Кто спасет тебя?

      Промучившись с кашей все утро, Мишель толком ничего не успела. Да, ей давным-давно перестала нравится учеба в этом месте под названием «школа» для отсталых и клише, но это не давало ей права забить на неё. Сегодня её ожидала алгебра, и тема, которую она на прошлом уроке совершенно не поняла, сегодняшние планы перечитать нужный материал полетели коту под хвост, из-за чего слегка отросшие ногти девушки время от времени больно впивались в кожу ладоней. Невыполненные планы всегда заставляли её нервничать, особенно если речь шла об учёбе. Она терпеть не могла Мидтаун, но прекрасно понимала, что класть на образование полностью никак нельзя. «Зав-трак. — произнесла она в голове по слогам. — Любое слово звучало бы более приятно чем это.» Надев джинсы, что совсем уже не сидели по фигуре и свою мешковатую толстовку на пару размеров больше, на мгновение, девочка почувствовала себя дома, где тепло и уютно, но уже через пару минут, шлёпая ботинками по лужам она снова ненавидела этот чертов мир. Тем более, что в её мозге сейчас властвовал мелатонин — гормон грусти, из-за недавно принятого XanaXa, что как наркота дарит временный эффект, а потом наступает обратный. Так что да, помимо всего прочего Мишель было до одури грустно.       Её крошечный желудок был наполнен, что было уж очень стрессово для её организма, что последнее время от силы получал в день калорий шестсот. От этого ей хотелось как следует проблеваться, и плевать, что за углом своего дома её может увидеть мать. Она ненавидела это, пялиться в одну точку и пытаться заставить желудок освободиться от лишнего. Вызвать рвоту всегда было для неё непосильной задачей, от чего Джонс готова была рвать волосы на голове. Она знала многих моделей, что во имя сохранения идеальной фигуры иногда прибегали к подобным уловкам, и поешь и не наберёшь лишнего. Да и девчонки на форумах о похудении часто практиковали подобное… Не то чтобы она там часто сидела. Но у неё так не получалось. Ни самые мерзкие образы, ни два пальца, ни даже вонь, что сейчас исходила от мусорных баков, не могли заставить её вызвать рвоту. Немного так постояв, склонившись над мусорником, в надежде, что её желудок всё же соизволит вызвать долгожданные спазмы, она отвлеклась на громкое, пронзительное мяуканье кота, что появился буквально из ниоткуда. Шатенка окинула его недобрым взглядом. Она никогда не питала особых чувств к этим наглым клубкам шерсти, ей всегда больше нравились собаки. Отвернувшись от кота, девочка вновь принялась воображать в голове всякие мерзости, где-то (не будем вновь упоминать злосчастные форумы) она читала, что это может помочь опустошить желудок. Это, а еще резкий неприятный запах. Ну со вторым проблем не было. От мусорников исходил такой букет ароматов, что даже самые стойкие зажали бы нос. «Ну же, давай!» Она стиснула зубы. Кишки, кровь… все не то. Для любительницы хоррора такое зрелище было более чем обычным. Руки сжались в кулаки. Да что блять с ней не так?! Почему так сложно просто избавиться от еды, что очень скоро начнёт превращаться в ненужные калории? Долгое и громкое «Мяу» вновь донеслось до ушей.  — Ну чего тебе?! — воскликнула Джонс, уставившись злобным взглядом на кота. Животное смотрело прямо на Мишель, не замечая всей той злобы, что сейчас была направлена на него. Тощий, пятнистый комок, которого «комком» было назвать очень трудно, уселся напротив девочки, глядя ей в глаза. И промелькнула немая мольба в животном взгляде. Очередное долгое «Мяу» разрезало тишину. Кот смачно облизнулся. Что-то мерзко потянуло в районе груди. Она отвернулась. Нет уж, жалеть изголодавшегося кота не входило в её планы на это утро. И не нужно на неё так жалостливо смотреть. Бесит. Чувствуя что-то неладное, Мишель поняла, что надо делать ноги. Быстро развернувшись на пятках, она направилась прочь, стараясь не обернуться на резко замолчавшего кота. Он словно понял, что ловить здесь нечего. Не хватало еще чтобы её заметила мама.

***

      Питер стоял у своего шкафчика, выводя непонятные узоры носком своих кед у себя под ногами. Рядом стоящий Нэд промывал ему мозг бессмысленной лекцией о том, что опаздывать на занятия плохо, и что он никак не ожидал такого от Питера, хотя бы потому, что они не опаздывали на занятия еще с пятого класса, и даже его паучий патруль не мешал Паркеру приходить на занятия вовремя. Не то чтобы Нэд говорил что-то неправильное, но вот смысл его слов до Питера и правда не доходил. В его голове была полная каша, и впервые за целый месяц он чувствовал себя так неопределенно.  — Что с тобой происходит, чувак?! — не сдержавшись, Лиддс пихнул друга в плечо, чтобы тот обратил на него хоть немного внимания. Округлившиеся от неожиданности карие глаза тут же уставились на толстяка.  — Ты меня вообще слушал? — скрестил руки на груди последний, уже зная ответ на свой вопрос.  — Прости, мужик, просто я… Пф… — Питер шумно выдохнул, зарываясь рукой в густые каштановые кудри. Как объяснить другу, что он не спал пол ночи, думая о той, кого они долгое время считали более чем странной, если не поехавшей? Хм, а ведь однажды Нэд так и сказал… И если Питера её странность несколько забавляла, и иногда ему было даже интересно, то Нэда Мишель не на шутку пугала.  — Не хочешь говорить, Питер, не говори, — обижено отвел взгляд Лиддс, — вот только потом, когда тебе потребуется помощь, не беги ко мне чуть что. Питер и не заметил, как задумался слишком надолго. Но он знал, обиды Нэда не стоит воспринимать всерьез, и всё это напускное оскорбление как рукой снимет, стоит провести им сорок пять минут не переговариваясь друг с другом.  — Да брось… — парень осёкся. Он хотел поведать другу о своих переживания, вот только Нэд был еще не готов. Он знал, как тот среагирует… назовёт его сентиментальным дураком или чего поуже… Или, быть может, это он сам был не готов рассказать другу о том, чего сам еще до конца не понял. Да и он все равно не сможет долго хранить свои переживания в секрете, так что рано или поздно Нэд, так или иначе, обо всем узнает. И тут, произошло то, чего Питер не ожидал больше всего, и от чего его сердце мгновенно оказалось где-то в районе стоп. Он и не заметил, как она подошла, от чего его дыхание резко перехватило, зрачки расширились, а рука нервно сжала лямку рюкзака.  — Привет, Питер, Нэд. — поздоровалась Лиз, чьи полные губки расплылись в робкой улыбке.  — П…П…Привет, Лиз. — стараясь совладать с эмоциями, ответил Питер. У него всегда отнимало дар речи, когда она оказывалась в радиусе нескольких метров. За это он и ненавидел пубертатку, которая, к слову, должна бы уже закончиться!  — Хотела сказать, что-то, что ты сделал вчера для Дж… Мишель, — на секунду осеклась Аллен, — было очень милым. — она перебирала пальцами черные как уголь волосы, что было ей так несвойственно, и что заставило Нэда подозрительно на неё взглянуть. «Нервничает?» — Словом, ты молодец. — неуклюже закончила Лиз, и еще раз улыбнувшись, направилась к своим подругам, что ожидали её позади.  — С… Спасибо… — выдохнул Питер ей в след, провожая брюнетку растерянным взглядом. Сердце трепетало, но весь этот ванильный романтизм и слепую влюбленность как ветром сдуло, как только он встретился с хмурым взглядом кудрявой шатенки, что проходила мимо, и что всем своим видом показывала свое пренебрежение к подобному поведению парня. Или может это ему только показалось… В любом случаи этот зрительный контакт прервался так же быстро, как и возник, оставляя после себя неприятное послевкусие и полностью уничтожая остатки того окрыляющего чувства, что завладело им минутой ранее. Джонс как ядерная бомба уничтожила все цветы, что выросли в его душе за то недолгое время, что он общался с Лиз. Паркер растерянно смотрел девочке в след, что лениво направлялась в нужный кабинет, устало шаркая ногами. Питер резко позабыл о Лиз и о Нэде, что слегка недоумевал от всего происходящего. Он хотел нагнать одноклассницу и воплотить свой план в реальность, а именно задать ей все возможные вопросы, список которых он составил этой же ночью у себя в голове, но было уже поздно, Мишель зашла в класс, а подошвы его кроссовок как на зло, словно приклеились к полу, и в голове была лишь пустота. Где паучьи инстинкты, когда они так нужны?!  — И что это, черт возьми, было?! — вскинув брови, уставился на друга Лиддс, а Паркер понял, что долго отмалчиваться у него не получиться. Ему бы самому понять для начала. Он был уже открыл рот, как прозвенел звонок, откладывая их разговор на следующие сорок пять минут, так как у Нэда сейчас был испанский, когда Питеру нужно было идти на химию.  — Давай на перемене… — бросил он напоследок, и его как ветром сдуло в класс.       Всю пару он сидел как на иголках, нервно сжимая ручку в руке и стуча пятками по полу. Сосредоточиться на задании было для него сейчас непосильной задачей, и он то и дело отвлекался, глядя в окно, за что очень скоро поплатился.  — Мистер Паркер, если вам так скучно, можете просто покинуть класс. — монотонно заметил учитель, даже не отрывая глаз от книги, которую читал, пока ученики корпели над очередным тестом.  — Простите, мистер Далтон. — пробормотал Питер, мысленно отвешивая себе подзатыльник. Только еще одной двойки или выговора ему не хватало. Вот Мэй обрадуется… Еле дождавшись звонка, Питер тут же сорвался с места, и положив учителю на стол кое-как заполненный лист с заданиями, покинул класс. Вина за невнимательность и за то, что он не выложился на все сто, легла тяжелым грузом на плечи, но это было не так важно, как разговор с Мишель. Он обязан спросить у неё обо всем, обязан понять, что с ней происходит. И он даже не может полностью понять такой внезапный порыв своей души. Может это паучье чутьё?

***

      Мишель сидела за первой партой, потому что как последняя идиотка не успела зайти в класс пораньше, из-за того, что таращилась на Паркера и Аллен, что стояли посреди коридора. «Как мило, Паркер, решил наконец признаться в своих чувствах?» — подумала она тогда не без толики язвительности в мыслях. Что-то в груди щелкнуло, заставляя замедлить шаг и впиться глазами в однокурсников. Она не знала какого хрена с ней происходило в такие моменты. Возможно, ей нравилось наблюдать, как Паркер неловко переминается с ноги на ногу, и как у него перехватывает дыхание и заплетается язык при виде Аллен. Это было своеобразной пыткой для парня, а Мишель всегда любила понаблюдать за чьими — то страданиями, не зря она ярый фанат хоррора. Вот только она не отдавала себе отчета в том, что наблюдала, почему-то, исключительно за страданиями Питера, получая от этого, какое-то нездоровое наслаждение. Когда она зашла в класс, излюбленные задние парты были уже заняты и оставалась только первая у окна. «Блять…» — глупо констатировал её мозг этот прискорбный факт. Она знала, на первой парте к ней обязательно докопается учитель, а разрушать свой образ тупой похуистки уж никак не хотелось. Выделяться в этом отстойнике под названием «школа» вообще не хотелось. «Чтоб ты удавился, Карлмайкл.» — глянула она на баскетболиста, что самым наглым образом занял её место. Пришлось сидеть весь урок у учителя под носом, и терпеть его тяжелый взгляд, что она чувствовала время от времени и успешно игнорировала. Она в этом мастер. Она уважала их математика, и хамить ему уж точно не хотелось. Благо он её ни о чем не спрашивал, чем сам себя благоразумно избавил от её язвительных ответов. Мишель весь урок пялилась в окно, стараясь справиться с нелепой грустью и чувством опустошения, что сейчас наполняли её до краёв. Звонок на перемену уже прозвенел, а она сидела и ждала пока все выйдут из класса, рассматривая оставшиеся следы от ногтей на ладонях, что немного саднили. «Надо бы их подстричь. Это начинает входить в привычку.» Перед глазами всплыл перепуганный взгляд Паркера, с которым она встретилась совершенно неожиданно. Она то думала он не посмеет оторвать взгляд от любви всей его жизни. Джонс ухмыльнулась. Даже звучит смешно. Внезапно, на парту опустился сложенный листочек желтой бумаги. В первое мгновение она подумала, что ей показалось, но подняв взгляд, увидела стоящего над ней учителя. Вокруг никого не было. «Как они так быстро покинули класс?» Мистер Блайт внимательно смотрел на неё сверху вниз.  — Это несколько заданий, что помогут тебе разобраться в теме. — объяснил он, пододвигая листочек ближе в девочке. Она недоверчиво взглянула на листок, а затем на учителя.  — Несмотря на то, что большую часть урока ты делаешь вид, что отсутствуешь, я вижу, что тебе интересно, так что даже не пытайся отрицать. Заинтересует — взгляни. — он кивнул на листочек, и забрав свой портфель вышел из класса. Оставшись одна, Мишель тупо уставилась на листок. Он заметил интерес в её совершенно отстранённом взгляде? Да он ясновидящий, не иначе. Она не знала, что должна была чувствовать или ответить, но глубоко внутри этой толстой кожуры, в которой она пряталась от мира, тлела благодарность. Тонкие пальцы взяли лист и слегка скомкав, сунули в карман толстовки. Она выдохнула, глядя на уже наполнившийся людьми коридор, и тяжело выдохнула. И снова ей проходить через это.       Как же она ненавидела школьные коридоры. Ведь это были не просто длинные коридоры с синими шкафчиками вдоль стен, нет, это был подиум, один огромный подиум для длинноногих красавиц, где они могли показать себя во всей красе; это, так же, было и место чтобы тупые качки (если не принимать во внимание Паркера), с бурлящими гормонами, попускали слюни, глядя на все тех же красавиц; а так же, это был притон, где озабоченные подростки активно обменивались слюнями, зажимая друг друга у шкафчиков… Так же Мидтаун был и пристанищем для ботанов, и рингом, на котором все те же тупые качки выбивали всю дурь из все тех же ботанов, и местом свежих новостей, где собрались, казалось, главные сплетницы Куинса… Из-за них Мишель всегда узнавала обо всех новостях раньше того, чем это покажут в новостях. Порой ей было невыносимо тошно слушать об очередных подвигах Человека-паука, что, каким-то волшебным образом, за одно лишь утро успевал совершить их целую кучу. «Вот идиотки…» — думала о них Джонс, — «Ведь видно же, что врут, и не краснеют.» Накинув капюшон, чтобы хоть как-то отгородиться от этой, пропахшей дибилизмом атмосферы, она закинула рюкзак на плечо и вышла из класса. И первое что она почувствовала, сильный толчок в плечо, а затем крик: «Смотри куда прешь, дура!» Мда, ничего другого она не ожидала. «Пошел нахуй, придурок». Мысли эти она, конечно же, не озвучила, и еле сдержалась она от того, чтобы показать уроду средний палец.  — Мишель! — донесся до её ушей слабый оклик, что терялся на фоне всеобщего шума, что стоял в коридоре. — Мишель! Она уже наверняка знала, кому принадлежит этот голос, но сжав лямку рюкзака пальцами, упорно продолжала его игнорировать, продвигаясь сквозь толпу к выходу. Она сейчас не в настроении болтать. Не то чтобы она когда-то была в настроении, но сегодня она особенно не хочет никого видеть, а уж тем более разговаривать. Не твой день, Паркер, проходим мимо. Ей показалось, или сегодня ей уделяют немного больше внимания, чем обычно? Хоть она и не отрывала глаз от ламината, что казался ей гораздо более интересным, чем окружающие вокруг, краем глаза, девочка все же заметила какое-то странно повышенное внимание к своей скромной персоне. Пройдя еще немного, она больше не могла игнорировать странный шёпот, суть которого она не понимала. Как только карие глаза оторвались от созерцания своих ног и огляделись, вокруг стало тише, а назойливый голос, чей обладатель так настойчиво старался добиться её внимания, становился лишь громче. «Какого черта?» Как минимум половина людей, стоящих у своих шкафчиков, как-то ненормально таращились на неё, а стоило ей встретиться с ними глазами, их взор тут же терялся. «Что за бред?» Она остановилась так резко, что нёсшийся за ней по пятам Паркер не ожидая подобного, врезался ей в спину, не сильно, но ощутимо. Это заставило его отскочить на шаг, опасаясь дальнейшей реакции шатенки. Она развернулась, пронзая его холодным и слегка раздраженным взглядом.  — Прости… — тут же пробормотал он, слегка испугано. Его округлившиеся глаза раздражали и смешили Джонс. «Боишься, Паркер?» — охотно поиздевалась бы она над этим потеряшкой, вот только её лицо оставалось неизменно каменным, а губы были плотно сжаты в тонкую линию. Её вид, на счет которого она никогда особо не заморачивалась, оставлял желать лучшего… Бледная кожа, тёмные мешки под глазами, да и волосы спадали на лицо как в каком-то ужастике… Может реально боится? Она бы посмеялась, не будь ей так чертовски грустно. Время будто замедлилось. Она уже знала, что зря остановилась посреди этого рассадника гиен, и сейчас отчетливо ощущала на себе взгляд каждого, кто находился в коридоре. Она предчувствовала что-то неладное. Они никогда не обращали на неё особого внимания, так почему же теперь?  — Прости… — в очередной раз повторил Питер.  — Ты уже это говорил. — монотонно произнесла она. Не, она обычно не такая холодная и замкнутая… Хотя как можно говорить «обычно» если она ни с кем по-другому не общается? Да она вообще ни с кем не общается, и не сказала бы, чтобы её это не устраивало.  — Нам… Мишель, нам нужно поговорить. — пробормотал Паркер, как тут его сильно задели плечом, от чего тот скривился и чуть не налетел на Джонс. Она восприняла это как шанс улизнуть, ведь базарить с Паркером посреди школьного коридора (а вы сами помните, что это совсем не самое надежное место для разговоров), прерогатива Лиз, но никак не её. И только она развернулась, чтобы незаметно сбежать, пока внимание парня было отвлечено на Флэша Томпсона, в спину больно ударили самые мерзкие слова из всех, что она когда-либо слышала:  — У твоей подружки анорексия, Паркер! Советую держаться подальше! Флэш кинул эти слова так небрежно и брезгливо, словно её проблема (именно проблема, она не назовет это болезнью, не признает, что проиграла) была чем-то заразным, как Чума. Тело словно на миг парализовало, по коридору пронеслось возбужденное улюлюканье.  — Заткнись, Флэш! — рявкнул Питер, и это было неким сигналом к отступлению, она и так тут задержалась слишком надолго. Ноги сорвались с места и понесли её к выходу. Она не помнит, как сбежала на первый этаж, и как оказалась на улице. Привел в чувство её сильный порыв холодного ветра, что буквально хлестнул по лицу, вызывая волну мурашек по телу.  — Черт возьми… — прошептала она, обнимая себя за плечи. Сердце бешено колотилось, норовясь выпрыгнуть из грудной клетки, а в горле застрял душащий комок задетых чувств. И ведь даже не её чувства были задеты… Она была непробиваемой оболочкой, бесчувственным телом, что хранило где-то глубоко в себе пятнадцатилетнюю девчонку, что всеми силами хотела радоваться жизни и улыбаться всем вокруг. Она не хотела признавать, что больна, не хотела признавать, до чего довела сама себя. Хлюпая ботинками по лужам, она завернула за угол, и прижавшись к холодной стене, медленно задышала через нос. «Чертов Флэш, блядский Томсон…» Она не анорексичка, хрен там! Мишель закрыла лицо руками. Она. Не. Анорексичка. Точка. Ей до анорексички еще очень далеко. Да она ведь жирная! Жирное, уродливое чудище… К горлу вновь покатил комок. Ну уж нет, она не заплачет. Не расплачется за углом школы, чтобы потом все они думали, что она слабая. Не будет этого. Ногти снова вонзились в нежную кожи ладоней, а её мозг, переполненный мелатонином* после недавно принятого XanaXa, упрямо отказывался принимать тот факт, что за ней наблюдает пара внимательных карих глаз.