memories in hands

Услышав своеобразный хруст, Тэхён удовлетворённо хмыкнул и выпустил оседающее грузное тело из рук. Без его поддержки оно шумно завалилось на пол, но это последнее, что волновало Тэхёна в данный момент. В особняке уже завтра обнаружат с десяток точно таких же тел и ни одного выжившего свидетеля. Смерть Ли Делуна станет сенсационной новостью дня, и люди начнут гадать, кому понадобилось устранение главы набирающего обороты холдинга. Тэхёна, конечно, не найдут — о нём ничего не известно ни прессе, ни полиции, но они поймут, что это был он. В последний раз оглядев кабинет, в котором он успешно выполнил заказ, Тэхён неспешно направился к выходу — делать ему тут больше было нечего. Карман пиджака уже приятно грела утащенная статуэтка зверя, кажется, панды. Милой маленькой панды, которая держала в лапах изумрудный бамбук и сверкала глазами-бусинами из оникса. Очаровательно. Тэхён не гордился своей клептоманией, но позволял себе такие мелочи. Люди называли это почерком убийцы, сам он думал, что это идиотизм, однако сдерживаться не было смысла. Кто его осудит? Заказчикам было плевать, а мнение всех остальных его не интересовало. Решали деньги. На телефон вдруг пришло уведомление, так что он притормозил, чтобы посмотреть, что это было. «Заказ доставлен», — порадовало сообщение, так что дальше он пошёл чуть ли не вприпрыжку, уже предвкушая, как далеко это продвинет проект, над которым он работал. Помимо убийств Тэхён промышлял продажей модернизированного оружия. Это были его собственные разработки, доведенные до ума в мастерской, которую ему предоставил главный заказчик — один из постоянных клиентов. Он же сбывал технологические новшества, когда Тэхён объявлял, что закончил очередной проект. Как ни странно, однако, несмотря на очевидный талант в обращении с разного рода смертельно опасными приборами, Тэхён чаще предпочитал убивать голыми руками. Сворачивал шеи, проще говоря. Хотя ударить тяжёлым предметом или ножом тоже мог, если была возможность. Нравилось ли ему это? Нет, скорее, он начал заниматься этим однажды и втянулся, к тому же это оказалось неплохим способом подзаработать. Первое убийство было вынужденной мерой — помогло не сломаться. Тогда он убил своего отца, которого обнаружил в гостиной их старой убогой квартиры. Тот добивал уже остывающую, как позже выяснилось, младшую сестру Тэхёна. Маленькая девочка была всем для парня — он спрятал её подальше от отца, но в тот день не вернулся в их подвал — безопасное место, которое Тэхён обустроил для них двоих. Он наконец-то нашёл другую работу и не вернулся домой, сглупил и заработался сдуру, сразу взяв сверхурочные. В кои-то веки понадобились все его умения, с таким трудом поддерживаемые в условиях их существования. Было сложно, но интересно, платили соответственно — щедро, и Тэхён радовался, думал, что жизнь наладилась. Теперь получилось бы нормально подзаработать, получилось бы перебраться куда-то поприличнее, получилось бы зажить. Но сестра не дождалась его в тот вечер, испугавшись внезапного исчезновения. Средств связи у них не было, а оставаться одна она побоялась, ведь прежде ей не приходилось справляться с внутренними замками — закрыть их все было той ещё задачей для хрупкой и недоедающей Тэён. К тому же ночью в районе становилось страшно до жути — в тишине отчётливее разносились звуки погони, драк и насилия. Подвал периодически подвергался нападкам, и незакрытые замки не спасли бы её, так что девочка не выдержала тревожного напряжения и вернулась в квартиру к отцу, искусно маневрируя по закоулкам в лучах закатного солнца. Радовалась, что никому не попалась, и думала, что теперь будет в безопасности. Однако отец не оценил её подвига. Встретил, набросившись зверем, окончательно сбрендив за дни отсутствия детей. Когда в квартиру вбежал Тэхён, было поздно. Мерзкий ублюдок изуродовал аккуратное личико и худое хрупкое тельце, не оставив живого места. Умертвил её. Он возвышался над девочкой, тяжело дыша и опустив окровавленные руки. Среагировал на появление Тэхёна, но не поменялся в лице, обезумев: глаза заволокло пьяной дымкой, а на дне зрачков виднелись проблески нечеловеческой жажды. Ему понравилось убивать, и Тэхён понял это, так что вопросов решил не задавать. Был ли смысл? Он схватил первое, что попалось под руку и с размаху заехал этим по голове монстра, что в одночасье отнял у него всё. Отнял всё у неё. Первый удар лишь оглушил ублюдка, но Тэхён не дал ему очухаться. Он забил его до смерти попавшейся тогда в руки бутылкой и не жалел об этом до сих пор. Жалел лишь, что не сделал этого раньше. Это событие перечеркнуло его возможную карьеру изощрённого изобретателя, которая вполне светила ему на найденной тогда работе. Он решал бы задачи по отлаживанию и автоматизации работы предприятий за Стеной и, наверняка, облегчил бы жизнь тысячам трудящихся бедолаг. Но не сложилось. По крайней мере, трудиться на благо общественности он теперь был не намерен. А ведь Тэхён был развит не по годам. Пусть он не доучился в лучшей Научной академии центра, но даже незаконченного образования хватило, чтобы к шестнадцати годам он с лёгкостью освоил несколько языков, отлично знал физику и химию во всём их многообразии наряду с другими, менее интересными ему предметами. Там он научился разбираться в устройстве практически всего, что его окружало, поскольку с ранних лет его не раз приглашали поучаствовать в проектах разной сложности, а он никогда не отказывался. Он любил изобретать и воплощать проекты своими руками. Откуда в нём такие впечатляющие задатки? Гены, сука. Сильная штука. Признавать это было тяжелее всего: его отец по праву мог считаться гением. Однако до добра его ум не довёл — гениальностью была проложена дорога в его персональный ад. Папашка элементарно разочаровался в жизни и спился в самом расцвете сил. Алкоголизм высосал все соки не только из него — пострадала вся семья, которая очень быстро оказалась за чертой бедности и вынужденно перебралась подальше от сверкающего центра столицы за Стену, прямиком в зияющую бедность. Не порок, но такая жизнь практически свела в могилу их мать. Та сбежала, и оставленным позади детям пришлось самостоятельно разбираться со звереющим родителем. Тэхён пытался уберечь себя и сестру каждый день с тех пор, как мать ушла, и не смог. Не уберёг ту, чью жизнь ставил выше своей. Остался один, разбитый, потерявший цель и погрязший в себе. Подарок на совершеннолетие в виде метки с именем его соулмейта не принёс ему ничего, кроме окончательного разочарования в себе. Как он мог показаться этому Чон Чонгуку после всего, что сделал? Тогда он уже успел скорешиться с парочкой нелегалов, которых чурался до смерти сестры, — после терять ему было нечего. Так он думал. Однако имя мальчишки, который был предназначен ему судьбой, заставило романтика внутри него взвыть от отчаяния — он верил в любовь. Он верил, потому что знал о явлении соулмейтов на генном уровне. Он знал, что Чонгук может его спасти. Но он не мог принять этот подарок. Пусть не всем было дано обзавестись меткой — далеко не каждый мечтал о ней. У предназначенных друг другу была особенность, которая пугала своей абсурдностью — касаясь друг друга, соулмейты обменивались мыслями и воспоминаниями. Бесконтрольный процесс обнажал души, обеспечивая духовную близость — абсолютное единство частей одного целого. Таков был каприз природы. Но Тэхён не мог позволить этому произойти. Мгновения слияния хватило бы, чтобы этот мифический Чонгук навсегда расхотел иметь с ним что-либо общее. Он сбежал бы от него и постарался забыть как страшный сон. Возможно, даже вывел бы метку. Это ослабило бы их связь и позволило сосредоточиться на чем-то ещё вдали от него. Снизило бы тягу друг к другу и обеспечило сохранность рассудка, ведь длительное нахождение вдали от соулмейта могло свести с ума. Первые девятнадцать лет жизни не в счёт — души лишь заканчивают формирование к этому времени, занятые собой. Последующие же годы омрачаются разлукой, грозя наложить след на разлучённых. Отравить и, потенциально, разлучить навсегда. Тэхён и сам бы мог её вывести, ведь он не собирался вести поиски своей пары, но это было выше его сил. Уж лучше так, уж лучше иметь метку на теле и знать, что у него был шанс, была возможность жить по-другому, хоть он её и упустил. Оставалось надеяться, что Чонгук, если и искал его сам, сдастся. Пусть лучше он оборвёт связь, никогда с ним не встретившись и заметив первые признаки прогрессирующей разлуки. Сложно было сказать, как быстро такое могло произойти, всё-таки феномен не был изучен до конца. Тэхёну сейчас уже было двадцать семь. В порядке ли он? Кто знает. Усмехаясь собственным мыслям, Тэхён любовно погладил статуэтку в кармане и запрыгнул в свою машину. Оставляя позади шикарный особняк жертвы, он думал лишь о горячей ванне, которую он собирался принять сразу по возвращении домой. Это поможет ему прийти в себя. И согреться. Он не знал причины, но его тело часто прошивал холод, особенно в моменты опасности. Невидимые нити проникали глубоко под кожу и вынуждали дрожать, желая прикрыться. Холод пробуждал в нём тревогу, заставлял паниковать и даже бояться, поэтому он старался избегать этого ощущения. Он предпочитал согреваться в ванной или в мастерской, укладываясь под турбины двигателей реактивного самолёта. Он самостоятельно извлёк и установил их так, чтобы под ними можно было лечь и наблюдать, как возгораемый поток энергии стелился по сверхпрочному стеклу, которое отделяло наблюдателя от сгорания заживо. Захватывающее зрелище. Тэхён мог лежать так часами, прикурив и размышляя о том, чего, например, не хватало модели разрывных пуль TFK-14, над пробивной мощностью которых он сейчас работал. Его мастерская была оборудована всем необходимым для жизни, в том числе отдельной спальной комнатой, однако он чаще засыпал прямо там, под турбинами, согретый и успокоенный. Свист двигателя доносился до него сквозь стекло, но убаюкивал лишь сильнее, странным образом воздействуя, будто придавливая ниже. Заставлял поглубже погрузиться в большую подушку, но Тэхён был совсем не против — ему нравилось чувствовать себя в безопасности. Подушка и плед — его лучшие друзья — радушно укрывали его в объятиях, позволяя засыпать. И помогая забыться.