memories in hands

Чонгук не мог отделаться от мысли, что происходящее было не с ним. Или было сном, от которого он всё никак не мог пробудиться. Или «другой стороной», загробным миром, куда его забросило после передоза, причём именно хорошей частью этого самого мира умерших, где исполнялись немыслимые ранее мечты. Иначе как объяснить то, что каждый день превратился в бесконечную череду самых разнообразных увлекательных активностей, которые сопровождались пробами и ошибками? Последние, кстати, нисколько не расстраивали, пробудив его дух соперничества, и только помогали становиться лучше. Началось всё с предложения Хосока показать ему, как готовить тот самый омлет. Очень быстро разовая акция превратилась в полноценное обучение кулинарии, за которым док наблюдал, когда у него находилось время. Но с ним Чонгук готовил только сложные блюда, в остальном справляясь с помощью планшета, который Хосок подарил ему по случаю, как он сказал, выписки. В Интервебе было множество обучающих видео и рецептов, которым Чонгук безоговорочно следовал, в большинстве случаев получая то, что хотел. Всё подпорченные шедевры, конечно, тоже съедались, правда, с меньшим удовольствием. К Намджуну он забрёл по наводке того же Хосока, когда ему понадобился рецепт поточнее того, что он надыбал в Интервебе. Они сдружились даже быстрее, чем с Хосоком, правда эта дружба была более молчаливой: они разговаривали только тогда, когда Чонгуку требовалось пояснение незнакомого понятия. Он приноровился различать слова, ещё когда разбирался с письменными рецептами, но что означали многие из них за пределами полюбившейся кухни — не знал. Намджун, однако, с удовольствием отвечал на его вопросы, разжевывая до тех пор, пока ему не становилось понятно. Из всего, что он успел узнать, следовало, что его, в некотором смысле, «похитили» и «удерживали», не позволяя покидать базу. Правда, не совсем так, как это было в фильмах, которые он смотрел с Джексоном. Там у заложников была другая — особая — увеселительная программа, а ещё часто убивали в конце. Джексон, кстати, уволок его к себе сам со словами: «Моя очередь знакомиться». Он очень любил мясо и экшен, а ещё показал, как играть в компьютерные игры. Больше всего Чонгуку понравились те, в которых использовались технологии виртуальной реальности. Стоило ему поделиться этим, как Джексон заявил, что он обязан попробовать управлять дронами Тэхёна — наверняка, тот будет не против. Никакие уговоры о том, что ему и так всё было «по кайфу», не сработали, так что совсем скоро он начал посещать ещё и тренировки Джексона и Юнги. С последним, кстати, он перекинулся словами всего раз, и то, по сути, обменявшись только именами. — Юнги, — кивнул ему тогда бледный мужчина, который, кажется, вообще не вылезал из своего оверсайз свитшота. — Чонгук, — кивнул он в ответ, обратив внимание на предмет одежды. С тех пор, тоже часто облачался в такие вот кофты, как только узнал, как их правильно называть. Получил их, естественно, от Тэхёна, с которым у них всё было непонятно совсем. Они не говорили. Ладно, говорили, когда Чонгуку что-то было нужно, но в остальном... Кроме того раза ещё в лазарете, когда Тэхён объяснил ему, как выполнять его утренний комплекс упражнений, постепенно усложняя отжимания, они больше ни о чём, кроме его хотелок, не общались. Более того, Чонгук часто сообщал о них через Хосока или Намджуна, сводя и без того редкие разговоры к минимуму. Думая об этом, Чонгук вдруг понял, что не был уверен, говорил ли Тэхёну о том, чего хотел, лично. Подходил ли к нему хоть раз? А ведь он возвращался к воспоминаниям о том их единственном разговоре в стенах базы каждый день, чтобы не забыть ни одно упражнение. И вовсе не потому, что в подкорку въелся образ точёного рельефа обнажённого торса Тэхёна и собственное имя на его выпирающей ключице. Просто хотел быть таким же сильным, только и всего. Казалось странным, что Тэхён ничего не говорил ему и не подходил даже, но Чонгук предполагал, почему тот не предпринимал ничего сам. Хватило того, что он приволок его на базу без спроса. Спас ему жизнь, да, но вмешался после того, как его попросили уйти. Вероятно, он не знал, как подступиться к нему после такого. А Чонгук не спешил приближаться сам, полностью погрузившись в открывшийся ему мир возможностей на подземных этажах KSJ Corporation, на которую работали его большие няни — так он называл мужчин про себя, веселясь. Они все были старше его на несколько лет, но стоило им вместе заняться тем, что им нравилось, так вся взрослая серьёзность улетучивалась, выпуская наружу чуть ли не детский восторг. Чонгуку безумно нравилось проводить с ними время. Вечно, однако, это продолжаться, конечно, не могло. В какой-то момент, после очередного дайва в захватывающие исследования феномена соулмейтов, Чонгук решил, что был не против попробовать. Всё уже изменилось: он не был тем, кем прежде, а чем занимался Тэхён уже знал не понаслышке, поскольку от него никому не поступило указаний не распространяться на этот счёт. Джексон посвятил его в некоторые несущественные детали, а дальше Чонгук додумал сам, уже наученный и книгами, и фильмами, кто такие «наёмники». В Интервебе, на всякий случай, уточнил этот момент ещё раз, получая окончательное подтверждение. И не испугался. Даже заинтересовался немного после тренировок с дронами. Решил, что пусть ключица и не беспокоила его больше болезненным жжением, он не хотел расставаться с меткой. Он хотел попробовать то, что она могла ему дать. Что мог дать ему Тэхён. Для начала решил, что нужен предлог, чтобы приблизиться. Благо, уже был вовлечён в процесс тестирования дронов. Захватив выданный контроллер, он впервые отправился в крыло Тэхёна, чтобы попросить его «кастомизировать» девайс. Слово выучил специально по случаю, чтобы точно проканало. Не по плану всё пошло с момента, как он не обнаружил Тэхёна в мастерской. Чонгук удивлённо огляделся, наблюдая только готовые варианты каких-то пушек и ракет и полусобранные механизмы и модели в полумраке просторного помещения, но решил не сдаваться. Мало ли, где какие тут были скрытые закутки. И был награждён, двинувшись на свистящий звук, который едва уловил. Тэхён обнаружился под стеклянной конструкцией, по которой расползались странные волны. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что они исходили из какой-то до ужаса громадной штуковины, имени которой Чонгук не знал. Он завороженно замер на какое-то время, не в силах оторвать от махины глаз. Когда всё-таки вновь взглянул на Тэхёна, отметил его бессознательное состояние, приходя к выводу, что он спал. Следом заметил рядом с ним крупный лист бумаги, на котором был изображён какой-то чертёж. Присев, Чонгук оглядел и его тоже, поражаясь четкости линий и наблюдая рядом только простой карандаш. Похоже, Тэхён изобразил схему от руки. Сам он крепко спал на огромной подушке, которая могла посостязаться размером с двуспальными матрасами. А может это матрас и был? Чонгук не решился потрогать, чтобы проверить, принявшись разглядывать лицо спящего. Был заворожен не меньше, чем горячими волнами, на которые смотрел ранее. По второму кругу пересчитав найденные на красивом лице родинки, подумал, что сделает это снова, но позже, когда света будет больше, а сам он будет ближе. Он уже собрался было уйти, когда тёмные густые ресницы вдруг дёрнулись и Тэхён вдохнул глубже, нахмурившись и просыпаясь. Стоило ему открыть глаза, как Чонгук улыбнулся, лукаво встречая удивлённый взгляд, и сказал: — Доброе утро. — Эм, привет, — низко прохрипел Тэхён спросонья в ответ, пытаясь проморгаться. — Ты чего здесь? — Хотел попросить немного изменить мой контроллер. — От дрона? — сильнее нахмурился Тэхён, потирая рукой правый глаз. — От дрона, — кивнул Чонгук, не переставая улыбаться. Спроси кто, сам бы не смог сказать, отчего ему стало так радостно. Тэхён вздохнул и принялся было вставать, как Чонгук остановил его со словами: — Можешь ещё полежать, потом сделаем. — И не долго думая, добавил: — Я лягу рядом? — Если хочешь, — всё меньше понимая, что происходит, не стал отказывать Тэхён. — Не смотри на меня так, — усмехнулся Чонгук. — В нашу первую встречу у тебя были длинные волосы, и ты тогда был в красном платье, — серьезно добавил он в попытке развеять возможные сомнения о том, кто он. Надеялся, что с прошлого раза «пароль» не изменился. Пришла очередь Тэхёна усмехаться. Он легко понял, почему Чонгук заговорил об этом. — Камуфляж, — кивнул он, отодвигаясь немного, чтобы у Чонгука было больше места расположиться. — Что это? — спросил Чонгук, плюхнувшись на подушку-матрас, которую решил величать так до выяснения обстоятельств. — Где? — уточнил Тэхён. Проследив за тем, куда указал Чонгук, ответил: — Турбина самолёта. — Зачем она здесь? — не понял Чонгук. — Для красоты, — хмыкнул Тэхён в ответ. Чонгук округлил губы с тихим пониманием. Было действительно красиво. Они замолчали, рассматривая турбину, едва различимую за потоком расползающейся по стеклу энергии, пока Чонгук не перевёл взгляд на Тэхёна снова. Тот, заметив, начал смотреть на Чонгука в ответ. — Хочешь что-то ещё? — вполголоса спросил он. Уже проснулся окончательно, но ещё ощущал ленцу в теле, заторможенно моргая. Чонгук кивнул, сглотнув. Его вдруг посетило уже знакомое волнительное ощущение, усиленное в сто крат. Прежде это ощущение навещало его, когда он слишком долго думал о Тэхёне в то утро, когда он не потрудился прикрыть свою оголённую грудь и кубики пресса. И вот снова. Они были слишком близко. — Что...? — Не двигайся, — вымолвил Чонгук, не в силах справиться с дрожью. Внутренности в животе скрутило так сильно, что он готов был застонать. ...слово за слово, томные взгляды, и всё... Тэхён лишь удивлённо выдохнул, когда Чонгук подполз ближе и неумело ткнулся ему в губы, забывая об осторожности. Пальцами почти тронул пальцы Тэхёна, облокотившись ладонью о подушку-матрас в опасной близости от его руки. — Чонгук? — спросил Тэхён, не понимая. Ответом ему стали чёрные поплывшие глаза, которые блестели так влажно, что он всерьёз забеспокоился, что Чонгук сейчас заплачет. Однако тот лишь сжал ладонью собственный пах, закусывая губу. Дышал с трудом, не в силах вернуть контроль над телом. Тэхён решил, что они разберутся с этим потом. Поговорят, как следует, обменяются соображениями, придут к чему-то. Но потом. Несдержанно обхватив лицо Чонгука руками, он показал ему, что такое поцелуй, медленно притираясь к его губам своими и постепенно углубляя прикосновение так, чтобы Чонгук успевал копировать его действия. Тот застонал от такой ласки, не сдержавшись, и принялся импровизировать, покусывая и засасывая так, как нравилось. Тэхён позволял ему всё, чего бы не захотелось. Сам старался не забыться окончательно, впервые испытывая, как возбуждение дало по кранам с пометкой «Опасно!». Раньше их срывало только в порывах злости, когда нервная система не справлялась с перенапряжением на заданиях. Как тогда. Они отстранились друг от друга, только попробовав вкус языков и разделив горечь выкуренных Тэхёном сигарет совсем недавно. Чонгука от этого вкуса повело лишь сильнее. Ни о чём не договариваясь, они поменялись местами, и Тэхён навис над Чонгуком, принимаясь покрывать поцелуями его лицо. Руки держал на его плечах, ещё не растеряв остатки рассудка. Чонгук же принялся выстанывать его имя, совершенно потерявшись в нахлынувших ощущениях. Их ещё никогда не было так много и таких сильных, заполонивших сознание и взявших всё его естество под контроль. — Подними руки над головой и приподнимись немного, — шепнул ему Тэхён, придя к выводу, что одними поцелуями они не обойдутся. Чонгук подчинился, едва расслышав, и почувствовал лишь, как взмокшую под свитшотом кожу обдало мнимой прохладой. Турбина топила получше любой печи. Тэхён перевязал его руки, позаботившись о том, чтобы ладони оказались скрыты под несколькими слоями чёрной ткани, а после позволил себя неуклюже обнять, вновь сдаваясь во власть поцелуя, который Чонгук контролировал, не переставая выстанывать его имя сквозь всхлипы без слёз. Судорожные вздохи срывались и с его губ, ведь волна жара перекинулась на него, стоило Чонгуку приблизиться. Неистовое возбуждение вмиг достигло паха, а колом вставший член натянул штаны до боли, которую он успешно игнорировал, отдавшись ощущению на губах. Чонгук кусал так, что им впору было лопнуть, но они лишь раскраснелись и саднили, сильнее играя напряжением в теле. Стоило Тэхёну переместиться на его шею, как Чонгук чуть ли не взвыл, запрокидывая голову и открывая доступ. Тэхён не сумел бы наиграться с его кожей, наверное, никогда, поскольку каждое прикосновение языка и зубов Чонгук встречал так отзывчиво, что останавливаться не хотелось. Он успел добраться только до сосков, когда Чонгук принялся умолять его потрогать ниже. А когда большие шершавые ладони обхватили его сочащийся член, Чонгук не выдержал, изливаясь с беззвучным криком и на долю секунды исчезая из мира, в котором его накрыло самым мощным оргазмом в его жизни. Сильнее, чем под пылью в самый горячий приход. Тэхён догнал его так же быстро, проведя по собственному стволу пару раз, сразу как извлёк его из штанов. Дышать стало немного легче. Под шумные вздохи друг друга они силились унять и грохот сердца, не понимая, кому он принадлежал. А заглянув друг другу в глаза, молча пообещали себе разобраться с этим немного позже. Сразу после того, как украдут ещё один поцелуй с раскрасневшихся губ напротив. До душа они добирались вместе, так и не заговорив друг с другом. Чонгук объяснил это себе тем, что не знал, куда идти, а Тэхён — тем, что Чонгуку не стоило разгуливать по базе в таком виде: полуголым и с уже обретающими форму и наливающимися цветом следами на коже. Раздевались, как ни странно, внимательно смотря друг на друга. Чонгук обновил воспоминания о голом торсе, а Тэхён порадовался, что ему не показалось, будто у Чонгука не так болезненно сильно торчали кости и даже начали оформляться мышцы. Надписям на ключицах тоже досталось внимание от обоих сторон. А стоило им снять штаны, как они не удержались и ввалились в душевую вместе. Чонгук предусмотрительно спрятал руки за спиной, а Тэхён по второму кругу отправился «следить» на коже, будто прогуливался по едва-едва притоптанному снегу — места для творчества было ещё полно. Чонгук ещё не скоро узнает, что в тот день получил свой первый «минет». А Тэхён запомнит, что если заглотить поглубже и хорошенько помассировать его яйца, то Чонгук кончит с таким мелодичным стоном, что он сам едва сдержится, чтобы не спустить от пробега мурашек по коже спины.