Все цвета радуги, и даже чуть больше.

— Отвратная погода, то пекло, как в пустыне, то дождь и холодно, — Юнги входит в квартиру, закрывая за собой дверь и стряхивая с зонта воду. — Чимин, ты дома? Из спальни слышится тихое «угу», и Юнги, сполоснув руки горячей водой, проходит в комнату, садясь на край кровати. — Что случилось? Плохо себя чувствуешь? Из-под одеяла высовывается лохматая золотистая шевелюра и опухшие красные глазки любимого. Мин недолго смотрит на болезненный вид своего сокровища, протягивая прохладную руку ко лбу. — Да у тебя жар! Ты пил что-нибудь? Чимин качает головой достаточно неопределенно, но Юнги прекрасно знает своего малыша. И что он, конечно, просто залез без сил на кровать, не выпив ни чаю, ни таблеток. Его потрясывает мелкой дрожью, он кутается в одеяло сильнее, сворачиваясь большой куколкой, которой предстоит стать вскоре бабочкой. Мин недовольно хмурится, уходит на кухню, притаскивая вскоре чашку с напитком и градусник. — Фу, лимонный, — морщится Чимин, а его глазки болезненно слезятся и оставляют соленые дорожки по щекам. — Пей, другого нет. — Юнги сурово забирает чашку, раскутывая парня и насильно стягивая с него влажную футболку, сразу впихивает подмышку градусник. — Где ты умудрился? Целую неделю солнце и тепло… — Не знаю, — Чимин готов хныкать, как маленький, едва только Мин потянулся за гадким напитком. — Давай я выпью таблетки, но не давай мне это. — Ничего и знать не хочу, лечение должно быть нормальным, а не сладким малиновым вареньем и большой ложкой. Чимин дует губки, бубня под нос, что был бы совсем не против варенья, да даже горячего чая с тем же кусочком лимона и малиной, лишь бы не лимонный «Фервекс», от которого было желание вывернуться наизнанку. Да те же другие вкусы этой противовирусной пакости были терпимы и не портили настроение, да и само гадкое самочувствие. Мин вытягивает градусник, наблюдая, как его любимый прячется назад в свое теплое укрытие. Видя яркую полоску за границей тридцати девяти и двух, обреченно вздыхает, заставляя допить желтую жидкость, прежде чем отлучится в аптеку. — Не уходи, — тянет Пак из-под одеяла, на ощупь цепляя чужую штанину прохладными пальцами. — Побудь со мной, я соскучился. Юнги улыбается так тепло, точно солнце после дождя осветило город, такой родной и любимый. Он ложится рядом на край, притягивая в объятия кулек с ценным содержимым и чмокает в макушку. У них было столько планов на эти выходные, Чимин так ждал их, и все сорвалось из-за чертовой простуды. — Расскажи мне что-нибудь, — тихо шепчет Чимин, утыкаясь носиком в родную грудь. — Что? — Что-нибудь… такое… ммм… что я люблю. — Ох, малыш. Ты любишь столько всего, что что-то одно мне выбрать невозможно. — Мин жмурится с улыбкой, чувствуя, как чужие ручки ковыряют одеяло, пробираясь к нему под свитер. — Тогда… к примеру, с чем бы ты сравнил меня? Мин думает с несколько минут, поглаживая любимого по голове, слушая тяжелое жаркое дыхание. — Радуга. — Радуга? — Чимин шмыгает носиком, начиная ерзать под грузом одеяла. — Почему? — Хм… В радуге семь цветов, каждый цвет имеет очень много разных значений. Не зря многие отдают предпочтение определенным цветам или гамме цветовой палитры, обходя стороной другие. Ты для меня радуга. Семь цветов. Красный издревна означал прекрасное и красивое. Многие считали слово «красный» синонимом слова «возлюбленный». Также есть места, где фраза «красное сердце» означает искренность и открытость. В тебе достаточно много этого цвета, малыш. Но одновременно этот цвет может быть возбуждающим, горячим, иметь нотки агрессии. Как бы я ни хотел, но и этого в тебе бывает с перебором. Чимин хихикнул, вспоминая недавний момент с репетицией нового танца. Тогда Юнги просто не выдержал до конца и пригвоздил танцора прямо к зеркальной поверхности, тяжело дыша в губы. Но вздохнув, опустил голову на плечо, смирившись с выбором любимого. — Оранжевый. Яркий, летний и теплый. Он всегда поднимает настроение. Любой ненастный день с тобой вместе, Чиминни, превращается в солнечный, а серый дождь — в грибной. Это цвет неиссякаемой энергии, цвет творчества и всепрощения. Этого цвета в тебе хоть отбавляй, любимый. Мин погладил парня по вспотевшей спине, означающей снижение температуры. Гадость-гадостью, а эффект от нее есть. — Желтый, — размерено тянет старший, укрывая притихшего Пака. — Желтый — это радость, вера в лучшее, цвет золота, которое в древности считали слитками, застывшего солнечного света. Желтый помогает сконцентрироваться в трудные моменты. Ты центр моей концентрации, Чимин. Ты мое солнце и осенняя листва под ногами. Не обойдется в этом цвете без ревности и, бывает, лишней болтливости или преувеличения реальности. Мин щелкает по показавшемуся носику, целуя любимого в теплый лоб. — Зеленый. Это исцеление, жизнь, успокоение. Твой внутренний мир так же богат, как леса на нашей земле. Ты мое самое действенное успокоительное. Голубой цвет в тебе это доверие и уважение. Как твои качества, так и я тебе доверил свои чувства, свою жизнь, уважая твой выбор профессии. Хотя меня чертовски бесят люди, пускающие на тебя слюни во время твоих выступлений, Чимин. — младший слегка стукнул Юнги по спине, обнимая еще крепче. И откуда столько сил у больного? — Синий, да? Синий… — Мин чешет макушку немного задумываясь. — Синий в тебе — это постоянство, верность, доброта, честность и целомудрие. Ты ведь часто коришь себя за честные ответы в глаза людям, чем часто это их обижает, правда? — Чимин кивает, прижимаясь сильнее к любимому, чувствуя облегчение. — Ты добрый, излишне даже. И от этого тоже страдаешь. Фиолетовый довольно многогранный цвет. Смотря какой тон, уровень осветленности или затемнения. Фиолетовый это самокритика и контроль своих чувств. Да, ты прекрасно можешь разгромить себя внутренне в пух и прах. Загоняя в танцевальном зале до обмороков, но потом улыбаться и говорить, что все прекрасно. Фиолетовый не обычный и глубокий цвет, такой же как и ты, Пак Чимин. Размеренное тихое дыхание, в область шеи Юнги. Прикрытые глаза и редко вздрагивающие пушистые реснички. Такой любимый и родной. Мин смотрит на спящего парня, аккуратно убирая челку с мокрого лба и автоматически продолжает, хотя знает, что его уже не слушают. — Лиловый, один из оттенков фиолетового, для меня это эстетика. Прекрасная, на которую хочется смотреть вечно. Коричневый цвет, которого тоже нет в твоей любимой радуге после дождя за окном. Но он тоже есть в тебе. Это цвет трудолюбия и упорства. Черный. Ты его носишь в определенные моменты и под настроение. Черный в тебе, это загадка. В тебе черного столько, что за пять лет наших отношений я каждый раз разгадываю тебя, но никогда не перестану удивляться. Насколько ты полон загадок, настолько и любопытен. Черный цвет, это сексуальная привлекательность, — Мин хмыкает, вспоминая бесчисленное количество раз, когда молил не одевать на выступления те проклятые кожаные штаны, полностью облегающие и чертовски возбуждающие. — Серый цвет, совершенно нейтральный, хотя именно серые тучи даруют нам дождь, после которого появляется твое любимое явление природы. Серый в тебе — дружелюбие. Ты не делишь людей по принадлежности к статусам, по имуществу или наличию денег. Ты тот друг, которого ценят просто за то, что он есть, он рядом и будет всегда, всегда поддержит, утешит и выслушает. Юнги проверяет температуру, которая упала до тридцати семи, облегченно выдыхая. Чимин спит крепким сном, сжав в кулачках у него за спиной мягкий свитер. — Белый, Чимин. В тебе он тоже есть. Это чистота, добродетель, это истинность. Белый цвет это завершенность и совершенство. Ты для меня не только радуга и все остальные цвета, любимый. Ты для меня намного больше, чем можешь себе представить. Ты, теперь, вся моя жизнь, на земле и за ее пределами.