Sweet home

Он никогда не был художником, способным запечатлеть малейшее дуновение ветра на картине, не умел накладывать слой за слоем быстрыми мазками взъерошенной кистью и не знал даже как правильно держать её по-женски тонкими, длинными пальцами. Он был только начинающим оператором и немного увлекался фотографией. В объектив камеры попадают солнечные лучи, надменно запрещающие продолжать щелкать белые паруса, казалось бы, бумажных кораблей. Парень щурит глаза, прищуривает пластины на линзе, фокусируясь на одном только море. Мутно-изумрудные волны разбиваются об прибой, неспешно унося следы чьих-то шагов за собой. Краем уха слышно шипение зыби. Да, именно синий являлся действительно успокаивающим цветом на пиксельном экране. Никак не розовый, отвратительно сгорающий на фоне огненного-рыжего солнца, бесстыдно выгорая в кончиках. А она слегка покачивает сухим светло-вишневым пучком, поправляя зачем-то надетое красное платьице с узкими рукавами, горлышком и тканевым бантом. Пахнет первым днем осени, неспешно крадущимся на смену августовским ветрам. Садится поодаль, прислушивается, а в голове только еле слышимый скрип кнопки и новый щелчок. Он не любит краски и розовый цвет, а она очень любит мешать ему и молчать, присесть у высокого моста, лезть в мысли. Запах осени и едкого осветителя путается с соленым морским воздухом, витая какой-то голубой дымкой прямо под носом, щипя глаза. Щелчок, и он случайно делает лучшую фотографию за день со смазанным темно-зеленым чем-то и мерзким розовым в правом углу. Будто вырисованный масляными красками, грязный зеленый похож на спокойное море, вон, даже с собственным белым парусником в виде случайного блика от солца. Смазанный горизонт, и вот-вот увидишь малиновый, нет, вишневый закат с поголубевшими облаками. И она уходит. Оставляет неудачного художника и эгоистично уносит за собой все связанные с ней чувства, оставляя наедине с новой картиной. А парень лишь на выдохе добавляет ее в безымянный альбом, полный изумрудного моря и розового заката.