Зацветающая во тьме

      Прошло уже более двух недель с момента той гадкой слабости в заброшенном туалете для девочек в подземельях. Пиона никогда не позволяла себе плакать из-за Него, но поток непрерывных воспоминаний, отдающихся знойной болью в груди взяли верх и изничтожили стальные стены, глубоко запрятанные в душе волшебницы. Слизеринка ещё долго плакала в том туалете, давясь слезами и своими громкими всхлипами, разбивая костяшки в кровь о кафельный пол, разрывая ногтями рубашку и проклиная Его и все связанные с Ним воспоминания. Ведь даже в собственных мыслях она не позволяла называть его отцом. Своим отцом. Он просто не мог им быть после того, что случилось, он не имел никакого права.       После этого инцидента Пиона взяла с себя слово, что впредь ни одна слеза не проскользнет по её щекам из-за воспоминаний об этом ужасном, совершенно никчемном человеке. Она зареклась не давать своим эмоциям и мыслям о прошлом туманить рассудок, окутывать его пеленой и уводить куда-то за пределы своего внутреннего контроля. Теперь она будет жить и видеть только настоящее, никогда не возвращаясь к прошлому. С каждым новым днём боль от воспоминаний покидала её, уступая своё пьедестальное место новому чувству. Злости. Ведь теперь комочек её отрицательных эмоций, обитающий внутри и бьющийся о стенки её тела, превращался в громадный ком ненависти и чистой, кристально чистой ярости, заполняющий всё пространство её существа. Она не позволит ему вновь оказаться у себя в голове, не позволит завладеть её мыслями, её эмоциями, её жизнью. Она не позволит..       Жесткость металлической вилки начала плавиться под напором большого пальца черноволосой волшебницы, головка сильно накренилась вниз, неприятно похрустывая у соединения с изящной рукояткой. За несколько секунд до будущего раздражающего звона острых зубчиков о каменный пол, Пиона очнулась, часто моргая. Оглядев печальным взглядом бедную вилку, которая стала похожа на знак вопроса, она только сейчас почувствовала ноющую боль в подушечке большого пальца. Слизеринка перестала контролировать свои эмоции в последнее время, стоило ей только задуматься, как всё, что находиться в её руке либо разбивалось, как маленький бутылек на паре зельеварения, либо прогиналось, как этот несчастный столовый прибор. Какая эта уже по счету? Десятая?       Короткий вздох и темные глаза плавно скользнули по столу, на котором стояла не тронутая овсяная каша и тыквенный сок. Глаза остановились на серых кончиках волос, что скатывались извилистым узором с её уха на стол. Прошло так много времени, а они до сих пор остались серыми, и Пиона даже не знала отчего это. Белокожая кисть положила изувеченную вилку рядом с тарелкой и принялась заправлять волосы в мантию, дабы забыть об этих кончика хотя бы ненадолго, помогая себе свободной рукой. Темные впадинки смотрели прямо перед собой, на красно-золотой стол. За все эти прошедшие две недели Пиона спелась с троицей, становясь почти новым членом их неразлучной банды, что не могло не радовать слизеринку, они и вправду были хорошими людьми, не смотря на туповатые шуточки Малфоя, которые, кстати, усилились после дуэли, но были устремлены только к этим троим, Даркбломс он не трогал, лишь изредко ядовито высказывался в её сторону, презрительно фыркая. Это было неудивительно, - идиоты никогда не учились на своих ошибках и Малфой был не исключением. Многие сокурсники стали поддевать её после того случая в Большом зале и дуэли. Где это было видано, чтобы слизеринец дружил и защищал гриффиндорцев? Но волшебница не обращала на этого ни малейшего внимания, ведь не все одногруппники отвернулись от неё, вешая на тонкую шею ярлык предательницы. Даже гриффиндорцы после двух недель смягчили свои недовольные, презрительные взгляды на добродушную улыбку, понимая, что Пиона не являлась такой же эгоистичной выскочкой, как все остальные студенты змеиного факультета. Честно говоря, черноволосая волшебница сдружилась со всеми факультетами, свободна подсаживаясь к каждому за стол и заводя непринуждённый, дружеский разговор. Но не все были рады её присутствию, и тем более дружбе, многие остались при своём неказистом мнении по поводу чистокровной волшебницы и не сводили с неё своих презрительных взглядов.       Но сегодня у Даркбломс не было никакой охоты садиться к кому-то или разговаривать, ведь с самого утра настроение было испорчено чертовой колонкой, в самом углу газеты, и новой порцией яда со стороны одногруппников. Руки, заправив волосы, опустились на стол, пока темные дужки рассматривали нервно дергающуюся рыжую капну волос, что-то взволнованно рассказывая темным волосам своего соседа напротив. Пиона невольно улыбнулась уголками губ, всматриваясь в лица своих новых друзей, но быстрые движения с левой стороны, замеченные периферическим зрением, заставили легонько встряхнуть голову и перевести взгляд на только что подошедшую Грейнджер. Девушка была так обеспокоена, что весь её вид кричал об этом.       Тёмный взгляд впился в газету, которую держала Гермиона, что-то рассказывающая и тыкающая пальцем в очень знакомый кусочек.       Нет..       Веки невольно расширились, когда поймали на мгновение взгляды всей троицы, глаза Гарри и Рона быстро вернулись обратно к Гермионе, но тот грустный, немного недоверчивый отблеск в их глазах застыл едким клеймо перед печальным взором, погружая всё тело в ледяную, сдавливающую со всех сторон клетку. Плечи медленно опускались, пока гриффиндорцы поспешно вставали и следовали к выходу из Большого зала. Тёмные впадины проводили их и вновь спустились к столу, всматриваясь в изогнутую вилку, в глазах быстро блеснули проблески ярости и головка с неприятным, металлическим хрустом отделилась от ножки, улетая куда-то в противоположную сторону стола..       Поднимаясь по каменным ступеням на башню, мальчики до сих пор не могли понять, что же всё-таки случилось в Большом зале, причем тут газета, Пиона, её отец и какой-то хитроумный, тщательно продуманный план. Всё это казалось такой чепухой, что хотелось тут же рассмеяться, но останавливало от этого весёлого порыва лишь Гермиона и весь её обеспокоенный вид. Гарри посмотрел в выпрямленную спину своей подруги, пытаясь уловить её мысли и прочитать их, ведь он, чёрт возьми, не может забыть её глаза несколько минут назад в этом чертовом Большом зале. -Нам нужно срочно поговорить. - почти тараторя произнесла Гермиона, когда чуть ли не подлетела к своим друзьям за стол. Её тело было в непонятном движении, даже когда она стояла, то было ощущение, что она куда-то бежит, а печальные дужки глаз ели заметно дрожали, метаясь по лицам Гарри и Рона. Видя и читая немой вопрос, застывший на их лицах, Грейнджер не давая сказать продолжила, - это касается Пионы, - быстрый взгляд на черноволосую волшебницу, которая смотрела куда-то на уровне живота Гермионы так пристально, что стало не по себе. Испуганный взгляд вновь вернулся к мальчикам, продолжая свой монолог, - возможно она не та, кем кажется, я думаю, что она со своим отцом замышляет что-то очень ужасное.. - нервное сглатывание закончило её предположение.       Единственное, что хотелось сейчас Поттеру, так это понят наперед, что она может рассказать, ведь это заявление довольно сильное, и вспоминая эти слова, эти предложения снова и снова он пытался увидеть сквозь них, увидеть ту подоплеку, которую вложила туда Гермиона, указывая тогда пальцем на какую-то маловажную часть газеты. А потом её фраза "Пошлите, мы не должны привлекать много внимания" и что-то странное, что-то неестественное когда они выходили из Большого зала. Звук. Такой глухой, но такой знакомый. Будто что-то сломалось.. - Ну, так.. - мыслительный процесс Гарри прервала неуверенна фраза Рона, который прошел в круглое помещение башни, осматриваясь, - Почему мы не могли поговорить там? - взгляд следил за опущенными плечами и слегка сутулой спиной своей подруги, Гермиона села на ступеньки, невольно сжимаясь и комкая в руках газету. - Я.. - запнувшись начала Грейнджер, смотря куда-то сквозь свои ноги и каменный пол башни. Немного помолчав и посмотрев в одну точку под терпеливое молчание мальчиков, она встряхнула головой и продолжила, не отрывая взгляда от пола, - когда Пиона только появилась и озвучили её фамилию, я поняла, что где-то я уже её слышала.. Я знаю, что это древнейший род, Рональд, - нравоучительно выговорила она, зная, что Рон хотел сейчас открыть рот и вставить свою ненужную информацию, которую и так все знали. Рыжеволосый в удивлении опустил поднятый указательный палец и прикрыл рот, скрещивая руки на груди и пыжась, - Я слышала об этой фамилии в другом ключе, в плохом и очень давно. Когда я была на первом курсе, то об этом говорили все и Пророк писал статьи три подряд после того случая.. - Гермиона спустила шею в поднимающиеся плечи, - это было про.. - голос дрогнул, а веки невольно сомкнулись. - Убийство. - холодно закончил за неё Гарри, отчего та поёжилась и кивнула. Рука со скомканной газетой поднялась, медленно разжимая напряженный пальцы, уводя взгляд в сторону, будто отстраняясь от газеты и его содержимого. Поттер подошел, забирая из трясущихся рук помятую бумагу желтого отлива. - Первая колонка в правом нижнем углу.. - тихо добавила Грейнджер обхватывая себя руками.       Гарри плавно перевел взгляд с бледнеющей подруги на ту самую колонку, которая так напугала Гермиону и лишила настроения их новую подругу, принимаясь читать:

"Зверь на свободе.

      Сегодня была завершена реконструкция тюрьмы Азкабан, после нападения Тёмного Лорда, всё камеры были восставлены, а преступники посажены. Но по подсчетам стража порядка было выявлена пропажа одного из преступников - Бута Даркбломса. Бут совершил зверское убийство семьи магглов, которые были друзьями их привилегированного рота, восемь лет назад. По словам из отчета о преступлении, было отмечено, что мать и отец под действием Империо забили своего ребёнка до смерти, не оставляя ни единого живого места на теле мальчика. Даркбломс не пощадил трехлетнего мальчика и упивался своим ужасным представлением, извращаясь над муками бедного ребёнка. С самими же родителями Бут расправился с помощью Круциатуса, доведя тридцати трёхлетнюю женщину и тридцати семилетнего мужчину до смертельного изнеможения.       Так же в отчете было указано, что прибывшая на место преступления опергруппа нашла злоумышленника с провалами в памяти. Бут утверждал, что не помнил ничего из того, что случилось и не знал как попал в дом друзей их семьи. На месте преступления была также обнаружена волшебная палочка мистера Даркбломса, и с помощью подкрепления в виде создателя палочек, - Григоровича, - было установлено, что палочка была использована в злых целях.       Бута заключили под стражу на пожизненное заключение, а после повторного рассмотрения дела спустя восемь лет ему грозила смертная казнь через поцелуй Дементора. Родственники мистера Даркбломса: жена Геранда и десятилетняя дочь Пиона были раздавлены поступком своего отца и мужа, что напрочь отказались от его прав в членстве семьи, лишив его привилегий и фамилии.       По словам очевидцев, Бута заметили в начале сентября этого года в косом переулке, но преступнику удалось скрыться.       Продолжайте следить за новостями и узнайте, что случилось дальше."       Гарри переглянулся с Роном, который тоже вместе с ним читал колонку. Уизли нервно сглотнул, переводя свой полный ужаса взгляд на Гермиону, которая в свою очередь уже немного успокоилась и оглядывал друзей, крепче обнимая себя за предплечья. - Я не понимаю.. При чем тут Пиона? - непонимание Уизли порой сводило с ума похуже порции круцио. - В том, что он сбежал, когда спустя столько лет, Пиона вдруг перевелась к нам. Именно в этом году, под самый конец учёбы. Возможно ты был прав Рон по поводу её перевод, это полный бред, но вдруг в этом есть совершенно иной смысл?.. - заключила Гермиона и глаза её в страхе быстро метнулись в сторону округлого балкона.       Громкое карканье и шелест крыльев испугали не только Грейнджер, но и бесстрашных гриффиндорских напарников. Ворон заставил обратить на него внимание каждого из присутствующих, мотая головой из стороны в сторону, осматривая троицу своими черно-желтыми глазками. Пернатый гость, завершив своё исследование принялся прочищать свои перья, уходя головой в крылья до загривка. - Глупая птица.. - проворчал Рон, замахнувшись на черного зверька, но его порыв детской ярости к обыкновенной птице прервал Гарри, смотря из под очков на своего рыжеволосого друга. - Не нужно, Рон, это всего лишь ворон, - спокойно проговорил Гарри и с ухмылкой добавил, - не дементор. - в зелёных глазах блеснули нотки смеха и радости, чего не оценил Уизли, вырывая руку, надуваясь и смотря вновь на уже успокоившуюся и улыбающуюся подругу. - Доказательств у меня нет, но в ней что-то есть, что-то злое, я уверена. - Гермиона вновь вернулась в своё повседневное состояние и встала, подойдя к друзьям, - ведь она завела знакомства со всеми факультетами,чего раньше никто себе не позволял, может это её план? Может она старается узнать намного больше о Хогвартсе и её студентах, чтобы передать всё отцу.. - Грейнджер слегка вздрогнула, когда почувствовала на своём плече руку Поттера. - Не волнуйся, Гермиона, если что, то мы будем осторожны с ней, в свете таких новостей лучше держаться подальше от неё, но не подавать виду.. - задумчиво проговорил шрамированный, переводя зелёный взгляд с подруги на Рона, улыбаясь и давая понять, что они уж точно со всем справятся. - Это точно, мы тебя защитим от этой ведьмы! - героически произнёс Рон, заставляя рассмеяться этих двоих от своего позерства. Девушка, обняв парней за плечи, улыбнулась и направилась вместе с ними к выходу из башни, по прежнему смеясь и пародируя позу и слова Уизли. Клочок газеты, который остался брошенным на каменном полу сдвинулся с места легким потоком прохладного ветра, подгоняя его к перилам закругленного балкона.       Черная птица, проводив своими глазками бусинками троицу опустила голову, всматриваясь в газету и в ту статью, что они читали. Лучи закатного солнца постепенно уползали со стен башни, покидая мрачное помещение, от чего оно ещё больше уходило во мрак. Очертание камней терялось в темноте, как и ступни с полом, поглощая в свою темную бездну несчастный клочок газеты, который продолжал легонько биться о перила балкона. Светлые блики в последний раз отдались теплом на спинке ворона, покидая его шелковистые перья и пропуская через них прохладный, зябкий воздух приближающейся ночи.       Неприятный хруст бумаги и шелест перьев с тканью сотряс голые каменные стены башни, просачиваясь в каждую щель и закоулок помещения. Желтоватая бумага, беспомощно прохрустела под толстой подошвой появившихся туфель. Мантия плавно опустилась на пол, окутывая стройные ноги.       Черные глаза постепенно переливались в ярко серый цвет, освещая своим тусклым свечением злобное, полное отчаяния и ненависти лицо. Яркие дужки впились в торчащие, из под туфли, углы газет, продолжая надавливать и слегка прокручивать ногой..