Кто спасет тебя?

      Разум был покрыт розовой дымкой. Так хорошо, спокойно… Совершенно плевать на всё что её не касается, а так же, и на то, что касается. Плевать, что мама больно сжимала её руку, ведя к машине, и параллельно что-то крича. Мишель не слышала. Она лишь видела её сумасшедшие, горящие злостью и обидой глаза, видела, как открывается её рот, из которого наверняка вылетает какая-то брань, видела, как мама смотрит на неё. С обидой, с укором… Но ей было все равно. Абсолютно всё равно. «Волшебная таблеточка хорошо знает своё дело, тебе ли об этом не знать, мам.» Мишель плюхнулась на заднее сиденье, и за ней тут же захлопнулась дверь. Она подняла глаза, и посмотрела на своё отображение в зеркале заднего вида. Спутанные волосы, спадавшие на лицо, делали её похожей на неряху. Она улыбнулась. Такое смешное слово… Не-ря-ха. - Как долго это происходит? Как долго ты дурачишь меня?! Водишь меня за нос? Ты считаешь меня идиоткой? – мать начала излагать целую тираду, как только машина двинулась с места. Её причудливый (а именно таким он девочке и казался) монолог забавлял Мишель. Да, она понимала, что нет ничего хорошего в том, что мама не неё злится, но никакие негативные эмоции не могли сейчас пробраться к ней в голову. – Ты меня вообще слышишь? Мишель! Женщина глянула с зеркало заднего вида, но дочь не ответила. Лишь отвернулась к заднему окну, закинув ноги на сиденье и начала тупо глядеть на город, покрытый непонятной дымкой, и людей, что оставались позади. «Кажется, будет дождь..» - глупо констатировал её мозг.

***

      Питер не спеша брел по парку, что удачно располагался по пути к его дому. Высокие, густые деревья дарили глоток бесценного кислорода, в котором так нуждались легкие жителей Куинса, легкие Питера. Он любил здесь дышать полной грудью, ощущая запах скошенной травы и озона, любил усесться где-то на лавочку под деревом, и отдохнуть от постоянной суеты и волнений, что заминали его голову 24/7. Его альтер эго требовало слишком много сил и времени, и хоть он никогда и не жаловался, что является Человеком-пауком, порой он очень от этого уставал. После того, как он полез ни туда куда надо (а ведь иначе он не умел), и его укусил злосчастный паук, что было довольно таки больно, преступность в этом городе возросла в разы. Конечно, с инопланетным оружием каждый почувствует себя бесстрашным… А может Вижн был прав, и чем больше супергероев появляется, тем больше увеличивается число преступников? Всё это движется по экспоненте… В этом есть логика. Но это не спасает от того, что всё это супергеройство ужасно выматывает. Его об этом не предупреждали. Переставляя ноги и глядя на дорожку, вымощенную желтой брусчаткой, он на удивление не думал о том, какие приключения его ожидают сегодня вечером, когда он в очередной раз будет парить над городом в своём паучьем костюме. Его мысли занимала кареглазая шатенка, что хлопнулась в обморок сегодня на его руках. Мишель… Он не представлял Мидтаункую школу без неё, Джонс была неотъемлемой её частью. Но, как бы стыдно не было признавать, он не особо обращал на неё внимания, до сего дня. Когда что-то или кто-то слишком часто мелькает перед глазами, ты перестаёшь это замечать… Она была остра на язык, и порой они обменивались парочкой слов, скорее колкостей в столовой, но на этом их странное общение прекращалось. Какой бы грубой она порой не бывала, она никогда не вызывала к себе неприязни, по крайней мере с его стороны. Она была скорее как… невидимка. Да-да, именно. Девчонка, которая постоянно рядом и которую в упор не замечаешь как раз из-за этого. А может из-за того, что все мысли заняты лишь длинноногой брюнеткой, чья улыбка сияет ярче солнца и которая в упор не замечает его. Нэд всегда называл её странной, а порой говорил, что у неё не все дома и она выглядит болезненной, за что получал укоризненный взгляд в свою сторону, но теперь Питеру было стыдно, что он сам этого не заметил. Нет, не то, что она якобы странная, а то, что даже у этой саркастичной девчонки тоже могут быть трудности в жизни.       На душе было мерзко. Он до сих пор ощущает её пропитанный злобой взгляд, когда она вырвала свой рюкзак у него из рук. И пусть он не совсем понимал причины такого её поведения, но где-то глубоко, зрело чувство, что он полез не в своё дело. Вообще было еще много чувств. Например ужасные, изнуряющие угрызения совести. Да, Питер чувствовал вину. Его будто по голове ударили… Он никогда и подумать не мог, что у Джонс, которая может послать любого, кто хоть чем-то ей не понравится, могут быть какие-то проблемы. И ему было мерзко от этого. Он должен был заметить… То, что Нэд был в чём-то прав, и её вид действительно был болезненным, он понял только сегодня, когда она вся бледная и растрепанная, выбежала из кабинета медсестры. Она была так чем-то расстроена, что даже не заметила его, караулившего у кабинета два часа, чтобы отдать ей её рюкзак. Она никогда не вызывала неприязни, да и он просто не мог по-другому, не мог бросить её одну, после того, как она потеряла сознание. Если честно, он еще намеревался проводить её до дома, чтобы убедиться, что с ней все будет в порядке, но она так быстро скрылась в неизвестном направлении, что он просто не успел ничего предпринять. Питер приземлился на одинокую лавочку неподалёку от раскидистого дуба, и принялся изучать свои кроссовки. Он посещает с ней четыре общих класса, как же он мог не заметить, что у неё проблемы?! Парень запрокинул голову назад, всматриваясь в небо грязно-серого цвета. Дурак… Он был так занят своими паучьими делами и помощью окружающим, что совсем забыл о том, что совсем рядом с ним, в школе, у людей тоже могут быть свои трудности. Идиот… Чувство вины, подобно серной кислоте. Медленно разъедало душу изнутри.

***

      Чувство небывалого спокойствия медленно начало покидать, когда она свернувшись на кровати калачиком, обнимала свои ноги. Мир уже больше не казался таким розовым, тупая головная боль начала прокрадываться из ниоткуда. В комнате было душно, так, что казалось вот-вот начнёт не хватать воздуха для нормального существования, но подняться с кровати и открыть балкон казалось сейчас непосильной задачей. Угнетающие мысли одна за другой начинали просачиваться в голову, и в душе зарождалось мерзкое чувство обречённости, ведь рано или поздно пелена и вовсе уйдёт, и она вновь останется один на один со своим разумом, это необратимо. Длинные пальцы сильнее сжали худые колени. Минута за минутой протекали медленно, размеренно, и очень скоро шатенка провалилась в сон. Когда её глаза открылись, она лежала в том же положении, обхватывая колени руками. В комнате было на удивление свежо, балкон был открыт. Она не заперла дверь? Принятая таблетка заставила её не думать о таких вещах как безопасность или личное пространство. Тебе ничего не угрожает, зачем запирать дверь? Осознание всего произошедшего накатило на неё волной, сбивающей с ног, как бы она не старалась этого избежать. Они знают… Родители теперь все знают. Мама… Её обиженный взгляд всплыл в памяти Мишель. Она никогда так на неё не смотрела… так, словно дочь нанесла удар в спину, предала, совершила что-то ужасное. В груди больно защемило. Последнее чего она хотела, так это чтобы мама обо всем узнала. Горло предательски сжало в тиски. Она не разрыдается, нет. Мишель пошевелилась, тело отозвалось тупой болью. Пусть тот урод, что придумал физкультуру горит в аду. Ноги ступили на блестящий паркет, а легкие впустили в себя немного свежего воздуха. Она чувствовала, что вот вот развалится.. В комнате было темно, что было только к лучшему. Сделав усилие и наконец поднявшись с кровати, Мишель прошла на балкон, игнорируя тянущую боль в ногах. Лазание по канату… Её мышцы были к такому явно не готовы. Ступив на мягкий ковёр, что лежал на балконе, Джонс вдохнула на полную грудь. Воздух наполненный озоном успокаивал, расслаблял. На улице шёл дождь. Небо затянуло серыми тучами, а безлюдные улицы чем-то пугали. Ни один нормальный человек не сунулся бы из дома в такую погоду. Мишель стояла и пыталась не дать себе разрыдаться. Её мозг твердил ей – это крах, но в глубине души она ощущала, что это начало чего-то нового.

***

      Да, это действительно было началом чего-то нового. Например, новых правил, что были установлены в доме Джонсов с этого дня. Ужасных правил. Мишель, впервые за долгое время, сидела за обеденным столом на кухне вместе со своими родителями, и уже полчаса гипнотизировала свой завтрак. Теперь она вынуждена была завтракать, обедать, и ужинать вместе с семьёй, чтобы родители могли контролировать её потребление еды. Да, она-то думала хуже быть не может. На самом деле, вчера она совсем ни о чём не думала. Когда действие XanaXа прошло, она просто погрузилась в апатию, и чувствовала себя безжизненной куклой. Теперь же, к ней вернулись её обычные эмоции, и они говорили, что лучше она удавится, чем проглотит хотя бы ложку этой ароматной овсянки с кусочками яблок сверху. - Ты же понимаешь, что пока не поешь, из-за стола не встанешь? - обратилась к ней мать, что следила за каждым её движением, но кудрявая продолжала пялиться в свою тарелку. Отец шумно выдохнул. Он пробурчал что-то, вроде ему пора на работу, поцеловал жену, и как-то тяжело глянув на дочь, оставил её наедине с матерью и овсянкой. - Я в школу опоздаю... - ну а что? Попытка не пытка. - Переживешь. - мать была непреклонна. Мишель подозревала, что это блеф. Мама всегда переживала о её успеваемости. Но вспоминая её вчерашние крики и ругательства, которые теперь воспринимались в разы болезненнее чем вчера, кареглазая уже не была так уверенна. - Давай, Мишель, ничего не случиться если ты позавтракаешь. Девочка подняла глаза. Мама смотрела уже более нежно, но от этого лучше не становилось, еда все еще лежала на тарелке. Поковыряв кашу вилкой, и чувствуя на себе внимательный взгляд матери, что как сокол наблюдала за каждым её движением, она наколола кусочек яблока, и через силу отправила себе в рот. Кисловатый вкус завладел вкусовыми рецепторами, и она сделала гигантское усилие, чтобы не скривиться и не выплюнуть обратно вязкую кашу.

***

      Питер в панике метался по комнате, стараясь привести мысли в порядок и хоть как-то да собраться в школу. Сегодня он впервые проспал. Разбудил его громкий стук в дверь и возмущенный голос тети, что интересовалась почему он еще не внизу. Всю ночь он не мог уснуть, ворочаясь с бока на бок. Его мысли никак не хотела покидать кудрявая девчонка, от чьего взгляда ему до сих пор становилось не по себе. Что он сделал не так? И как бы Питер не искал ответ на этот вопрос, его знала только шатенка, которую он рассчитывал увидеть сегодня в школе и все выяснить.