cute thing / Милости-ванильности

— Не понимаю, как ты можешь пить это клубничное дерьмо. — Эй, не стоит кусать руку, которая тебя кормит! — Ты права, не каждую ночь Нэнси Уилер звонит тебе и предлагает бесплатный коктейль в обмен на девчачью болтовню. Робин прислонилась к полкам позади себя, уронив несколько пакетов с чипсами. Она потягивала чрезмерно сладкий коктейль со льдом. Всё произошло совершенно случайно. В одиннадцать вечера раздался телефонный звонок. — Ты — единственная девушка моего возраста, с которой я разговаривала больше одного раза за последние полгода. Мы можем поболтать? Я куплю тебе фруктовый коктейль. Уже еду. Робин вполне могла проникнуться данной ситуацией. У неё с шестого класса не получалось дружить с девочками. Именно тогда она впервые поняла, почему не могла перестать смотреть в красивые голубые глаза девушки, сидящей рядом с ней на уроке истории. Потом, когда эти голубые глаза начали смотреть на мальчиков, а не на неё в ответ, Робин задавалась вопросом, почему они не могут смотреть и обращать внимание на неё так же, как на ребят. Когда она осознала, что, чёрт возьми, просто очень хотела поцеловать её, она не могла допустить, чтобы это стало известно хоть одной живой душе. Это было легко скрывать, потому что её единственными друзьями была толпа всезнаек, которые больше интересовались её глубокими познаниями и мнением о «Звёздных войнах», чем бицепсами Ральфа Максио. Подружиться с какой-нибудь девушкой, чтобы довериться и рассказать ей о своих предпочтениях, было непросто. Относительно девушки, которая являлась Нэнси Уилер, это представлялось совершенно нереальным. — Полагаю, я вроде как необычная девушка, — улыбнулась ей Нэнси, пожав плечами. Робин подняла брови и с шумом потянула коктейль, думая о том, что она ощущает себя попавшей в сцену какого-то фильма. Это может оказаться правдой, мисс Присс, вы продолжаете меня удивлять. Часть коктейля пролилась на пол. Уилер старательно попыталась надеть крышку на свой невероятно полный стакан с коктейлем. Робин рассмеялась. Нэнси засмеялась в ответ. Нэнси Уилер с этой красивой улыбкой. Чёрт побери. — Ладно, что случилось? У тебя наконец-то начались месячные? — Робин ткнула в её сторону соломинкой. Ей нужно было поддерживать беседу. Разговоры отвлекали её от нежелательных мыслей. Нэнси отвела взгляд и, посмотрев на дверь, закатила глаза. — Я не хочу разговаривать здесь, мы можем пойти в какое-нибудь уединённое место?

***

Робин предложила поехать на Везертоп. Нэнси хотела выпить коктейль там, где тихо, и выговориться. В спокойном месте и желательно с хорошим видом. Ранее изучив эту непростую дорогу со Стивом, Робин хотела быть уверенной в том, что Нэнси не попытается подняться на самую вершину. Цереброс возвышался позади них, и Робин улыбнулась, посмотрев на него в зеркало заднего вида. Она скучала по этому странному парню. Везертоп не был самой высокой точкой ​​Хокинса, но им удалось найти отличный вид на город. Это было очень красиво: яркие огни практически сливались в одно светящееся пятно, но видимость открывалась на многие мили. В центре города кипела жизнь, в конце концов, сегодня был вечер пятницы. Робин старалась не смотреть на огромное тёмное пространство, где когда-то стоял Старкорт. Поёрзав на сиденье, она поймала себя на том, что переводит взгляд с вида на Нэнси и обратно, чтобы не пялиться на неё. Было странным запарковаться в таком красивом месте, потому что это казалось уделом романтически настроенных подростков. Подобное она видела в фильмах и мечтала об этом позже, когда ей было очень одиноко, и чаще всего под песню «Wouldn’t It Be Nice» в исполнении «Beach Boys». И вот теперь она была здесь, и это происходило прямо сейчас, но без всякой романтики. Определённо нет, романтикой тут и не пахло. — То, что ты сказала по телефону, правда? — нарушила тишину Робин. Продолжай разговаривать, не зацикливайся на своих мыслях. — Что? — Нэнси открыла глаза и посмотрела на неё. — Типа того, что я единственная девушка, с которой ты разговаривала за последние несколько месяцев, по крайней мере, твоего возраста. Вот это. Я не ожидала подобного от Нэнси Уилер. — Похоже, ты многого от меня не ожидаешь. — Нэнси рассмеялась, после чего вздохнула. — У меня долгое время не было возможности общаться с друзьями — это было нереально при всём том безумии, что творилось тогда. А теперь, когда всё закончилось… — Нэнси подбирала подходящие слова. — К этому сложно привыкнуть, понимаешь? Осознавать, что больше ничего не будет прежним. Что никто на самом деле не поймёт этого. Почти никто. Над машиной пронёсся порыв ветра. Робин снова уставилась на огни города внизу. Люди, как муравьи, высыпали из кинотеатра. Она не могла разглядеть название только что закончившегося фильма, видя лишь толпу как одно большое разноцветное пятно. Это были единственные люди, попадавшие в её поле зрения, вот только одного человека она сейчас видела чётко, и это была Нэнси. — Я с тех пор ни с кем об этом не говорила, кроме Стива. Просто не могу. — Именно! — выдохнула Нэнси, и её плечи расслабились. — Ты просто не можешь. Нормальные вещи, которые заботят людей и должны волновать меня, всё это просто ощущается, как… — Ерунда? Нэнси посмотрела на неё с блеском в глазах. — Полная ерунда. Шумел двигатель машины. Они сидели в молчаливом взаимопонимании, испытывая почти головокружительное чувство от возможности настолько свободно говорить на темы, которые были практически под запретом в окружающем их мире. Робин охватило ощущение нежности, выразившееся румянцем, залившим её щёки; нежности, прежде незнакомой ей. Она была рада, что темнота в машине скрывает её покрасневшее лицо. Робин посмотрела на Нэнси. В полумраке она могла видеть только очертания тела девушки. Какие-либо детали и её лицо поглощала темнота. В этой обстановке разглядеть что-либо было невозможно. Но боже, Робин никогда до этого момента не задумывалась о том, какая Нэнси красивая. — Так ты и Стив?.. — Слова Нэнси, подобно ножу, разрезали напряжение в воздухе. Робин резко рассмеялась. — О, чёрт возьми, нет. Не пойми меня неправильно, я его очень люблю. Правда, не совсем в том самом смысле. Он как братец-идиот, которого у меня никогда не было. — Пожав плечами, Робин продолжила: — Как ты и сказала, почти никто не понимает. Мы на самом деле очень близки. Просто не в этом смысле. Нэнси закусила нижнюю губу, её пальцы впились в сиденье. Что-то было не так. — Джонатан был для меня таким человеком. Кроме близости в этом смысле. Ну, мы были близки в этом смысле. — Были? И всё. Нэнси открыла рот, чтобы объяснить, но единственный ответ, который смогло выдать её тело, — это слёзы, покатившиеся по лицу. Робин была застигнута врасплох, увидев, как в темноте заблестели слёзы девушки, сидящей рядом. Она смотрела, как Нэнси несколько мгновений тихо всхлипывала, не двигаясь. Не в силах перебороть своё по-идиотски скованное поведение, Робин, тем не менее, осознавала, что не сможет вечно сидеть как истукан. Она нерешительно вытерла слёзы с щеки Нэнси. Только когда Бакли почувствовала, что девушка прижалась щекой к её руке, она осмелилась достаточно осторожно провести большим пальцем круг по коже. Красивые голубые глаза смотрели на Робин, и та чувствовала, как сердце тает у неё в груди. Всё, чего она хотела, — это обнять Нэнси, защитить её. — Если хочешь, мы можем пересесть на заднее сиденье. Чтобы тебе было более комфортно или вроде того. Я просто… подумала, что там будет больше места. Предложение Робин было встречено улыбкой и кивком. Они обе выбрались со своих мест, закрыв за собой двери. Бакли скользнула на заднее сиденье, глядя, как Уилер делает то же самое. Они сидели в тишине, когда, с какой-то неизвестной ей смелостью, Робин обняла Нэнси за талию. Её глаза расширились, когда девушка придвинулась к ней ближе и обхватила за плечи. Голова Нэнси мягко легла под подбородок Робин. Это было почти ошеломляющим — мысль о том, чтобы к ней в каком-либо романтическом жесте прикоснулась девушка, прежде казалась ей абсолютно нереальной. Близость женского тела выбила из колеи. И всё же Робин не могла отрицать, что наслаждалась каждой секундой. Одна её рука крепко обнимала Нэнси за талию, другая переместилась вверх и провела по каштановым локонам, так красиво обрамлявшим лицо девушки. Она почувствовала, что ткань её футболки мокрая. Чёрт, Нэнси же плакала, точно. Робин почти совсем забыла об этом, но на самом деле она не могла винить себя за то, что отвлеклась. Наконец Уилер заговорила. — Мы расстались месяц назад. — Она шмыгнула в футболку Робин. — Чёрт возьми, Нэнси, прости. — Бакли вздохнула, изо всех сил стараясь, чтобы это не прозвучало совершенно отстойно. Для неё это было новостью. — В последний раз, когда я вас видела, казалось, у вас… всё хорошо? — Всё именно так. В последний раз, когда ты нас видела. Это была та самая ночь. — Они обе вздрогнули. Да, конечно. Ночь, которая изначально свела их всех вместе. — Тогда всё было непросто, но начинало казаться, что в те редкие моменты, когда нам действительно удавалось хорошо справляться вместе, всё остальное шло наперекосяк. Он проходил со мной через всё это, через всех этих ужасных монстров и насилие, и, ну, мы переживали эти воспоминания вместе и вместе справлялись, но… Всякий раз, когда кругом было спокойно и, казалось, наконец всё в порядке, мы ругались и ссорились, и вся наша несовместимость только выходила наружу. Я практически желала ещё какого-нибудь ужаса, который сплотил бы нас снова, — с дрожью в голосе и с облегчением выдохнула Нэнси. Робин чувствовала, что подобные слова девушка произносила вслух не каждый день. Если вообще когда-либо говорила такое. — Но нельзя строить отношения только на этом. — Робин почувствовала себя не в своей тарелке, заговорив на эту тему. Она никогда ни с кем не встречалась, никогда не была в отношениях, но Нэнси подняла на неё взгляд, внимательно слушая. — Это как… взять меня и Стива, да? Он — мой лучший друг, и мы можем дружить и поддерживать друг друга в трудных психологических ситуациях. Это нам помогает, потому что мы друзья. Мы не рассчитываем друг на друга по умолчанию в плане эмоциональной поддержки — это ощущается как давление, обязаловка, когда люди встречаются. Вот почему мы не встречаемся. Я имею в виду, помимо прочего. — Какого прочего? — Нэнси придвинулась ближе. Её нога оказалась прижатой к ноге Робин, что та осознавала с болью. Казалось, что в ближайшее время она никуда не сдвинется. — Прочего? — Твоя последняя фраза. Ты сказала, что вы со Стивом не встречаетесь из-за прочих вещей. В этом всегда существовало странное противоречие. Мысль о том, что в Хокинсе узнают о её ориентации, была ужасна, в последние ночи она пронзала её мозг, и по силе страха, возможно, была даже сильнее гигантских межпространственных монстров из плоти и крови. С другой стороны, она испытывала дискомфорт от того, что её считали гетеросексуальной женщиной. Даже несмотря на весь страх и беспокойство, связанные с её ориентацией, Робин чертовски гордилась тем, что любит того, кого любит. Поэтому она хранила это в тайне, стараясь держаться неопределённо, не давая людям повода обратить внимание на её предпочтения, но достаточно конкретно для того, чтобы окружающие не пытались свести её с каким-нибудь парнем из своих друзей. Но она никак не ожидала, что столкнётся с этим вот таким образом. Нэнси подняла бровь. Чёрт, Робин слишком долго молчала. Она прикусила губу и тихо выдохнула. — Типа несовместимости. Полагаю, он не может дать мне то, что я ищу. — Нечто другое, вроде этого? Нэнси обхватила её лицо ладонями и крепким поцелуем решительно прижалась к губам Робин. Она нежно гладила большим пальцем по её щеке, растворяясь в этом прикосновении. О. Глаза Бакли на мгновение расширились, а затем закрылись, когда она расслабилась. Вот чёрт. Это было нежно и нечто новое. Она открыла глаза, встретив взгляд Нэнси, когда та отстранилась. Лицо девушки было красным, но выражало уверенность и даже самонадеянность. — Ты… Ты тоже? — У Робин это никак не укладывалось в голове. Нэнси засмеялась, проведя большим пальцем по нижней губе Робин. — Ты сейчас такая красивая. Они снова поцеловались, Робин робко нашла руку Нэнси и взяла её в свою ладонь. Ещё одно подтверждение тому, что ничто уже не будет прежним. Но на этот раз Робин всё устраивало.