lie to me

      — Эй, неудачники!       Девушка коротко засмеялась, вальяжно покрутив плечами прямо пред носом преследователей. Она так уже три месяца от них бегает, вечно взбираясь и пробегая там, куда простой полицейский никак не достанет. Хотя, она могла вполне оспорить их желание поймать девушку: она просто рисовала граффити на стенах полицейского участка, ничего такого неприличного или отвратительного она не делала.

Но, хорошо, она согласна, что за вандализм с неё содрать небольшой штраф можно.

      Перед глазами мелькает утренний вид её любимого города, что уже в такую раннюю пору начал жить и дышать. Лос-Анджелес. Место мечты для многих и настоящая помойка, убийца для других. Двуликий средний брат Нью-Йорка, можно сказать. Но она действительно увлекалась культурой и людьми этого «крылатого» города Ангелов. Просто потому что это был её единственный путь сбежать из разбитого Детройта.       Поворот за поворотом. Прыжок ввысь, огибая небольшое ограждение, и теперь ей можно приписать и проникновение на частную территорию. Ибо ей слишком мало того, что собралось в её папке где-то в архивах полиции. Так что, если её действительно сегодня поймают (что действительно очень тяжело), она будет уверенна, что старый друг, Гажил Редфокс, точно узнает её на допросе. Или уже в обезьяннике.       — Будьте внимательные, господа полицейские! Здесь ступенька и вы можете запнуться и, ох, в который раз упасть в грязь лицом Ха-ха-ха!       Чистый, искренний переливчатый смех завибрировал в глотке и едва щекотал где-то в глубине груди. Она любила смеяться. Любила дарить свою улыбку другим, чтобы сделать хоть на минутку мир лучше. Просто потому что ей этого не хватало в детстве. Улыбок, радости и того чувства свободы, лёгкости, что сейчас подкидывает её на крышу какого-то здания.       Ветер стал для неё настоящим успокоением, верным другом, что своим объятиями поддерживал её. Везде и всегда. Кожа покрылась маленькими приятными мурашками, когда этот прохладный ветерок вновь огладил её вдоль всей фигуры. Она стояла на невысоком домике, может, этажа четыре, где-то в центре города, рассматривая внизу бегущих людишек. Только единицы подняли и разинули свои рты, тыкнув в неё пальцами и что-то крикнув пробегающей мимо полиции.       Блондинка фыркает, откидает длинный хвост на макушке и, мило показав ругнувшимся офицерам средний палец, важно направилась в нужную ей сторону. Не успеют её догнать сегодня. Опять.

***

      Она знала этот город как все свои двадцать пальцев на руках и ногах. Долгими ночами изучала каждый уголок и поворот мегаполиса, сравнивала со старыми и новыми картами. Что уж говоришь, домашняя татуировка (хорошо, творение подпольного тату-мастера Джувии Элис Локсар) была исполнена в форме ассоциаций с этим прекрасным городом. Да, эта глупая надпись Голливуд, пальмы, какой-то странный цветок — лучшая идея для того, чтобы испортить нежную кожу своего тела.       Хотя, причина даже лучше. Чтобы насолить родителям. Не подумайте, кареглазая не была тем проблемным видом подростком, которых якобы не понимают родители, просто, породившие её на свет, люди были слишком токсичны по отношению к ней. Лишь редко защищали её на семейных ужинах в присутствии почти всей четы их «великой» фамилии, да и потом вовсе поливали тем же дерьмом, только теперь их уже ничего не останавливало. Консерваторы. Они думали, что их первая, но старшая, дочь будет их точной копией, дабы установиться в обществе также крепко, как и их строительная компания.       Ситуацию не скрашивала младшая сестра. Всё как в тех скучных сериалах, что они вместе смотрели: умница, милашка, очарование и просто сгусток лишь хороших качеств, которые можно вытащить из этих личностей. Мишель не была плохой, вовсе нет, Люси даже искренне любила её, принимая все удары на себя и вечно приукрашивая историю в сторону хорошей сестрички. Просто ей действительно было жаль её — если она, двадцатипятилетняя выпускница дизайнерского колледжа, уже смогла выйти из этого круговорота дерьма в семье, то после ухода старшей сестры, всё перепадёт на неё.

Мишель просто не заслуживает такого отношения к себе.

      Именно поэтому Хартфилия сейчас бодро запрыгивает в какой-то амбар, выглядывая заказчика где-то между складских ящиков с персиковым повидлом. Они договорились встретиться где-то здесь, за третьим или четвёртым с конца рядах, чтобы их точно никто не заметил. Но она знатно запоздала, не ожидав, что эти идиоты-полицейские, всё-таки додумаются догонять её на машине или мотоциклах. Остаётся только надеяться, что она не зря сегодня бегала и тратила краску с баллончиков.       Правда, она совсем не знала, как выглядит таинственный заказчик огромного огненного дракона во всю стену. Обычно заказывают какие-то противные надписи на стены соперников, мстительные фразочки бывших или «чёрный» пиар. А тут ей прямо дали возможность успокоится, насладиться процессом и своим детищем, конечный результат которого она запечатлела на камеру своего мобильного.       Тишина как-то неприятно защекотала, заставляя осторожно ступать и двигаться в конец хранилища. Время утреннее, но ни работников, ни шума техники или прибывающих работников не было слышно. Словно она в вакууме каком-то. Даже судорожного дыхания клиента не было слышно в этой тишине чёртовых баночек с повидлом.       Шаг. Никак не удаётся отвести судорожно сжатый зрачок от нужной стойки.       Шаг. К ней совсем близко осталось, руку протяни, но нервы натягиваются не хуже гитарных струн.       Ещё секунду она смотрит за поворот, как её запястья уже крепко сжимают чужие руки. Эффект неожиданности играет с ней злую шутку, делая из неё безвольную тряпку, которую прижимают к той самой стойке с вкусностями, а глаза ошарашенно распахиваются.

И они встречаются взглядом.

      Серые глаза походили на настоящий мрамор с изумрудными прожилками, сходящиеся и переплетающиеся друг с другом. Мужские, грубые и острые черты лица казались до чёртиков знакомыми. Но лишь казались… до того, как кофейный плащ открывает вид на полицейский значок. Вполне настоящий позолоченный диск, металлический, что переливается в свете складских плафонов.       — Детектив… Нацу Драгнил, — его горящий шёпот проносится где-то у неё над ухом, опаляя нежную кожу. Тело вздрагивает, его шершавая ладонь горячо спускается по талии, сжимая её. Это выбивало весь воздух из лёгких, заставляя Люси судорожно выдохнуть последние капли воздуха прямо в лицо детектива.       Парень, может, едва ли старше неё, величественно возвышался над ней, всматриваясь в карамельную радужку глаз и усмехаясь над ней. Здесь явно что-то нечистое. Не может быть такого, что её поймали так просто и быстро, да и подкрепление ещё не показалось. Руки, которые «Нацу» сцепил у неё над головой, зло двинулись в попытке выбраться, вырваться из этого захвата.       Рывок. Дикий и сильный рывок в попытке освободиться, но всё безуспешно. Только горящие зелёные искры в глазах парня сильнее заиграли, выдавая открытое наслаждение над этой всей картиной. «Всё ясно. Извращенец». Категорично мысли проносились в её блондинистой голове, громко забив тревогу при виде широкоплечей фигуры, что грубо и бесцеремонно вжала тело злодейки в высокую стенку, перекрыв все пути отступления. Она могла полностью ощутить всю мощь Драгнила, каждый изгиб его тела и бугорок в брюках, которым он потёрся о её живот.       Хотелось многого. Начиная избить несчастного извращенца, который и вовсе не детектив, и заканчивая рыданиями с мольбой отпустить. Но она всего лишь протестующе попыталась ударить его ногой и упрямо зыркнуть прямо в эти уже ненавистные серо-зелёные глаза. Что с ним было не так? Почему именно её он выбрал, чтобы, чёрт возьми, изнасиловать прямо на складе с её любимой вкусностью.       Нацу наклонился к ней, потёршись кончиком носа об её скулу и, словно котёнок, ткнулся ей в висок, тяжёлым выдохом раздувая её выбившиеся волосы. Он продолжал изучать её, поглядывая из-под полузакрытых глаз на её реакцию, негодуя от того, что Хартфилия выбрала самую отвратительную тактику — игнорирование. Это поднимало в нём бриз негодования от тяжёлых волн желания поскорее услышать её.       Ощущая его сухие губы на своих собственных. Ощущая, как игольчатые пряди щекочут тебя. Ощущая твёрдое колено между своих бёдер. Ощущая, как ты перестаёшь отворачиваться, перестаёшь вырываться. Ощущая, как парень настойчиво заставляет тебя смотреть ему в глаза и вымолвить хоть слово. Она лишь молча поджимала губы, сдерживая себя из последних сил.       — Тебе нужно быть тише, — чисто машинально она облизывает свои губы, а ноги подкашиваются, чувствуя с какой лёгкостью тёмные лосины, спускаются по её ногам и резиновой верёвкой падают к кроссовкам. Боже, она до сих пор сжимает маленький рюкзак с баллончиками к груди, что стал единственной преградой для Нацу, чтобы решительно сжать полушарие в своей руке и, наконец, услышать неравномерный выдох девушки. — В любой момент может нагрянуть полиция, и мы попадёмся вдвоём.       — Ты ведь не из полиции? — вопрос чисто риторический, дабы заполнить эти противные для неё шуршания одежды и тот сладкий полустон, сорвавшийся из-за чёртового Драгнила, который поудобнее устроился и прикусил нежную кожицу за ушком. Это раскаляло напряжение внизу живота, заставляло адреналин громче зашуметь в голове, и уже сама Люси понимала — они не остановятся, пусть даже их и поймает полиция. Это раскаляло и опьяняло мысли, позволяя разноцветным от краски рукам двинуться по его лопаткам.       Ах, с какой осторожностью розоволосый закинул её ножку. Светловолосая что-то язвительно шикнула на него, недовольно оскалившись, чувствуя внутри себя проникающие фаланги парня. Совершенно, блять, незнакомого парня, который ей ещё и денег должен за работу. Большой палец несдержанно проходится по горошинке нервов, заставляя Лю громко всхлипнуть и вцепиться в плечо Нацу, ощущая уже третий палец внутри себя. Парень скалится, подлавливая шумящие горячим воздухом губы и впиваясь мокрым поцелуем.       Быстро, почти рвано. Двигался вверх и вниз, довольно прикусывая её шею, побагровевшую в ожерелье засосов, и обнажая маленькие клыки румяным щёчкам художницы, да и тем томным полувздохам в его ключицу. Они ведь даже и не разделись полностью, лишь сбросив ненастоящий полицейский диск куда-то в сторону.       Банки с шумом звенели за её спиной, заставляя хотя бы кромкой сознания цепляться за тревожные крики разума. Он так и зазывал оттолкнуть ускорившегося Драгнила, прекратить всю эту вакханалию перепихонов с незнакомцами, а не, чёрт побери, сжимать его член в себе и довольно давить лыбу от страстного мужского стона себе над ухом. Прекратить мычать, запрокидывая голову, когда он сквозь тонкую кофточку сжимает твою грудь.

Прекрати, дура!

      — И часто ты так…с клиентами? — сквозь пелену гудящей крови, сквозь ласкающий слух шлёпающий звук тел, слышит она, его насмешливый голос опаляет кромку ушей. Она возмущённо фыркает, даже постанывая от удовольствия намереваясь ударить розоволосого да побольнее. Но он только глубже входит, выбивая из груди Люси воздух. Это был риторический вопрос. Говорит парень, делая последние толчки и под возмущённый вздох блондинки, выходит из её жаркого лона. Мало. Хочется большего.       Девушка закусывает губу, ощущая придерживающие её смуглые руки, которые аккуратно уложили её на пол, молясь подольше подержаться за скользкую ниточку оргазма и не слышать громкие завывающие мигалки прямо за стальной стенкой склада. Да, точно. Она же убегала от отряда полиции, по пути желая получить плату за свой рисунок. Люси приподнимается, осматриваясь и довольно выдыхая: они ничего не разбили и отдавать полученные деньги за банки не придётся. Карамельный взгляд встречается с мраморным внимательным взором, молча задавая вопрос.       — Нацу Драгнил. Может, слышала меня под именем «Драгион». Одинок, мёртв внутри, но стакан для меня наполовину полон. Крупная рыбка для полицейских, желаемый кусочек для жадных бизнесменов, которых я обворовал.       Розоволосый подаёт ей руку, помогая художнице подняться на ноги, вжикает молния джинс, скрипит ткань найденного за ящиками кофейного плаща. Лосины возвращаются на бёдра, словно вторая кожа, обворачивая их, а выбившейся хвостик ловко распадается золотым водопадом волос на её плечах. Люси протягивает руку, нагло ухмыляясь:       — Люси Хартфилия. Отброс высшего общества, богачка, красавица и абсолютно свободна на сегодняшний вечер. Твоя будущая девушка, Нацу Драгнил.