Кровь, кольцо и камень

1.3 Глава, в которой принц рассматривает новое тело Квартира находилась в доме в самой заднице мира. Узкие грязные улочки виляли среди старых домов. Машина спокойно проезжала и разминалась со встречными. Малочисленность горожан объяснялась самым пиком рабочего дня. Иногда в окне мелькали люди в серой броне — их Нарсус не опознал. Он хотел спросить о них следователя, сосредоточенно смотревшего вперед, но вспоминал в последний момент о своей временной травме горла. Вывернутая рука вызывала не так много дискомфорта, как отсутствие голоса. — И все же ты обязана подписать документы, девочка. Нарсус напрягся от обращения — оно расцарапало едва затянувшуюся рану острой иглой, метко вонзившись в больное место. — Иначе тебя будут вызывать в суд за обвинение в убийстве родственника, которого ты спровоцировала. Поэтому дорога тебе в тюрьму. Если не хочешь дать делу ход... Нарсус уставился на следователя: когда его успели обвинить в убийстве и почему угрожают тюрьмой? Это же его изнасиловали! Он защищался, и успешно! Так почему теперь он виноват, а не испекшийся отчим? Как все вывернули наизнанку? — Ты выпускница, — спокойно продолжил давить следователь, — тебе нужно поступать в университет в Энсолине, который ты указала в сопроводительных документах на выпускных экзаменах. Это стоит денег. Ты можешь их получить за продажу своей ненужной квартиры и подписи в отказе от следствия и страховки. Нарсус молчал. Одеяло, которое он не хотел снимать в больнице, на нем оставили. Кусок ткани был единственной родной вещью в старом и совершенно незнакомом мире, который Нарсус заново изучал. И совершенно не понимал, почему тот перевернулся и сошел с ума. — Так что лучше тебе его подписать, пока я добрый, — продолжал спокойно следователь, выкручивая руль. Машина послушно завернула во двор и остановилась у третьего подъезда. — Мне не нужно твое дурацкое заявление об изнасиловании — ты сама виновата в случившемся. Так что заберешь его, подпишешь мои бумаги, и никакого дела об убийстве не будет. В его сторону Нарсус уже не смотрел. Он дернул за ручку, но следователь наклонился и перехватил его ладонь, до боли сдавливая. От его выбритого подбородка еще пахло пеной для бритья. — Повторяю, забери свое заявление, девочка. Поворачиваться в шейном фиксаторе было неудобно, и тем не менее Нарсус повернул голову и посмотрел на следователя с вызовом. Он чувствовал, как по телу отзывается магия, собираясь на кончиках пальцев и грозя сформироваться за сотые секунды в заклинание и сорваться в любую секунду. — Нет, — прохрипел Нарсус. Пальцы следователя поверх его ладони на ручке капканом смыкались сильнее. Нарсус терпел, пытаясь совладать с эмоциями и воспоминаниями о том гадком вечере. Он находился на грани между реальностью и уплывающими картинками прошлого. — Так ты можешь разговаривать, милая? — следователь жестко улыбнулся. — Значит, поправляешься? Поверь, когда поправишься полностью, — его рука разжалась и неприятно пробежалась вверх к локтю, — я знаю, куда тебя пристроить, где никто не найдет. И даже то, что ты владеешь магией первого уровня тебе не поможет, поверь. Дыхание забивало легкие. Нарсус хватал ртом воздух, пытаясь вынырнуть из воспоминаний в реальность, или наоборот, сбежать. Тщетно. Вкрадчивый и пугающий голос следователя проникал сквозь воспоминания, нарушая иллюзию: отчим схватил Нарсуса за запястья, и пока стаскивал белье, говорил чужим голосом: — Дела иногда теряются, улики пропадают, а люди исчезают, но подстраховка у меня будет надежно храниться. И ты можешь потеряться, словно тебя никогда и не было, девочка. — Его вторая рука легла на ногу и сжала колено. Нарсус внутренне сжался от брезгливости. И страха, который волнами захлестывал и топил. На капот машины с грохотом упала микроволновка. Машина подпрыгнула. следователь отвлекся, расслабился, и Нарсус, теряя остатки самообладания, выскочил из машины. Он не думал ни о следователе, ни о его словах — он мчался в единственное место, где мог спокойно переждать разразившийся шторм в сознании. Лестничный пролет он пробежал за считанные шаги. Толкнул опечатанную дверь, захлопнул ее на все замки и только тогда смог перевести дыхание. По щекам текли слезы обиды и несправедливости. Нарсус никогда не плакал, потому что отец говорил держать эмоции под контролем, ведь будущий правитель должен стать стеной, неприступной скалой для своего народа. Это восхищало Нарсуса в отце, но в то же время и отпугивало, ведь отец редко показывал свои настоящие эмоции. В пустой квартире с разрушенной кухонной стеной, из которой доносился уличный шум, дрожащий Нарсус сидел у двери, кутался в тонкое одеяло, и впервые за всю свою жизнь разревелся. *** За время отсутствия ничего важного из двушки не унесли. Комната девушки была очень маленькой. В ней помещались кровать, стол со стулом и небольшая полка для книг, отражающаяся в зеркале напротив. Плакат с незнакомым дворцом ютился на двери. Там же на вешалках висела школьная форма и обычная одежда. Еще несколько висело рядом с окном. Шкаф отсутствовал. Нарсус нашел справочник и сидел за ним очень долго, но половины из написанного не понимал — преобладал язык Империи. Хоть у них и схожий язык был, но алфавит различался. Отложив книги, Нарсус порылся еще в столе. В нижней шуфлядке он нашел документы на поступление, на окончание, паспорт, свидетельство о рождении и многое другое. Свидетельство о магических способностях первого уровня привлек внимание. Изучив его подробнее, Нарсус с сожалением отложил — слабая магия, которую даже при всех артефактах вряд ли можно поднять до активного боевого уровня. Нарсус поднялся с бумагой в руках, долго вчитываясь в строчки, которые все еще были написаны на родном языке. ...с другой стороны, именно магия и помогла. С этим можно работать. Если Нарсус постарается добыть семейную реликвию и пройти ритуал обретения, то вернет свою изначальную силу. Да что там ритуал, ему достаточно добыть кольцо! Нарсус поднял голову и замер. На него смотрело отражение забитой девушки с безжизненными распухшими от недавней истерики глазами. Растрепанные темные грязные волосы, синяк под глазом, заживающий кровоподтек на щеке, темный фиксатор на шее и худые плечи. Совершенно не привлекательная. Слишком худая и тощая. Маленькая грудь и торчащие ключицы никак не могли спровоцировать нападение с изнасилованием. Кто вообще позарится на такой скелет? Или тут любое тело подойдет, лишь бы удовлетвориться? Нарсус несколько раз моргнул. Подошел к зеркалу и всмотрелся в отражение, не веря в то, что видел перед собой. Что происходит? Почему он… не он? Сон? Иллюзия? Предсмертная галлюцинация? Виртуальная реальность? Однако тело, в котором он находился, подчинялось командам, желаниям, чувствовало боль, отзывалось эмоционально и даже требовало еды. Нарсус не хотел в это верить. Он не понимал, как и по какой причине оказался запертым в теле девушки. Ведь в последний раз он… что? Нарсус помнил только недоумение на лице Храна, который оторвался от телефона, свой смех, когда поднимался по лестнице, и радостный крик от радужного феномена, показанный Маркелом. Это последнее, что он помнил. А что случилось дальше? Нет, нет. Не так. Нарсус до этого изучал заклинание выхода сознания в астрал. Именно поэтому он смог увидеть радужный феномен — требовались навыки особого зрения. А еще Нарсус очень хотел этот феномен пощупать и рассмотреть ближе, поэтому и вышел из тела неосознанно. Все верно. Он помнил, как ладони легли на радужную мембрану, растянув ее в разные стороны. И услышал отчаянное и громкое у самого уха: — Принц, берегитесь! Нарсус резко обернулся, поскользнулся на разбросанных книгах и ударился спиной о зеркало. Перед ним никого не было. Показалось. Слуховые галлюцинации. Всего лишь. В дверь застучали. Нарсус испуганно посмотрел на дверь, дрожь которой передавалась висевшей одежде. — Открывай, мелкая дрянь! Все вокруг сузилось до ударов и противного голоса. Нарсус внутренне сжался, зажал ладонью рот и сполз вниз, прижимаясь боком к столу. Его колотило от страха. Губы неслышно шептали “Убирайся”, а все тело вздрагивало в такт ударам. Дверь только с виду была хлипкой, но каждый раз стойко держала оборону, помогая избежать страшного наказания. Повезло и в этот раз. — Убью, сука! — громкий пинок, от которого Нарсус подпрыгнул. — Только выйди, шлюха! Я покажу, что ты обязана делать! Дрянь ленивая! Нарсус смотрел на дверь, чувствуя бившееся в груди сердце так остро, словно его насильно выпихивали наружу. Он еще долго сидел и смотрел на совершенно неподвижную дверь, боясь пошевелиться. Из иллюзии его вытянул звонок на телефоне, погребенный на дне рюкзака. Нарсус с трудом его нашел, но так и не принял вызов. Когда телефон был изучен вдоль и поперек, Нарсус отложил его и вздохнул. У девушки была весьма сложная жизнь с травлей, разведенной матерью и отчимом алкоголиком. Никаких фотографий с подругами, никаких сообщений и личного дневника. В картинках одни храмы с дворцами. Нарсус все их пролистал, с легкостью узнавая, потому что побывал в каждом из них с отцом.