Однажды в будущем

      Наши два «шпиона» сидели в своем укрытии ни живы, ни мертвы. Кажется, даже музыка стихла и не так долбила по барабанным перепонкам. Прошло, наверно, минут пять (а то и все двадцать), пока Волкова (ну та, что юнее), не подала голос.       - Что. Это. Сейчас. Было.       - …       - Это что?! Мы с тобой?!       - …       - Да ответь ты хоть что-нибудь, Лена! Ты вообще хоть представляешь себе, что только что произошло?! Мы увидели самих себя! Взрослых, понимаешь? Сколько нам – 40? 50? Вау, это так круто!! Прям как «назад в будущее»!       - Погоди ты, Волкова. Сомневаюсь, что нам, «будущим» уже 40 лет, слишком молодо выглядим. Но дело даже не в этом. Ты хоть слышала, что они, то есть мы, сейчас друг другу наговорили?       - …Да, слышала.       - Ты правда думаешь то, что сказала? – как-то совсем тихо спросила Лена.       - Ты чего, Ленок? Конечно же нет. Это даже не я сказала, то есть я конечно, но у этой «взрослой» меня явно проблемы с головой. А может у нее уже менопауза началась, откуда мне знать. Не обращай на них внимания! – начала тараторить черноволосая.       - Но это все-равно были мы, какая разница «взрослые» мы или нет, есть ли у нас проблемы или нет, факт остается фактом. Как?! Как я могла сказать такие слова? И главное кому? Когда, скажи мне Юля, в нас стало столько злобы и желчи? Неудивительно, что в этом времени, какое бы оно не было, группы и «нас» больше нет. Ты знаешь, если это и есть наше будущее, то я не хочу взрослеть – по рыжим щекам покатились две слезинки.       - Ну ты чего, Лисенок мой. Тшш, не плачь, глупышка. Я не знаю, что у них, то есть у нас, могло в жизни случится, но одно скажу точно – я не имела в виду те слова. Для меня ты всегда будешь самым важным, самым главным человечком в жизни, и мы всегда и во всем будем с тобой равны. Никто и ничто не сможет этого изменить. Ты ведь знаешь это?       - Д-да, знаю…ты тоже для меня очень дорога, Юль, и я не имела в виду весь тот бред, что наговорила. Прости меня…       - Мне не за что тебя прощать, Лен, я все это знаю и очень давно. Ну что, ты немного успокоилась?       - Да, спасибо тебе.       - Всегда пожалуйста. Кстати, у меня есть идея.       - Какая?       - Нам надо как-то помирить этих дурех.       - Помирить? Но что мы можем? И вообще – можем ли мы вмешиваться в ход событий?       - Не знаю, Ленок. Но я не могу просто так смотреть, как мы делаем друг другу больно и спускаем на самотек столько лет знакомства. Даже если это происходит в далеком будущем.       - Да, ты наверно права. Но что ты предлагаешь? У тебя есть план?       - Есть один. Он может и глупый, но… надо с ними поговорить. Наедине. Может они вспомнят какими были раньше и все исправят? Я пойду к Юле, а ты к Лене.       - Шанс маленький, но я за. Только… Я помню, что тот, кто отправил нас сюда, сказал что-то вроде: «будущее не должно видеть прошлое». Они не должны видеть нас.       - Хорошо. Значит, тихонько зайдем, чтобы они нас не заметили, и спрячемся. А потом будь что будет.       С этими словами наши героини отправились каждая к своей двери, чтобы…Чтобы что? Никто из них не знал точно. Но прежде, чем войти, черноволосая подбежала к Катиной, крепко ее обняла и прошептала на ухо: «На удачу!». Лена лишь улыбнулась в ответ, и они обе вошли в свои гримерки.

Лена.

      Лена лежала вниз лицом на кушетке и глотала соленые слезы. Кого ей было больше жаль и что делать дальше - она совершенно не знала. Вдалеке ей послышался скрип открывающейся двери, но она не придала этому значения. Рыжеволосая сделала еще один глубокий вдох, пытаясь успокоить себя.       - Ну здравствуй, Лена Катина.       - Что? Кто здесь?!       - Это я. Твоя совесть.       - Бросьте эти шуточки и покажитесь! Я знаю, тут кто-то есть!       - А разве совесть можно увидеть? Ее голос можно только услышать.       - Ну ладно, «совесть». Голос у тебя и в правду похож на мой. Боже, я наверно схожу с ума…       - Это уж точно, причем давно. Зачем ты так с ней?       - Ты это про кого?       - А то ты не понимаешь.       - Про Волкову? Она первая начала! Ставить мне условия…Да как она смела!       - Она никогда не ставила тебе условия, и ты это знаешь. А если сейчас решила поставить, значит на то появилась причина.       - Да?! И какая же?! Да она должна быть мне благодарна, что я снова с ней выступаю! После всей той грязи, что она на меня вылила! Причем за моей спиной! «Ее творчество скоро зачахнет, это все глупо»… Это мы еще посмотрим! По крайней мере я выпускаю песни и хоть что-то делаю, а не только кормлю обещаниями! Да, и сколько у меня детей – вообще не ее дело! У нее двое, а растит она их одна, это лучше?! Хорошо, что я тоже не даю ей спуску – отворачиваюсь, игнорю, вырываю руку – будет знать!!       - Ну и чем же ты тогда лучше нее, ответь?       - Как чем? Да всем!! Не я высказываюсь плохо о ее творчестве за ее же спиной, не я пытаюсь организовать кастинг и заменить меня другой рыжей девчонкой и, наконец, не я ставлю ей условия, на которых мы сможем вместе работать. Ты считаешь, что этого недостаточно?!       - Но ты тоже игнорировала ее, вырывала руку – словом делала ей больно. Зачем ты тогда соглашалась с ней выступать, если ведешь себя так? Ты же лучше всех знаешь, что зло и агрессия порождают самих себя же. Так чего ты от нее ждешь?       - Ну уж точно не грязи от человека, с которым знакома почти двадцать лет!       - Так и она не ждала от тебя злости. Почему же ее реакция так тебя удивляет и задевает? Послушай, ты же знаешь Волкову, порой лучше, чем она сама. Колкость — это ее защитная реакция. Если она дерзит, значит она боится показаться слабой или ей плохо. Неужели ты это забыла?       - Очень ей было плохо, когда она, через год после распада группы, очень лестно высказалась о моем творчестве.       - А что сделала ты?       - В смысле? Я работала.       - С кем?       - С нашим бывшим продюсером, с музыкантами…С кем же еще?       - Значит, все те, кто были раньше с вами обеими, остались только с тобой. А кто тогда остался с Волковой?       - Она осталась с мужем и двумя детьми. Это был ее выбор, она сама захотела отойти от шоу-бизнеса и выступлений.       - И ты поверила? Волкова, которая и пяти минут не может не делать что-то, которая каждый раз сияла после наших совместных выступлений – так просто может осесть дома? И ты думаешь ей не было одиноко? Она не скучала?       - …но она же сама сказала… да и мы переписывались и созванивались…       - Это все не то, ты же знаешь. Я уверена, что она говорила такие вещи о твоем творчестве только потому, что ей было плохо. И одиноко. Да и не имела она их в виду, только выпендривалась.       - Но это ее не оправдывает. Она могла также найти музыкантов и продолжить работу.       - Да, но разница только в том, что у тебя была поддержка в виде близких людей, а у нее не было никого. Чувствуешь? Я не пытаюсь защищать ее, просто стараюсь взглянуть на ситуацию и с ее стороны.       - Какая-то ты не правильная совесть. Ты должна быть на моей стороне.       - Я на стороне вас обеих.       - Все-равно, я не знаю, смогу ли я когда-нибудь простить ее. Слишком больно она мне сделала. Словно перечеркнула все то хорошее, что между нами было.       - Не сможешь? Даже если вспомнишь, как она переживала и помогала тебе, когда ты упала в голодный обморок? Даже если вспомнишь, как она летела к тебе с одним пакетом, полным лекарств, а с другим – полным фруктов, через всю Москву, когда ты простудилась? Даже если вспомнишь, как вы часами болтали друг с другом просто потому, что не могли наговориться? Даже если вспомнишь, как она брала тебя за руку перед каждым концертом или интервью просто потому, что видела, как ты нервничаешь? Даже…       - Все хватит! Перестань!! Ты делаешь мне больно!       - Вы себе сами делаете больно, причем давно. Вы слушаете друг друга, но не слышите. А когда-то понимали без слов.       - …       - Подумай над этим, Лена. Подумай, стоит ли 20-летняя дружба пары резких высказываний. Стоит ли это того, чтобы потерять ее? Так ли ты права и не права она? Так и не дождавшись ответа, наша маленькая «совесть» тихонько вышла из гримерки, оставив будущую себя переваривать все произошедшее.