Репетитор с привилегиями 5

Добротная папка, заполненная кипой бумаг, едва подрагивает в руках, стоит Чимину взять ее со стеллажа. Пластиковый корпус скрипит под пальцами, заставляя мужчину неприязненно поежиться. Долгий протяжный звук все больше действует на нервы, от чего Пак, не выдержав, отбрасывает ненавистный предмет на стол. Тот с глухим звуком ударяется о деревянную поверхность и останавливается в паре миллиметров от края. Чимин тяжко вздыхает и отпихивает папку подальше, словно один лишь ее вид по-настоящему приводит его в ярость. Дрожащие пальцы чуть ослабляют висящий удавкой на шее галстук, позволяя его владельцу сделать первый полноценный за день вдох. Необходимость каждое утро обвивать вокруг шеи кусок ткани во всем происходящем в жизни, пожалуй, раздражает больше всего. Чимин и подумать не мог, что так нелюбимая им школьная химия в будущем станет источником его дохода. Но вот теперь он был аспирантом на кафедре органической химии и высокомолекулярных соединений, где Юнги совсем недавно стал заместителем. Шесть лет в стенах университета пролетели словно одно мгновение. Череда сессий, тонна исписанных листов с практическими и лабораторными, контрольные и тесты, зачеты и постоянная кропотливая работа в лаборатории, защита двух дипломов, три написанных статьи и столько же публикаций в научном журнале. Казалось, что не было сотни бессонных ночей и тысячи потраченных нервных клеток. Потому что все это кажется таким пустым по сравнению с тем, что теперь он не просто студент с кое-каким багажом знаний и умений, которые несомненно что-то да и стоили бы в дальнейшем. Нет. Сейчас он в самом деле специалист, способный трудиться на благо науки. Теперь никто не может ткнуть в него пальцем, назвав совсем зеленым. За плечами опыт и выдержка. Вот только не верится до сих пор. В школе Чимин постоянно смеялся над непонятными символами, забавными закорючками, правилами, законами и уравнениями, не понимая, как ЭТО вообще может нравиться. А Юнги нравилось. Выводить формулы веществ, постоянно считать какие-то совсем уж сложные для понимания младшего энтропии, что вызывали лишь головную боль. Чимин злился, хлопал дверями собственной комнаты и бросал исписанные тетради в Юнги, когда очередная задачка не сходилась с ответом. Младший всегда подолгу бурчал под нос, пинал под столом Юнги и лишь сильнее изводил их обоих. На что старший заботливо поправлял сбившуюся челку и подолгу целовал ворчливого мальчишку, пока родители того сидели на диване в гостиной, боясь потревожить покой ребенка. Чимин после таких занятий смущенно краснел, пытаясь совсем уж отчаянно скрыть от родителей распухшие после поцелуев губы, и долго-долго на пороге провожал своего личного репетитора. Воспоминания о школьных годах вызывают улыбку. В памяти все еще живы их с Юнги моменты. Когда, забывшись, они раскидывали по комнате учебники и в куче из ручек, тетрадей и исписанных листов ласкали друг друга прямо на полу, словно изголодавшиеся звери. Когда едва ли не пропускали стук каблуков миссис Пак и успевали в секунды привести себя в порядок, наладив сбившееся дыхание, наспех натянув первые попавшиеся под руки вещи. Или когда Чимин, злой и уставший после сложной годовой контрольной, решился на первый в своей жизни минет, опустившись на колени в их семейной кухне, доведя Юнги почти до края, если бы не поворот ключа в дверях и приветливое мамино: «Чимини, у нас гости?» Мин тогда почти поседел, утрамбовывая достоинство в шорты, едва успевая прикрыться футболкой. Сейчас это вызывало искренний смех, тогда же было не до шуток. Чимин в самом деле почти пережил инфаркт. Мысли о прошлом сгладили напряженность, что скопилась после тяжелого рабочего дня. Чимин с улыбкой притянул брошенную ранее папку. Контрольные сами себя не проверят, а заместитель руководителя кафедры по головке однозначно не погладит. Поток цифр, формулы, переменные, сложные для произношения названия химических соединений — все плывет перед глазами. Чимин, подавляя отчаянный рык, сильнее сжимает пальцами корпус ручки и склоняется ниже к листку. Изложенная информация нарочно ускользает, путается, буквы разбегаются по листку, не давая мужчине как следует сосредоточиться. Чимин делает еще одну попытку вчитаться в петляющий почерк студента, но все бесполезно. Чертыхаясь, Пак отодвигает внушительную стопку бумаг и с тихим воем откидывается на стуле. Поясница задеревенела в буквальном смысле от долгого сидения в одном положении. Мужчине приходится с некоторой осторожностью подняться со стула, сделав несколько привычных упражнений, чтобы размять затекшие мышцы. За этим интересным занятием его застает старший. Юнги стоит в дверном проеме, оперевшись о косяк, легко присвистывая. — Черт, напугал, — Чимин резко разворачивается на пятках, глядя на излишне развеселившегося старшего. — Отличный вид сзади, — Юнги забавно поигрывает бровями, опуская ладонь Чимину на пояс. — Очень смешно, — младший отталкивает руку Юнги, с испугом глядя на двери. — Все уже ушли? — Планерка закончилась чуть позже, чем предполагалось. Так что некоторые профессора еще здесь. А что, захотелось экстрима на рабочем месте? — Юнги откровенно веселится. — А тебе лишь бы об одном думать. Иногда Чимина до ужаса смущали действия Юнги. Если дома он еще мог позволить им фривольничать, то в стенах университета это казалось как минимум кощунственным. — Сильно устал? — Юнги складывает оставшиеся нетронутыми тетради с лабораторными и выключает компьютер. — Если бы не 103 группа, то во мне еще, возможно, плескалась бы энергия, — Чимин устало улыбается, задвигая стул на место. — Идем домой. Юнги в последний раз оглядел кабинет, прежде чем потушить свет и догнать ушедшего вперед младшего. День выдался тяжелым у обоих. Несколько лекций и семинаров и длинная полуторачасовая планерка перед конференцией забрали остатки сил, поэтому единственным желанием обоих было поскорее добраться до их уютной квартирки в центре и лечь наконец в кровать. В пути оба не проронили ни слова, каждый думая о своем. Со временем они настолько привыкли к постоянному обществу друг друга, что слова были попросту не нужны. Тишина была комфортна и правильна. Чимин даже успел задремать, совсем съехав с сидения в бок. Но сон был чутким и легко был прерван заглушенным мотором авто. — Уже все? — хриплым голосом интересуется Пак, стараясь отогнать сонливость. Юнги не отвечает, молча отстегивает ремень безопасности и гладит чуть покрасневшую щеку младшего. — Все такой же милый, — тихо констатирует очевидное и улыбается. Чимин щурится от кратковременной ласки и тоже щелкает замком ремня. Выходить из салона не хочется: внутри тепло и пахнет парфюмом Юнги. Чимин ведет носом, удовлетворенно улыбаясь, и выходит на улицу, ежась. Воздух еще влажный после недавнего дождя, и колючий ветер забирается под легкий кардиган, заставляя мурашки бежать по коже. — Идем, — Юнги тянет руку и цепляет пальцы младшего своими. Рука Чимина мягкая и теплая. Мужчина проводит большим пальцем по гладкой коже и сжимает ладонь крепче. Так же держась за руки, они заходят в квартиру, расцепляя крепкий замок лишь для того, чтобы снять обувь. В квартире свежо: окно, оставленное открытым с утра, запустило потоки влажного воздуха. Юнги предусмотрительно закрывает все створки и отправляет Чимина набрать горячую воду в ванну. Младший часто подхватывает простуду, особенно в ненастную погоду. Поэтому Мин всегда особенно тщательно следит за тем, чтобы в квартире не было сквозняков. Дождь на улице вновь усиливается: тяжелые капли с грохотом ударяются об оконный карниз. Юнги смотрит в окно и выдыхает, задвигая шторы. Чимин не любит такую погоду, ему больше по душе солнце, теплые лучи которого всегда приятно ласкают кожу. Он и сам словно солнышко — такой же теплый и яркий. Юнги улыбается от пришедшего в голову сравнения и снимает пиджак. Следом на стул летят брюки и рубашка с носками. На теле остается лишь нижнее белье, которое мужчина предусмотрительно оставляет неснятым. В ванной отдаленно слышится шум воды и тихий-тихий голос Пака. Младший что-то неслышно напевает под нос. Еще одна забавная привычка, которая так нравится Юнги. Мужчина осторожно приоткрывает дверь ванной комнаты и усмехается: Чимин сидит полностью погруженный в воду и смешно корчится, подтанцовывая какому-то новомодному хиту. — Впечатляет! — хлопает в ладоши Юнги, обозначая свое присутствие. Младший теряется лишь на мгновение, а затем заливается громким смехом, отвешивая реверанс. — Присоединишься? — Чимин смотрит хитро прищурившись. Легко манит пальцем и освобождает для Юнги немного места. Слышится всплеск воды. И приглушенный вскрик Чимина. Юнги чуть двигает младшего вперед и устраивается у того за спиной. Мужчина плотно прижимает Пака к себе, укладывая собственные ноги на его. Между ними нет ни сантиметра свободного пространства. Пару минут висит тишина. Юнги дышит Чимину в затылок и невесомо касается чуть влажных волос губами. Ведет носом ниже по шее, целуя в плечо. Чимин вертится в объятиях и чуть откидывается вперед, подставляясь. Руками Чимин хватается за колени Юнги, чтобы удержать равновесие. Горячие губы выцеловывают спину, пока руки блуждают в низу живота. Юнги чуть царапает ногтем кожу около пупка, второй касаясь мошонки. Чимин дергается назад, вжимаясь ягодицами в пах старшего. — Играешь с огнем, — ухо обжигает шепотом. — Играю, — и не слова больше. Юнги усмехается, переворачивая Чимина к себе лицом. Кладет ладони на ягодицы и тянет вверх. Возбужденная плоть младшего касается члена Юнги, и Пак тихо скулит, уже самостоятельно дергаясь вперед. Юнги крепче сжимает руки, разводя ягодицы младшего, толкая на себя. Крупная головка касается живота, Чимин прикрывает глаза, обхватывает губами губы Юнги, и толкается снова. Два члена скользят друг по другу. По коже обоих бегут мурашки. Чимин почти воет. Движения становятся все более дерзкими. Оба почти не дышат, целуются так, словно в последний раз, и ни на минуту не прекращают толчки. Чимин крепче цепляется за плечи Юнги, оставляя красные пятна, и скулит тому куда-то в плечо. Старший вскидывает таз вверх, не давая Чимину прекратить трение. — Не хочу так, — Чимин шипит от того, как Юнги сжимает его ягодицы, и поднимается из воды. Возбуждение ощутимо стягивает низ живота, и Чимин морщится, проталкивая смазанный непонятно откуда взявшимся лубрикантом палец в себя. Ноги чуть разъезжаются в стороны. Пак опирается лбом о кафель и сильнее двигает пальцем внутри. Стенки податливо растягиваются под напором собственных рук. Юнги ошалело смотрит на раскрытого Чимина и дергается в воде, часть из которой остается на полу. Ноги едут, и старший почти падает, вовремя хватаясь за край ванной. Мин отводит руки Чимина и прижимается грудью к его спине. Ведет несколько раз по собственному возбуждению рукой и не в силах терпеть — толкается. Головка с трудом проталкивается внутрь, отчего Чимин дергается, прикусив губу. — Прости, малыш, — губы касаются мочки, и Юнги заполняет Пака одним толчком. В глазах бегают искры. Чимин тугой, словно чертов девственник. Юнги не спешит двигаться, давая время привыкнуть. Но Чимин не оставляет выбора обоим, прогибаясь в спине, делая движение навстречу. — Хо-ро-шо, — по слогам тянет Пак. И Юнги слышит в его голосе улыбку. Юнги прижимается ближе, обхватывает член Чимина ладонью и наконец толкается. Быстро двигает тазом, разнося по замкнутому пространству глухой звук удара мошонки о ягодицы Чимина. Узловатые пальцы надрачивают член младшего в такт толчкам. Юнги уделяет внимание стволу, мажет большим пальцем по головке и толкается глубже. Дыхание сбито, оба почти не дышат. Чимин лишь слабо скулит и повторяет свое «идеально». Мин не сбавляет темп, чувствуя скорую разрядку, и не дает Чимину и секунды на передышку. — Сейчас, — на выдохе мямлит Пак, сжимаясь. Юнги толкается еще несколько раз и кончает — сильно и много. Чимин догоняет следом, пачкая темную плитку своим семенем. Член обмякает, Чимин пуст во всех смыслах. Ноги не держат, и он съезжает по стенке вниз, утягивая Юнги за собой. Они лежат в порядком остывшей воде, крепко обнявшись. Чимин ловит капли воды, стекающие по груди Юнги, губами и улыбается. Кладет голову старшему на грудь и закрывает глаза, вслушиваясь в размеренное биение сердца. — Люблю, — шепчет Чимин, сильнее прижимаясь к боку старшего. Юнги целует младшего в висок, поправляет мокрую челку и шепчет: «Больше всего на свете люблю». Возможно, их отношения не являются образцово-показательными. Может быть, их связь и вовсе запретна. Но пока им хорошо друг с другом, это самое правильное из всего происходящего.