Зацветающая во тьме

      Пиона стояла у дверей Большого зала, наблюдая за маленьким крольчонком, который задорно прыгал и резвился напротив смеющегося Уизли. Компания, которую незаметно покинула девушка, когда они были отвлечены яблоком, смеялась, любуясь крохотным творением. Уголки губ слегка приподнялись, наблюдая за этой картиной. Что-то мягкое и теплое начало постепенно наполнять тело девушки от поясницы до самой грудной клетки, разливаясь и просачиваясь меж рёбрами к сердцу, зажигая его в одно мгновение. Ей стало приятно то того, что она смогла их развеселить, смогла поднять настроение после всех сегодняшний совмещённый пар, от глупых шуток Малфоя и гадкого гоготания соседа над каждой «остроумной» шуткой блондина. Где-то в глубине резвящегося рассудка, ненароком раздался глухой вопрос, намертво застывший в тёмных глазах. А он чувствовал тоже?       Лицо медленно возвращалось в привычное состояние с каждой новый мыслю о том воспоминании. Наверное, чувствовал, когда-то давно… Очень давно, когда ты плакала от каждого падения, от каждого жука. Вечно он на твои слезы делал этих тупых кроликов: из желудей или яблок. Брови нахмурились, чёрные радужки намертво впились в зелёное создание, заставляя того в момент вспыхнуть синим пламенем и растворится под раздосадованные вздохи троих друзей, и грустные фразы студентов, сидевших рядом. Зачем ты вообще это сделала? Идиотка. В последний раз она метнула злобный взгляд на троицу, не понимая на кого она злиться больше, - на себя или на Него.       Развернувшись через левое плечо, слизеринка направилась подальше от Большого зала, мыслями уходя куда-то далеко, дальше запретного леса. Нельзя, чтобы воспоминания брали верх и дурманили голову, это может плохо закончится, ты ведь помнишь, что было в прошлый раз, когда ты думала только о Нем? Жила этими воспоминаниями, жила Им. Жила этими чувствами и этими лживыми теплыми словами и поступками. Не смей повторять это снова, не в новой школе, не с самого начала.       Поток мыслей уводил брюнетку куда-то в темноту коридоров, не видя перед собой ничего, кроме ног и каменных плит. Сознание давно было окутано чередой мыслей о прошлом, о тех сладко-горьких воспоминаниях, такой жгучей болью, давящей на всё её существо. Она даже не сразу поняла, что стоит на месте и всматривается в говорящее ей что-то лицо. - Ало, пришибленная, – Отозвался громко Крэбб, стоящий слева от Малфоя. Блондин высокомерно возвышаясь смотрел сверху вниз на пойманную им, и его компанией жертву. Даркбломс окинула взглядом всех, окруживших её однокурсников, вся анти-героическая компания в сборе: тупоголовые обжоры Крэбб и Гоил, и их… спокойный взгляд остановился на главаре банды – Малфое. И их вечный генератор убогих шуток. Мило.       Рука блондина поднялась вверх, говоря тем самым, чтобы Крэбб заткнулся: - Что за фокусы ты только что устроила в Большом зале? – рука его опустилась, а взгляд сверлил тёмную радужку. - Этот фокус называется дружба, Драко. – томным голосом произнесла Пиона, с издевкой вглядываясь в его серые глаза, ей даже успело подуматься, что они ей напоминали хмурое, пасмурное небо или жухлый снег, истоптанный грязными ботинками. От последнего сравнения захотелось скривиться или сплюнуть. - Слизерин никогда не дружил с Гриффиндором, - сквозь сжатые зубы изрек Малфой, плавно сжимая кулаки, один за другим, - они наши враги, и я не позволю, чтобы какая-то наивная дура позорила мой факультет. - Прости, Драко. – начала говорить Пиона, искривляя голос на его имени и складывая руки на груди, - но ты никто здесь, ни в этой школе и тем более ни мне, - ухмыляясь в лицо блондину произнесла она, видя, как тот пыжится от накипающей в нем злости, ей это даже понравилось, Даркбломс со спокойным тоном продолжила, - ты просто гадкий, неотёсанный, эгоистичный слюнтяй, который при любой опасности побежит к своей мамочке под юб.. , - не успела на договорить свою наполненную оскорблениями речь, от которой почему-то становилось очень хорошо на душе, как резко замолчала, направляя взгляд вниз, к своей шее.       Рука сокурсника крепко держала черное древко, слегка вдавливая кончик волшебной палочки в сонную артерию Пионы, чувствуя им спокойное сердцебиение. Драко немного опешил, когда на лице черноволосой суки не было ничего, кроме её вечного каменного выражения. Как же бесит, что эта тварь не боится, не знает, что она может сдохнуть в любую секунду. Если только он захочет.       Её голос. Слишком спокойный, слишком не тот, который нужен. Он заставлял поёжиться каждого из присутствующих, тон будто это Малфой находится под прицелом её палочки, будто они на миг поменялись ролями: - Любишь применять силу, вместо слова, когда напуган, а, Драко? – теперь его имя, прозвучавшее с неё уст, было пропитано сочившимся ядом насквозь, - но есть способ куда интереснее, - белокожая рука достала из глубин мантии тёмное древко, медленно поднимая его на уровень шеи и скрещиваясь кончиками с палочкой Драко, плавно опускала ту вниз.       Шаг. Один короткий, маленький шаг и она уже дышит ему в лицо, обжигая своим чуть ли не огненным дыханием. Всего один шаг, и он теряет контроль, кривя губы, подавляя страх, который хочет выбраться наружу через серые глаза. Малфой делает шаг назад одной ногой, смотря с презрением в тёмные впадины глаз. Пиона слегка вытягивает шею, шепча ему в губы всего одно слово, которые пробирает его до костей и заставляет возненавидеть её ещё сильнее: - Дуэль.       Волшебные дуэли давно не проводились в Хогвартсе, примерно с момента нахождения и благополучного закрытия тайной комнаты. Директору и профессорам показалось, что данное мероприятие исчерпало себя и научило юных волшебников постоять за себя в случае опасности. Но вся суть и прелесть волшебных дуэлей была в самом противостоянии, когда ты отражаешь, парируешь над заклинаниями противника, этот азарт, жажда выигрыша бурлила в крови, во всем теле, стояла тяжелым гулом в ушах, тяжелыми, но до безумия приятным.       С двух сторон длинного подиума уже толпились первокурсники, ведь они впервые увидят настоящую волшебную дуэль между старшекурсниками, почти выпускниками, что не могло не завораживать и рисовать красочные моменты будущего поединка. Также напротив подиума у окон собрались и старшие, в том числе и наша многоуважаемая троица, которая с "не интересом" изредка поглядывала на подиум в ожидание. Вдруг все замолчали и устремили свои взгляды на начало подиума, всматриваясь в поднимающуюся фигуру.       Малфой не спеша поднялся по ступеньке и выпрямился под синхронное затишье толпы, которая устремила все свои взгляды на блондина. На строгом лице читалось спокойствие, что нельзя было сказать о глаза, которые предательски вопили о желании отказаться и прекратить эту тупую затею. Но кто тогда поставит эту высокомерную суку на место? С новой свежей мыслью взгляд стал суровее, а пальцы крепче сжали темное дерево. Взгляд исподлобья наблюдал за поднимающейся, с противоположного конца, черноволосой противницей. Ноги в аккуратных туфлях на невысоком каблуке мягко ступали по светлому дереву, глухо стуча по нему каблучком. Мантия, скрывающая её фигуру, распахнулась и с шорохом упала вниз.       Строгая черная юбка карандаш обтягивала стройные бедра, резинкой перетягивая тонкую талию и сминая под собой заправленную белую рубашку. Чёрные волосы пышными кудрями упали на расправленные плечи, короткий взмах головы и черные змейки волос соскользнули к спине, кончиками доставая до начала лопаток. - Как предусмотрительно. - серые глаза осматривали соперницу медленно, с ног до головы, останавливаясь на ухмыляющихся губах и черных глазницах, - подстать тебе. - выплюнул Малфой, снимая с себя свой излюбленный черный пиджак. - Благодарю, - проигнорировав замечание противника, Дакрбломс аккуратно начала заворачивать рукава своей рубашки до сгиба локтя, всматриваясь в лицо блондина, - ведь я лишь хочу показать, что летать здесь будешь только ты. - ухмылка. От такой ухмылки Драко хотелось пустить в неё круциатус и смотреть как она мучается, страдает, чтобы вместо этой раздражающей ухмылки была гримаса боли и ужаса, как же он хотел, чтобы она страдала. Его глаза блеснули злобной искрой, а ноги легкой поступью понести в центр подиума, наблюдая за приближающейся Пионой.       Почему она так уверена, что не будет выброшена с подиума в следующую же секунду? Наивная дрянь. Ноги остановились, а руки, держащие палочки, поднялись на уровень глаз, задерживаясь на пару секунд. Глупое правило волшебной дуэли, приветствие дуэлянтов, которого никогда не бывало в настоящих сражениях. Драко успел усмехнуться от мысли, если бы все битвы начинались именно так, а не с авады.       Ты познаешь, что такое боль, узнаешь какого это, когда тело рвется изнутри, когда выблевываешь собственные органы. Серые глаза сверлили темную радужку, плавно опуская палочку в унисон с однокурсницей. Резкий разворот и несколько шагов вперед, всегда делающихся после приветствия и означающих начало волшебной дуэли. Я уничтожу тебя, раздавлю как мелкое насекомое, коим ты являешься -каблуки туфель вновь прокрутились на месте, взгляды встретились - мерзкая сука.       Двое волшебников встали в атакующие позиции, толпа намертво вцепилась взглядами в дуэлянтов, ожидая первого заклинания. - Баубиллиус, - голос с нарастающей громкостью произнес заклинание, резкий взмах волшебной палочки над головой, и из конца темного древка, в грудь Даркбломс, направилась яркая, бело-желтая молния, перекручиваясь и искрясь на своём пути.       Глаза сощурились, позволяя темный ресницам коснуться друг друга. Губы скривились в неясной улыбке или оскале. Взмах палочки в нескольких дюймах от надвигающейся молнии. От данного действия корпус непроизвольно развернулся, продолжая держать руку в невесомости над головой. - Иммобулюс! - мелодичный голос довольно громко произнёс заклинание, прокручивая палочку в руке и направляя на блондина. Снова промах, слизеринец успевает отбиться, слегка отодвигая ногу назад, возвращая прежний Малфоевский оскал на лицо владельца. Ненависть новой волной охватывает молодое тело, окутывая словно коконом.       Слишком много позволяет себе эта чертовая дрянь. Мне нужно поставить её на место, спустить на самое дно, где она должна находится, даже если по итогу мне придется использовать непростительные заклинания. Я сделаю всё, чтобы ты подохла.. - Мерзкая жаба. - ядовито выплюнул Малфой, оскалясь.       Вспышка. Снова яркая вспышка где-то в глазницах, отдающаяся острой болью в загривке. Тело замерло, будто его парализовало. Нет, только не снова. Всё замерло в эту секунду, весь мир остановился. Не сейчас. Глаза затуманились молочной пеленой, отдаляя разум и тело куда-то далеко, очень далеко в сознание. Вновь этот смех. Этот голос.. - Фу! Какая мерзкая жаба! - громкий детский голос раздавался по всему речному водоёму, просачиваясь в камыши и скользя по водной глади. Морщинистая, в огромных пупырках жаба сидела на небольшом бугорке из камней, желтым взглядом следя за своим будущим обедом. Темные глазки внимательно следили за уродливым существом из импровизированного укрытия, сделанного впопыхах из веток и листвы. - Не бойся, дорогая, я защищу тебя от любой жабы, - теплый смешок отозвался откуда-то сбоку, кладя тяжелую руку на спинку девочки. Мужчина седел на корточках рядом со своей маленькой дочуркой, которой очень хотелось посмотреть на обитателей речки возле дома. Упрашивала сводить её с самого завтрака, приговаривая как она любит животных и как хочет провести это время с ним. Ну как можно было отказать такой милой девчушке? Когда она обнимала его колено, когда говорила, что он самый лучший папа на всём белом свете. Радостная, тёплая улыбка разлилась по лицу мужчины, наблюдая за своим крохотным созданием. - Правда? - широкая улыбка озарила щекастое личико, смотря уже давно не на жабу, а на щетинистое, строгое лицо. Девочка подняла свои маленькие ручки и обняла мужчину за шею, зарываясь носом куда-то за ухо. Этот запах хвои, она любила его, вдыхала полной маленькой грудью, пытаясь пропитаться им насквозь и запомнить его, навсегда запомнить. - Я люблю тебя, папа... - Сектумсемпра! - режущих уши рёв взорвал зал, возвращая Пиону обратно на дуэльный подиум, обратно в зал. Громкий выдох сорвался с неё уст, будто она не дышала целую вечность. Мощная струя света вырвалась из кончика палочки и незамедлительно отправилась в неё. Быстрое. Машинальное движение палочки и заклинание на полпути отскочила куда-то в стену, разбиваясь об неё на миллионы маленьких искр. Взгляд смотрел под ноги, пустые, от нахлынувшего воспоминания, глаза начали заливаться яростью и огненной ненавистью. Свободная от палочки рука прижалась к пылающей щеке, закрывая половину лица. Кисть до хруста сжала древко. Тёмные глаза, смотря исподлобья въедались в серый, жухлый снег глазниц.       Малфой на секунду замер, отступая одной ногой от страха, что наполнил его существо этот взгляд. Он было чуть не убежал, как ..       Взмах. Ещё взмах. Снова и снова.       Пиона медленно начала подходить к Малфою, хлестая его одним заклинанием за другим, не останавливаясь. Она и не хотела останавливаться, он напомнил ей о Нём. Он напомнил! Мимолетная яркая вспышка вновь блеснула перед глазами. - И я люблю тебя, милая...       Нарастающий крик боли наполнил небольшой зал, пропитывая им стены, рука в последний раз нарисовала в воздухе иероглиф, и яркий, молниеносный свет направился к уже уставшему от череды заклинаний Малфою, сбивая его с ног и отправляя в угол каменных стен. Раздался глухой стук костей о камень. И.. Тишина. Мертвенная тишина, совершенно ненужная сейчас тишина.       Грудная клетка ходила ходуном, тяжелое дыхание раздавалось куда сильнее в этой гробовой тишине, глаза всё ещё смотрели на отброшенного блондина с той же ненавистью и злостью, которая стала постепенно отступать.       Громкие хлопки и радостные возгласы отдавались в ушах далёким гулом, будто это происходило на улице, а не здесь и сейчас с ней. Кто-то громко объявлял победителя этой любительской дуэли, пока Малфоя двое его подстилок относили к выходу, видимо в лазарет к мадам Помфри, ведь видок был у него слишком потрепанный.       Пиона опустила взгляд на свои туфли, вслушиваясь в комплименты со стороны первокурсников, который начали подниматься на подиум, чтобы пожать ей руку или обнять. Но тут взгляд зацепило что-то другое, совершенно необычное и почему-то пугающее. Черные дужки затряслись смотря на кончики своих изогнутых волос, спадающих с плеч.       Они были серые.       Бесцеремонно и быстро распихнув всех поднявшийся к ней первокурсников, она налету схватила мантию и побежала прочь из крохотного зала. Прочь от этих непонимающих глаз и обеспокоенного "Пиона, куда ты?" от Гарри. Она и сама не знала куда, главное просто уйти, исчезнуть. Ноги несли её в подземелья, она бежала не оборачиваясь, не вслушиваясь, бежала туда, куда сердце ей велело, в самую глубь, в самую темноту коридоров. Глаза начали наполняться слезами, крупными каплями стекая по щекам и падая вниз на быстро пролетающий под ногами пол.       Забежав в туалет,она откинула от груди мантию, руками цепляясь за раковину, пытаясь удержаться на месте, но тщетно. Ноги предательски подкосились, коленями ударяясь об холодный, твердый пол. Тупая боль гудела и тянула живот, скручивала внутренности, что хотелось выплюнуть всё это наружу. Тело сползло вниз к ножке раковины, продолжая одной рукой держаться за умывальник, пока вторая, сжимала ткань её рубашки на груди.       Громкий, не сдерживающийся плачь сотряс комнату, сильнее сжимая тело в комок. Голова опустилась и слёзы новой волной закапали на пол, разбиваясь. Задыхающиеся всхлипы пронзали иголками её тело. А боль. Неописуемая, гадкая, адская боль во всем теле уничтожала её, что хотелось умереть, нежели чувствовать её.       И заевшая фраза в голове, от которой плачь становился всё громче, а грудь разрывало от горечи и стягивающего чувства. - И я люблю тебя, милая ..