Мальчики

— Так у вас с ним что-то есть? Крис сказал, что он поцеловал тебя, — ненавязчиво интересуется голос сестры из телефона. Исак не спеша идёт в сторону дома Эвена, параллельно пытаясь поболтать с Леа, но разговор так или иначе сводится к Эвену. — Я не знаю, ладно? — вздыхает подросток. — Я знаком с ним всего ничего. — Но тебе с ним комфортно? — Да, — мягко улыбается в трубку, думая об Эвене, — он не такой резкий и громкий как Крис, и такой… Другой? Это сложно, не спрашивай меня о таком, — тихо возмущается Исак. — Хорошо-хорошо, я поняла, — покорно отстаёт она, — в любом случае я рада за тебя, ты же знаешь? — Знаю. — Если захочется поговорить, звони, я для тебя всегда свободна, малыш. — У нас разница всего два года, не называй меня так! — Как скажешь, большой мальчик, — усмехается Леа. — Ну ладно, мне пора, за мной приехали. — Томас? — улыбнулся Исак. — Завидуй молча, — фыркает та и вешает трубку. Иногда Исаку хочется, чтобы все было как раньше. Чтобы их семья жила вместе, чтобы они с Леа гуляли, смотрели фильмы в кровати, поддерживали друг друга и просто были рядом. Но она живёт почти что в соседнем городе, а каждый раз ездить больше часа в одну сторону, чтобы только увидеться… Они ограничиваются перепиской, скайпом и редкими встречами раз в пару месяцев, а с мамой он не разговаривал уже… года два? Во всяком случае, у него есть отец, Леа и друзья.

***

На часах пара минут после двенадцати, Исак звонит в дверь, и ему почти сразу открывают, только это не Эвен. — Исак? — немного растерянно спрашивает Лукас, параллельно натягивая на левую ногу кроссовок. Заканчивает, выпрямляется и облокачивается плечом на дверной косяк, глядя на подростка в ожидании объяснений. — Да, я… Эвен дома? — Эвен! — громко зовёт он, и спустя максимум секунд двадцать к двери подходит Эвен, тоже сначала ощущая неловкость, когда видит Исака и Лукаса рядом. Лукас вскидывает брови в немом вопросе. И все, что говорит Эвен, это: — Не говори Дэнни. Я тебя много раз прикрывал, теперь твоя очередь. — Я и не собирался стучать на тебя Дэнни, но… Почему ты не рассказал мне? Я думал, мы все друг другу рассказываем, — с обидой проговаривает Лукас, сложив руки на груди. — Исак просто хотел, чтобы я научил его играть на гитаре, тут нечего рассказывать, правда. — Да? А не он вчера целовал тебя посреди улицы? — Нет, — вмешивается Исак, — вообще-то, это Эвен меня целовал. — Ха, неужели мой малыш отрастил себе яйца и поцеловал кого-то первым? — улыбнулся Лукас, вмиг меняясь в лице. — Я горжусь тобой, братишка, — он легонько ударил его кулаком в плечо. — Ты, кажется, собирался на работу. — Ухожу-ухожу, но вечером мы к этому вернёмся, уяснил? Лукас всё-таки уходит, наконец оставляя их наедине. — Прости, он должен был уйти ещё… минут двадцать назад? Он не умеет собираться вовремя. Исак проходит в дом, снимает кеды и топает следом за Эвеном на второй этаж в его комнату. Тут довольно просторно, на столе и подоконнике пара домашних растений в горшках, двухэтажная кровать, заваленный одеждой и прочими вещами второй ярус. Светло-голубые стены пастельного оттенка, несколько постеров с древними музыкальными группами. Белый шкаф, на дверке которого приклеены скотчем разные любительские скетчи и эскизы. И, конечно же, гитара в углу около кровати. — Дэнни против того, чтобы я с тобой общался? — уточняет Исак, беззастенчиво подходя к письменному столу и усаживаясь в кресло на колесиках. Замечает на столе за цветком фотографию маленького десятилетнего Эвена с каким-то мужчиной. — Нет. Конечно нет. Он просто злится на меня и бесится, когда мне хорошо, — весело отвечает Эвен, осторожно плюхаясь на кровать. Справа от него приделана лестница, по которой нужно забираться на второй ярус, а сам второй ярус такой… низкий? Особенно сравнительно с высоким Эвеном. Интересно, на него не давит это относительно закрытое пространство, когда он там сидит? — Он мне не нравится. — Я тоже не фанат, но он мой старший брат, так что выбирать не приходится. — А Лукас? — А с Лукасом проще. Мы с ним всегда были заодно. — И против Дэнни тоже вместе воюете? — усмехается Исак. — Ну… Лукас нет. В основном ругаюсь с ним только я, а Лукас никогда не встаёт ни на чью сторону и просто старается как можно мягче выводить нас из конфликтов, потому что мы оба упертые придурки. — А он же… не альфа? — неловко спрашивает подросток. Да, не культурно такое спрашивать, но интерес берет верх. — Он бета, — всё-таки отвечает Эвен, — как ты догадался? — Не знаю, — пожимает плечами Исак, — его естественный запах слабый. У альф обычно сильнее, например у Криса или Дэнни. У тебя он кстати тоже достаточно… мягкий. Ты не бета случайно? — наконец задаёт интересующий его вопрос. — Не бета. — Понятно. — А если бы я и был бетой, ты бы… Что бы ты сделал? — Ничего, наверное. Какая разница? — А ты бы хотел встречаться с бетой? — Что за вопросы? — усмехается Исак, закатывая глаза. — Гипотетические. Мне просто интересно услышать твое мнение как омеги, а то Лукас очень сильно переживает, что не найдет себе девушку или парня, которые бы захотели с ним встречаться. — Ну… И да, и нет. — Это как? — Да — потому что он бы не смог меня контролировать и я оставался бы независимым. Нет — потому что бета не смог бы удовлетворить меня во время течки. Ну, если вкратце. — Я даже не думал об этом. — Конечно ты не подумал, альфы никогда не думают о подобных вещах, потому что не сталкиваются сами, — фыркает Исак, не спеша покручиваясь на стуле вокруг своей оси. — Хотел бы я быть альфой или бетой. — Почему? — Потому что мой дурацкий организм требует член в заднице раз в два месяца. Ненавижу. — Зато ты можешь иметь детей, разве это не здорово? — пытается поддержать Эвен. — Охуенный плюс. Именно то, чего мне, блять, не хватает. — Перестань, — спокойным ласковым голосом просит парень, заставляя Исака смягчиться. — Двадцать первый век на дворе, все не так плачевно. Есть и таблетки, и законы, ограничивающие действия альф. — А ещё есть человеческий фактор. Альфа может действовать на омегу случайно, если сильно разозлиться например. Так что никакие законы не гарантируют безопасность. — Над тобой кто-то издевается? — вдруг спрашивает Эвен, сбивая Исака с толку. — Просто ты так говоришь, как будто быть омегой — это конец света. — Говорю, опираясь на свой личный опыт. Надо мной не издевались только потому, что кроме Криса никто не знал о том, кто я. Но… Но даже сам Крис. Если он сильно злится или раздражён, он подавляет меня. Очень сильно. Сейчас он более-менее научился контролировать это, но факт того, что он в любой момент может заставить меня сделать что ему только в голову взбредёт, — пугает. — Он твой друг. Он не навредит тебе. Он любит тебя. — Люди делают больно даже тем, кого любят, да и… Что насчёт всех остальных? — Исак вздыхает и пробегается пальцами через волосы, беря себя в руки. — Прости. Я не планировал жаловаться тебе, это… Это немного больная тема для меня. — Все хорошо, я понимаю, — отвечает Эвен, сидя на своей кровати. — И… Я никогда не заставлю тебя делать что-то плохое. — Не говори так омегам, — фыркает Исак, притягивая колени к груди и обнимая их руками. — Что не так я сказал? — Что не заставишь делать что-то плохое. — И? — Ты не отрицаешь, что можешь заставишь делать что-то не плохое. Мне неприятен сам факт того, что ты можешь принудить меня к чему-то, а не плохое это «что-то» или хорошее. — Но я подразумеваю это. — Откуда мне знать, что ты там подразумеваешь. — Как же с омегами сложно, — цокает он. — Давай-ка закончим тему и перейдем к гитаре, что думаешь? — Хорошо, — Исак не хотел, но его голос прозвучал расстроенно. Ну вот, отлично, самое время позаебывать Эвена своими заскоками в настроении. Подросток просто остаётся сидеть в удобном кресле и краем глаза следит за Эвеном, который копается в своем рюкзаке, затем доставая шоколадку и кидая Исаку. Его любимую. Он ловит и одаривает Эвена удивлённым взглядом. — Угощайся, поднимай настроение, а я настрою гитару.

***

— Я не могу, это больно! — жалобно ноет Исак, когда Эвен говорит: «зажми сильнее». Он смотрит на пальцы левой руки, где отпечатались вмятины от струн, и трясет рукой. — Ты можешь, давай, попробуй последний раз и на сегодня закончим. Исак вздыхает, вновь зажимает несчастный аккорд до боли в подушечках пальцев, Эвен медленно проводит по струнам, задевая каждую отдельно. И вторая струна снова не звучит. — Сильнее. Эвен повторно проводит по струнам, и на этот раз все замечательно. Исак с облегчением отпускает струны, сразу же трогает подушечкой большого пальца остальные, не понимая, как Эвен это делает. — Ну вот, можешь же, когда захочешь, — хвалит парень, потрепав его по волосам. — Не уверен, что хочу продолжать, — выдохнул подросток, откладывая гитару рядом с собой на кровать и все ещё рассматривая свои пальцы. — Тебе не больно играть? — Нет, у меня мозоли, — он протягивает ему левую руку, позволяя посмотреть ближе. Исак трогает, но мало ощущает разницу. Визуально почти не отличается, хотя кожа на подушечках пальцев намного грубее. — В игре на гитаре важно перетерпеть первый месяц, когда у тебя ничего не получается, — снисходительно произносит Эвен, — а потом уже будет гораздо проще и интереснее, обещаю. — То есть пальцы будут болеть ещё месяц? — Нет, меньше, неделю или две, думаю, пока кожа не огрубеет. — Понятно. — Я сам пробовал начать играть три раза, и первые два забрасывал, теперь жалею, что не проявил упорство раньше, потому что гитара — это потрясающе. Это одна из немногих вещей, которая позволяет мне расслабиться и отвлечься от всего дерьма, что периодически со мной происходит. Так что… Заставлять не буду, но не бросай что-то из-за каких-то трудностей, хорошо? — Могу прийти завтра снова? — Можешь, — улыбнулся Эвен. — Хорошо, договорились. А что насчёт оплаты? — Красивым мальчикам даю уроки бесплатно. — Даже так? — Исак склоняется к Эвену, улыбается и сглатывает. — Тогда спасибо за урок, — приближается к чужим губам и аккуратно целует, кладя руку Эвену на шею. Тот поворачивается удобнее и углубляет поцелуй, перенимая инициативу в свои руки. Исаку ловит себя на мысли, что ему нравится. Нравится быть ведомым. Подросток покорно подчиняется, послушно склоняет голову, как удобно Эвену, позволяет чужому языку самовольно хозяйничать в своем рту. Даже когда Эвен нависает над ним и подталкивает ближе к стене, Исак не против. Эвен усаживается сверху и продолжает целовать, а Исак тает под ним. Он никогда не делал подобного. Да, он целовался с девушками на вечеринках, но они не трогали ничего внутри него. Да, он целовался с Крисом, но они оба хотели оставаться друзьями, не переходя черту дружбы, и сделать абсолютно все, что хотелось бы, у Исака возможности не было. А здесь Эвен. Альфа, который не знает его знакомых, который никому не расскажет, с которым он может быть собой — неопытным подростком омегой, которому хочется все попробовать, и это было охуеть как здорово. А потом из соседней комнаты послышался грохот, заставив Исака вздрогнуть от неожиданности и оттолкнуть Эвена от себя. — Разве мы не одни? — Рекс! Сейчас кто-то получит! — кричит Эвен, поднимаясь с кровати и уверенно выходя за пределы комнаты. Рекс? У него есть собака? Но Эвен возвращается в спальню с пушистым рыжим котом на руках. — Знакомься, это Рекс Второй, — представляет его парень, захлопывая ногой дверь и отпуская животное на пол. Тот моментально прячется в шкаф. Исак сидит на кровати, с румянцем на щеках и растрёпанными волосами, все также пытаясь придти в себя. Он неловко покашливает, прочищая горло. — Разве это не кличка для собаки? И почему Второй? А Эвен напротив ведёт себя спокойно. Совсем не так, как вел себя в походе ночью. Может, влияет окружение? — Первым был пёс. Лет в пятнадцать я притащил домой без разрешения щенка, назвал его Рекс и сказал, что теперь он будет жить тут, либо я уйду из дома. Но оказалось, что у Лукаса аллергия, и, в общем, пришлось вернуть щенка хозяевам. Я закрылся в комнате и проревел весь вечер, — усмехается Эвен, присаживаясь рядом с Исаком. — В итоге Лукас пришел меня успокаивать, извинился и предложил взять вместо щенка котенка. На следующий день у меня появился Рекс Второй, а Дэнни ещё полгода ненавидел нас с Лукасом за это. — А родители не были против? — Эм… Их… Они погибли, когда мне было двенадцать, так что… Нет. — Ох, — это был словно удар под дых. Исак явно не был готов к такому ответу. — Чёрт, прости. — Все в порядке. Это было давно, плюс о нас заботилась папина сестра, и бабушка с дедушкой тоже помогали. Мы не остались совсем одни. — Значит… Вы живёте втроём сейчас? — Да. — Так вот почему Дэнни так печется о тебе, — наконец понял Исак, — он волнуется. — Я знаю. Меня просто бесит, что он следит только за моей жизнью. У Лукаса полная свобода, и это не из-за возраста. Когда Лукасу было восемнадцать, Дэнни доверял ему и его действиям, а я… А я под вечным присмотром, — почти что шепотом заканчивает Эвен, опустив взгляд в пол. Исак двигается к нему и берет за руку, обнимая ее. — Просто ты самый младший, и, конечно, они оба о тебе заботятся. Не может быть иначе. — Я не самый младший. Есть ещё Мэттью, ему шесть. — Оу. Ты не говорил… — Он живёт у тети Ингрид, потому что, ну… — он шумно сглатывает, подбирая слова, его кадык медленно двигается. Исак чувствует, что, возможно, насильно залез в чужую зону комфорта, что пересёк ненужные границы, но останавливать сейчас будет грубо. — Мой отец погиб в автокатастрофе по пути в роддом, а когда эту новость передали папе, у него начались досрочные роды, Кесарево сделать не успели, и… его организм не выдержал. Но малыша Мэттью спасли, и с того момента его забрала к себе Ингрид. — У тебя было два папы? — Ага. Думаю, именно поэтому мы все хорошо относимся к омегам-парням, — грустно усмехается он. — Так вот… В те сутки мы лишились сразу всего. Мне было двенадцать, Лукасу шестнадцать, а Дэнни девятнадцать. Ингрид хотела забрать меня к себе тоже, потому что, на ее взгляд, я был слишком мал для жизни без взрослых. Но мы не ужились, много ругались, я часто срывался, она меня не понимала, я ненавидел Мэттью, потому как сделал его виноватым абсолютно во всем, и… Я сбежал из дома через месяц и вернулся к Лукасу с Дэнни, потому что чувствовал, что они моя семья, а не она. Я был ужасным подростком, — улыбается он, не отрывая взгляда от их с Исаком переплетённых пальцев. — Но сейчас всё нормально. Не стоит жалеть меня, пожалуйста. — А обнять могу? — Можешь. Исак наклоняется к нему и крепко обнимает, желая дать хоть какую-то поддержку. Он с улыбкой замечает рыжего кота, что выбрался из шкафа и теперь тёрся о ноги Эвена. — Это нормально, что объятья заставляют меня чувствовать гораздо больше, чем поцелуи? — тихо спрашивает Эвен, полностью расслабляясь в чужих руках. — В объятья вложено больше эмоций и чувств, — размышляет вслух Исак, — а поцелуи это физиология. Не всегда, но у нас с тобой пока что да. — Сколько у тебя ещё есть времени до работы? — спрашивает парень, отстраняясь и вытирая глаза. — Час? Или около того. — Может, хочешь остаться и посмотреть фильм какой-нибудь? Я приготовлю нам перекусить, чтобы ты не шел на работу голодным. — Ты уже покормил меня шоколадкой. — Это не еда. — Да ладно, я половину времени так питаюсь и все ещё живой. — Вот теперь точно не отвертишься, — решительно встаёт с кровати и подаёт Исаку руку, — пойдем, сделаю хотя бы бутерброды.