Что-то никогда не меняется

Мы целый месяц путешествовали с Геральтом по тракту, медленно, но верно двигаясь на юг, к границе Темерии. Встретил я своего друга после одного неприятнейшего события, произошедшего в небольшом городишке, название сейчас не вспомню, но лежал он точно к северу от Вызимы.

***

Геральт прохаживался по узким улочкам городка, заглядывая в небольшие лавки торговцев: искал новую куртку на замену старой, порвавшейся. Еду и воду он собирался купить позже, на рынке. Всё это должно было быть совместимо с его финансами. После удачно подвернувшегося заказа на гнездо гулей, Геральт смог оплатить себе три дня спокойного проживания в корчме. На большее не хватало, конечно, при условии того, что Геральт не хотел после трёх дней спокойного проживания оказаться на улице без одежды, мечей, лошади и хотя бы одного орена. В очередной лавке, носившей красивое название «В лавке у Офирца», он нашёл-таки куртку: в некоторых местах потёртую, зашитую не один раз, уже не чёрную, а скорее тёмно-серую, настолько она выцвела. И даже так, эта куртка была лучше той, что он носил сейчас. Здесь же, в лавке, лежало множество другой одежды: шапки, сапоги, перчатки, штаны и куртки, рубахи и платья; кроме этого, Геральт заприметил женские волосы, заплетённые в косы — об их предназначении можно было только догадываться — «магические» амулеты против порчи, ожерелья от сглаза и проклятий, были даже серёжки, с крохотными (по словам торговца – драгоценными) камушками внутри, якобы защищающие от нападения вампиров и оборотней. Торговец, напоминавший офирца лишь совсем немного, назвал цену за куртку. «Дорого… Поторговаться? — подумал Геральт, — Обдирает, гад, и не краснеет». Офирец улыбался, демонстрируя ведьмаку в тёмной лавке жёлтые зубы, местами выпавшие, местами обломавшиеся. Поторговаться за куртку Геральт не успел. На улице послышались до боли знакомые крики. — О предыстории я догадываюсь… — Чаво-о? — прошамкал торговец, улыбаясь в предчувствии денег. Геральт, расстроив офирца, вышел на улицу и тут же увидел Лютика, убегающего от трёх рослых бородатых мужчин, державших в руках дубинки и палки. Лютню и фиолетовую шапочку с пером трубадур держал в руках, а на поясе бряцал полупустой кошель с монетами. — Гера-альт! — Лютик тоже увидел Геральта. — Спаси-и! Помоги-и! Убива-а-ют! — Годы идут, а что-то никогда не меняется, — пробурчал ведьмак, покачивая головой, — Никогда… Геральт, разминая кулаки и шею, проверяя, как из маленьких ножен на поясе вытаскивается кинжал, медленно шёл навстречу поэту и его преследователям. Лютик пронёсся мимо Геральта как молния. Остался только лёгкий ветерок, запах пота и пёрышко от шапочки. Мужчины остановились, переглянулись. Один из них, тот, что повыше и поседее, вышел вперёд, и пробасил низким утробным голосом: — Эта сука спала с моей дочерью, а может и с женой, кто его знает. Поэтому, мужичок, отойди, и дай нам его отмудохать так, чтобы на жопе ровно сидеть, не корчась, не получалось, — и замолчал, оценивающе разглядывая Геральта. — Это видишь? А это? — Геральт вытащил из-под куртки медальон с волчьей головой и выставил его вперёд, потом указательным пальцем показал на свои глаза. Лицо старшего удивлённо вытянулось. — Я как вижу, ты не слепой. Прости за каламбур. — Ты ведьмак? — Ведьмак. Так что иди отсюда как можно дальше, и чтобы я тебя больше никогда не видел. Этот, — Геральт махнул рукой назад, указывая на Лютика, — под моей защитой и опекой. — Чего? — Катись отсюда. Трое мужчин замерли на секунду, задумались, что делать дальше. Лютик заметил, как в тёмном переулке хищно, в предчувствии работы и денег, сверкнули глаза нескольких стражников. — Геральт… Там стража… — пролепетал Лютик как можно тише, но так, чтобы его услышали. Геральт кивнул и продолжил разговаривать с мужчинами. — Я ведьмак, охотник на чудовищ и мутант. Я сильнее и быстрее вас. Сколько бы вас ни было, я смогу вас побить. Идите отсюда, подобру-поздорову. — Эти слова бы приняло бы даже самое страшное и жуткое из чудовищ во всём известном мире. Кто тогда эти трое мужчин — непонятно. — Ты мне угрожаешь? Да я… Да ты знаешь кто я? На мгновение Лютику показалось, что мужчина не просто согнул колени под тяжестью латной перчатки стражника, а и вовсе пробурил землю. — Что это у наш тут проишходит? А? — Стражник широко улыбнулся, показывая беззубый рот. — Объясните-ка? — Да вот, милсдарь… — промямлил мужчина. — Имена. — Рун Огребок. А это сыновья мои, Нур и Нуг. — А ваши имена? Лютик сразу всё взял на себя. Важно выпятив грудь, вышел вперёд, попутно подняв с земли свою шапочку и одев её. — Я известный во многих кругах бард — Лютик. А это мой, не менее известный друг, Геральт из Ривии, ведьмак. А вот эти мужчины — обычные бандиты. Они оклеветали меня и моё доброе имя и хотели меня, кхм, избить так, чтобы на жопе ровно сидеть не получалось. Поэтому прошу задержать их за клевету и угрозу жизни очень, очень, известных и важных людей. — А ваш друг, ведьмак, — улыбнулся второй страж, — хотел тоже их избить, мы слышали его угрозы. А вот кто уже начал, не наше дело. Платите штраф за угрозу закону и правопорядку, а то задержим. — Это же… Да как же?! — воскликнул-пролепетал Лютик. Всё пошло не по его плану. — Также, — отрезал третий стражник, — Не нашо дело, хто начал. Уплотите штраф, и вы, и вы. И мы про всё забудем и отпустим вас с миром. Рун Огребок с сыновьями переглянулись. — Сколько, милсдарь? — Пятьдесят оренов с каждого. — Сколько-о?! – закричал Огребок. Геральт потряс кошель. На куртку после этого, конечно, не хватит. Да и на припасы скорее всего тоже. Лютик прикусил губу, хотел было уже открыть рот, но перехватил взгляд ведьмака. Семью Огребков увели двое стражников. У них пятидесяти оренов на каждого не было. Лютик и Геральт, под пристальными взглядами, отсчитали пятьдесят оренов. — Можете идти. Да чтобы я вас больше не видел. Как только они завернули за угол, Лютик начал выслушивать тихую, но определённо злую и холодную, как недавно угрозы тем мужчинам, тираду. — Отлично, Лютик, просто отлично. Всё как обычно. Ты с кем-то спишь, а я потом иду и тебя спасаю. Хотя, контекст спасения можно и убрать. Ещё ты можешь напиться и начать кому-то угрожать, задолжать… — Всё, всё, Геральт! — Я из-за тебя потерял почти все свои деньги. Я целый месяц искал заказ, чтобы потом прибежал Лютик. Купил, мать её, курточку. — Геральт помолчал, но вскоре, через минуту, продолжил. — У тебя-то деньги есть? А то, я так понимаю, мы теперь будем вместе ходить. — Деньги были. Но половина осталась у той милашки, а ещё часть ушла «на штраф»… Геральт тяжело вздохнул, помотав головой. — Каким образом? — Я деньги таскаю в двух, а то и трёх кошельках. Так удобнее. Да и безопаснее. Все прячу под одеждой, но у меня в куртке есть кармашек, скажем так, потайной. В нём большая часть денег. — И ты его вытащил из куртки во время пребывания «в гостях» у той «милашки»? — Ага. А второй успел кое-как забрать. Ну ладно. Может, я зайду, заберу его… — Прекрасная идея, Лютик. А семья Огребков уже готовит самовар и ржаные лепёшки. Нет уж, лучше давай не будем рисковать оставшимися деньгами и просто уйдём. Ты будешь как обычно петь свои песенки, а я как обычно искать заказ… Хотя, если хочешь, иди один и попробуй вернуть кошель. — Н-нет! – воскликнул Лютик. — Не буду… — Вот и хорошо. Тогда сейчас мы идём на рынок, я покупаю на оставшиеся деньги еду и воду, а потом мы едем на юг Темерии. Лютик, а куда ты, скажи мне, повернул. Рынок в другой стороне. Бард улыбнулся. — Там живёт Милочка Огребок. — За кошельком пойдёшь? Удачи. — Нет… Я просто забылся… И как-то меня понесло не туда. — Угу.

***

Мы выехали из города уже поздно вечером, почти без денег, худые и голодные. Позже мы жили лишь на мой труд: игру на лютне и пение известных, старых баллад, от которых у стариков разыгрывалась ностальгия, а у молодых романтические игры. Мы останавливались почти в каждой деревне и городе, но ночевали почти всегда на улице. Геральт в конце каждого дня, проведённого в поселениях, злобно, совсем не по-ведьмачьи, ругался на весь мир и пустой желудок. Так продолжалось в течении месяца, пока мы не встретили её.

***

Лютик лежал на холодной земле, глядя на звёзды, похожие на рассыпавшиеся на полу горошины, и небольшие одинокие облачка, плывущие по небу. На миг ворона пролетела над Лютиком, закрыв внушительную часть обзора на небо. Бард тихо выругался. Это сбило его, отвлекло, и рифма, вертевшаяся на языке, ушла. Геральт лениво собирал немногочисленную и лёгкую поклажу. Мечи, остатки припасов, сумка с эликсирами — вот и всё. — В тебе нет никакой романтики, Геральт. Посмотри, какая ночь! Дождёмся рассвета, и тогда уже пойдём, — заметил Лютик, потягиваясь. — К чёрту. Недалеко есть деревня, там нужно купить нормальной еды и воды. А при желании мы доберёмся туда как раз к утру и к полудню уедем. Так что собирайся, Лютик. Кони, пегас Лютика и вороной Геральта, привязанные к деревьям, заржали и забили копытами. К сворачиваемому лагерю подъехала одинокая фигурка, одетая в чёрное и белое. — Кого я вижу? Юлиан Альфред Панкрац виконт де Леттенхоф, в лучших кругах этого мира известный как балабол и идиот Лютик, а вместе с ним сам Геральт из Ривии. — Здравствуй, Йеннифэр, — слабо улыбнулся ведьмак, внимательно рассматривая красивое лицо чародейки и её пышные, чёрные, как вороново крыло, локоны. — Ты не подумай, Геральт, что я не рада тебя видеть. Но ты же меня знаешь, — Йеннифэр весело рассмеялась. — Я и не думал так, Йенна. — Знаю. — Всегда же просил, не читай мои мысли. — А я и не читала. Лютик кашлянул, показывая, что он всё ещё здесь, рядом, и слушает их милый, дружеский диалог. — Вот уж, Йеннифэр, никак не ожидал увидеть тебя на тракте. Так ещё и одну! Что же ты тут делаешь? — А вы разве не слышали? Местный лордик, я если честно, фамилию даже его сейчас не вспомню, решил устроить охоту на какую-то тварь. А у меня были здесь некоторого рода дела, но я их уже закончила. И недавно услышала от двух мужчин про оборотня. —Лично? — спросил Геральт. — Нет. Подслушала. — На щеках у Йеннифэр не выступил даже лёгкий румянец. — Так уж вышло, что я шла за ними по улице. Они считали, что их никто не слышит. — Так и что? Из-за чего ты едешь? Из-за награды? — Награду он, конечно, судя из разговора, обещал, да. И немалую. Но еду я, скажем так, из интереса и любопытства. Деньги мне не к чему. — Мы путешествуем уже очень долго и ничего об этом не слышали. Что же… Я думаю, Йеннифэр, ты не будешь против, если мы присоединимся к тебе? — Конечно нет, Геральт. Конечно нет… — Йеннифэр подъехала к Геральту, отрезая от него Лютика. Лютик кашлянул ещё раз. Бесполезно. «Что-то никогда не меняется, никогда… — подумал он, гоня лошадь далеко вперёд, от увлёкшихся обществом друг друга ведьмака и чародейки».

***

Он был одет в тёмно-зелёный дуплет, застёгнутый под горло, чёрные кожаные штаны и сапоги. Плащ скрепляла застёжка в виде башни. Длинные чёрные волосы были разбросаны по плечам, а борода скрывала длинную шею. Глубоко посаженные голубые глаза с интересом оглядывали трёх путников. —Здравствуйте, достопочтенный лорд Рафер. — Йеннифэр, и её спутники, спешившись с коней, присели на одно колено. Лорд Рафер что-то расспрашивал у двух своих людей. Они встретили лорда Рафера во время вечерней прогулки по окрестностям замка. Через некоторое время лёгким и непринуждённым жестом руки, приказал им подняться на ноги. Двух сопровождающих лорда не было. — Приветствую вас в своих владениях. Как же вас зовут и с какой целью вы здесь? Такие странные путники у нас редко бывают. — Я — Йеннифэр из Венгерберга, чародейка. Это мои спутники: Геральт из Ривии, ведьмак, и бард Лютик. — Да… О всех вас я, если честно, наслышан. А с маэстро Лютиком и вовсе знаком лично. Три года назад, накануне Беллетэйна. — Лютик кивнул, показывая, что помнит. — Ведьмак Геральт, да… Я слышал о ваших подвигах. И всё же, что такую компанию сюда привело? — Оборотень, на которого вы устроили охоту. Я слышала это от двух мужчин, в городке неподалёку, — сказала Йеннифэр. Лорд Рафер чуть вздрогнул. — Попрошу не распространяться об этом при дворе. И раз вы здесь из-за этого, давайте мы отбросим этикет, и будем общаться на ты. А теперь давайте за мной, поедем в замок.

***

Не сказать, что замок был огромен и роскошен. Скорее он казался семейным и уютным. Так было везде: и снаружи, когда трое спутников, только увидели каменные башенки и невысокие стены, и внутри: в залах, наполненных факелами и утеплёнными десятками каминами, на стенах висели картины и гобелены, изображавшие историю рода Грасха, как общую информацию, так и каждого её члена по отдельности. В одной из комнат на всю стену висел гобелен, изображавший генеалогическое древо, а на соседних расположилась биография первых пяти мужчин и женщин из их рода. Стражей было мало, но чувствовалось, что и их достаточно. Зато слуг: прачек, поваров, кухарок, лакеев, пажей — было предостаточно. Они ходили по замку небольшими группками, по два или три человека, и тихо переговаривались. В замке было тихо, но это не была мёртвая и холодная тишина больших крепостей, нет, скорее это был уют загородного особняка богатой купеческой семьи. Именно это удивляло Геральта, Лютика и Йеннифэр. Конечно, они были частыми гостями, а то и жителями, в замках побольше этого. За исключением, может, Геральта, не представлявшего интерес и пользу в широком смысле. Да и сам он не любил всю замковую суету, неискренность от каждого, скрываемую маской вежливости и этикета. Здесь этого не было. Казалось, что этот замок, с его жителями, вышел прямиком со страниц сказки. Именно это удивляло их. — Куда же вы так торопитесь? – удивлённо спросил лорд Рафер. — У нас много времени. Я бы даже сказал, его бесконечно много. Геральт и Лютик так не думали. Йеннифэр они встретили совсем недавно, буквально полдня назад, и лагерь ни разу не разбивали. Всё, что они получили от чародейки, это немного сушёных яблок и воды. «К чёрту лагерь, до замка пара часов езды, там и поедим, — сказала Йеннифэр холодно. — Не думаю, что вы настолько голодны, чтобы свалиться с коней и держаться за животы, корча при этом грустные мины. — Эти слова заканчивали любые дискуссии и препирания». — Лорд Рафер, я бы всё-таки предпочёл перед экскурсией по замку хорошенько подкрепиться, — учтиво, улыбаясь, сказал Лютик. — Разве вы так голодны? — спросил Рафер удивлённо. Геральт и Лютик еле заметно кивнули. Рафер прикусил губу, видимо ему было очень жаль, что не удалось показать своё родовое гнездо полностью до начала обеда. — Что же. Тогда за мной, в главную залу. Гус, прикажи поварам поторопиться с бараниной, а всё остальное подавать уже сейчас. Ну, ты и без меня знаешь. Через четверть часа они сидели за длинным столом. Помимо них обедали жена и многочисленные дети лорда Рафера, молчаливые сенешаль и констебль, придворные рыцари (некоторые сидели с оруженосцами). Был даже придворный маг, но Йеннифэр сразу сказала Геральту, что он обычный шарлатан. И смотря на то, как лорд Рафер обращался с ним, они поняли, что он знает, маг — жулик. Йеннифэр посадили в голове стола, почти у самого лорда, их разделяла его жена. Она была молода, но многочисленные беременности и их последствия, сидевшие рядом, сильно состарили её как в лице и теле, так и душе. Она была молчалива, словно палач, и медленна, как улитка. На учтивые вопросы Йеннифэр и мужа отвечала односложно, а на детей, шумной гурьбой собравшихся напротив неё, не обращала никакого внимания. Рафер будто жену и не видел, полностью отдался празднику. Смеялся от самых глупых шуток, пил, посвящал тосты Йеннифэр, прославляя её ум и красоту. Также желал и пророчил прекрасное будущее Лютику и долгой счастливой жизни Геральту. — За то, чтобы в нашем доме всегда был праздник и богатство! — воскликнул он с сильно наигранной весёлостью. Геральт и Лютик сидели чуть поодаль, между двумя седыми рыцарями и старшими детьми Рафера. Они были разговорчивы, что сильно обрадовало давно заскучавшего барда и расстроило только успокоившегося и готовившегося поесть ведьмака. — А вы, ведьмак, что самое страшное в своей жизни видели? — громко спросил старый рыцарь, — Я уверен, таких тварей много было. — Много, — подтвердил Геральт, уже немного захмелевший. — Но самое страшное – заказчик, в особенности высокородный, ожидания которого я не оправдал. Сражаясь с трупоедом, драконидом, низшим вампиром, ты знаешь, что он сделает. А вот, скажем, с королём, непонятно. Пустят тебе стрелу из арбалета сейчас, или попозже отрубят голову на эшафоте. А может неожиданно отпустят и даже дадут немного денег. Чёрт его всегда знает, но ногу сломит в любом случае. — Что вы имеете в виду? — насупил брови рыцарь. — Я ничего не имею в виду. Вы мне задали вопрос — я ответил. Всё максимально просто и откровенно. Рыцарь, нахмурившись, отвернулся от Геральта и задал какой-то вопрос своему соседу по столу. Потом, налив до краёв в деревянный стакан вина, выпил. — Лютик, спойте же нам что-то! — крикнул на весь зал лорд Рафер так, что стены дрогнули. Лютик, в этот момент красочно и в подробностях рассказывающий о том, как он сражался с бандитами в переулках Вызимы, улыбнулся в ответ на предложение лорда. Как только Лютик схватил лютню, зал затих в ожидании. Только одна удивлённая девушка прошептала: — Не только герой, но ещё и певец… — Всё включено, — Лютик подмигнул девушке, и она залилась густым румянцем. К концу вечера, когда почти все были пьяны и их клонило в сон, лорд Рафер пригласил Геральта и Йеннифэр пройти за собой. Лютик, пьяный вусмерть, остался в зале, мирно похрапывая под столом. Геральт и Йеннифэр молча следовали за что-то бурчащим себе под нос Рафером. Он не был пьян, хотя пил много, но явно устал и хотел спать. Лорд вёл их по крутым лестницам и тёмным коридорам. Тусклая луна плохо освещала, а факелы не были зажжены: прислуга тоже устроила себе праздник и забыла про все свои многочисленные обязанности. — Сейчас, сейчас. Почти пришли. Буквально пара поворотов, подождите, — шептал Рафер. Пару поворотов они прошли за десять минут. И оказались в просторной комнате, тесно обставленной мебелью: многочисленными шкафами, полками с книгами, столами и стульями, кроватью, тумбами, сундуками. Рафер зажёг несколько свечей, отодвинул шторы и указал Йеннифэр и Геральту глазами на два стула. — Завтра у нас не будет времени поговорить, а перед двором я это обсуждать не хочу. Прозвучит странно, но я хочу, чтобы это было как что-то спонтанное, будто я принял это решение совсем недавно. За пару дней, и сразу после решения отправился… — Не ходи вокруг да около, — сказал Геральт, прерывая разгоравшуюся тираду, — Давай к делу. — Да-да. Почему вы все такие торопливые… — лорд вздохнул. — Итак. Не думаю, что вы слышали об одной деревне и замке, которые лежат в сорока, может пятидесяти милях отсюда. Из деревни и замка уже пять лет никаких новостей. Точнее, не было. Два месяца назад к нам оттуда пришёл мужчина с ребёнком. Он сказал, что всем в поселении заправляет оборотень, будто он убил лорда в замке и объявил себя управителем. Я встретил его также как и вас, на дороге близ замка. После чего приказал молчать, поселил его недалеко отсюда, в деревне. — Интересно… — сказал Геральт. Рафер уставился на него, в ожидании продолжения, но ведьмак молчал. Тогда Рафер продолжил: — Да. И я не хочу сейчас вам говорить что-то про то, как мне жалко этих людей в деревне и замке. Ими правит оборотень, и из чисто душевной доброты я решил их спасти, убить оборотня. Нет. Мной движет обычное тщеславие и гордость. — Рафер помолчал. Потом достал из ящика в столе игральные кости. Рафер крутил их в руках, подбрасывал, смотрел результат. Йеннифэр и Геральт ждали, не торопили его: было видно, что Рафер обдумывает дальнейшие слова. Наконец он продолжил. – Видите ли. В моём роду, каждый так или иначе отличился. Прадед однажды убил трёх медведей на охоте. Один. Копьём. Об этом сложили много легенд и песен. — Я слышала эту историю, — сказала Йеннифэр, — Только в той версии, что слышала я, медведей было пять. — Их было три. А дед удержал замок от нападавших бандитов. В гарнизоне у нас было двадцать человек, а бандитов больше семидесяти. С их стороны не ушёл никто, а у нас осталось больше половины. Отец подавил три восстания за неделю. На наших землях и соседних. Понимаете, что я имею в виду? — Геральт и Йеннифэр кивнули, и Рафер огладил бороду, в которой застряли кусочки еды. — Каждый в моей семье как-то отличился, в большей или меньшей степени. С медведями, восстаниями, бандитами, соколами, шахматами, табунами… Кхм, неважно. Это первые слова, которые вспоминаются при геройствах других моих родственников. Дядюшек, племянников, бабушки и так далее. Я же ничем не отличился. Всё что обо мне вспомнят, это одна кличка — Ленивый. Лорд Рафер Ленивый. Среди Храбрецов, Безумцев (в хорошем смысле), Великих, Сильных. Потому и оборотень этот меня интересует по двум причинам: тщеславие и гордость. — А почему ты сразу не отправил за ведьмаком или другим профессионалом? Эйк из Денесле, к примеру? — Я не хотел ничего афишировать. В первую очередь идёт глупая, несколько надуманная причина, которую я уже озвучил. Спонтанность. Это бы выглядело со стороны намного лучше и героичнее. Да, именно героичнее. Вторая причина более существенна. С моей подготовкой и поисками достойных людей, нашёлся бы кто-то решительнее и убил бы чудовище раньше. Я отправил шестерых, которым полностью доверяю, на поиски ведьмака или другого рубаки. — Почему ты не отправил людей в ту деревню? Да и вообще никто не отправлял? – спросил Геральт. —Почему же? Отправляли многие. И не один раз. Но там будто новый Брокилон, только не с дриадами, а дикими зверями, в особенности волками. Их там десятки. Прорваться возможно, но кому оно надо? Ведь потери будут большие, чем выгода. Все поставили крест и на деревне, и на замке, и на лорде. — Просто отлично… — протянул Геральт. — А что вообще говорил тот мужчина? Любые сведения будут важны. Желательно всё сначала. Рафер подошёл к окну, сквозь которое пробивался сильный ветер. Он вдохнул холодный поток свежего воздуха, опёрся двумя руками о стену, огладил бороду. —Правит там оборотень, убивший лорда. Якобы, пять лет назад он пришёл ночью в замок, а потом убил лорда и большую часть свиты. После этого в округе появилось много волков и прочей живности, не выпускавших жителей из деревни. Тех, кто пытался бежать – волки загрызали. Вскоре для жителей стали приходить приказы от нового управителя. Он обязал их приносить поесть, но исключительно овощи и фрукты, хлеб… Воду пьёт любую. Часто даже алкоголь. — Что? — Йеннифэр рассмеялась. — А мужик этот в себе был? Оборотню овощи и фрукты. Что ж они жалуются? Миролюбивый вегетарианец никому не мешает. Я так понимаю, он даже не убил никого? — Не убил. Про овощи и фрукты. Мы не раз его переспросили. Он утверждал, что не врёт и полностью в себе. Пришлось поверить. На этом в принципе и всё. Добавил только, что они жили спокойно, не считая полнолуний. Тогда волки становились буквально сумасшедшими. Жителям приходилось запираться в домах и пережидать ночь. Тех, кто в дом зайти не успел, волки загрызали. Оставалась только кровь. — А побеги? Вообще не пробовали? — Пробовали, конечно. Мужик этот сказал, что люди часто пытались убежать. Но либо возвращались израненные, без рук или ног, либо о них больше ничего не слышали. — А сколько твоих людей знает о твоём походе? — Четверо. Сенешаль, два старших сына, и тот рыцарь, с которым ты, ведьмак, чуть не поссорился за столом. Они сопровождали меня. — Хорошо. Тогда последний вопрос, — сказал Геральт. Лорд Рафер принял заинтересованный вид. — Сколько это будет стоить?

***

Геральт завтракал в небольшой комнате, которую ему отдал в распоряжение лорд Рафер, когда прибежал весь бледный и напуганный до полусмерти Лютик. — Г-Геральт. У меня… У меня беда… — он упал на стул, чуть не перевернув его. — Чего тебе? Можно я сначала позавтракаю? Не думаю, что твоё дело такое срочное. — Нет. Вполне себе срочное. Меня вызвали на поединок. — Лютик снял свою шапочку и начал перекидывать её из руки в руку, внимательно рассматривая Геральта: лицо ведьмака не выражало ничего. — Ну чего ты молчишь? Твоему другу угрожает опасность, а ты завтракаешь? — Почему, скажи мне, Лютик, ты всегда впадаешь в передряги, а я должен тебя спасать? По моему опыту, это не приносит ничего хорошего. А вот завтрак делает меня счастливым. — Геральт?! — воскликнул Лютик. — Чего? Да и как у тебя получилось этого добиться? Поединка, то есть. — Я… Я много треплю языком. Признаю. И в этот раз меня занесло слишком далеко. — В этот раз? — А что-то не так? А, ладно. Я рассказывал о своих геройствах, частично вымышленных, ну и привело это к результату, что один из рыцарей вызвал меня на поединок. «Да он же просто языком треплет, люди!». Так этот паренёк сказал. И вызвал меня на поединок после этого. А кроме этого, он ещё прознал, что я спал с его женой. — Прекрасно, Лютик. Я бы поаплодировал, да вот завтракаю. — Геральт поднял над головой вилку и нож. — И как ты смог потянуть время? — Я высмеял его, — сказал Лютик после недолго молчания. Геральт закрыл глаза и глубоко вдохнул. — А потом сказал, что лично драться с таким молокососом не буду. Он побагровел весь, как помидор, схватил нож, а я быстро ретировался, пока его за руки держали. А после этого сразу к тебе. Ты же поможешь мне, Геральт? Поможешь же? Да ведь? — Не унижайся так, Лютик. Куда я денусь, помогу. Если мне запретят выйти, как твоему бойцу, хоть понаблюдаю за последствиями твоего длинного языка и любвеобильности. — Геральт осмотрел кусок оленины, насаженный на вилку, закинул его в рот и старательно прожевал, наблюдая за нервными и резкими движениями барда. — Ты специально так медленно ешь? Издеваешься надо мной? — Нет. Я смакую, ведь после того, как разберусь с оборотнем и потрачу вырученные деньги, а потрачу я их быстро, хорошо поесть у меня не выйдет очень долго. Дай поесть. Да и если буду драться я, всё будет хорошо. Лютик отвернулся, насупился. Через некоторое время полез в небольшой шкафчик с прозрачными стеклянными дверцами. Схватил бутылку вина и выпил из горла. Геральт, заметив это, плохо пошутил: — Не думал, что тебя это так волнует. — К чертям тебя, Геральт. — Ладно, пойдём отсюда, пока ты не напился. Быстренько поколочу этого паренька, а потом зайду к Йеннифэр. — Геральт открыл тяжёлую дубовую дверь, пропустил вперёд Лютика, указывая ему — веди. На внешнем дворе стоял высокий, но очень худой, кожа да кости, парень. Издалека он даже был чем-то похож на ведьмака. Его окружали три девушки, они бегали вокруг него, что-то щебетали, а он лишь отмахивался. Лютик уже смог согнать бледность с лица и дрожь с рук. — Ты не передумал, Жун? — холодно бросил он свысока, — Я привёл сюда бойца. Он, конечно, слабее меня, и всё же… Геральт подумал, что бард держится слишком уж нагло. Лютик, хоть и называл себя отличным дипломатом, был в этом, мягко говоря, плох. И парень, стоявший напротив, это знал, и потому боялся далеко не Лютика, а Геральта. — Не передумал… Ну что, ведьмак, бери меч и заходи в круг, — Жун указал рукой сначала на стойку с оружием, а потом на небольшую арену, огороженную деревянным забором. — Дерёмся насмерть. Жун был хорошим бойцом. Знал, что бешеными быстрыми атаками он не добьётся ничего. Выжидал, стоя в паре метров от Геральта. Иногда наносил редкие, аккуратные удары, проверяя защиту противника. Так они и ходили, вокруг да около, будто дикие звери перед схваткой. Но в этом бою один из зверей уже заведомо был обречён на провал, а спасти его могло только чудо. Чуда не случилось. Наконец терпение и некоторое любопытство Геральта иссякло, и он атаковал. Жун даже не понял, что произошло. Обманным ударом и пируэтом Геральт вывел противника из равновесия, а потом приложил лёгким ударом плашмя по уху и плечу. Всё это произошло буквально за секунду. После долгой подготовки и прелюдии к бою, такая быстрая развязка казалась несколько глупой. Геральт протянул скорчившемуся на земле Жуну руку. — Я не буду тебя убивать.

***

К Йеннифэр Геральт не успел зайти, на полпути его перехватили Рафер и Лиган, тот самый воин, с которым он общался на пиру и почти успел поссориться. Лиган оказался межевым рыцарем родом из Туссента. Как Геральт узнал позже, Лигану надоели обычаи и жаркое солнце Туссента, из-за чего он решил уехать на Север. Сначала он путешествовал в Аэдирне и Каэдвене, провёл несколько лет в Редании, пока не поссорился с одним важным человеком, и, в конце концов, оказался на юге Темерии, в глубокой провинции, где и осел, как близкий друг лорда Рафера. По признанию последнего, Лиган был несколько вспыльчив и горяч на руку, что не подходило к спокойному и терпеливому характеру Рафера. — Здравствуй, Геральт. Я слышал, Лютика вызвали на дуэль? — спросил Рафер, подбоченившись. Геральт, прежде чем ответить, легко поклонился. — Да. Некий Жун. Но дело уже решено. — Я так думаю, не достопочтенным поэтом? — Рафер рассмеялся. — Он, о боги, такой хвастун. Но люди большей частью верят. — Ещё и бабник, — добавил Лиган. — Не без этого. Но вы поймите — он поэт, душа творческая, и в девушках он видит исключительно муз… — А в своём безмерном хвастовстве он ищет идеи для будущих баллад? — презрительно фыркнул Лиган. — Конечно… Лорд Рафер, я могу идти? У меня есть некоторые дела. — Можешь. Но, пожалуйста, в полдень будь в главном зале. Это обязательно. Йеннифэр и Лютик тоже должны быть. Особенно Йеннифэр. И не забудь. — Конечно. — Всё, иди. — Геральт элегантно поклонился на прощание, а потом, невольно ускоряя шаг, отправился к Йеннифэр. Она жила в верхней части одной из роскошных замковых башен. На входе в башню стоял одинокий стражник. Высокий и молчаливый, он уже хорошо запомнил Геральта. Знал, что именно его можно впускать без персонального разрешения Йеннифэр. Стражник сразу, как увидел Геральта, без лишних вопросов и слов, открыл высокую дверь, ведущую в башню. Геральт поблагодарил его и зашёл за порог. Перед ним лежала узкая винтовая лестница. На каменных стенах, в железных держателях, висели яркие факелы, каждые три часа зажигаемые слугами. Геральт тихо заглянул в просторную комнату. Йеннифэр нигде не было. — Геральт. Я здесь, — донёсся приятный, тёплый голос. Он приблизился к кровати мягкими шагами и отодвинул плотную ткань балдахина.

***

Голова Йеннифэр лежала на плече Геральта, чёрные локоны волос были разбросаны по белоснежной шёлковой подушке и лишь немного касались его шеи. Геральт покрепче обнял Йеннифэр, и она закинула свою ногу на ногу Геральта, обхватив его посильнее. В дверь постучали. Геральт узнал голос Лютика. Приглушённый балдахином и стеной, но узнал. — Это Лютик? — злобно спросила Йеннифэр, потягиваясь. — Лютик. Мы должны прийти, или уже должны были в полдень в главный зал. Рафер нас ждал. А мы… проспали, — стук тем временем стал сильнее и наглее. — Может к чёрту? Останемся здесь навсегда? И никакой Лютик и Рафер нас не достанет? — Что это тебя понесло на романтику, Геральт? Нет уж, если зовут, да так нагло. Значит нужно идти. — Йеннифэр вылезла из кровати и начала одеваться. Геральт не собирался торопиться. Ему больше нравилось наблюдать за Йеннифэр. После того, как они побьют оборотня, когда ещё увидятся? Пути опять разойдутся. — Разойдутся, Геральт. Им придётся разойтись. — Просил же, Йенна, не читай мои мысли. — Прости. Я случайно. И всё же, начни одеваться. А то этот, — Йеннифэр махнула рукой в сторону двери, — с ума сойдёт. — Да откроете же вы мне? Лорд Рафер призывает вас в зал. Просил меня и вас поторопиться. Вроде спокойно просил, с улыбочкой, а злость из него прямо сквозила. У меня на это чутьё. — Мы знаем. И поторопимся. Можешь идти. — Геральт наконец встал с кровати и начал искать свою одежду. Рубаха нашлась под кроватью, штаны за ней. Ботинки лежали у порога. К моменту, когда Геральт полностью оделся, Йеннифэр начала расчёсывать свои непослушные волосы. Геральт ждал в стороне. Через четверть часа они вышли из башни и направились в главный зал. По пути они не встретили никого, кроме двух слуг и Жуна. Последний тоже торопился в главный зал, но присоединяться к компании Геральта и Йеннифэр не стал. Зал был полон людей. Начиная от самых обычных слуг, заканчивая рыцарями, сыновьями и дочерьми лорда. По правую руку от Рафера сидел сенешаль Шинк Нори, по левую руку – жена. — Завтра я отправлюсь со своими людьми в замок Маригис и убью оборотня. Вернусь с его головой и повешу на частокол перед входом в замок, — голос Рафера разносился на весь зал, проникал в каждый угол и щель. Люди, в особенности слуги и младшие дети лорда, слушали с открытыми ртами. — Скажите спасибо ему! За то, что он смог выбраться из Маригиса и донести эту весть. Спасибо… Енька, — Рафер указал пальцем на мужчину с ребёнком, которому было не больше года. — Они смогли выбраться из этого ада на земле. И сейчас в этот ад придём мы, чтобы устроить там рай. — Люди в зале молчали, обдумывая сказанное. И вот, кто-то уже открыл рот для вопроса, но Рафер воскликнул первым. — А теперь, я хочу найти добровольцев! На ноги поднялись Лиган, Касиг и Сколис, сыновья лорда, сенешаль Шинк. Также поднялись Жун, Лютик, сбежавший из Маригиса мужчина, пятеро солдат, два рыцаря, и, конечно, Геральт и Йеннифэр. Всего семнадцать человек. — Завтра на рассвете отправляемся! — воскликнул Рафер, подводя итоги.

***

Геральт ехал в голове отряда, вместе с Йеннифэр, Рафером и Енькой. Последний держался спокойно, даже холодно и отчуждённо, это несколько удивляло Геральта. Рафер шёл на довольно важное, но опасное дело, а все эмоции держал в себе, не позволяя им никак выглянуть наружу. «Рано или поздно он взорвётся, — подумал Геральт, — Не может человек так долго держать в себе эмоции, подавлять их, как могущественный Король восстания крестьян». — Что-то здесь очень тихо, — сказал Рафер, оглядываясь по сторонам, — Где же твои страшные волки, Енька. И туда ли ты нас вообще ведёшь. — Туда, милсдарь, точно туда. Я, до того, как всё енто началось, часто ходил этими дорогами и тропинками. Торговал, значица. Хорошо дороги помню. Здесь и отец мой ходил, и дед, а может и прадед, почём мне знать. Так что я точно знаю, туда ли мы едем. — Тогда хорошо, — одобрил Рафер. Дальше ехали молча, изредка перебрасываясь любезностями и рядовыми вопросами. Они путешествовали уже пятый день, и к этому вечеру, по словам Еньки, должны были приехать в деревню. Все охотно верили в это. Енька то и дело говорил, что узнаёт местность. — Во-он на том камушке, смотрите, мы с ребятами игрались в детстве, значица. Хорошо тогда было. Правда, потом когда возвращались, матери-то, били, ох как били. За то, что от работы отлынивали, как самые настоящие лодыри. Смотрите, а вот-то дерево я посадил, а вот это мой сын старшой. Девять лет назад это было. — А где же он, старшой-то, при тебе же только младенец был? — Нетактично спросил Лиган, подъехавший к их группке. Все глянули на него с укором. Енька же отвернулся и будто всхлипнул. — Погиб. Погиб старшой. А как и когда… Когда из леса бежали. Лошадь на дыбы встала, от страха, а он и свалился. Может так быть, что и спас нас, задержал их. — Енька опять отвернулся и уже точно всхлипнул. После этого, всю дорогу, до самой деревни он молчал, а ехал впереди остальных. Что его чуть и не сгубило. Геральт подал знак рукой всем остановиться, но Енька уехал далеко вперёд и ничего не видел. Крикнуть никто не осмеливался, все замерли, как ледяные фигуры, а Геральт прислушивался. Тихо ржали и фыркали лошади, а вдалеке постукивали копыта. Жужжали мухи и комары, завывал лёгкий ветерок, колышущий траву и кроны деревьев. Но Геральт слышал и кое-что другое, неуловимое для человеческого уха. Опавшие листья с шорохом разлетались в стороны и противно хрустели ветки, после пробежавших по ним волков. Слышался тихий утробный рык. — Волки. Готовьтесь, — сказал Геральт спокойно. — А этот, Енька-то где? — спросил Лютик дрожащим голосом. — Чёрт, — пробурчал Геральт и погнал коня вперёд. В последнее мгновение услышал, как Рафер и Лиган начали раздавать приказы. Еньки не было. Они и не заметили, как он отъехал так далеко вперёд. По бокам дороги уже явственно слышался рык и вой. Лошадь под Геральтом начала ржать. — Тихо, Плотва, всё хорошо… — сказал Геральт, применяя аксий. Наконец послышались крики и рык. Геральт, остановив коня, слез с него, на ходу доставая стальной меч из-за спины. Енька, держа в руках топор, стоял в окружении пятерых волков. Он размахивал своим оружием в разные стороны, отпугивая зверей, но они всё равно приближались ближе и ближе. Геральт не успевал, как бы не хотел. Волки напали на Еньку, но он встретил их яростными ударами. Откуда-то выскочили ещё три волка. Енька пронзительно вскрикнул: его укусили за ногу — и начал падать. Геральт наконец ворвался в самую гущу боя. Меч в сильных руках ведьмака рубил и колол, и ни один удар не прошёл мимо цели. Пару раз пасти волков останавливались, кусая мощными клыками воздух, перед самым лицом Геральта. Вскоре перед двумя людьми, один тяжело дышал и, постанывая, хватался за раненую ногу, а второй отирал меч о траву, лежало около десятка трупов. — Енька, нужно возвращаться. На них тоже напали же. — Лошади… Лошади убежали… — постанывая, протянул Енька, — Как же мы вернёмся без лошадей. Опять на нас нападут, и это будет конец. — Твоя правда. Но и ждать тут нельзя. Нужно двигаться. Иначе на запах крови прибегут ещё волки. Поднимайся, нужно идти, делать нечего. Давай же, вставай, я помогу, придержу. Да, налегай, не бойся, не пушинка я, удержу. Пойдём. — Нога-а-а… — Не ной. А то брошу и тебя сожрут. Хочешь? — Не-ет. — Так иди. И не ной. Отряд нашёл их первым. Местами поредевший, местами израненный. Погибли два солдата, один рыцарь и Сколис, сын Рафера. Многие были ранены, одни из них были сенешаль Шинк и Жун. Лютик каким-то образом каких-либо ранений избежал, что сильно удивило Геральта. Рафер ходил мрачный, убитый горем, но этого почти не замечали. Все были заняты своими делами и перевязкой раненых. Рафер теперь походил на Еньку: молчаливый, хмурый и сильно насупившийся. В отряде было ужасное настроение.

***

На них нападали ещё два раза, но безуспешно. Они отбили все попытки безжалостно жёстко. Тандем меча Геральта и магии Йеннифэр в бою творил чудеса. К следующему утру, уставшие и измотанные, они были в деревне. Всем хотелось поспать и хорошо поесть. Всю ночь они провели в сёдлах, ведь в любой момент на них могли напасть, а до этого их спасала лишь осторожность и осмотрительность. Наконец, они могли хоть немного отдохнуть. Геральт ожидал увидеть полную разруху в деревне. Исхудавший, полумёртвый скот, испуганных, всё время плачущих детей, родителей, готовых защищать и защищаться до конца. Покорёженные, местами разрушенные и сгоревшие дома, запущенные годы назад огороды. Всего этого не было, даже наоборот. Деревня процветала. Лютик присвистнул от удивления. — Это, значит, называется адом на земле? Где же котлы и черти? Что-то не вижу. По-моему, это процветающая деревушка. Енька, ты туда нас привёл? — Туда. Вот тот дом, с краю, мой. — И вот здесь живёт ужасный оборотень? — хмуро спросил Лиган, — Вот здесь? Ради этого так много хороших людей умерло? — Здесь в любом случае живёт оборотень. И мы его убьём, — прервал препирания Рафер, — Но перед этим отдохнём. За мной. Найдём тут место, где можно отдохнуть. — А безопасно это? Отдыхать под самым носом у оборотня? — Будем ставить патрули. Рафер прав, нам нужно отдохнуть. Давайте же, идём. Не бойтесь, — угрюмо сказал Лиган, — Я пойду первым. Их встретил толстый и румяный крестьянин, видимо, солтыс, постоянно улыбавшийся, с сверкавшими на солнце голубыми глазами. Он был одет в длинную белую рубаху, свободные штаны и высокие сапоги. — Здравствуйте, милсдари. Давно у нас гостёв не было, пять лет ужо как. —Гостей мы посылали, — сказал Рафер тихо, — Но они не дошли. Как тебя звать-то, мужик? — Триша, солтыс местный. Бог ты мой! Енька, ты что ли? — Я, Триша, я. — Живой, ей богу, живой. Живее всех живых! Только вот с ногой у тебя что-то… — Тебе так кажется? — Отведи нас, Триша, в корчму какую-нибудь. Пожалуйста. Мы с ног буквально валимся, пробыли в дороге целый день без отдыха, — сказал Линан и после недолгого молчания добавил: — И ваших зверюшек видели. Они чутка злые. — Есть немножко. Они нас охраняют. Но и не выпускают отсюда. Давайте за мной. Расскажете, милсдари, зачем вы сюда приехали? — Расскажем. Мимо пробежала кучка хорошо одетых детей. Они были удивлены: группу конных вооружённых людей деревенские не видели, скорее всего, и раньше. И сейчас, для детей, выросших в некоей изоляции от всего мира, были лёгким шоком гости, так ещё и с оружием. Они разбежались в разные стороны, сообщать родителям эту поразительную новость. Это было не нужно. У домов, на огородах, на дороге, везде стояли или сидели крестьяне. На отряд были устремлены десятки пар внимательных глаз, часто из толпы выкрикивали: — Енька! Это Енька, смотрите, живой, вернулся! — А где же Юстя? Сын его? — Тихо, не ясно разве? Большое деревянное здание с двумя этажами, черепичной крышей и рядами квадратных окошек, украшенных резными створками, из-за которых виднелись столы с белыми скатертями, стояло напротив. — Наша корчма, — похвастался солтыс, — Правда богатенько выглядит? Построили её десяток лет назад, ещё при лорде Таневе. А корчма всё стоит и стоит. Геральт внимательно осмотрел дверь в корчму. Йеннифэр и Лютик заметили это, и тоже приглянулись. — А, Триша, с чего это у вас дверца то поцарапана? Да и около окон тоже. Следы когтей, глубокие причём, — удивился Лютик. Все повернулись к Тришке. — Енто… Енто… В каждую полночь волки сюда приходят. Как бешеные тут ходют. Каждую полночь, на одну ночь приходят и в дома пытаются ворваться. Кровушку, значит, чувствуют. Многие пытаются в замок войти, да вот, ворота закрыты, хе-хе. Чёрт его знает с чем это связано. Да мы привыкли ужо. — А убитые есть? — Есть. Не без этого. Но люди уже как-то привыкли, и к смертям, то есть, и к тому, что из дому выходить не надобно в полночь то. Полгодика назад один мужик у нас, пьяный был в стельку, и до дома дойти не успел или не смог. На утро нашли пару костей и маленькое пятно крови. Вылизали всё, ничего не осталось. —Чертовщина… — Да, — подтвердил Триша, лёгким кивком головы, — Но привыкли мы уже. Я так понимаю, в корчму никого не пускать? — Естественно. Но перед этим, мы бы хотели с тобой поговорить. — Конечно. Идите за мной. Внутри, как и снаружи, всё выглядело богато. Десятки высоких столов и табуретов с резными ножками, деревянные стаканы с нарисованными на них узорами и рисунками: охотниками, разделывающими дичь или двумя поющими людьми. На стенах висели щиты, одни изображали флаг Темерии, синие лилии на белом фоне, другие окровавленную волчью лапу перед огромным замком с множеством башен. — Это всё заказал лорд Танев. С далёких югов енто всё пришло. Богатенько, конечно. — А зачем он это всё заказывал? Для вас? Для крестьян? — А чёрти его знают. Вроде и для нас, а вроде и нет. Говорил, для гостей, что в замке не уместилися. Такие часто бывали, лорд Танев любил большие праздники устраивать. Да такие, что люди сюда шли, в деревню. Вот потому корчма и стоит на отшибе. Отделили нас. — Правда, — подтвердил Рафер, — Я был на таком празднике у него. Люди делали лагеря в деревне. Но не думаю, что одна такая корчма смогла бы всех вместить. — Танев хотел и вторую строить, напротив. Да денег не стало вродь как. Или обманули его, он и забыл про это дело. Правда, и праздников таких больших не случалось. Мы эту корчму и стали использовать для себя. Но всё бережём, ведь жалко такую красоту… Геральт, Йеннифэр, Лиган и Рафер шли за Тришой. Они поднялись по крутой лестнице на второй этаж. Здание разделялось на два противоположных друг другу коридора. В каждом виднелись светлые двери — входы в комнаты — Триша завёл их в ближайшую. Рафер сел в кресло, обитое тканью, и провалился в мягкую и рыхлую шерсть. Все остальные, исключая Тришу, севшего на стул, стояли у двери. Рафер не стал тянуть время и приступил к делу. — Мы приехали сюда убить оборотня. — Что? Но зачем? — у Триши отвисла челюсть. Рафер нахмурил брови. — Что ты имеешь в виду? Вам разве с ним хорошо живётся? На вас нападают каждую полночь, у вас нет нормальной связи с миром. У вас люди сбегают из деревни! — Сбегают только молодые. Ведь Енька чего отсюда ушёл, Юстя, сына его, решил сбежать и младшего с собой забрать. А у него сердце не выдержало, он за ними и поехал. Только он жив и остался… — Младший тоже жив. — Правда? Ох, ну хоть что-то хорошее. Не сидится им тут, молодым, тесно. Вот и бегут, да кто же их, дураков, остановит. Но вы, милсдари, прошу, не убивайте оборотня. Бед или сильных неудобств не делает. А живётся при нём хорошо, почти как раньше при лорде Таневе. — А он при вас появлялся хоть раз? Хотя нет, расскажи вообще всю историю, как он появился, с чего вдруг и так далее, — ввязался в разговор Геральт. Тришка помолчал немного, раздумывая, с чего начать рассказ. Через пару минут терпение у всех начало иссякать, и Лиган открыл рот, чтобы выругать солтыса. Тришка, видя это, поспешил начать говорить: — Пяток лет назад поздно вечером в деревню, уже не в первый раз, пришёл мужчина. Его видел и общался Митя, сторож на кладбище. Одежда вся чёрная, мешковатая, в перчатках и высоких сапогах. С длинной седой бородой, кустистыми бровями, рыбьими глазками. Подозрительный мужик, к слову. Но лорд его в замок всегда пускал и уходил он, мужик, оттуда к утру. Не знаю о чём они там беседовали, да мне и неинтересно. Да вот однажды пришёл он в деревню поздно ночью, сразу в замок, со слов Митьки, а утром оттуда бежали, кто мог, люди. Слуги и стражи. Мужик этот убил Танева. Обозлился на него сильно, они поссорились, мужик этот что-то выкрикнул, аж стены дрогнули, свита начала убегать, а Танев остался сидеть ждать. Стражник нам один рассказывал, Танева пригвоздило к стулу в зале, он весь кровью облился и упал. Ну, стражник убежал, а позже видел, как тварь огромная, вся в шерсти, с длинными, до икр, лапами, рвала прислугу, не успевшую сбежать из замка. Оборотень, значица, — Триша поцокал языком, — На следующее утро он пришёл в деревню. На мосту стоял, бабы все крик подняли, слуги сбежавшие, тоже, все прятаться. Оборотень кричал, что он с миром, да кто ему поверит? Стоял он так несколько часов, по мосту взад-вперёд ходил. Митька и два стражника, выпив для храбрости, пошли на мост. Он их не убил, не тронул ничуть, даже стоял чуть поодаль. Оборотень им сказал вот что, — Триша наклонился и прищурил глаза, — Я вас не трону и мешать не стану, даже помогать буду, защищать, но каждый день носите мне еду и воду. И знаете, что за еду он просил? — Овощи и фрукты. Енька нам рассказывал, — сказал Рафер. — Да. Овощи и фрукты. После этого оборотень ушёл, и больше не появлялся. Перед самыми воротами крепости, Митька, или кто другой, оставляет корзину с едой. — А зимой как? — Запасаем что-то специально для него. В погреба и кладовые. Он ест всё, кроме мяса, так что тут несложно выкрутиться. — А мясо пробовали давать? — Пробовали, один раз. Он не взял. Записочку даже оставил, да вот кто её прочитает? — Все многозначительно посмотрели на Тришу. — Записочку мы сожгли, кому она нужна. И не думаю, что там было что-то важное. Все молчали. Обдумывали сказанное. Лиган нервно постукивал костяшками пальцев по столу, Йеннифэр, закинув ногу на ногу, с интересом наблюдала за Геральтом и Рафером. За окном гудел ледяной ветер, накреняя стволы и кроны деревьев. За окном светило тёплое солнце, раздававшее яркие лучи в каждый угол. За окном бегали маленькие дети, забывшие про незваных гостей. За окном перешёптывались удивлённые взрослые, не забывшие про незваных гостей. В маленькой комнате лорд решал судьбу никому не нужного поселения. Все молчали, ожидая решения. Но всё давно было решено. Рафер поднялся на ноги, и кресло с тяжёлым вздохом вздулось. — Геральт, сможешь его убить? — Смогу. Триша побледнел и сжал кулаки. Он собирался сказать что-нибудь, попробовать их отговорить, но они уже вышли из комнаты и спешно спускались по лестнице, оставляя его одного.

***

Они отдыхали целый день: отоспались, залечили раны, наелись. В полдень Рафер приказал им собираться и готовиться выходить. Пошли все, даже раненые и Лютик. Через два часа они, в броне, с мечами и топорами на поясах, стояли перед корчмой. В сторонке от них, поигрывая на лютне, стоял улыбающийся Лютик. Геральт и Йеннифэр уговаривали его остаться, но, по словам поэта, чтобы написать по-настоящему хорошую балладу, нужно увидеть всё своими глазами, из первых уст. Мост через ров с сотнями острых пик на дне был опущен, а железные ворота распахнуты, будто в замке ожидали гостей. Геральт, держа в руках серебряный меч, ярко блестевший на солнце, шёл впереди. Сгнившие доски на мосту громко скрипели и проседали под тяжестью тел. Замковые стены и башни с крутыми куполами всё приближались, и многие в отряде жалели, что неделю назад поднялись на ноги и крикнули о своём участии в этом походе. Они вошли во внутренний двор, большой, но заросший травой, деревьями, мхом и лишайником, заставленный разрушенными постройками: конюшни, в которых лежало прелое сено, пустые кладовые, кузницы с мечами и доспехами, раскиданными на земле, казармы и кухни с обвалившимся крышами и стенами, разрушенный колодец. Геральт заметил в некоторых местах засохшую и почерневшую кровь. Перед входом в главный зал стояло чудовище, покрытое чёрной, отливающей синей, шерстью, высокое, худое, с непропорционально длинными конечностями. Особенно это было заметно по рукам, доходящим до икр, как и говорил кладбищенский сторож из деревни. Когти на пальцах, отдалённо похожие на острые кинжалы, внушали неподдельный страх. Чудище водило вытянутой, ощерившейся мордой, и Геральт знал, в пасти у него десятки клыков. Одним укусом они порвут плоть и раздробят кости. Светло-жёлтые глаза с большими чёрными зрачками спокойно смотрели на десяток вооружённых людей. Оборотень не атаковал, и Геральт решил подождать, но меч в ножны не убрал. Лиган, стоящий позади, ринулся вперёд. В последний момент, Геральт схватил его за плечо и притянул назад, жестами показывая, что сейчас это не нужно. Оборотень с интересом наблюдал за ними. Когда всё успокоилось, он прорычал: — Приветствую вас в моём замке, особенно рад здесь видеть лорда Рафера! Не хотите пройти со мной? Отобедать? — У всех, кроме Геральта и Йеннифэр, отвисла челюсть. Никто не ожидал дружелюбия и гостеприимства от монстра. Геральт сделал шаг вперёд. — Конечно. Но хотелось бы спросить, что будет к обеду? — Фрукты и овощи, лепёшки, хлеб. Эль. Идите за мной. Геральт убрал меч в ножны за спиной. Серебро в последний раз поймало солнечный луч и потускло. Люди нехотя двинули за ведьмаком и оборотнем в замок. Руки Рафера тряслись от ярости и удивления. В этот раз эмоций сдержать не получалось, ведь всё шло не так, как он планировал. С потолка капало, и громкий звук — «кап», «кап» — разносился эхом по многочисленным комнатам и коридорам. В когда-то крепких стенах зияли дыры, выпавшие камни из плотной кладки, и щели, пропускавшие тонкие солнечные лучи. Пыль витала в воздухе, лежала на полу и немногочисленной мебели. Постепенно, она покрыла и плотно осела на головах и плечах гостей. Но царил полумрак, факелов и свечей здесь не зажигали уже пять лет, и этого не было видно даже зоркому глазу Геральту. Оборотень привёл их к длинному столу. Раньше за ним проводили большие пиры и праздновали. Раньше. — Пр-р-рисаживайтесь, — прорычал оборотень. Было видно, что говорить ему тяжело. — Вот кор-р-рзина. В ней еда. Хлеб, сыр, вода, фрукты и овощи. Ешьте. — Сначала ты, — сказал Лиган. Геральт тихо усмехнулся такой предосторожности. Оборотень, если бы захотел, убил бы их за пару секунд, да ещё бы посмаковал. И, скорее всего, об их приходе он не знал. В любом случае, единственным препятствием, конечно, был он, Геральт. Но вряд ли бы это остановило голодного оборотня. Чудище, тяжело вздохнув, достало когтистыми лапами из корзины чёрствую краюху хлеба, и откусил. Тщательно прожевал и проглотил. Все подождали пару минут, ожидая эффекта от съеденного куска хлеба. Геральт же времени на это не терял, спокойно ел, выпил кружку эля. Оборотень одобрительно смотрел на него. «Кап», «Кап». Все ждали. Никто не знал, как начать диалог. Горло Лютика сковал страх, и плотный завтрак упорно полез наружу. Рафер и Лиган хмурились, ожидая чего-то. Жун пил и отбивал медленный ритм ногой. Отдалённо напоминало балладу Лютика. Первым заговорил оборотень: — Вы пришли убить меня, но не торопитесь с этим. Значит, хотите поговорить, и, может, помочь. — Выслушаем. Раз ты не опасен, — сказал Геральт. Рафер усмехнулся, прикрыв рот рукой. Йеннифэр, решила не ждать, начала с наскока. — Зачем ты убил лорда Танева? — Что? — Оборотень, хрустнув шеей, резко повернул к ней голову. Глаза, и без того огромные, стали ещё больше, от удивления. — Как мне это понимать? —Не прижимай хвост, — сказала Йеннифэр, — Пять лет назад, ночью, ты пришёл в замок, поссорился с Таневом, и убил всех людей в замке. — К чёрту… Я и не знал, что чернь способна такое выдумать. Правду говорят: у страха глаза велики. Хотя, какая разница. В любом случае, ничего это не меняет. — К чему ты клонишь? — спросил Шинк. Оборотень утробно прорычал — это было жалкое подобие человеческого смеха. — Пять лет назад, это не Дукен, тот маг, всех убил, а я. Я Танев. Повисло гнетущее молчание. Только продолжало с потолка капать – «кап», «кап». Лютик налил себе в стакан эля, выпил. Напиток пролился, запачкав дорогую рубаху. — Как это вышло? — тихо спросил Рафер. На его лице читалась непоколебимая решимость по поводу судьбы Танева, но и ему было интересно, что случилось? Почему некогда его знакомый оказался оборотнем? — Расскажу с самого начала. Вы же не против? Но моя история банальна, как её не крути. — Танев встал из-за стола и начал прохаживаться по зале, размахивая руками. — Семь лет назад моя жена, Алифа, заболела. Гнила на глазах, а сделать никто ничего не мог. Да и кому оно было нужно, кроме меня? Такие как ты, Рафер, говорили что-то сочувственное, слёзы на глазах у вас стояли. Но кто из вас пытался что-то сделать? Помочь мне? То-то же. Гостил у меня одно время Дукен, маг… — Я знала его. Пересекались с ним пару раз, — перебила Йеннифэр, — Он неплохой чародей, но у него были неуёмные амбиции. — Танев смерил её взглядом. — Правда, неплохой. Он предложил свою помощь. За соответствующую плату, конечно. Я согласился, терять было нечего. Он приходил и уходил, давал ей лекарства, колдовал. В комнате Алифы стоял ужасный запах. Пот, моча, дерьмо, духи и травы. Проветривать он разрешал только раз в неделю. В разные периоды ей становилось лучше, а потом она опять медленно вяла на глазах, как цветок. В конце концов она умерла. На следующий день пришёл Дукен, он уже узнал о её смерти. Запросил плату за потерянное время. Я не заплатил ему. Дал сущие гроши и отослал куда подальше. Вы не представляете, что я чувствовал в этот момент. Приди он позже, я бы не поступил так. Заплатил бы ему... — Так и что случилось после этого? — Он был в ярости. Проклял меня. Стены дрогнули, а за окном тучи сгустились. Обычно проклятия проявляются позже, но меня буквально начало разрывать. Я начал превращаться в оборотня, сразу же. — Никогда не слышал о таком. Обычно проклятия проявляются позже, постепенно. Проходят даже годы… — сказал Геральт. Танев не обратил на это внимания, продолжил говорить: — Люди испугались, начали выбегать из зала, это я отчётливо помню. Ещё помню, как Дукен замер, шокировано глядя на меня. Помню, как меня буквально разрывало на части. Мне казалось, что я умираю. Потом я потерял сознание. Очнулся с привкусом крови на губах, а в лапе я держал ногу, женскую или мужскую, чёрт его знает. Она была надкусана в двух или трёх местах. Запах крови сводил меня с ума, я опять впадал в безумие. Тела я сжёг, а кровь постепенно и сама засохла, запах утих, это оказалось не нужно. Через некоторое время я захотел есть. Полез в кладовую и нашёл там немного сырого мяса, ещё не пожаренного. Запах мяса, его вкус… Они опять сводили меня с ума. Мясо пришлось выкинуть, оставить только растительную и молочную пищу. После этого вышел в деревню. Про это, думаю, вам рассказывали? Киваете… — А волки? Которые охраняют лес и не дают жителям сбежать, а странникам дойти? — Я умею их контролировать на расстоянии. Они защищают меня. — Да, оборотни могут призывать на помощь себе волков. Лично это наблюдал, — подтвердил Геральт, — Но не все это умеют, и чаще всего это развито слабо. — Я могу делать это на расстоянии, отдал им приказ, мысленный. Это было не в сознании. Поначалу я мог потерять над собой контроль, но всё, что делал, хорошо помню. После одного такого случая, я почувствовал плотную связь над здешними волками. Что могу их контролировать. — И ты отдал им приказ никого не выпускать и не впускать. Зачем? — Боялся таких как вы. Убийц. Что хотят славы и денег. Я очень не хочу умирать. «Кап», «кап». Они опять молчали, каждый раздумывал о своём. Рафера тронула история старого знакомого, но он всё давно решил. Оборотень должен умереть, независимо от своих и чужих интересов. Жун проверял, как вынимается кинжал из ножен, и думал, успеет ли он ранить Танева. Лютик давно пожалел о своём решении отправиться в Магарис и увидеть всё своими глазами. Не так уж оно было ему нужно. Лиган оценивал расстояние между собой, оборотнем и Рафером, просчитывал скорость, с которой он сможет защитить щитом себя и Рафера. — Моё покаяние закончено. Так убейте меня. Но знайте, я буду сопротивляться, — прорычал Танев с нескрываемой тоской и печалью в голосе. Жун поднялся на ноги, встал в боевую стойку, но Геральт резким движением посадил его обратно. — Нет. Я не стану его убивать, а без меня вы не справитесь, можете мне верить, — спокойно сказал Геральт. Пары удивлённых глаз устремились на него. Танев, чутка присев на четвереньки и касаясь кончиками когтей каменного пола, замер. Йеннифэр спокойно отпила из кружки, усмехнулась. — Что-о-о?! У нас договор, ведьмак! – взревел Рафер. Эмоции наконец полились. — Я обещал тебе огромную награду, неделю ты жил в моём доме, неделю ты питался моей пищей, неделю ты охотился, пил, спал, прохлаждался на моей земле за мои деньги. И теперь ты говоришь мне, что не выполнишь, что обещал?! К чертям тебя, Геральт, и твоё племя. К чертям вот этого идиота, Лютика. Проваливайте отсюда, мы сами справимся, без вас. Йеннифэр! — Нет. Я тоже не буду убивать Танева. Не надейся, — сказала Йеннифэр, вставая из-за стола. Глаза Рафера, красные от ярости, вылетели из орбит. Он схватился за нож и тут же отпустил его. Дрожащие руки наливались кровью. — Предатели. Обычные предатели. И трусы. Танев, если это можно сказать про волка, улыбался. Острые клыки блестели от солнечного лучика попавшего на них. — Я хочу снять проклятие с Танева. Йеннифэр, поможешь мне? — Геральт тоже встал из-за стола, потянул за собой Лютика. Йеннифэр легко кивнула. — Танев, расскажешь мне проклятие? Отойдём подальше, чтобы никто не мешался. Желательно, нужно ровное место. — Геральт?! — Рафер скинул со стола бутылку эля. — Почему? Ты же, мать его, охотник на чудовищ! И теперь ты это чудовище спасаешь?! — Да, Рафер, спасаю. Исходя из своих знаменитых принципов. Я не убиваю чудовищ, которые не угрожают людям. Допплеров, кобольдов, прибожкев и многих других существ из бестиария. Этот оборотень не бездумное чудовище, в отличие от многих своих собратьев. С него вполне можно снять проклятие, чем я и займусь. — Ты обещал! Обещал, что поможешь убить оборотня! — Уйди, Рафер. Ты не потратил на меня денег, ни одного орена. А с оборотнем… В этом отношении всё поменялось. Уходи, подожди в деревне, а мы вернёмся через пару часов и уедем отсюда. Танев повёл Геральта и Йеннифэр в глубину залы, параллельно тихо повторяя состав проклятия. Первым из-за стола встал подрагивающий Лютик. Вторым — полупьяный, но вполне крепко стоявший на земле, Лиган. Оба они пошли в сторону оборотня и двух людей. Только Лютик неуверенно держал в руках свою лютню, а Лиган кинжал. Рафер, заметив это, вскочил, но было поздно. Они были уже слишком близко. Геральт обернулся в пол-оборота, посмотрел сначала на Лютика и только потом на Лигана, стоявшего поодаль и отводящего руку для броска. — Стой, идиот! — крикнул Геральт. Кинжал проделал красивую дугу, прорезая воздух и сверкая сталью. Все видели это, кроме Йеннифэр, Лютика и Танева. Кинжал, вспарывая шерсть, кожу и мясо, воткнулся в спину Танева. Все вскочили из-за стола, выхватывая оружие. Геральт оттолкнул в сторону Йеннифэр и Лютика и достал серебряный меч. Танев взревел, развернулся, раскинув в разные стороны руки, и побежал на Лигана. Всё произошло слишком быстро и неожиданно. Голова Лигана оказалась в руках оборотня, рука Касига валялась поодаль, а Шинк держал щит и выпавшие внутренности. Рыцари и солдаты были слишком медленны, чтобы успевать защищаться. Рафер и Жуна, с мечами в руках, стояли посередине зала, около стола. Танев нёсся на них, ревя и снося всё на пути. Как пять лет назад, в этом же зале он бежал к магу Дукену. Йеннифэр произносила заклинание, но не успевала. Геральт бежал к ним, вскинув меч. Он тоже не успевал, отставал на пару метров. Даже ведьмак медленнее оборотня. Длинные руки подхватили Рафера, мотнули его в разные стороны, а потом острые, как бритва, когти вспороли шею, перерезая артерии. Ещё один взмах, и кишки вывалились из тела. Рафер хрипел и слабо извивался. Жун отскочил и уже разворачивался для атаки. Оборотень выпустил из рук Рафера, но не обратил внимания на Жуна, а переключился на более опасного Геральта. Засвистело с нескольких сторон, два меча и когтистые лапы, несущиеся на встречу Геральту. Он ушёл лёгким пируэтом и совсем немного, как и Жун, не дотянулся до плоти монстра. От следующей атаки он не мог увернуться никаким чудом. Если бы не Жун. Самым краешком лезвия, но вспарывая мясо и кожу, он дотянулся до Танева. По залу прокатился раздирающий душу вой и за ним троекратное эхо. Танев развернулся к Жуну, одной рукой схватил лезвие меча, брызнула алая кровь, а второй перерезал ему горло, оставив четыре красные борозды. Геральт воткнул меч в широкую и мускулистую спину Танева. Через секунду нанёс два удара в затылок. Обычный человек после таких ударов остался бы без головы. Оборотень упал, придавив собой Рафера и Жуна. Под ними медленно растекалась лужа крови. Геральт для полной уверенности ударил ещё три раза. Лютик стоял в стороне на четвереньках: плотный завтрак и обед неумолимо покидали его. Йеннифэр смотрела на него с отвращением. — Да, Лютик, из этой истории вышла бы скверная и прозаичная баллада. Ведьмак, хотевший, чтобы всё кончилось мирно, а теперь он стоит посередине залы весь в крови среди дюжины трупов. А в стороне блюёт и дрожит поэт. В каком-то смысле это символично… — Молчи, Йеннифэр, прошу тебя… — простонал Лютик, безуспешно пытаясь встать на ноги, — Молчи… С потолка всё также капало, и эхо разносилось по всему залу.

***

Геральт получил, казалось бы, самый обычный заказ на оборотня. Убить и получить плату. Но он вспомнил про свои принципы и решил не убивать, а расколдовать оборотня — сделать всё без крови. Что и привело к смерти знатного лорда, его сына и множества других людей, включая бедного лорда Танева. Человека, ставшего жертвой обстоятельств и неудачи… Я написал про это две баллады, которые долго были у меня в репертуаре.

***

Уже наступила ночь, когда они вышли из залы, прошлись по невероятно длинному и большому внутреннему двору, вышли к мосту, и только там взглянули на деревню, освещённую полной луной. Волки скреблись и пытались ломать ветхие двери, пробовали запрыгнуть в маленькие окошки. — Вот ведь чертовщина… — сказал Геральт, — Ночь придётся переждать в замке, сейчас мы не выйдем. Как же неудачно попали, точно на полнолуние. — Ага, — согласился Лютик, — у меня даже предчувствие было. Что-то такое случится.

***

Ранним утром они спустились в деревню, волков не было видно, но во многих местах лежали трупы. Самые ветхие двери были выломаны, буквально разломаны на части. К ним выбежал дрожащий солтыс с ножом в руках. — Видели волков? Никогда они так яро нас не били. Ещё рано как… Ночь не наступила, а они напали. Половина деревни померла вот тут, на улице. В некоторые дома они даже ворвались, боже мой… А где же, где же тот лорд? — Мёртв. Как и оборотень. — Убили его, значица… Как же вы из деревни уйдёте? Там же, енти, волки. — Прорвёмся. Бывай, Триша. И Еньке, если он жив, передай… А к чёрту, ничего не передавай.

***

— Стойте! Подождите! – надрывал голос Енька, всё сильнее подгоняя коня. — Я с вами поеду… — А если волки? Тебя уже ничего не спасёт. Нас тут маловато, а ты ранен. — Ну и к чёрту, я видеть это место не хочу. И не держит меня здесь больше ничего. Поеду на Север, у меня там родственники.

***

Волков не было, ни одного. Они спокойно проехали ту часть леса, где на них напали. К вечеру разбили лагерь. В шелестевшей траве стрекотали кузнечики. Журчала маленькая речушка, не отмеченная ни на одной карте и спрятанная за старыми деревьями. Косяки улетающих птиц громко переговаривались. — Вот и всё, Геральт? – спросила Йеннифэр, кладя ему голову на плечо. Лютик и Енька уже спали, свернувшись калачиками в импровизированных спальных мешках. Ведьмак и чародейка сидели у костра, и он вдыхал запах сирени и крыжовника. — Вот и всё. — Молчание. Костёр тихо потрескивал и искры разлетались в стороны. — Куда ты поедешь? И когда? Йеннифэр долго и загадочно молчала. — Сначала в Вызиму. Потом в Венгерберг. А когда… Я бы хотела сейчас, пока всё хорошо. Пока спит Лютик и не кидается своими шутками и идиотизмами. Пока мы не поссорились, и всё… Всё хорошо. Теперь молчал Геральт. — Ладно. Что же… Тогда – до встречи? — До встречи, Геральт. — Она поцеловала его, а потом поднялась на ноги, отряхнулась. — Почему всегда бывает так, Йеннифэр? Наши пути расходятся и сходятся из раза в раз? — Что-то никогда не меняется, Геральт. Может, и не должно. До встречи… – Она запрыгнула на коня и медленно вывела его на тракт. На небе не было ни облачка, только ярко блестели и освещали путь звёзды и луна. Постепенно, среди деревьев, травы и звёзд, скрылась чародейка, а ведьмак всё так же сидел и чего-то ждал.