Icen

      Воздух, наполненный какой-то приятной силой, ворвался в лёгкие. Он был свеж и приятен, ветром шевелил волосы на моей голове, на руках. От этого прекрасного ощущения меня немного повело, и я не вышел, а скорее вывалился из разрыва в пространстве.       Ноги подвели, я уселся на колени и начал глубоко дышать. Пьяный, я смотрел на небо, тёплое, синее, трогал руками желтоватую траву. Слушал, как стрекочут кузнечики. Как в кронах деревьев шебуршатся птицы.       Нет, это не мир живых. Но раньше я просто не замечал всего этого. Как-то слишком много красок разом. - И снится нам не рокот космодрома... - я улыбнулся миру духов настолько доброжелательно, насколько мог. Тот в ответ закрыл солнце огромной чёрной тучей, сверкнул молнией настороженно и предвзято. - Когда-нибудь я приду сюда как хозяин, а не как житель, так что не шали. Вспомни: миру - мир.       Глубоко вдохнув, я попытался подняться, но потерял равновесие и упал на бок. Должно быть, у меня что-то вроде болезни неопытного ныряльщика, когда тот слишком резко выбирается с глубины, слишком быстро меняется давление.       Ничего, нужно только привыкнуть.       Я попытался подняться снова, но понял, что тело совсем не слушается. Вообще. И мелко-мелко дрожит. Заболел живот. Надавило на виски. - Кьёка Суигецу, девочка, что ты делаешь? - тихо шепнул я. - Это наваждение совсем не остроумное.       Занпакто отмолчалась. И даже, как мне показалось, расстроилась. - Кьёка Суигецу, - я попытался напрячь голосовые связки, но строгого тона добиться не вышло. И сабля вновь отмолчалась.       Если не она, то это значит, что я...       Вымотался до предела в Уэко Мундо, а сейчас, когда мобилизация всех сил закончилась, я рухнул? - Плохо, - шепнул я небесам. В висках стучало всё сильнее, перед глазами темнело. - Самолечение до добра не доводит.       Залучился реацу занпакто, но остался в ножнах, вместо этого явив мне иллюзию красивой девушки в одном белом купальнике и зеркальных солнечных очках. Конечно, кроме неё это не мог быть никто. Короткие тёмно-русые волосы, зачёсанные назад, а на затылке вверх, распушившиеся и искрящие; небольшая родинка над губой, татуировка-иероглиф "судьба" на левом бедре, с весёлыми звёздочками над ним. Лицо скуластое, губы чувственные. Глаза, наверное, зелёные. Носик вздёрнутый, такой... наглый. - Скажи, Айсен, за что тебя так прозвали? Почему ты этим гордишься?       Потому что мне нравится, когда меня как-то выделяют. Тщеславие, да. А прозвали так потому, что я не прощал даже шуток в свой адрес и постоянно участвовал в драках. Вернее, прозвали-то отморозком и придурком, а я уж сам переиначил и использовал, грубо говоря, как сценический псевдоним. Славные школьные годы.       Чуть позже, годам к двадцати, когда прозвище уже прочно прилипло, я охладел к оскорблениям в свой адрес, но тогда уже пошла работа с первыми серьёзными клиентами. Помнится, это был крайне скептически настроенный бизнесмен, интересовавшийся личной жизнью своей молодой жены. И он был крайне не рад получить видеозапись с горяченьким... терпеть иногда просто приходилось.       Но сейчас меня интересовало другое: - Почему без одежды, Кьёка? Что за разврат? - Накажи меня, - усмехнулась она. Присев надо мной, она потыкала пальцем мне в лицо. - Плохо выглядишь, Саша. Что-то хорошее случилось? Кто-то опять сумел что-то лучше или раньше тебя?       Палец её был сухой и горячий, будто она всё это время действительно провела на солнцепёке. - Почему без одежды? - продолжил я настаивать на ответе. - Потому что в твоём внутреннем мире, кроме мутной воды, нет ничего. Ничего, чем ты хотел бы гордиться или что защищать. Мерзкая душонка. Ого-о! Такие просторы! А это что? - Кьёка Суигецу посмотрела в небо. Тучи неумолимо надвигались на нас, но я так и не смог встать. - Это... - Гроза, - сама определила она. - Это не шторм, который грозит утопить. Мне нравятся грозы: когда ты злишься, я чувствую, что живу не зря.       Зато тебе страшно, когда я в бешенстве. Это ты хотела сказать? - Хочу, чтобы ты научился красиво злиться... - Кьёка Суигецу указала на тучи. - Так, как они. - Я извинился, - тихо заметил я.       Кьёка покосилась на меня, а затем широко развела руки. С неба закапало. Обрушившийся дождь намочил её причёску и зализал волосы, ткань купальника намокла и потяжелела, а по коже пошли мурашки. - Невероятная, - улыбнулся я этому. - Идеальная.       Иллюзия. Потому что воплощения меча здесь не было, только такая проекция.       Кьёка Суигецу не обратила на эти комплименты ровно никакого внимания. Я потянулся к виску и вяло потёр его. - Да что такое? - Последние три месяца по твоему счёту я убирала твою боль и слабость из ощущений. Думала, сдохнешь, как собака. Но ты словно почувствовал, решил вернуться. Удивительная интуиция.       Зачем она?.. Понял. Сейчас она будет делать всё, чтобы я счёл её опасной или неуправляемой и бросил, воткнув в какой-нибудь придорожный камень.       Я - создатель этого меча. Меня ждут очень неприятные времена. Мстительный клинок отыграется за обиду так, что я не раз и не два захочу его сломать. В награду же за терпение я не получу ничего, кроме яда и холода.       Кьёка Суигецу не забудет и не простит. - Добро пожаловать в Ад, мой жалкий создатель, - она посмотрела на меня сверху вниз и улыбнулась, обнажив белоснежные зубы в садисткой усмешке.       Я тихо и болезненно рассмеялся, рассматривая в очках собственное кривое отражение. Иллюзия скривилась, дёрнув щекой, пропала, оставив лишь холодный дождь и боль во всём теле.       Нужно взять себя в руки. - Давай, вставай, пока люди в чёрном тебе кофейку не принесли.

***

- Как думаешь, кусок мяса, почему создатель мира закончил в терновом венце?       Кьёка Суигецу злилась. Ей было холодно от реацу её создателя. Вьюга выла в мире внутреннего я. Кьёка Суигецу ёжилась, и даже боялась присесть на свой - именно её - трон на вершине скалистой горы, возвышающейся из моря. Сейчас всё оно заледенело - таков был самоконтроль Саши, когда он был настроен себя контролировать. Сейчас выбить его из колеи стало невозможным.       Он не сдастся и не бросит её рукоять, пока будет жив.       Но трон из черепов был очень холодным, и даже Кьёка Суигецу опасалась к нему прилипнуть. Она сумела выудить в памяти своего создателя несколько разных ассоциаций, показавшихся ей довольно забавными, но обледенеть, заиндеветь, как солнечные очки, ей совершенно не хотелось. А если он ещё и сюда вломится? А она тут, прилипшая оголённой частью тела к костям?       С грохотом треснул лёд, огромная глыба его повернулась и выпростала мокрый бок, да вновь застыла в недвижимости - это Саша подавил на корню очередной порыв разъяриться. - Он учился. В тот момент - страху. Чтобы понимать нас на общем Суде. Невероятная сила воли, - с искренним уважением, что было большой редкостью, подумал создатель. - Это если я правильно понял мысль отца Мефодия. Я вообще всю эту историю понимаю, как какой-то рост бога над собой. Он специально себя ограничил, чтобы понять и прочувствовать самому, собственными ощущениями.       В этот момент создатель Кьёка Суигецу переливал себе кровь. Он пытался избавиться от всех шлаков в "духовном" теле, и нашёл примитивный, но действенный метод. Занпакто не давала попасть иглой в вену и завершить процедуру. Борьба продолжалась уже значительное время. - Разве Спаситель и Отец не разные понятия? - поскольку в воздухе немного потеплело, Кьёка Суигецу продолжала злить Сашу. У неё появился насморк, хотя его даже в теории быть не могло. И она замёрзла. И ей хотелось попробовать теплого молока с мёдом. - Я был мелким стервозным говнюком, который половину из сказанного не понимал, а вторую не слушал! - зло подумал Айсен. - Пожалуй, это так. Ты почти не изменился, ходячий комплекс неполноценности.       Воздух не стал холоднее ни на йоту, но Кьёка Суигецу поёжилась от воцарившегося молчания. - Ты права, - согласился Айсен вслух, словно заявляя о намерениях. А затем снегопад усилился: - Моя ты прелесть! Это великое учение, не мне о нём рассуждать. Я не умею испытывать страх.       Несмотря на то, что Саша сказал правду, Кьёка Суигецу скривилась, будто уксуса хлебнула. Зато он в другом соврал: отец Мефодий ничего подобного ему не говорил. Это его собственное понимание.

***

      Я не преуменьшал угрозу своего меча, а она не преувеличивала. Кьёка Суигецу могла сломать сопротивление любого противника, превратив его жизнь в сущий ад.       Она начала с простого: сперва убирала камешки с дороги из видимости, звуки, поменяла речь людей, и мне оставалось только улыбаться в ответ на прямые оскорбления. Хорошо, что девочка не меняла в этот момент вид человека, я понимал, что он просто не мог такого сказать. За простой глоток воды я выслушал о себе столько, сколько не выслушивал никогда. А ведь торговец наверняка просто о погоде говорил или о местных событиях. По губам читать не умею, но определённо из этой сферы жизни. После долгого дождя воды было полно.       Затем она начала усиливать мои ощущения: резко наводить зрение, оглушать, заставлять осязание воспринимать любой ветерок как нождачку. Вкус гнилой клубники во рту стоял постоянным моим спутником, а несло от меня хуже, чем от бомжа.       А после она начала выключать мои чувства. Одно за одним, едва я успокаивался. И единственную черту она не переходила - в случившемся бою с каким-то совсем уж отчаявшимся парнем она мгновенно включила все мои чувства.       Я взвыл от боли. Сенсорный шок не позволил блокировать удар, молоток упал на мизинец ноги.       Девочка часто путала мои чувства местами. Вкус со слухом, допустим. Или зрение с осязанием. Нормально? На меня обрушился миксер из новых впечатлений.       Как с ней вообще бороться? Но это хорошо, что она делает именно так. Это позволяет игнорировать усталость и слабость на одной злости. Переливание крови помогло, мне стало полегче... но только полегче. Кидо Ханзо сработало чудовищным образом, я вырабатываю очень много рейрёку, слишком много для своего организма. Меня просто порвёт изнутри, если я не найду способа... либо убрать эффект, причину такого заболевания, либо адаптироваться.       В районе Сна Души происходили какие-то медленные, но очень тревожные изменения. И я совсем не собирался обретать маску! - Спасибо, Кьёка Суигецу, - тихо поблагодарил я занпакто.       Ведь благодаря ей я продолжаю злиться и вытягивать ситуацию.       В новой деревеньке, куда я вошёл, чтобы найти нового добровольца с подходящей мне кровью, я видел обычные души. Они улыбались мне, я им. Предложили оплатить девочку. Я посмотрел на оную и вежливо отказался. Потому что она вдруг вся покрылась язвами.       Я пытался говорить, Кьёка Суигецу делала так, что я сам от себя слышал белиберду. Я чувствовал её страх и недовольство, злость в её духовном давлении. - Хватит, Кьёка Суигецу, - вынув меч из ножен, я взглянул в отражение на поверхности лезвия. То, что я увидел там, мне не понравилось. - Нет! - Я. Сказал. Хватит, - я с трудом давил в себе бешенство.

***

      Кьёка Суигецу сидела внутри буйствующей стихии, поджав ноги. Холодно было так, что она давно примёрзла к своему трону. А вокруг разверзся ужасный снежный ураган.       Она была в ужасе. Она хотела кричать и плакать, но держалась на огромной гордости. - Не позову и не смирюсь. Не позову и не смирюсь. Не позову и не смирюсь, - бормотала она себе под нос. Парок изо рта оседал кристаллической пылью прямо на замёрзшие колени.       Создатель всё никак не успокаивался. Он так сильно давил своё бешенство, что вокруг него самого выделилась изморось. Но руку с рукояти не убирал, продолжал упрямо за неё держаться.       Внезапно что-то изменилось. Нечто страшное случилось! Он вломился прямо к её престолу! - Я сказал хватит, Кьёка Суигецу, - на плечи занпакто упало тёплое одеяло. - Хватит себя мучить. - Пф, - фыркнула она. Это единственное, что она могла сделать в таком состоянии.       Создатель же, посмотрев на неё, подошёл ближе. Потянулся к ней рукой. Занпакто попыталась отстраниться. - Прекрати, - насильно стряхнув с Кьёка Суигецу весь иней, он поднял дух меча и сам уселся на холодное. Крепко прижал. - Я виноват, Кьёка, но дай мне объяснить, что я тогда имел в виду. Не отворачивайся! Понимаешь, ты и правда Кьёка Суигецу, только я подозреваю, что ты такая не одна. И я не один.