Ком соулмейта

       Сиэлю четырнадцать лет. Он немного вырос, повзрослел умом и душой, но остался таким же тощим. Себастьян, каждый раз, видя обнаженное тело графа, гадал, что же это за шрам. Вроде бы обычный шрам, но вот что-то внутри болезненно сжималось. Непонятно что. Просто внезапно становилось больно, что-то в груди ныло и тянуло. Михаэлис знал, что является омегой и не понимал, как может испытывать странные чувства по отношению к другому омеге. А в том, что Сиэль — омега, он не сомневался. Ну не может же такой тощий мальчик быть альфой!        А демон помимо боли в груди чувствовал огонь. И этот огонь горел лишь в двух случаях. Первый — когда приезжала мисс Элизабет. Когда эта девчонка крутилась вокруг Фантомхайва, обнимала его и терлась всем телом, дворецкий едва сдерживался, чтобы не придушить эту мра… кхм, леди. Но потом он вспоминал, что является омегой, как и господин, и пытался успокоиться. Хоть мисс Элизабет тоже омега, но у нее с графом помолвка с детства. Хотя, если в шестнадцать лет окажется, что она альфа, может, так будет лучше. Но мучал один вопрос: кто соулмейт Сиэля?        Второй огонь разгорается во время омовения, переодевания и в целом приготовления ко сну или готовки к новому дню. Вечером сапфировый глазик мальчика мило слипался, а он сам клевал носом. В такие моменты демон позволял себе легкую улыбку, осторожно дотрагиваясь пальцами до нежной кожи. И во время купания. Пока Сиэль ничего не видит, дворецкий опять улыбается. И в такие моменты ему не важно, что перед ним омега. Совершенно не важно. Себастьян приходит утром раньше положенного на несколько минут и любуется спящим мальчиком. Его лицо расслаблено, брови не сведены к переносице, пухлые губы приоткрыты, густые ресницы трепещут. Это значит, что он скоро проснется.        А вечером Михаэлис рад приказам остаться. Тогда он мог, не скрывая, любоваться своим чудом. А когда Сиэль засыпал, мужчина доделывал дела и шёл в свою комнату. Раньше, когда вся работа была сделана и было скучно, демон либо читал книги, либо бежал к своим усатым братьям и сестрам. Наверное, в этот раз он бы тоже пошел гладить и подкармливать ораву кошек, только мысли странные в его голову засели.        Сначала мысли о соулмейте графа, потом о своём. Своего соулмейта Себастьян не знал. Когда, будучи человеком, ему исполнилось шестнадцать, то на его руке было синее крыло. Это значит, что человек еще не родился или ему еще нет шестнадцати. Даже став демоном, он продолжал поглядывать на запястье, но прошло уже несколько веков, а синее крыло никуда не исчезло. И тогда он перестал бросать на руку взгляды. Незачем. И сейчас он не смотрел на потускневший рисунок.        Внутри что-то опять сжалось, когда мысли перешли к соулмейту Сиэля. Интересно, кто этот альфа? Он будет хорошим? Хотя… хоть Себастьян и понимал, что любить другого омегу, если ты сам омега — ужасно, но ничего с собой поделать не мог. Он уже возненавидел неизвестного альфу, пару своего господина.        Но даже если последний и ответит взаимностью, долгой и счастливой любви у них не будет. Они омеги, у них инстинкты родительские. Любой нормальный омега захочет иметь семью. А с Себастьяном так не получится. Он сам не сможет зачать, как и Сиэль. И вот куда деваться от этих терзающих мыслей?!        Но вот в голову грустному демону даже не стучала мысль, что Фантомхайв — альфа. Он уже посчитал его омегой из-за низкого роста и тощей фигуры. Вполне себе симпатичная омежка. Вот только и сам Михаэлис на омегу не похож. Высокий, красивый, умный, соблазнительный, брутальный, сильный. Чем не альфа? Может, потому что в его постели были омеги, а не альфы, он и влюбился в одного из представителей слабого пола? Неизвестно.

***

— Юный господин, могу я спросить? — подошел Себастьян к мальчику, который сидел на лавочке в саду. — Спрашивай, — ответил тот, даже не взглянув на мужчину. Его голова была поднята вверх, глаза закрыты, а волосы колыхались от ветра. — Что вы чувствуете к мисс Элизабет? — спросил демон. — Ничего, — через несколько мучительных секунд ответил граф, открыв свой левый глаз. — Я ничего не чувствую, Себастьян. — Но ведь вы помолвлены… — Да если и так, нельзя заставить человека полюбить. Хоть мы и помолвлены, я её не люблю, как должен был. В добавок, неужели я доживу до своей свадьбы? — скосил холодный взгляд Сиэль на застывшего Михаэлиса. — Все возможно, милорд, — усмехнулся тот, чувствуя явное облегчение. Невеста безразлична господину, а значит, у него есть шанс. Стоит только подождать до шестнадцатилетия.