Еще бы моя родня это поняла. Брат до сих пор меня сторонится. Говорит, женщина-механик что неисправный тормоз — есть только у тебя, а страдают все. Хотя я у мастера была самой смышлёной…       — Ого, вы механик! — вдруг оживилась женщина. Глаза засверкали еще ярче. — И что, ремонтом занимаетесь?       — Ну да.       — А за мобильный паролет возьметесь?       Я округлила глаза. Такие штуки вблизи я видела всего пару раз в жизни. Они адски дорогие, позволить их себе может далеко не каждый. Похоже, со статусом этой женщины я ошиблась: она далеко не из бедных аристократов.       — Да… Да, — завороженно кивнула я. Как устроен мобильный паролет я прекрасно представляла по схемам, но вот чинить их еще ни разу не доводилось. Это ж такой опыт будет! — Могу даже скидку сделать. В благодарность.       Черт, да я сама готова заплатить, чтобы покопаться в механизме мобильника!       — Наша мастерская на пересечении Уоллиш и Шэрил, такой красноватый ангар. Ну, с красноватыми стенками, — добавила я. — Напротив таллки — где талловые свечи делают.       Женщина улыбнулась в ответ и поправила чуть сбившуюся шляпку:       — Хорошо. Моя племянница заглянет к вам на неделе, ее зовут Эрика. Ее паролет недавно вышел из строя ввиду… определенного инцидента. Вы — первая, кто согласился взяться за него. Говорят, схемы не очень распространены, некоторые и вовсе впервые о таком механизме слышат… К кому мне ее отправить?       — Я Лилия, Лилия Сотенко. Можно просто Ли. Да нас там не так много, а девчонка я и вовсе одна. Так что не ошибется!       Толпа заметно поредела, и женщина, кивнув мне на прощанье, скользнула к выходу и исчезла в проеме двери. Людей осталось совсем мало, несколько сидячих мест освободилось. Я, не будь дурой, плюхнулась на сидушку, которую занимала моя новая знакомая, подперла голову кулаком и принялась провожать взглядом густые клубы дыма, принесенные ветром от локомотива. По станции сновали люди, в основном рабочие в рубахах и штанах, но встречались и дамы в корсетах с некогда вычищенными подолами и мужчины во фраках и цилиндрах. Над перроном нависали помпезные золоченые часы с открытым корпусом: каждая деталька, каждая шестеренка видна — просто загляденье! Обычно по небу, почти касаясь шпиля этих часов, летают дирижабли, но сегодня погода не очень, вряд ли хоть один рейс одобрят.       Но меня ни капли это не огорчало. Денек-то задался! Не успела доехать до мастерской, а уже нашла работу! Да еще какую!..       Через несколько минут раздался затяжной гудок, и состав сдвинулся с места. И снова все то же: тучи, паровоз, птицы, дорога…

***

      — Сто с тобой? Ты прямо фся сфетисся! — вместо приветствия выдал мне Назар.       Я пожала ему руку, кожа которой уже совсем почернела от въевшейся копоти, и поспешила зайти в мастерскую. Меня сразу же обдало жаром печей и шумом механизмов. Недалеко дымилась коптильня, раскрашивая дымоход в черный цвет, пацаны рядом начищали до блеска медные спицы пароплана — хозяин обещал сегодня забрать, — у противоположной от входа стены новенькие, имена которых я еще не запомнила, разгребали огромные стеллажи с разного качества запаской. Я глубоко вдохнула промасленный спертый воздух и улыбнулась. Да, это моя стихия!       — Да я заказчика нашла. Обещал на неделе заглянуть, — ответила я Назару.       Тот широко улыбнулся, обнажая пару дырок на месте зубов и пробитый насквозь язык. А я ему говорила, что технику безопасности не просто так придумали. Пьянчуга…       — О, это круто! Дела у нас сейсяс под откос посли, сама знаес…       — Да ну тебя, с твоими деньгами, — отмахнулась я, забирая фартук с рабочей вешалки. Металлические крючки за спиной сцепились с первого раза. Да, сегодня мой день! — Мы ж не только для денег работаем. На интерес еще.       — А сто, интересный сакас?       — О! — Я загадочно улыбнулась и замолчала на несколько секунд, пока шнуровала рабочую обувку — высокие сапоги с медной подковкой. Я заправила в них штаны, нарочно долго расправляла складки и, наконец, повернулась к уже изводившемуся от любопытства Назару. — Я сегодня встретилась с дамой, племянница которой грохнула свой мобильник. Так что да, интересный.       У Назара челюсть отвисла:       — Мобильник?! Ты сутис!       — Не-а, — хмыкнула я и направилась к разобранному двигателю парового автомобиля — вчера начала работу.       Назар посеменил следом, не сводя с меня взгляда, как будто я нашей мастерской королевский грант выбила.       — Мобильник! — не верил он. — Это з сколько денег мозно срубить! За них зе мало кто бересся, так что задерем сену, какую захотим!       Я подкатила к себе маленького кубического мехбота, не больше собаки — у нас только такие водились, на большие и человекоподобные у нас денег еще не хватало, — и закинула в топку розжиг. Механический помощник мигом ожил, шестерни внутри мерно защелкали, а из небольшого дымохода на макушке тонкой струйкой пошел пар.       — Ну, вообще, я обещала им сделать скидку, — призналась я Назару, когда бот прогрелся и выдвинул железные колесики по бокам.       — Сего? Ну ты, Лилька, дура! — присвистнул Назар. — Такой санс!..       — Такой шанс покопаться в механике мобильника, а ты о деньгах! — съязвила я и махнула рукой, мол, не мешай. — В любом случае, я обхаживать буду, так что и цену я установлю. И вообще, с каких пор ты тут указываешь? У нас эта, демократия на предприятии.       Назар беззлобно прыснул, но ушел к своему рабочему месту, котельной печи. Я же подтолкнула мехбота к разобранному двигателю и, пока он своими маленькими выдвижными клешнями раскладывал детали в поисках неисправной, я пошла за инструментами. Мехбот — штука, конечно, полезная, но ни одна машина не заменит живой человеческий труд.

***

      Шли дни. С аристократкой я встретилась во вторник. В среду я еще была полна энтузиазма. В четверг начала подозревать, что меня обманули. В пятницу хотела разнести всю мастерскую к черту и даже треснула по мехботу с досады.       И вот сегодня суббота, я перебираю поршни, под нос ругаюсь как сапожник, а не как механик, и уже не во что не верю. Надо же было так клюнуть! Ну конечно, явятся ко мне! Да эта женщина обо мне сразу и забыла, как только сошла с поезда…       И стоило мне так подумать, как снаружи послышался громкий гул, как будто на дорогу опустилась гигантская стрекоза. Я нахмурилась и продолжила перебирать детали. Подумаешь, опять у кого-то мотор барахлит, я такое тысячу раз на дню слышу. Хотя, наверное, неплохо было бы отвлечься, верно? Позаниматься любимым делом, заработать пару сотен — как раз завтра выходной, можно будет с парнями завалиться в паб. Не в мобильниках же счастье, верно?       Интересно, а как барахлит мотор мобильника?.. Да черт!       Назар со скрежетом задвинул заслон и поспешил ко входу — пугать посетителей своим внешним видом. Вообще, непонятно, кто и когда решил, что это хорошая идея, чтобы клиентов встречал страшный, как черт, и непонятный, как иностранец, рабочий. Но, как говорится на французский манер, черный пиар — тоже пиар. Я усмехнулась своим мыслям. Вот ведь — как он там называется? — каламбур.       Но выйти Назар не успел — гость шагнул через порог первым. Я не поднимала глаз, но поняла это по удивленному кряканью Назара.       — Добро… ну… позаловать, — пробормотал наконец-то он.       Парни, чинящие обшивку дирижабля на том конце цеха, притихли, перестали стучать клапаны, даже печь, кажется, зафырчала приглушенней.       — Благодарю. — У прибывшего был урчащий бархатный голос и чересчур раздутое самомнение, судя по интонации. — Не подскажите, здесь я могу найти… кхм… — Он замялся, и я, все еще не поворачивая ко входу головы, прыснула. Но через секунду стало совсем не до смеха. — …Некую мисс Сотенко?       Я наконец-таки подняла глаза и поняла, чего все так переполошились. У меня и самой сердце в пятки ухнуло. На пороге стоял юноша, совсем молодой, лет двадцать, наверное, с черными, как гуталин, волосами и аристократически бледной кожей. На нем были начищенные до блеска дорогущие туфли, вельветовые брюки, из кармана которых свисала, кажется, золотая цепочка часов, ремень с вычурной пряжкой, украшенный пуговицами, вышивкой и декором под циферблаты жакет, накрахмаленная рубашка, а на рубашке — самое важное — прямо возле сердца сверкал и переливался крупный янтарь в чугунной окантовке, напоминавший разросшегося жука. Все знали, кто такие броши носит — канцелярские крысы, из тех, что сдирают налоги за любую дрянь. Уже давно молва ходит, что эти мрази повадились брать втридорого за каждую женщину на «мужской» работе.       Цепкие глаза крысы пробежались по всей мастерской и остановились на мне. Я ощутила, как мертвенно бледнею. Канцелярист довольно ухмыльнулся, и — я руку готова отдавить, но это так! — из-под его губ почти показались хищные клыки, как у вампиров из этих новомодных романов, о которых я краем уха слышала.       — Ах, кажется, вижу, — нараспев протянул молодой человек, снял с головы украшенный медью и полированным деревом цилиндр и, покручивая его в руках, направился прямо ко мне.       Я от ужаса не могла даже пошевелиться. Этот выхолощенный урод все приближался и приближался, пока не остановился рядом с кучей поршней. Мехбот, который помогал мне с работой, подъехал к незнакомцу, ощупал край его штанин своими клешенками и замер, как будто напоролся на сложный и невиданный ранее механизм. И этот сложный механизм презрительно пнул своего младшего, но куда более человечного, собрата носком лакированной туфли. Мехбот недовольно фыркнул паром.       — Не трогайте наших работников, — вырвалось у меня.       Молодой человек непонимающе дернул бровью:       — Вы про себя?       — Про бота, — продолжила наживать себе проблем я. — Он такой же работник, как и все здесь, пусть и сделан из металла.       Лилька, дура, придержи язык, ты ж не с рабочим в поезде за место грызешься! Этот человек тебя в труху может растереть!       — Ну конечно, — ухмыльнулась крыса. — А вы такой же работник, как и все здесь, пусть и женщина.       Я отряхнула руки от пыли и смазки и поднялась на ноги. Умом я понимала, что гнать поезд на министерского представителя, мягко говоря, не стоит. Но он же на меня гонит! Я что теперь, терпеть должна?! Просто потому, что он зарабатывает больше? Или потому, что он родился другого пола, а оттого решил, что лучше меня?!       Крысеныш явно уловил мое настроение, и мигом переобулся: невинно улыбнулся и покачал в воздухе ладонью:       — Не нужно, не нужно так кипятиться, мисс Сотенко! А то на вашем прекрасном лице появятся морщины. Замуж никто не возьмет. Хотя, с такой работой…       Ага, попробуй тут не кипятиться, когда тебя маслом тушат!       — Если вы так не выносите женщин, так что ж мисскаете тут мне? Звали бы сразу по имени, чего церемониться! — уже не сдерживаясь, зарычала я.       Плевать, кто он! Это просто зажравшаяся мразь, которая решила, что лучше меня знает, что мне нужно! Хочет уволить? Пусть увольняет! Я лучше от голода подохну, чем буду терпеть вот таких вот ублюдков!       — Простите великодушно, просто забыл ваше имя, — рассмеялся канцелярист. — Эрика мне говорила, но совершенно вылетело из головы! Какое-то цветочное, если мне не изменяет память? Роза или…       Я остыла в одно мгновение. Кулаки сами собой разжались, а кровь отлила от лица. Племянницу той женщины звали Эрика…       Вот черт.       — …Лилия. Но для вас — все равно мисс Сотенко, — запоздало ответила я и мотнула головой. — Погодите, так вы от Эрики?       Молодой человек растерянно хлопнул глазами.       — Да. От Эрики. Вы договаривались с ее тетей, мисс Керш, о починке мобильного паролета.       Я только и смогла, что издать несколько нечленораздельных звуков. Голова отчаянно отказывалась связывать самое счастливое событие в моей жизни за последний месяц и вот этого вот… вот этого.       Посланец опустил взгляд, осмотрел себя и, кажется, только сейчас понял, как одет.       — О, — улыбнулся он и издевательски поклонился, — прошу простить за мой внешний вид. Заглянул к вам сразу после работы, даже переодеться не успел.       — Так вы…       — Не беспокойтесь, я не по вашу душу. Не сегодня.       Желание врезать этому гаду никуда не делось. Наоборот даже, возросло в несколько раз.       Ты профессионал, Ли, ты не бьешь морды своим заказчикам. Даже если очень хочется.       Я бросила взгляд на парней, которые столпились у одного из станков и пялились на нас, как на горящий фитилек динамита. Я махнула им рукой, мол, все в порядке, и они, кажется, все разом выдохнули. Мне стало легче. Все-таки хорошо, когда есть в твоем окружении адекватные и искренние люди. А не такие, как этот…       — Как вас зовут? — устало спросила я, вытирая ладони о фартук.       — Оливер Сивэ. Можно просто Оливер, если вас раздражает слово «мистер». — Не успела я возмутиться, как Оливер перевел тему. — Мобильный паролет стоит снаружи, загнать его внутрь было проблематично, у него неполадки с тормозом. Впрочем, думаю, вам будет виднее, когда вы его осмотрите.       Мысли о ждущем меня мобильнике заставила забыть на время обиды, и я, ничего не ответив, поспешила к выходу. Оливер выждал пару секунд и направился следом — я отчетливо слышала, как случат его аристократические каблуки по нашему рабочему полу.       Я вышла на улицу. Пыль с дороги, желтая и мелкая, мигом полезла в глаза, пахнуло зверьем и машинным маслом, а из паба неподалеку раздавались крики первых гуляющих. Я пропустила все лишнее мимо ушей и глаз и уставилась на машину, стоящую прямо перед входом в мастерскую. Торпедовидный блестящий корпус, изящные ножки-шасси, переплетение внешних труб, два мощных пропеллера сзади, два тонких планерских крыла, поддерживаемых спицами из яркого, как солнце, металла — боже! Ничего прекраснее я в жизни не видела!       В мгновение ока я подскочила к мобильнику и принялась прыгать вокруг него, подмечая каждую мелкую детальку. Шестеренки, трубочки! А в кабине, обитой кожей, столько рычагов! Этот для стабилизации, этот для выпуска пара, этот для торможения, этот…       — Мне уйти, чтобы вам не мешать? — разрушил все Оливер.       Я огляделась и поняла, что едва не облизываю медный корпус. Стало жутко стыдно. И наглая самодовольная ухмылка хозяина паролета это только усугубляла. Я одернула себя. Стоп, так он же не хозяин!       — Ну, это же не ваша собственность, так что можете уйти, — колко заметила я, подхватила мобильник под закрылок и повела ко входу в мастерскую. Вести его было легко, машина весила навряд ли больше сотни фунтов.       Мальчишки уже раздвинули пошире ворота, чтобы влезли крылья, и теперь толпились сбоку и глазели на мобильник во все глаза. Еще бы! Вот только этот красавец мой, не облизывайтесь!       — До тех пор, пока документы на средство передвижения у меня, юридически, это моя собственность, — продолжил Оливер и махнул возле моего носа пачкой документов стандартного образца. Я не очень разбиралась во всяких этих вопросах, но раз уж такой дотошный юрист говорит, значит, так и есть.       Так рассудила моя разумная часть, а вот эмоциональная пустилась во все тяжкие.       — Тогда приятно познакомиться, Эрика, — пробурчала я.       Оливер — удивительно! — на мою язвительность рассмеялся.       — Смешно-смешно. Для женщины вы просто мастерица юмора.       — А что, женщина, по-вашему, не может нормально пошутить?       — Вы пока что этот постулат не нарушали, так что, по-видимому, я вынужден согласиться.       Я цокнула языком и промолчала, но пальцы вцепились в корпус мобильника так, что едва не оставили в нем пару вмятин. Подкатив агрегат к своему рабочему месту, я позволила мехботу поднырнуть под дно торпеды, и, когда оттуда послышался тихий скрип шестеренок, повернулась обратно к Оливеру.       Ладно, чхать я на него хотела. На него, на его самомнение, на его взгляды на жизнь, на его работу, на его улыбку уродскую, на сволочную натуру… Я тут работаю, как-никак. Вот и докажу ему, что работаю я ничуть не хуже мужчин, даже лучше!       — Так что заставило такого остряка пригнать «его собственность» в мастерскую? Чувство юмора дно пробило?       — Осторожнее, еще пара шуток, и я начну проникаться к вам симпатией, — ухмыльнулся тот и окинул агрегат подозрительно тяжелым взглядом. — Как я и говорил, проблема с торможением. На малых скоростях это не вызывает особого дискомфорта, разве что тормозной путь увеличивается на пару ярдов. Однако при скорости в пятьдесят узлов и выше невозможно вписаться в поворот.       Я пару секунд глядела на Оливера и ждала, пока он огласит для «тупой женщины», что последняя его фраза была шуткой, но он так и молчал до тех пор, пока мехбот с тонким писком не вынырнул из-под дна мобильника.       — Позвольте… поинтересоваться, — осторожно проговорила я, хлопая глазами. — Вы куда так опаздываете, чтобы развивать скорость выше пятидесяти узлов?! Даже полицейские так не носятся!       Оливер вдруг стушевался, нервно закусил губу и глянул на стоящих вдалеке механиков.       — Это… не суть важно, — выдал, наконец, он.       Ага, мистер Я-лучше-всех, даже у юристов бывают грешки, верно? Я лукаво усмехнулась, забрала предложенные мехботом инструменты и, не сводя с Сивэ взгляда, присела возле открытого (все тем же ботом) отверстия в корпусе.       — Важно, на самом-то деле, — прицокнула я. — Мне нужно знать, попадало ли транспортное средство в инциденты.       — Инциденты?       — Врезалось куда-нибудь? Вдруг там есть еще повреждения, о которых вы можете и не подозревать. А потом разгонитесь до пятидесяти узлов — и ваша контора потеряет такого ценного сотрудника!       Я натянула перчатки повыше и запустила руки в еще жаркое нутро мобильника. Все именно так, как я в книжках видела! Мотор у паролета намного мощнее и легче, чем у многих остальных моделей — уникальная технология! Именно благодаря особому мотору мобильник и может при малом размере и легкости поднимать в воздух одного-двух человек. Эх, не был бы таким дорогим, все б давно на них перешли! Это ж так удобно! Захотел — полетел, куда угодно. И не надо ждать дирижабля, шаттла или поезда.       — Не беспокойтесь за будущее моей конторы, я, хоть юридически и являюсь сейчас владельцем данного устройства, сегодня пользовался им впервые и не разгонялся быстрее двадцати, — ядовито заметил Оливер.       Но я отступаться не собиралась. Как в разговоре, так и в работе. Аккуратно я спустила остатки пара, открутила несколько мешающихся труб и продолжила донимать клиента, как самый порядочный механик на свете:       — Ах да, вы наверняка безмерно счастливы, что этот паролет неисправен. Он же Эрики. А Эрика, насколько я разбираюсь в именах, женщина. Вот вам будет радость! Меньше недоразвитых созданий, меньше мороки на работе.       — Что же вы так резко обо мне! — наигранно вздохнул Оливер. — Поверьте, я люблю женщин.       — Ох, правда? Странно, я-то уж было подумала, что вашу породу способны выдержать только вам подобные! Очевидно, стереотип.       — Как и тот, что гласит, что женщины добры, робки и ласковы, как на подбор. Впрочем, знаете, Эрика, о которой вы говорите, этому стереотипу соответствует. А потому не рискует и не использует паролет для гонок. Так что поломку обнаружил ее жених, можете не беспокоиться о сохранности женского рода.       Я подцепила длинным чугунным крюком клапан, секунду возилась с ним, и лишь потом до меня дошел смысл сказанного. Я вскинула на Оливера взгляд и распахнула рот от удивления. А еще бы не распахнуть!       — Гонок? — переспросила я.       Оливер, кажется, понял, что сказанул лишнего, а потому побледнел и заозирался. Но отпираться было поздно, поэтому он виновато прикрыл глаза. Вот-те раз, такой серьезный мальчик, а нос повесил, как прошкодивший оборванец!       — Да, гонок, — тихо сознался он. — Но не говорите никому. Это…       — …Незаконно? — фыркнула я, широко улыбаясь. — И что же будет, если расскажу? Вас с работы уволят?       — Не уволят, но могут быть большие проблемы. Но не только у меня, а у всех участников.       — Что, даже большие, чем возможная смерть?       Я нашла-таки проблему — тормозной поршень деформировался, из-за чего при слишком большой подаче пара он начинал барахлить. Я подозвала мехбота, вытянула из него шланг и парой точных движений проверила реакцию тормоза на критическое давление. Да, так и есть. Мобильники не рассчитаны на такие скорости и из-за перегрева металл мог вздыбиться. А эти идиоты продолжают гонять!       Что вообще заставляет людей так рисковать?       — Жизнь — достойная ставка, когда на второй чашке весов порядка тысячи фунтов.       Я выронила из рук шланг. Сколько?! Лицо у меня, видимо, то ли побелело, то ли просто стало ошалелое, потому что Оливер захихикал в свои мерзкие перчатки. А мне и плевать. Он сказал тысяча фунтов!       Чтоб меня на шестерни намотало, за такую сумму я бы даже на бочке медной полетела, не то что на неисправном паролете!       — Осатанеть… — только и смогла выдохнуть я. — Да я столько за пять лет работы не скоплю, даже если есть перестану!       Сивэ прыснул:       — Неудивительно! Будь вы еще мужчиной, я бы смог прикинуть подобный исход событий. Но, как известно, женщины в делах денежных сильны лишь тогда, когда нужно тратить. Заработок — далеко не ваша стихия.       Я нарочито медленно отряхнула руки и поднялась. Оливер был меня на голову выше, но я уже представляла себе, как я размазываю его рожу по стенке печи.       — Ну конечно. Вы так уверено это говорите, а потом какая-нибудь участница ваших гонок придет первая — вот удар для вашей нежненькой души!       — Ох как бы ни были милы ваши потуги задеть меня, вынужден разочаровать. За все время нашего промысла не нашлась ни одна милая дама, которая хотя бы согласилась на подобное. Не то что выиграть. Такова уж ваша природа. Вы рождены для того, чтобы радовать глаз мужчины и воспитывать его детей. Победы, выигрыши, цели — это не для вас.       Внутри у меня что-то с треском оборвалось. Как будто и у меня оказался неисправным тормоз, а я разогналась выше пятидесяти узлов. Я решительно шагнула вперед и крепко сжала кулаки. Еще чуть-чуть — и из ноздрей пар повалит, как у чертова паровоза.       Спокойно, Сотенко. Бить слабых неправильно. Даже если сопля нарывается.       Крыса не дал мне и рта раскрыть.       — Хотите оспорить мое виденье? — насмешливо произнес он.       Я шагнула еще ближе, так, чтобы видеть его уродские глаза во всех деталях.       — Хочу, — прошипела я. — Я за одно участие в ваших гонках добьюсь большего, чем любой мужчина, который летает в вашей дрянной компании.       Сивэ нервно дернул бровью. Боишься меня, гадина? Бойся!       — И какой же мне резон брать малознакомую девушку на секретное мероприятие?       — Тот самый, что эта девушка о нем прознала. А вы же знаете женщин, — я язвительно скривилась, — нас только деньги могут заткнуть. Треплемся, как ласточки!       Оливер не ответил — думал. Глянул на мобильник, на меня, на мехбота со все еще торчавшим шлангом. В общем, глазки его заметались.       — Что ж, — решился Сивэ и нахлобучил на голову цилиндр, — не думаю, что мистер Карви в ближайшее время сможет вернуться к полетам… Мы собираемся через три дня. Вы успеете закончить ремонт к этому сроку?       Я покосилась на мобильник.       — Вы хотите… чтобы я летала на этом паролете?       — Девайс недешевый. У нас нет вакантных паролетов для каждой самоуверенной женщины, которая решит попытать счастья. Так что, считайте, это будет проверкой добросовестности вашей работы. В ваших же интересах сделать так, чтобы тормоза больше не отказывали. С нетерпением буду ждать встречи, мисс Сотенко.       Он окинул меня долгим взглядом, схватил за руку, стянул перчатку и на секунду прислонил к губам ладонь. И, прежде чем я спохватилась, повернулся и бодрым шагом направился к выходу. Еще что-то шепнул Назару возле дверей — и покинул, наконец, мастерскую.       Стоило Оливеру скрыться с глаз долой, я мигом остыла. И поняла, что я вообще сейчас натворила.       Мало того, что я снова ходила по лезвию — этот человек все еще в состоянии уволить меня к чертовой матери, — так я еще и подписалась на опаснейшую авантюру. Люди на скачках шеи ломают, а я пробиваюсь на гонки (!) на мобильниках (!), при том, что я сегодня мобильник третий в жизни вижу (!!!). Да уж, Ли, ты как-то совсем по-мужски тупишь.       Но, ох, как же хочется утереть нос этому уроду! Брат ведь так же говорит: я только для детей и нужна. Женщины ведь глупые и ни на что не годные. Я глупая и не на что не годная. А я могу мир перевернуть! Я могу… я могу… да я могу выиграть гонку! И плевать, что там думают придурки из канцелярии! Я выиграю!

***

      Народу была тьма-тьмущая. Я-то думала: тайные гонки, наберется от силы человек двадцать богачей, из которых парочка полетит, а остальные только и будут, что ставки ставить. Но, глядя на два десятка блестящих паролетов, выстроенных в ряд на деревянных подмостках недостроенной железнодорожной станции, я так ошалела, что с места не сразу сдвинулась.       У меня было три дня, чтобы починить мобильник, смириться со своей глупостью и научится, черт возьми, им управлять. Вчера вечером, перед самым закрытием, к нам завалился мальчишка-курьер, сунул мне в руки письмо и быстренько умотал. Письмо было скреплено фамильной печатью с какой-то надписью на французском. Но я и без того поняла, от кого оно. Оливер канцелярская-крыса Сивэ прислал мне адрес, время и еще, сволочь, удачи пожелал. Все сегодняшнее утро я пыхтела от злости на этого самодовольного ублюдка. И только сейчас, когда солнце уже клонилось к закату, а руки цеплялись за подкрылки паролета так, что пальцы немели, моя ярость заметно утихла.       Хозяева мобильников — все парни лет от двадцати до двадцати пяти — откровенно пялились, пока я вела свой (по крайней мере, на этот вечер) аппарат вдоль них к небольшой толпе чуть поодаль. Именно там я разглядела знакомый хвостик черных волос. От чужих взглядов мне стало еще больше не по себе, даже немного затошнило. Но чтобы из-за каких-то мужланов мяться? Ха! Я одернула одолженные у Назара кожаные полуперчатки, гордо вздернула нос и пошла прямиком к единственному знакомцу в этом позолоченном обществе.       — Мистер Сивэ, — без прелюдий окликнула его я, когда подошла почти вплотную.       Оливер отвлекся от разговора с какой-то милой — и, судя по всему, обеспеченной — девушкой (которая кокетливо смеялась с его шуток, как подобает всем милым обеспеченным девушкам) и обернулся ко мне. На его лице расплылась противная улыбочка.       — Ах, мисс Сотенко! Как я рад вас видеть! По правде, уже и не рассчитывал на ваше появление.       — Не рассчитывали бы — не прислали бы письмо.       — И то верно. Весьма проницательно для механика, — язвительно заметил он и, прежде чем у меня опять начало закипать что-то внутри, отступил и указал на свою спутницу. — Ох, простите за бестактность! Позвольте вас представить друг другу. Эрика, это мисс… м-м, снова забыл имя. Дэйзи?       — Лилия, — хмуро заметила я и, чтобы не сломать своей хваткой крыло мобильнику, перевела внимание на Эрику. — Приятно познакомиться.       Хозяйка моего сегодняшнего средства полета оказалась действительно красивой юной девушкой лет восемнадцати. Ее шелковистые светлые волосы украшала миниатюрная шляпка, в глубоком вырезе небесного цвета платья виднелась молочно-белая кожа декольте, а тонкую шею украшало потрясающее ожерелье с крупным блестящим камнем. Вроде, сапфир называется.       — Мне тоже очень приятно, — лучезарно улыбнулась Эрика и протянула изящную ручку с блестящим колечком на безымянном пальце. Я замялась на секунду и пожала ее. — Извините, что мне не удалось встретиться с вами раньше. Я бы обратилась к вам сама, но, к сожалению, абсолютно не умею управляться с этой… — она окинула паролет презрительным взглядом, — …штукой.       Я поначалу растерялась. С чего бы Эрике так отзываться о своем мобильнике? А потом вспомнила, что говорил Оливер о ее женихе, и все как-то сразу встало на свои места.       — К счастью, под рукой оказался я, — вставил свое слово Сивэ. — А потому не стоило ждать выздоровления мистера Карви для починки мобильного паролета. Как он, кстати?       — Лучше, — одновременно с Эрикой ответили мы.       Я густо покраснела от своей глупости, но девушка только доброжелательно мне кивнула. Хорошая она, кажется. Было бы неплохо стать подругами!       — Я рад, — усмехнулся Сивэ. И неизвестно чьему улучшению — паролета или Эрикиного жениха. Он оправил манжеты странного, похожего на облачение жокея, одеяния и залихватски мне подмигнул. — Уверен, сегодняшняя гонка будет незабываемой.       Не успела я придумать колкость в ответ этому прощелыге, как где-то над головой загудел клаксон, и сотни людей, стоявшие на тех же подмостках, что и гонщики, радостно заулюлюкали.       — Леди и джентльмены! — заявил искаженный голос. Из-за эха я так и не поняла, откуда он издается. — Мы рады приветствовать вас на ежемесячных гонках на мобильных паролетах! Наши участники будут вынуждены преодолеть двадцать миль опасных поворотов и совершить сотню крутых виражей. Возможно, кто-то не дойдет до финишной прямой. Есть шанс, что мы даже вновь увидим кровь!       Эрику передернуло. Собравшиеся снова взревели, и диктор через пару секунд окончил:       — Но победитель получит приз — тысячу фунтов и звание самого умелого летуна всего Карда и его окрестностей! Итак, поприветствуйте наших сегодняшних смельчаков!.. Дальше шли какие-то имена, которые мне абсолютно ничего не говорили. Я сразу же отрубила сознание. Нечего забивать голову ненужной информацией. Надо сосредоточиться на гонке. Надо…       Оливер махнул кому-то в толпе (я услышала несколько писклявых женских визгов) и кивнул на конец шеренги из мобильников. Там я заметила единственный аппарат, стоявший без пилота. Вычищенный, со вставками из красного дерева с крыльями, обтянутыми черной кожей. Оливер подошел к мобильнику и легко вскочил внутрь, сразу же укладывая руки на штурвал.       Красивый… Мобильник, я имею в виду!       Эрика сделала пару робких шагов к толпе — этим она уж очень сильно напомнила свою тетушку. И вдруг подняла на меня слишком серьезные сизые глаза.       — Скажите, вы уверены в своей работе?       Ну, ее можно понять. Никто не хочет лишних инцидентов. Или же она так переживает за свою дорогую машинку?       — Не волнуйтесь, — я решительно натянула пилотские очки и бодро отсалютовала. — Я — лучший механик, каких только видел свет.       — Я не сомневаюсь, поверьте. Но… вы ведь уже летали?       Тут я замялась.       — Ну… ага. У меня было время потренироваться после ремонта. Я наловчилась, не беспокойтесь.       Но Эрика на это покачала головой. И я поняла, что ее так тревожит. Одно дело — научиться управлять. Другое дело — гонять на полной скорости.       Диктор назвал очередное имя, и молодой человек, стоявший слева от Оливера, повернулся к зрителям и замахал обеими руками.       — Мой вам совет, — сказала наконец Эрика, уже отступая к толпе. По ее лицу проскользнула тревожная тень. — На восемнадцатой миле перед крутым поворотом сбросьте скорость.       — Да не волнуйтесь вы так! — Я подхватила мобильник за спицу. — Я все наладила, с тормозом проблем не возникнет.       — Дело не в тормозе. Еще никому не удавалось вписаться в поворот на полном ходу. Даже самым опытным. — Она тяжело вздохнула и, не успела я рта раскрыть, отскочила к остальным наблюдателям. Только бросила напоследок, — Удачи, Лилия!       Я благодарно улыбнулась, и голубое платье растворилось в толпе серых фраков и коричневых кожаных пиджаков.       Как в тумане, я подкатила паролет справа от Оливера, к самому краю подмостков. Нос сильно выступал вперед и нависал над пропастью. Ну, не пропастью — старт находился на высоте не более пятидесяти футов. Но страшно было все равно до дрожи. И я не знала, чего боялась больше: разбиться, врезаться в стену или проиграть.       — И, наконец, наша вишенка на торте! — смакуя, произнес человек без лица и голоса. — Впервые, леди и джентльмены, в нашем состязании принимает участие женщина. Даже, я бы сказал, девушка. Лилия Сотенко, дамы и господа! Поддержите же ее, это ее первый полет!..       Меня оглушили овации. Надо же, а тот мужчина за микрофоном не такой уж и урод.       — …И, вполне возможно, последний, а потому почему бы не проводить ее достойно!       А, нет. Показалось.       Хлопки вперемешку с хохотом стихли. Все гонщики заняли свои паролеты. Краем глаза я заметила, как Оливер повернулся ко мне и послал воздушный поцелуй. Я едва удержала себя на месте и с силой вцепилась в уже хорошо знакомый штурвал. Не до того сейчас.       Секунды шли невыносимо медленно. Пальцы начали затекать, но я не смела их разжать. Нога зависла над нужной педалью. Сбоку и под пятками незаметно гудел уже разогретый механизм. Над головой шелестели крылья.       Вдох.       Выдох.       Я смогу!       Всю станцию оглушил гудок клаксона. Я вдавила педаль в пол, и паролет, повиснув на мгновение на самом краю, рухнул носом вниз.       Реакция сработала молниеносно. Я дернула штурвал на себя, и меня резко потянуло назад — нос взмыл наверх, а за спиной закрутились лопасти. Воздух ударил в лицо, а сразу после — под крылья. Секунду я ничего не видела. Все смазалось перед глазами, земля перепуталась с небом.       Но вот сильный толчок, и ветер подхватывает мой мобильник, как перышко! Я лечу! Получилось!       Я выровняла штурвал, и паролет полетел прямо. Приятный холодок окутал меня с ног до головы, забрался под кожу и пробежался мурашками по спине. Я правда делаю это! Я лечу на мобильном паролете! Даже захотелось раскинуть руки в стороны и засмеяться от счастья, так легко стало на душе!       Но расслабляться рано. Эйфорию нарушили замаячившие впереди спины соперников. Я не просто лечу. Я — соревнуюсь. Нельзя забывать об этом.       Я покинула заброшенную стройку предпоследней. Трасу обрамляли крохотные дирижабли со сверкающими в вечерних сумерках вывесками. Я абсолютно не знала трассу, но паника не могла подкатить к горлу и заставить меня отвлечься. Когда я вижу цель, меня никто не остановит! И моей целью стал хвост петлявшего впереди соперника.       Три, два, один! Я на полной скорости поднырнула под чужой паролет и выскочила прямо перед ним. До ушей донеслось громкое ругательство и скрежет пропеллеров из-за резкого торможения, но я даже не обернулась и в считанные секунды оторвалась от преследователя.       — Робкие и скромные девушки, да? — фыркнула я, надавила на рычаг, и золотистая стрелочка на приборной панели уверенно поползла к отметке в сорок узлов.       Легко я взмыла вверх, и подо мной промелькнули чьи-то кремовые крылья. Я нарочно пустила на них черного дыма из отдушин и снова прибавила скорость. По жилам бежало что-то, что заставляло меня вдавливать в пол педали и дергать все новые и новые рычаги. Ветер норовил столкнуть меня прочь, но я упрямо держалась за штурвал и выписывала такие виражи, что другие гонщики только распахивали рты — и тут же я оставляла их далеко позади.       Мимо то и дело мелькали подсвеченные числа. Я не обращала на них никакого внимания. Все, что имеет значение, передо мной. Три чужих паролета. Два. Один.       Один с черными крыльями и самым наглым пилотом.       — Ничего, я и тебя раскушу, — процедила я сквозь зубы и заливисто рассмеялась.       Ветер сразу же набился мне в грудь, но я наплевала на это и вдавила штурвал в панель. Мобильник сильно накренился и полетел вниз под точно таким углом, как я и хотела.       Но Сивэ раскусил мой план и принялся снижаться. Ха, ну давай, давай, умный и сообразительный, попробуй перехитрить девушку! Мгновение — я дернула руль на себя, и мой мобильник взмыл вверх. Но только я хотела выровняться, как прямо перед носом возникли черные крылья. Сволочь! Как он так успевает! Но ничего, ничего. У меня еще есть козыри в рукаве!       Сзади с тихим писком вырвались мощные струи пара, турбины завращались, и я выжала восемьдесят узлов. Резко дернула штурвал вправо — и Оливер не сумел сориентироваться! Я пристроилась у него под боком. Но эта крыса сама разогналась, и только мой нос высовывался чуть дальше его корпуса, как Сивэ тут же возвращал себе позиции. Даже на скорости в девяносто, девяносто пять, сто узлов!       Боковым зрением я заметила мигающее число восемнадцать у края трассы.       Оливер повернул ко мне голову. Я мельком глянула на него. И за пилотскими очками я заметила во всегда наглых медовых глазах… страх? Нет, не просто страх — настоящую панику!       — Боитесь, мистер Сивэ? — крикнула я так, чтобы заглушить гул моторов. — Так сбавьте скорость!       Оливер смотрел на меня еще секунду, и затем вновь перевел внимание на путь. И наклонился вперед, беря разгон.       Ну хорошо! Я принимаю условия! Так даже интересней будет утереть ему нос!       Я подалась вперед всем корпусом, не уступая Оливеру ни на дюйм. Золотистая стрелка неумолимо стремилась к концу шкалы. Сто десять, сто двадцать, сто тридцать, сто пятьдесят!       В десятке футов от меня из темноты выросла стена здания! Темная и неосвещенная, она просто-напросто сливалась с ночным небом! У меня было всего мгновение, чтобы вывернуть штурвал. Раз — и я всем телом подалась вбок! Мобильник накренился ровно на девяносто градусов, и я услышала, как звонко чиркнули шасси по грубому камню.       Время замерло. Миг длился целую вечность. Я не дышала, не шевелилась, сердце тоже остановилось. Перед глазами промелькнула вся жизнь, а заодно — самые худшие ее исходы.       Но паролет легко отскочил от стены, ветер врезался мне в лицо, и я дернулась в сторону, чтобы вернуть крыльям горизонтальное положение. Получилось… У меня получилось! На полной скорости!       Я обернулась через плечо, чтобы взглянуть на лицо Оливера, но ровно в это мгновение за спиной послышался ужасающий хруст и короткий вскрик. Недолго думая, я вдарила по тормозам и прямо на ходу развернулась на сто восемьдесят. В мерцающем свете трассовых огней мелькнуло сломанное черное крыло — и дальше все произошло само собой.       У меня не было времени рассуждать о чем-либо, я должна была действовать. Руки с силой вдавили штурвал в корпус, нос моего паролета опустился перпендикулярно земле, и я со всей дури помчалась вниз. Только бы обогнать падающий аппарат!       На высоте в считанные ярды я поднырнула под чужой корпус. У Оливера есть пара долей секунды. Если он не сообразит, не успеет…       Бам! Мобильник резко потянуло вниз из-за лишнего веса на крыле, и я дернула рычаг. Стрелка стремительно полетела к отметке «ноль». Не успела она преодолеть значение в десять узлов, как сзади с глухим лязгом рухнул уже беспилотный мобильник.       Я успела. Он успел…       Я плавно посадила мобильник на плотную землю. До финиша было не так далеко, поэтому дорога здесь пролегала более-менее приемлемая. Стоило шасси замереть, как Оливер соскользнул с крыла и ловко приземлился на ноги. Он выглядел то ли напуганным (еще бы! А вы врежьтесь в препятствие на высоте в пару десятков ярдов!), то ли просто ошарашенным. Но, вроде, целым.       — Вы как? Порядок? — спросила я, спрыгивая с мобильника.       Сивэ во все глаза на меня уставился, как будто с ним сама королева говорила, не меньше. А потом поднял взгляд наверх. Над нашими головами один за другим пролетели остальные гонщики, и уже через несколько секунд послышались радостные выкрики со стороны финиша.       А здесь, внизу, было слышно, как стрекочут сверчки.       — Зачем вы это сделали? — выдавил из себя Оливер.       Я так и ошалела на месте.       — В смысле «зачем»?! — вскипела я.       — Вы могли выиграть, — все так же тихо продолжал Сивэ. Он опустил голову. Его глаза как-то странно поблескивали. — Зачем вы развернулись?       — Не знаю, заметили ли вы, господин Сивэ, но вы, черт меня раздери, падали! Если бы я не развернулась, я бы не смогла вас спасти!       — Но вы бы выиграли!       — А вы бы разбились! Хотя, такие, как вы не подыхают просто так! Держу пари, отделались бы переломанными ногами!       Оливер все еще глупо хлопал глазами. Я усмехнулась. Ну, и где же тот самоуверенный наглец, который женщин ни во что не ставит? Погодите-ка!..       — Вас что, так удивило, что женщине знакомо понятие чести? — Я фыркнула. — Ни дня без открытия! Поздравляю, сегодня вы стали чуточку умнее! Но вам бы этикету прибавить! Где благодарности?!       Сивэ вздрогнул, как нашкодивший котенок.       — Бла… благодарю, — проговорил он и, оправившись от первого шока, горделиво скрестил руки на груди и отвернулся. — Впрочем, этого бы не произошло, если бы вы не набрали такую скорость!       Я запыхтела от подобной наглости.       — Сбавили бы, никто вам не мешал!       — Вы мешали! Вернее, вы меня сбили с толку!       — Я?! Как же это я вас с толку сбила!       — Мой скорость-метр неисправен, а вы и не думали тормозить! Потому я был уверен, что мы летим не быстрее восьмидесяти узлов! На скорости выше мобильные паролеты теряют маневренность. Я же не думал, что вы станете так рисковать!       — Вам бы с таким чувством скорости только с неисправными приборами летать! — всплеснула руками я. Идиот! Если знал, что с мобильником что-то не так, зачем вообще полез! — И нашли на кого равняться! Мой паролет только-только из мастерской.       — Какое это имеет значение?!       — Да такое, что я его улучшила! — выпалила я.       Все равно признаться хотела. Правда, уже после гонок, чтобы Оливер не вздумал меня удалить или еще как напакостить.       — Я немного изменила форму крыльев и подогнала пропеллеры, — пояснила я. — Так мой мобильник стал в разы маневреннее. В конце концов, надо же мне было доказать, что я девчонка не только с руками, но и с головой!       Оливер снова вперился в меня своими сверкающими глазенками. Сейчас, без этой напыщенности и вида, что он король мира, Сивэ выглядел намного лучше. Ходил бы так всегда (и не работал бы там, где работает), цены б парню не было! Но нет, он надумал себе что-то, придурок…       — А вы… — прищурился он и нервно прикусил губу. Подергал манжет и спросил. — …Вы можете и мой улучшить?       — Серьезно? — По груди растеклось приятное чувство, а по лицу — улыбка. — А почему мужчину-механика не попросите?       — Бросьте! Да, да, я признаю, что ошибался на счет женщин. И на ваш — особенно. По правде, я не могу представить, что любой другой мой соперник пожертвует победой ради спасения человеческой жизни. Вы удивили меня, мисс Сотенко.       Он взглянул на меня с таким искренним восхищением, что я не могла не улыбнуться. Победно, конечно же. Это ведь именно то, что я хотела от него услышать!       — Зовите меня Лилия, — беззлобно хмыкнула я и кивнула на место крушения. — Думаю, вам в любом случае потребуется помощь механика.       Оливер поглядел на свой разбитый мобильник и усмехнулся. Я вскочила в уже ставший родным паролет и подала парню руку — надо все-таки добраться до финиша. Тем более, одни мы покореженную машину не вытащим. Оливер без колебаний принял приглашение и встал прямо за моей спиной. Я ощутила, как его холодное дыхание коснулось шеи, и по всему телу побежали мурашки.       — В таком случае, могу я рассчитывать на скидку? — уже в привычной надоедливой манере спросил Сивэ. — По дружбе, так скажем?       Я закатила глаза и вдавила педаль в пол. Мобильник резко стартовал, и Оливер едва успел вцепиться в край корпуса. С моих губ сорвался смешок. Будет знать!       — Вот станем друзьями — и поговорим! — прыснула я и вырулила обратно на трассу.       Впереди мерцали огни финиша, на их фоне метались темные фигуры зрителей. Переживали из-за инцидента.       — О, Лилия, — легко рассмеялся Оливер: я слышала, как он улыбается, нагло и заразительно, как настоящий кот, — думаю, друзьями нам с вами точно не стать.       Я переборола желание спихнуть его обратно вниз. Что-то внутри, тихий-тихий голосок говорил, что он прав. Но я пока что его проигнорировала.       Пока что.       Приятно загудел мотор, и мобильник помчался к финишной прямой. Может быть, приз я и не получу. Но я сегодня все равно победитель. Мы оба — победители.