memories in hands

Дрожь промучала Чонгука весь оставшийся вечер, а с уходом Тэхёна стало невозможно оставаться наедине с собой. Периодически жгло ключицу, и ему мерещился свет фар, будто его вот-вот собьёт машина. Его преследовали невидимые руки, которые тянулись к нему в попытке поймать. Мерещилось его лицо. Оно периодически вздувалось, меняя форму, а под кожей перемещались мышцы и кости, придавая голове нужную форму. С чувственных губ срывались чарующие звуки глубокого голоса, который убеждал его, что Чонгук ему не нужен, что он не хотел видеть его. Что ему жаль, что они встретились... Это мешало сосредоточиться на собственном нежелании когда-либо с ним встречаться, ведь он больше не был тем, кому это было не нужно. Теперь ему казалось, что не нужен был он сам. С трудом пережив ночь без пыли, которую не успел купить вечером, он купил её про запас, отправившись к дилеру с утра пораньше. Потратил все деньги, забив хер на квартплату в конце месяца. На работу тоже больше не вышел. Нахуй всё. Промотавшись по пустующему району полдня, он вернулся к себе, когда устал дёргаться от громких звуков и оглядываться за спину в страхе. До места, в котором родился, так и не дошёл. Голубой порошок переливался на столе в едва доходившем до него свете из окна. Вечерело. Чонгук смотрел на него с тех пор, как вернулся. Он был мокрый насквозь, а пальцы дрожали, даже сжатые в кулаки, но он не двигался с места, продолжая смотреть прямо перед собой, — блеск пыли въедался в подкорку, вымещая другие мысли. Не давал ему думать о другом. Мог дать ему то, что нужно. Сознание играло с ним, и полумрак лишь сгущался. Жуть пробирала до мурашек, и казалось, будто в тишине комнаты начал шептать ветер. Блеск пыли мешал поддерживать связь с реальностью, и Чонгук начал вслушиваться в тихий зов. Протяни руку и возьми, Чонгук, ну же. Он сглотнул. Свистящий шёпот будто взывал к его нутру, которое изнывало от желания. Вдохни побольше и сможешь уснуть с улыбкой. Уснуть с улыбкой... Но он же не хотел этого. Не хотел расставаться с жизнью вот так. Так глупо. Это не глупость. Исход всегда один, меняются лишь декорации, разве нет? Верно. Декорации. Они подвели его, напоследок подкинув свинью, но это ничего. Он мог закрыть на это глаза. Цепь затянулась, стоило ему моргнуть. Он вдохнул, сколько смог, пока не перестал чувствовать онемевшие пальцы. Вновь не заметил крови, потёкшей из носа на стол, стоило ему над ним склониться, видел только синий блеск. Закинувшись дозой, он откинулся на спину, ложась поудобнее. За вспышками перед глазами успокаивалось дыхание, и отступали тени. Становилось чертовски хорошо, и он улыбался. Его вдруг иррационально начало клонить в сон, вместо того, чтобы прострелить тело энергетическим всплеском, но он не думал об этом. Он не думал вообще, позволяя Морфею делать с ним всё, что тому вздумается. У того было до боли запомнившееся лицо... Он медленно засыпал, проваливаясь в незабытьё и чувствуя, как сердце успокаивалось в груди. Оно отлично поработало. Теперь и ему можно было и отдохнуть.

*

— Тэхён, у нас проблема, — перебил Намджун говорившего, напряжённо вскинувшись в сторону названного. Его крупные смарт-часы мигали красным, оповещая о чрезвычайной ситуации. — Что такое? — удивлённо уточнил Тэхён, не совсем понимая, что могло заставить Намджуна так измениться в лице. — Тот парень, — Намджун скользнул взглядом по присутствующим и решил не говорить имя. — Какой парень? — тут же проснулся скучавший долговязый мужчина в инвалидном кресле. Глянул поочередно на Намджуна и Тэхёна, воспылав заинтересованностью. Ещё один промолчал, близко к сердцу восприняв тот факт, что его перебили. И не кто-то, а Намджун! — Его надо забрать, — поднимаясь с места, оповестил Намджун, уже не глядя на озарившееся пониманием лицо. Тэхён последовал за ним, бросив лишь скомканное: — Хо, готовь операционную. — Да что происходит-то? — крикнул им вслед долговязый. Дверь, однако, захлопнулась, оставляя их без объяснений, так что он весело обратился к молчаливой обиженке. — Джексон, дорогуша, подбрось меня на мой этаж. — Ещё чё сделать? — буркнул тот без энтузиазма, не двигаясь. За коляску схватился молчавший всё это время бледный парень с чернющими кругами под глазами, вышедший из тени угла, чем вызвал ещё более веселый возглас от долговязого: — О, Юнги, ты ж моя прелесть! Ты мой лучший друг...! — Завали, — процедил тот, вывозя, однако, коляску из комнаты к лифтам. — А то пристрелю.

*

Как он мог так проебаться? Оставил торчка одного после того, как тот хапнул стресса не без его помощи. Ещё и продолжил работать над заданием, даже парней созвал, чтобы подлатать загнувшуюся стратегию и разработать новый план. Сука, даже к Сокджину успел подняться, чтобы переговорить о произошедшем, поскольку случай был беспрецедентный — им ещё никогда не устраивали засаду, было лучше поднять защиту на всех уровнях, пока они не разберутся. Всё сделал, кроме самого главного. — Он дышит? — напряженно всматриваясь в пространство перед собой, уточнил Тэхён. Готовился выпрыгнуть из машины прямо на лету, дожидаясь, когда Намджун добросит его до нужного дома. — Не уверен, — послышался честный ответ, и Тэхён зажмурился на секунду. Как он мог...? Сука. — Приближаемся, — оповестил его Намджун. — Выпрыгнешь, назад полетишь сам, — предупреждая опрометчивые действия, осадил он следом. Тэхёну пришлось дождаться посадки, прежде чем выскочить из транспорта. Сквозь свои линзы он видел, что летающих одноместных капсул на крыше стояло две, и очень надеялся, что в одной из них полетит не труп. Когда он проник в небольшое помещение квартиры Чонгука, он дал себе ровно три секунды на то, чтобы справиться с увиденным. Сердце резануло даже сильнее ключицы, по короткой мгновенно расползся ожог третьей степени, не видный глазу. Он забрал его бережно, будто боялся покалечить сильнее одним только своим присутствием, предварительно убедившись, что с рук не исчезли перчатки. Он пришёл помочь, а не добить случайным прикосновением. Отчего-то показалось, что Чонгук бы его не выдержал.