Однажды в будущем

Юля.

      Юля сидела за своим гримерным столиком и смотрела в одну точку. Слезы по ее щекам уже не текли, но на душе было невыносимо гадко. Боль и отчаяние терзали душу, и девушка не представляла, что сделать, чтобы хоть немного их усмирить. Как она могла сказать эти слова Лене? Той, для которой она готова была сделать все?       - И как это понимать, мать твою?       - Кто здесь?       - Это я, твое персональное приведение. Ужасно злое на тебя, но ужасно обаятельное.       - К-какое такое приведение? Катя, это ты что ли? Перестань паясничать и выходи! Ты же знаешь, я боюсь приведений!       - Знаю, милая, знаю. Поэтому и пришла, то есть пришло к тебе. И кто такая Катя?       - Господи, так это не Катя?! Выходите сейчас же! Приведений нет и быть не может! И да, я их не боюсь!       - Правильно, тебе не привидений бояться надо, а саму себя. Особенно после того, что ты ей наговорила. Это ж надо было додуматься!       - Вы это про кого? Про Лену что ли? Если так, она меня еще сильнее обидела!       - Да, но что-то я не вижу, чтоб на ее щеке красовался след от пощечины. Как же ты так могла опуститься, Юля?       - Она первая начала! Унижала меня перед зрителями, отворачивалась, вырывала руку. Шутила насчет песен со мной из-за голоса…       - Кстати, что с твоим голосом?       - У меня был рак. Врач задел голосовую связку при операции и теперь я говорю так.       - А Лена знает?!       - Лена знает. Но она в то время со мной не была, потому что мы с ней не общались.       - Что случилось, что вы не разговаривали друг с другом?       - Просто… наши пути разошлись.       - Лучше тебе мне не врать, Юля. А то я могу и разозлиться.       - Хорошо, хорошо. Мы редко общались после распада группы, звонки и сообщения были все реже, потом я не совсем лестно высказалась в интервью о ее творчестве…       - Ты что? Зачем ты так сделала, ты совсем дура, да?!       - Ну а что она позиционирует себя как сольная исполнительница, а поет песни «Тату»? Это, по-твоему, нормально – прикрываться группой?       - Да какая разница что она поет, это не дает тебе право унижать ее и ее творчество! Ты-то сама что пела?       - Ну… ничего. В то время. А мне, думаешь приятно было смотреть на клип, где она нас похоронила? В буквальном смысле!       - Я бы после твоего поступка не только это, а как треснула тебя лопатой и закопала бы заживо! А потом что было?       - Потом мы еще долго не общались до определенного момента, пока нас не позвали на одно шоу, где мы должны были «воссоединиться». Но тогда я поняла, что мы окончательно потеряли друг друга – она стала резка, холодна, заносчива…       - А что ты хотела? Ты ее сильно обидела. Как можно плохо высказываться о родном человеке, да еще в каком-то левом интервью? Чем ты думала?       - В том то и дело, что я не думала ни о чем. Я была пьяна, зла и мне было плохо.       - Это не оправдание. Вспомни, сколько вы пережили с Леной, вспомни, кто был первым, к кому ты бежала с новостями и проблемами – правильно, это была Лена! И это все ты так легко перечеркнула?! Да, и что это еще за видеообращение?       - …Я устроила кастинг, чтобы найти рыжую девчонку на место Лены…       - Что?! Ты совсем с дуба рухнула?! Вот ненормальная…       - Но я же в шутку!       - Фиговые у тебя шуточки, Волкова! Как?! Как ты могла с ней так поступить?! Это же Лена! Ты же с ней прошла и огонь и воду… Вы же вместе мечтали, что когда-нибудь станете знаменитыми, помнишь, там на скамейке, возле ее дома?!       - …       - Молчишь?! Правильно, потому что молчать только и остается.       - Как мне все исправить? Я поняла, что была ужасно не права…       - Просто поговорите. Душами поговорите. Как и всегда делали. И да – извинись. Тебе есть за что.       С этими словами Волкова задумалась о произошедшем разговоре, а ее «привидение», улучив минутку, ушло, тихо прикрыв за собой дверь.

В то же время, в том же времени.

      Когда наши «шпионы» вышли из своих гримерок, то шум и музыка уже стихли. Трудно было сказать, сколько времени они были у своих «будущих версий», но по всей видимости концерт уже закончился.       - Ну что, как прошло, Лен? – спросила Катину черноволосая. Та лишь грустно улыбнулась и покачала головой. Горестно вздохнув, Волкова взяла за руку свою подругу и они, отойдя немного поодаль от гримерок, стали ждать дальнейшего развития событий.       Подождав так примерно минут двадцать, Юля сказала: «Пойдем Ленок отсюда, ничего они, видно, не поняли» - и пара стала медленно уходить вдоль коридора.       Звук открывающейся двери первой услышала Катина и молча подтолкнула Волкову в бок, одновременно приложив палец к губам и, таким образом, сказав ей молчать. Они спрятались в глубине ответвления коридора и стали наблюдать за разворачивающейся сценой.       «Взрослые» Лена и Юля стояли возле своих гримерок и смотрели друг на друга. Разговаривали ли вы когда-то глазами? А вот эти двое - несомненно да. Одни глаза умоляли другие, те же, в свою очередь, просили прощения. Неизвестно сколько бы продолжался этот разговор, пока первой не выдержала Лена. «Прости меня, пожалуйста» - всхлипнула рыжеволосая, и, подбежав к брюнетке, крепко ее обняла. «И ты прости меня, я очень виновата перед тобой» - последовал ответ, и наши еще одни героини так и стояли в коридоре - обнявшись и принимая друг друга в который раз. Спустя некоторое время, черноволосая взяла подругу за руку и они, улыбаясь друг другу, зашли в гримерку.       - Ну что, рыжик, мы с тобой не самая плохая команда, а? – спросила черноволосая.       - Самая лучшая! – последовал незамедлительный ответ.       Волкова на радостях поцеловала Катину в щечку и крепко обняла. Так они и стояли, обнявшись, некоторое время, а когда разомкнули объятия, то очутились… в своем номере.       - Смотри, смотри, Юлька, мы снова в Японии! Никогда не была так рада оказаться не в России!       - Это точно! Фух, слава богу, аж от сердца отлегло.       - Как думаешь – что это было?       - Да какая теперь разница! Мы в своем времени, мы – это снова мы и это главное!       - И то верно.       - К тому же мы выполнили свою маленькую миссию и теперь можем по праву называться «Джеймсами Бондами».       - Эээ…Так кто из нас Бонд, а кто его девушка?       - Это не важно, шпион ты мой.       - Да ну тебя, Волкова, вечно твои шуточки.       - Ну прости, прости… Ленок, давай – если нас что-то будет тревожить или не устраивать – говорить друг другу? Давай вообще – больше разговаривать друг с другом?       - Куда уж я денусь от тебя, говорунья ты моя… Ну не дуйся, я это в шутку. А если серьезно, ты ведь знаешь, что я тебя люблю?       - Знаю. И я тебя. Очень.       Надо ли говорить, что наша неугомонная парочка в последствии искала и тот злополучный магазин, и его хозяина. Сколько людей они о нем спрашивали, сколько улиц обошли – но все тщетно. Он будто испарился, словно его никогда и не существовало. Да только Юля с Леной навсегда оставили его в своей памяти, как и урок, который он им преподнес – иногда нужно уметь и просить прощения, и прощать. И в этих двух вещах есть своя несомненная сила.

Конец.