Кто спасет тебя?

Мы очень часто не замечаем, как вселенная сама даёт нам ключи, к решению наших проблем…       Ты не знаешь, как так происходит, как тебя затягивает в эту жуткую, серую воронку, из которой так трудно выбраться. Да ты и не знаешь хочешь ли… Время пролетает слишком быстро, и в конечном итоге, ты просто теряешь его счет. Ты не знаешь, сколько часов или даже дней так проходит, просто, в определенный момент, находишь себя в абсолютной прострации, лёжа на полу или на кровати, с телефоном в руке. И когда ты приходишь в себя, ты не можешь понять, что именно тебя так увлекло и заставило напрягать свои и без того красные глаза, просматривая непонятный мусор в интернете восемь часов подряд. И ты не можешь это прекратить, потому что... какой смысл? Время утекает сквозь пальцы, и это, хорошо, наверное... Ведь пролистывая публикации в инстаграме ты забываешь о голоде. О нём только напоминает урчащий живот и боль в желудке, но хрен с ними. Ты сидишь дома уже четыре дня, и теряешь весь тот настрой жить, который так старательно копила, заставляя себя просыпаться каждый день и делать хоть что-то. упускаешь желание к чему-то стремиться… А было ли оно вообще? Ведь, в чем смысл? Желудок Мишель издаёт жалобный стон, говоря о том, что пора бы хоть немного поесть, но она его успешно игнорирует. Отбросив телефон, девочка пялится в потолок, чувствуя, как болят её глаза от невынсимой нагрузки. На стенах отражаются лучи заката, разукрашивая её комнату в персиковые оттенки. Она уже два дня не ходит в школу, пропуская уроки физики и игнорируя учителя испанского, что вечно требует от неё больше, чем от остальных. Все выходные она игнорировала раздражающую вибрацию телефона, и отбрасывала его в сторону, когда видела, как на экране появлялась надпись: «Пропущенный от Питера Паркера». Хоть на самом деле, её несколько забавляли его тщетные попытки достучаться до неё. Небось там извёлся уже весь. Она выдохнула, глядя на белый потолок, что переливался оттенками заходящего за горизонт солнца.       На самом деле, Мишель не знала, о чем она думала. Она помнит, как в ту пятницу, выбежала из кабинета сразу же, как закончился урок, в который раз за день игнорируя Паркера, пытающегося дозваться её. Сердце бешено стучало, когда она, быстро перебирая ногами, чуть не полетела с лестницы, стараясь убраться из школы как можно скорее. Она ускорила шаг, насколько это было возможно, шагая по улицам Куинса, стараясь скорее оказаться дома. Сердце выпрыгивало из груди, и она не могла понять, это нарастающая паника, или просто её тело говорило ей наконец-то остановиться и перевести дыхание. Помнит, как прислонилась к кирпичной стене, почти возле дома, и старалась унять боль в груди, что с каждой секундой разгоралась лишь сильнее. Оказавшись, наконец, в безопасности и защелкнув замок на двери, Джонс выдохнула. Еле переставляя ноги, мышцы которых явно будут болеть на следующий день, она поплелась в душ. Мешковатая худи и джинсы, что уже висели на её исхудавших ногах полетели в стиралку, а сама она замерла, вглядываясь в большое зеркало, что висело на стене. «Уродина.» — больно кольнуло в глубинах сознания. Фыркнув, Мишель ступила на холодный фарфор ванной и вздрогнула, когда из лейки душа на неё полилась вода. «Так ведь обычно делают люди, когда хотят успокоиться?» Она такое клише. Прислонившись спиной к холодной плитке, девочка открыла глаза. Она отдавала отчет своим действиям, и ясно понимала, что это не совсем здоровая реакция на подобную ситуацию. Ну да, не нравится она себе, да и люди ей тоже не нравятся, но не становиться же из-за этого затворником. Да, именно так сказала она себе тогда, и с тех пор ни разу не вышла из дома. Лежа на кровати и глядя в потолок, она молча себя ненавидела. Ненавидела собственную слабость, ненавидела, что не может взять и просто ответить на чертов хер какой пойми по счету звонок. Забить на все и просто сделать чертов проект вместе с Паркером. Родители уехали в командировку на несколько дней, и теперь некому было заставлять её подниматься с кровати, некому было заставлять идти в школу, а также некому было приободрить. А также, никто не заставлял есть, что, безусловно, было хорошей новостью для Мишель, даже если её желудок, не получавший достаточно ккалорий уже третий день и сопровождаемый ноющей болью, так не думал. Она чувствовала, как апатия все ближе подбирается к ней.

***

      Питер уже который день не находил себе места. Он и сам не заметил, как «Позвонить ЭмДжей» из предложения Нэда превратилось в навязчивую идею. Дата сдачи проекта по литературе с каждым днем все приближалась, а Мишель очень вовремя куда-то пропала. Да, Питер переживал из-за проекта, но куда больше его волновала сама Джонс. Что такого могло произойти, что девочка, не пропускавшая ни урока вот уже год, вот так просто взяла, и прогуляла уже целых два дня? Физкультура не в счёт, она никогда её не любила, и для Питера всегда было загадкой, почему. Его глаза болели от света, постоянно излучаемого компьютером. Чтоб хоть немного отвлечься от мыслей о девчонке с копной каштановых волос, он делал задания одно за другим и закрывал все «хвосты», которых за время его геройствования и патрулирования города накопилось немало. Непогасаемый экран компьютера и кофе стали его лучшими друзьями за последние несколько дней. Как только стрелка часов перескакивала за полночь, вкладки с домашним заданием успешно закрывались, а следом за ними открывались новые. За последние дни это уже вошло в привычку, просматривать форумы о похудении, а также бегать глазами по очередным строкам какой-то статьи про анорексию. Узнай Мэй об этом, с её то манерой все преувеличивать, отключила бы интернет на месяц. В привычку вошло так же брать телефон, и пялиться в его экран минутами, прежде чем набрать хорошо запомнившийся номер, заранее зная, каков будет итог. Она опять его продинамит, а он даже не знает причины. Хотя, это же Мишель, с чего она должна отвечать ему, они ведь даже не друзья. И от этого на душе было как-то мерзко.       Питеру было стыдно признаваться, но в последнее время даже летать на паутине как-то не хотелось. И стыдно было потому, что настоящий герой не знает выходных, настоящий герой не знает «что-то не хочется…» Но что-то сдавливало его горло, не давая спокойно рассекать воздух, ища приключений на свою паучью задницу. Что-то, о чем Питера и сам в глубине души догадывался, что-то, что заперлось в доме, и не появлялось ему на глаза уже который день подряд. А ведь раньше он даже не замечал её присутствия… Мишель была как что-то само собой полагающееся, такое привычное, что-то, что присутствует в твоей жизни постоянно, настолько, что ты уже и не замечаешь. «Не то, что Лиз…» — как-то сам вдруг вывел подобное сравнение мозг, за что Питеру хотелось сквозь землю провалиться. Как это мерзко, сравнивать двух девчонок! Но аналитический процесс уже был запущен, и его было не остановить. Лиз была… необыкновенной. Такой, что хотелось смотреть не отводя глаз, чем Питер частенько грешил, пока не чувствовал, что был пойман с поличным кем-то… Кем-то вроде Мишель Джонс. Лиз была недосягаемым идеалом, чем-то волшебным, до чего, как ни крути, никак не дотянуться. Он тряхнул головой, чувствуя подступающую тоску, и взглянул на мобильный, в надежде, что Джонс все-таки объявится. Но нет. Телефон молчал, а в его груди зарождалось тревожное предчувствие.  — Боже, да просто приди к ней домой, там то она тебя точно на голосовую почту не отправит. — заявил Нэд, подпирая спиной свой шкафчик.  — Думаешь? — здоровяк быстро закивал головой. — Просто заявиться к ней на порог будет как-то странно… — пробормотал Питер. Честно говоря, его немного пугала перспектива предстоящей встречи с Мишель, которая состоится в любом случаи… Только если с ней что-нибудь не случилось. А его кудрявую голову за это время успели посетить и такие мысли.  — А игнорить твои звонки уже который день совсем не странно. — пожал плечами Нэд. И Питер понимал, что тот прав. Но что он ей скажет? Привет, ты не берешь трубку, поэтому вот он я, стою у тебя на пороге и жду, пока ты впустишь меня, чтобы начать делать чертов проект по литературе… От самой только мысли о таком по телу бежали мурашки. Противно. Если бы он так сказал, это как минимум было бы жуть как эгоистично, и совсем не в его стиле.  — А вдруг с ней не всё в порядке? — задумавшись, произнёс вслух Питер.  — А что с ней может быть не в порядке? — в недоумении спрашивает Нэд. Паркер не говорил другу о своих подозрениях, касающихся их однокурсницы. На самом деле, Питер всего лишь во второй раз в его жизни не говорил что-то Нэду, но говорить о том, в чем он сам пока что не был уверен, он не хотел, тем более, когда это касалось не только его. Если быть совсем уж честным, его это не касалось вообще, но непонятное желание спасать всех и вся не давало ему просто так оставить Джонс с её проблемами.  — Не знаю… — уж совсем тихо бурчит он под нос, пока Лидс не кладет руку ему на плечо.  — Сегодня же хватай ноутбтук, и тащи свой зад к Джонс, иначе пятерка по литературе тебе будет только сниться.       И Питер согласен с ним. Именно поэтому, он закидывает в рюкзак пару учебников, а также шерстит по полкам на кухне, в надежде найти хоть что-то, что можно было бы захватить с собой. И не найдя ничего, ему приходится тащиться квартал в небольшой магазинчик и доставать из кармана пару смятых долларов, что дала ему Мэй на прошлой неделе. Он не знал, что ест Мишель. По правде говоря, он вообще не помнит, чтобы она когда-нибудь что-то ела… Поэтому, немного покрутившись у прилавка, он решил, что пара пакетиков M&M’s и пачка печенья будут как раз кстати. От все больше нарастающего волнения начинала побаливать голова, и он не мог ответить самому себе, от чего он волнуется. И от чего его коленки пробивает дрожью, стоит ему ступить на порог её дома. Мишель вот уже который час подряд смотрит тупое реалити-шоу, накрывшись одеялом с головой, когда раздается звонок.  — Ну кого там могло принести? — бурчит она под нос, когда настойчивый звон становится трудно игнорировать. Сто процентов кто-то с маминой работы. К ним любят наведываться гости, от которых она каждый раз успешно скрывается в комнате. Поэтому и сейчас, она собиралась просто проигнорировать незванных гостей, но когда звонок повторяется трижды, тонкая ниточка натянутых нервов лопается. «Как же хочется смачно послать…» — думает кудрявая, выбираясь с кровати и по пути всовывая ноги в тапочки. Открывая дверь, она застывает на месте с непроницаемым выражением лица, так, словно превратилась в камень. И только сердце, ускорив свой ритм в несколько раз выдаёт её с потрохами, и не будь Питер так же натуган, он бы это заметил. Домашняя футболка и спортивные штаны висят на ней мешком, и он впервые замечает, насколько худые у неё руки.  — Привет. — расплывается он в улыбке, переминаясь с ноги на ногу, и глупо рассчитывая на её подобную реакцию.  — Паркер. — сухо констатирует она, от чего ему хочется тотчас же скрыться с её глаз, но он выдерживает этот бой.  — Ты не отвечала на звонки, и я решил…  — Решил, что можешь заявиться сюда? — стреляет она ядом. И ничего она с собой поделать не может. Это как защитная реакция, которая ограждает её от мира, спасает от угрозы. Вот только не уж то она видит в кудрявом ботанике угрозу?  — Да… Извини… — мямлит он, глядя себе под ноги, но теперь его смятение ничуть её не смешит. Паркер — последнее, что она ожидала увидеть у себя на пороге в шесть вечера. И хоть она мастерски удерживает на своём лице маску полного безразличия, её мозг судорожно пытается придумать, что же ей теперь делать. Последний раз, когда у неё дома был друг, ей было тринадцать, и за три года она успела позабыть как это, принимать дома гостей. И пускай Питер не её друг, но быть сукой с ним все же, от чего-то, не хотелось.  — Просто проект висит… И я подумал, может мы сможем его закончить… — слова давались ему не легко, а карие оленьи глаза уставились прямо на неё, ожидая хоть какой-то реакции. Но она молчала. Мишель стояла, опершись на дверной косяк, глядя прямо на смущенного одноклассника и не понимая, что с ней блять не так, раз она даже Паркера пустить в дом не может. Противно. Мерзко от самой себя. Идиотка.  — Проходи. — сказала она на выдохе, понимая, что нельзя вести себя словно поехавшая. Она же не совсем ебанутая. И пускай ей не нравится, когда к ней заявляются вот так вот просто, пускай её бесит Паркер, бесит его безразмерная наивность, бесит все в нем, потому что он напоминает о Лиз, от совершенства которой её просто воротит, бесит его бесконечная влюбленность и такое слепое…  — Мне разуться? — прерывает поток её мыслей Питер, на что она дергает плечами.  — Как хочешь. Она смотрит, как он, все же, снимает кроссовки, и аккуратно ставит их у двери. «Такой правильный, блевать охота.» — думает она, чувствуя болючий укол совести. "Дура."  — Пойду сделаю чай. — кидает она Паркеру, направляясь на кухню, и оставляя парня в полнейшем замешательстве с рюкзаком в руках. Она знает, так с гостями не поступают, но ей нужна минутка. Минутка, чтобы успокоить разыгравшиеся нервы, чтобы подумать. Нет, она не законченная психопатка, но бывают моменты, когда ей хочется побыть одной, эмоционально тяжелые моменты, когда хочется лишь лежать и смотреть в стену, убеждая себя, что все будет хорошо. А ведь это всего лишь Паркер. Не Томсон, не Брант, даже не Аллен, приторно-сладенькую физиономию которой хочется размазать по стенке, может тогда пафоса поубавится… Всего лишь Паркер, наивный ботаник, из-за которого на её голову свалилось столько проблем. Пальцы сжали фарфоровую чашку. Это всего лишь твой добродушный одноклассник, хватит пороть горячку, Джонс. Она медленно выдохнула. Всего лишь Питер, всего лишь проект, с которым надо поскорее закончить.