Глава 3: чужие воспоминания
6 сентября 2019 г., 11:06
Йавася не шпион. Он определённо попал сюда из другого мира. По словам Ди, кто-то действительно пытался поменяться с Флйорном телами, но это заклинание очень сложное и древнее, и там легко запутаться. Она как-то натыкалась на него в местных библиотеках, когда они сравнивали магические ритуалы, и здесь его описание содержало несколько опечаток. Тем более, магия этой страны строится не на рунах, а на словах, что только усложняет её приведение в жизнь. Многие народы этим грешат, но так даже лучше. Есть определённое преимущество у них.
Пока Ши и Ни готовят всё для ритуала пробуждения памяти тела, Лади сидит в кресле и грызёт яблоко. Йавася с растущим недоверием смотрит на них.
— Это будет больно, — говорит Ди, стоявшая чуть позади кресла. — И неприятно. Спасибо он нам явно не скажет.
— Привыкнет, поймёт и примет. Это для его же блага, — Лади мягко улыбается и откидывает голову. — Но в первую очередь для нашего, — Лади знает, что на его лице не самая добродушная улыбка, и глаза пусты. Всё это лишь потому что он говорит правду, которая слишком многим приходится не по душе. Но врать он не любит. — К тому же, у нас нет такой роскоши, как лишнее время. Уже сегодня его сиблинги попытаются зайти проведать его. Будет лучше, если он сможет им хотя бы ответить.
— Вы правы, как всегда, — судя по шелесту одежд, она поклонилась.
— Мы закончили, молодой господин, — говорит Ши. Он отступает от столика, на котором остались только расписанные рунами ткани.
— Хорошо, — Лади снова переходит на язык этой страны, мйэригский.
— Его лучше посадить в кресло, — продолжает Ши.
Лади кивает и пересаживается на кровать. Затем он смотрит на Йавасю и улыбается. Указывает на него и затем на кресло. Тот не понимает, и даже если бы понимал, вряд ли смог бы встать.
Йавася продолжает гаркать, когда его пересаживают на кресло, нервничает и вырывается.
— Поставьте руны тишины, если есть хоть крохотный шанс, что он будет орать.
Ди кивнула и подошла к двери. Она провела в воздухе пальцами, отрисовывая повисшую в воздухе чёрной дымкой руну, затем такие же на окнах и скрытой за гобеленом двери. Йавася притих, наблюдая за этим со всё растущей паникой. Когда руны загораются красным, начинается то, что Лади не очень любит.
Йавася кричит, и очень громко, гаркает на своём наречии и пытается отбиться и встать. Лади лениво подгибает под себя ноги и продолжает есть своё яблоко, пока трое магов усаживают тело Флйорна в кресло. Они переговариваются на родном наречии, приходится Йавасю связать верёвками без рун, так как иначе могла пойти неправильная реакция.
Лади не предлагает завязать ему рот или что-то такое, а вот засунуть между зубов верёвку, чтобы не прикусил язык, неплохо бы. Йавася одновременно в панике и в бешенстве, так отчаянно пытается вырваться, что это даже забавно. Интересно, почему его магия на это не реагирует, но Лади решает не гневить богов и не напоминать им об этом.
Ни, Ди и Ши накладывают полоски с рунами. Древняя магия, которая возносит прошения к богам времени и памяти. Лади нечасто её видел воочию, поэтому притих, наслаждаясь моментом.
Девушки и парень пели. Синхронно, словно бы всю жизнь только этим заклинанием и занимались. Их движения чем-то похожи на танцы, Ди даже вытащила свои руки, от чего Йавася кричит ещё громче — и это ему ещё не больно, ритуал ведь не начался.
Кричать попросту грубо, ну, подумаешь пальцев чуть больше, кожа почернела и в некоторых местах открываются глаза. Йавася оказана редкая честь. Флйорн даже этого не видел никогда.
Что к лучшему, конечно.
Каждый маг заведовует его собственной полоской. Кто-то заворачивает вокруг глаз, и стоит концам ткани соединиться, так чёрные руны загораются розовым. Вокруг рта. Ушей. Носа. Рук. Ног. Торса.
Когда они заканчивают, Флйорн напоминает вырывающуюся мумию. Руны горят розовым, а маги продолжают петь песню на слишком древнем для понимания языке и пританцовывать. Йавася пока кричит от паники, а не боли. Лади знает разницу между этими криками очень хорошо.
Ши поднимает руки и хлопает, между ладонями материализуется ещё одна полоска ткани, которую он крепит напротив сердца Флйорна.
И вот теперь тот орёт от боли. Конечно, пережить вообще все, что случилось с телом за десятки секунд, оно словно бы снова вырастает от своего младенческого состояния со всеми переломами столь же быстро сростающимися, царапинами, ссадинами. Когда в память насильно помещаются образы чужой жизни, почему-то прожитые твоими глазами. Когда всё твоё существо вспоминает то, чего никогда не должно было даже знать.
Лади не пробовал, но знал, что это болезненно.
Йавася затихает и сгибается, почти падая с кресла. Он полностью ослаб, но сознание не теряет — тяжело дышит.
Руны затухают и одна за другой дымкой растворяются в воздухе, теперь Йавася просто покрыт тканями. Лади осторожно, чуть слышно, как и всегда, подходит к креслу, легко стягивает ткань, повязанную на рту и вытаскиаает кусок верёвки.
— Ты меня понимаешь? — спрашивает он и осторожно касается запястья Йаваси.
— Что, как? — спрашивает Йавася. Если бы не задушенная интонация, то можно было бы решить, что вернулся Флйорн.
— Я хочу извиниться перед тобой за то, что всё произошло столь внезапно и болезненно, но это для твоего же блага, — он стягивает ткань с глаз и пристыжённо улыбается.
Йавася сразу же оглядывается, в поисках магов, и находит их послушно стоящих возле двери.
— Какого хуя у неё с руками? — спрашивает Йавася, и Лади морщится.
— Магия требует свою плату, — размыто говорит он и мягко, одними лишь пальцами поворачивает лицо Йаваси к себе за подбородок. Затем снимает ткань с ушей.
— Магия, — недоверчиво фыркает Йавася. Недоверие на его лице быстро сменяется ужасом. — Тут и правда есть магия.
— Та, что ты видел, присуща только северным народам, и Флйорн её терпеть не мог, — холодно говорит Лади и поднимает серьёзный взгляд. — Ты не должен был её видеть и никому не должен об этом рассказывать.
— Ладно, — хмуро кивает Йавася, Лади продолжает снимать полоски. — Так, пацан, давай по порядку.
— Пацан? — Лади усмехается. — Мы с тобой ровесники. И Флйорн не позволял себе таких выражений, но у тебя ещё будет время полноценно покопаться в его памяти.
— Ну предположим, хотя ты очень мелкий.
Лади излишне вежливо улыбается, люди говорят, что он с таким выражением лица выглядит как кто-то готовый убивать. Видимо, на Йавасю это тоже действует, так как он кашляет и опускает взгляд.
— Так о чём мы? Ах да, по порядку, — Лади доходит до распутывания верёвок, ткани лежат на полу. — Ты попал в тело Флйорна, кронопринца, находящегося сейчас на троне. На тебя много кто мог бы покуситься, и мы сейчас ищем виновника. У тебя пятеро младших сиблингов, каждый из которых хочет занять трон, и считает, что он-то будет лучшим правителем, — Лади усмехается, выражая всё, что он об этом думает. — И сейчас наша задача, сохранить тебе жизнь и трон, и, с учётом законов этого государства, это синонимы.
— А кто ты мне? Типа, в голове столько всего, что я не могу вообще ничего понять.
— Мы супруги, — легко говорит Лади, и Йавася прыскает смехом. Правда смех быстро кончается, видимо, ему всё ещё больно.
— Ты мне это, не ври, — говорит он. — Мы с тобой оба альфы. Или ты таки омега? Я не удивлюсь, конечно, но бля.
Лади, почти закончивший с развязыванием правой руки, моргает и смотрит на Йавасю.
— Я альфа, а ты омега.
Йавася моргает и хмурится ещё больше. Лади почти жалеет, что освободил одну из рук, когда на удивление сильные пальцы сжимают ворот рубашки.
— Ты кого омегой назвал, мелочь?
— Видимо, при переходе ты сменил пол, — спокойно говорит Лади, и, словно бы его не держат, принимается развязывать другую руку.
— Да хрена с два, я в зеркале вижу и по голосу слышу, что я альфа.
— Видимо, в наших мирах разное представление о полах, — Лади примирительно улыбается, и Йавася его отпускает. Может успокоился, может устал. — Сколько у вас полов?
— Два, — с готовностью отвечает он.
— У нас шесть, — Лади улыбается. — Есть несколько разделений, по которым можно сказать, что у нас их тоже два, но в основном — три из шести полов могут рожать детей, другие три могут лишь давать своё семя. Рожающие, соответственно, беты-самки, омеги самки и самцы. С другой стороны беты-самцы и альфы самцы и самки. Ты — омега-самец, я альфа-самец. Единственное, что беспокоит других, это можем ли мы завести детей, и мы с тобой как раз-таки можем, — Лади заканчивает развязывать руки и принимается за грудь.
— Не верю я тебе, — говорит Йавася.
— Всё это есть в твоих воспоминаниях, покопаешься на досуге. Сейчас это не так важно. Что важно, так это то, что у нас есть не больше недели, чтобы научить тебя вести себя хотя бы отдалённо похоже на Флйорна, и сделать всё возможное, чтобы никто не заподозрил подмену. Иначе, как я и сказал, тебя убьют.
— А тебя? Из того, то я сейчас о тебе смог выкопать из головы, особой любви у нас не было. Точнее, в тебе и этом парне.
— Меня могут как казнить за компанию, так и отправить домой. Но в целом ты прав, брак исключительно политический, и Флйорн довольно быстро выяснил, что ненавидит альф всем сердцем.
— А ты омег ненавидишь? — спрашивает Йавася.
— Ненависть это слишком сильное чувство, чтобы тратить на него свои силы, — уклончиво отвечает Лади, переходя к развязыванию ног.
— Я вспомнил почему альфы такие мелкие, — почти радостно восклицает Йавася. — Что глупо, по-моему, но да похуй.
Лади ничего не отвечает и быстро отвязывает ноги.
— Ни и Ши переложат тебя на кровать. Тебе необходимо полежать, а мне помыться и переодеться. Я прикажу охране никого к тебе не пускать, но если войдёт кто-то, чьего лица ты ещё не знаешь без воспоминаний Флйорна, говори, что не хочешь их видеть и желаешь отлежаться, ясно? Главное, не матерись.
— Ты здесь за главного что ли?
— Неофициально теперь, — Лади улыбается. — Я объясню всё чуть позже, а сейчас — отдыхай. Если у тебя возникнут вопросы, на которые память не даст ответа, спросишь, когда я вернусь.
— Стой, ты меня реально одного оставишь?
— У дверей стража. Но, если хочешь, с тобой останется Ни, — Ни делает шаг вперёд, по сравнению с остальными, он выглядит почти как обычный человек, всего лишь немного бинтов на шее и груди.
— Нет-нет, — активно отмахивается Йавася. — Но, э, а если мне в туалет надо?
— Возле двери сидит слуга, Вийши, — Лади проверяет, что руны тишины исчезли, затем берёт стоящий на прикроватной тумбочке колокольчик и звонит. Меньше чем через мгновение Вийши вбегает в покои. — Спасибо, просто проверяли, сняли ли руны, — Лади улыбается, и Вийши, поклонившись, уходит.
Когда за ним закрывается дверь, Лади ставит колокольчик обратно и тем же длинным и медленным жестом заправляет выбившуюся прядь за ухо.
— Он выполнит любую твою просьбу, главное, не скажи ему случайно спасибо или вообще что-то приятное. Флйорн так ни с кем не говорил.
— Неприятный он, этот ваш Флйорн, — Йавася морщится.
— В таком случае надейся, что никогда его не встретишь, — Лади улыбается и идёт к двери. Маги открывают её, а он довольно показушно разворачивается.
— Надеюсь, нашему величеству скоро станет лучше, — он кланяется. Маги кланяются вместе с ним, но куда ниже, после этого они уходят.
