the demigods

Коридор, облицованный белым глянцевым пластиком, сливающиеся с ним люди, снующие в таких же белоснежных халатах меж комнат, которые отделяются друг от друга лишь полупрозрачными голубоватыми стеклами. И лишь изредка, средь этого бесцветного царства дверей попадаются панорамные окна, открывающие вид как на сияющие в облаках небоскребы, так и на чернеющую в дыму промышленную зону. Для Бруно Буччеллати — это привычный рабочий пейзаж, обыденность, набившую оскомину. Но для кого-то мечта. Мечта о стерильных помещениях, в которых звенит ария паяльников, мечта о бессонных ночах, проведенных за чертежами, мечта о хорошей зарплате, на которую действительно можно жить, а не выживать. Именно работа ведущим инженером в компании Passione звучит как настоящая вакансия мечты. И для Бруно она была реальностью. Той, в которую самому Буччеллати верилось с трудом. Он совсем недавно получил повышение, может, лишь пару месяцев назад. Один из самых молодых руководителей, он вел под своим началом небольшой цех, всего на несколько десятков людей, порой куда более опытных, чем он сам. От одной лишь этой мысли Бруно покрывался мурашками, даже несмотря на масштабы Passione. Он лишь винтик в этой сложной системе, а его проект — один из многих, разрабатываемых в компании прямо сейчас. Гордился ли он собой? Конечно. Взрастил ли он в себе гордыню? Отнюдь нет. Он с детства был хорошим командным игроком. Казалось, что одно присутствие Бруно в команде делало уже добрую половину успеха. На каком-то этапе жизни его даже прозвали счастливым талисманом, но на самом деле он просто знал верные пропорции уважения и силы, которые надо применить в тот или иной момент. Возможно, это можно было назвать профессиональным чутьем, но инженер предпочитал отмахиваться, чувствуя некое смущение от произнесенных в его сторону комплиментов. Сейчас же у Бруно был не самый легкий период. Только недавно он смог разобраться в причинах своего повышения, как в один день, словно гром среди ясного неба, пришло новое письмо на его почту. Это было короткое уведомление от секретаря босса, содержание которого ввело мужчину в замешательство. В его отдел присылают новенького, несмотря на то, что с повышения Бруно прошло всего несколько месяцев. Это вызывало у Буччеллати вопросы. О прибытии новичка редко информируют сильно заранее, да и команда, работавшая над проектом, была цельной и вполне справлялась с возложенной на них нагрузкой. Из этого вытекал конкретный вопрос: почему именно его отдел? Его команда укомплектована, да и он не слишком опытен, чтобы наставлять новичка. Если боссу и правда нужны новые руки, то почему бы не отправить новенького туда, где его действительно обучат всей подноготной те, кто уже давно варится в этой системе и знает все вдоль и поперек. Что сможет дать ему Буччеллати, который работает хоть и усердно, но не так уж и долго? И даже спустя неделю после злополучного письма Бруно никак не мог сопоставить у себя в голове факты, дабы прийти к одному цельному выводу. Он сидел в своем кабинете на тридцатом этаже Passione Tower в городе S, плывя по течению мыслей, пока вокруг мерно текло время обеденного перерыва. Сегодня он не взял с собой ланч и отчего-то даже не заварил свой любимый черный кофе. Казалось, тяжелые думы полностью захватили его. Его кабинет был маленькой комнатой, слишком маленькой для кого-то, кто назывался «начальником». Единственное, что действительно привлекало внимание, это огромное панорамное окно, занавешенное белой в черные капли, тюлем. В остальном, нельзя было сказать, что тут можно было найти что-то интересное: небольшой белый стол, сделанный из пластика, пара стеллажей, хранившие множество папок, отсортированные и разноцветные да кофемашина на небольшой тумбе у самого входа. Последняя была действительно звездой этой комнаты, так как Бруно позволял пользоваться ею всему своему отделу, а учитывая, что вендинговая машина находилась лишь двумя этажами ниже, это был буквально центр жизни всего этажа. Тишину комнаты разбила ненавязчивая мелодия из пары нот. Буччеллати выпрямился и, проведя рукой над небольшим сенсором на столе, впустил гостя, отворив полупрозрачные двери. — Буччеллати, добрый день, — в его офис ворвался светловолосый юноша, растрепанного вида и странного вкуса в одежде, — Смотрю, опять не взяли с собой обед? Это был его заместитель, Паннакотта Фуго. Он был на несколько лет младше, но нельзя было отрицать его незаурядный ум. Хотя, чего еще можно было ожидать от человека, что закончил престижный технический университет в том же возрасте, в котором Бруно только лишь собирался поступать в старшую школу. — А?.. — Буччеллати немного подвис, смотря куда-то в дверной проход, пытаясь сфокусироваться на собеседнике, — Да, я забыл. Да и не то, чтобы я хочу есть, довольно много…дел, — он попытался отмахнуться и откинулся на кресло, потирая виски. Паннакотта прошел вглубь кабинета. Его резиновые кроксы неприятно скрипели по полу и Буччеллати скривился. Выбор обуви своего заместителя явно если не расстраивал, то вводил его в замешательство. Ярко-красные, резиновые скрипящие галоши, да к тому еще и дырявые явно не красили его образ, даже если это обычный белый халат и новомодные дырявые джинсы. Но Паннакотта, казалось, был просто влюблен в эту странную обувь, имея несколько разноцветных пар на выгул. — Хм, дела делами, но на пустой желудок тяжело думать, — Фуго положил на стол два белых контейнера, упакованные в прозрачную пленку, на которой был напечатан логотип Passione, — Это, конечно, не лучший обед, но…что имеем. И что у вас на уме? Мне казалось, сейчас дела идут довольно гладко. Юноша присел на стул для посетителей, положив ногу на ногу. Рука Фуго сразу потянулась к контейнеру и он, немного поборовшись с упаковкой, стащил оную с него. Следом за ним это, хоть и довольно лениво, сделал Буччеллати. — Новенький. Не очень понимаю, почему его направили в наш отдел, — Бруно поднял крышку, обнаружив под ней стынущее картофельное пюре, отдающее голубым, и печальную куриную котлету. Их ароматы, сливаясь воедино, сначала казались чем-то вкусным, но чем дольше этот запах раздражал рецепторы, тем меньше Буччеллати хотелось с ней связываться. Но, что поделать, столовая Passione была не очень хорошей, если не сказать меньше. Фуго же, тем временем, явно оживился, услышав о новеньком. Неужели он что-то знает? Или же он просто собирает услышанные им сплетни то тут, то там и ему наконец-то подвернулся шанс их обсудить? — Хм, я слышал, он сын какой-то важной шишки, — начал тот тихо, будто боясь, что кто-то услышит, — Наверное, его отец очень хотел, чтобы у сына была достойная карьера. Вот босс и решил от него отвязаться, пристроив к вам. Услышав это, Бруно напрягся. Мало того, что новенький, так еще и папенькин сыночек. Это все казалось для него, неопытного руководителя, сплошной головной болью. Что он с ним будет делать? Заставит разгребать бумажную работу, напоровшись на гнев его отца, а после и босса? Его виски заныли тягучей болью. Если до этого он хотя бы надеялся, что все пройдет гладко, то теперь последний шанс на это, казалось, испарился. — Звучит, как довольно хлопотное мероприятие, знаешь. Я сам еще не очень понимаю, как работать с людьми, а тут такое, — Буччеллати звучал довольно рассеянно, даже немного заторможено, он никак не мог сфокусироваться на разговоре, постоянно падая в свои собственные мысли. Фуго же на эти слова лишь немного нахмурился и ответил, будто пытаясь уместить все свое уважение и благоговение перед Бруно в пару коротких предложений: — Я думаю, что вы прекрасно справитесь, Буччеллати. Вы один из самых молодых руководителей в компании. Даже если новенький окажется тем еще бездельником, то, возможно, босс послал его к вам, чтобы лишь его отвадить от работы. Все же, он знает, что у нас тут не чаи весь день гоняют. — А если нет? — Тогда, я уверен, вы что-нибудь придумаете. Как и всегда. А я вам помогу. Щеки Бруно тронул легкий румянец. Он не привык к такой яростной поддержке и вере, она чувствовалась излишней, но грела сердце, отчего инженер позволил себе улыбнуться. — Спасибо, Фуго. Только последнее слово сорвалось с его уст, как в углу кабинета раздался тихий рокот маленьких турбин и к Бруно подлетел небольшой бело-синий шар, усыпанный мигающими желтыми лампочками. Он завис прямо над столом, настойчиво пытаясь привлечь внимание хозяина, одновременно переливаясь золотым и синим, наигрывая простенькую мелодию. Это был его станд, Sticky Fingers. Новомодная приблуда, «робот-помощник», как гордо именовала его реклама. Проверял почту, совершал звонки, составлял расписание, служил идентификатором личности — все, что мог лишь пожелать обыватель. Но даже помимо своих, казалось бы, совершенно обыденных функций, станды были нечто большим, чем обычный смартфон. Каждый из них обладал способностью, соответствующей владельцу. Она была уникальна и станд ей наделялся лишь после специальных тестов, что проводят при покупке девайса. И только вместе со способностью, станд приобретал уникальный дизайн, соответствующий владельцу. Но сейчас станд Бруно лишь пытался донести до того обыкновенный видеовызов, на который ему придется ответить, даже не имея на то желания. Мужчина тяжело вздохнул, протер уставшие глаза и, скомандовав «ответь», принял звонок. Кабинет залило неоновым голубым светом. Над столом возникла довольно большая голограмма, на которой, казалось, стоял несовершеннолетний. Несмотря на довольно высокий рост, все в нем выдавало подростка. Детское, округлое лицо, украшенное большими охристыми глазами и россыпью веснушек, тонкая, даже точеная фигура; одет он был преимущественно в розовые и нежно-фиолетовые тона, словно вышел из детского отдела модного магазина. Да даже его повадки, скромные и чуть зажатые, не придавали его образу какой-либо взрослости. Это был секретарь босса, Винегар Доппио, и именно с ним был связана шутка, ходившая в коллективе. Когда в отдел приходил новенький, тот обычно удивлялся внешнему виду оного. Мол, как это так, на рынке труда простаивает множество опытных секретарей, но почему-то в одной из самых престижных компаний работает школьник на каникулах. И каждый раз сотрудники, заговорщицки переговариваясь и включая камеры на собственных стандах, раскрывали возраст Доппио новичку, служивший хорошей причиной для коллекции удивленных фотографий коллег. Ведь секретарю на самом деле было около тридцати двух лет. — Да, мистер Винегар? — Бруно подал голос первый, заставив изображение дернуться, будто от шока. — А, кхм, мистер Буччеллати!.. — голос Доппио нервно дрожал, — Босс вас ожидает вместе с Джованной. Фамилию «Джованна» Бруно раньше не слышал в пределах Passione. Похоже, именно так звали новенького. — Хорошо, скоро буду, — практически сразу после этого станд мужчины перестал светиться голубым и, спрятав встроенный проектор, завис в воздухе рядом со своим хозяином. Бруно со вздохом отложил вилку и накрыл контейнер крышкой. В этот момент он даже почувствовал облегчение, что ему не придется испытывать судьбу, отправляя в желудок пищу сомнительного вида. Но, с другой стороны, Фуго, наблюдавший до этого за разговором, был явно не сильно доволен вызовом Бруно. По его мнению, ему были должны дать доесть, а не изматывать своих лучших сотрудников, гоняя их по небоскребу на пустой желудок. — Увидимся вечером, — инженер оставил Паннакотту один на один с едой из столовой, надеясь, что через несколько часов он все еще будет на работе, а не в компании фаянсового друга. Кабинет босса находился на самом верху Passione Tower, в роскошном пентхаусе, из окон которого открывался самый лучший вид на город S. Прекрасная панорама, возвышающаяся над, казалось, всем миром, уходя вдаль до самого океана, темнеющего в голубом тумане. Каждый раз у посетителей перехватывало дыхание, и они замирали на пару секунд, пялясь в окно немигающим взглядом. Даже у Бруно, который уже не первый раз появлялся в кабинете у Босса. Он не мог представить, как можно жить, каждый день видя перед собой этот огромный, мерцающий неоном, город так, словно его можно уместить на своей ладони. Высокоскоростной лифт в мгновения перенес мужчину на несколько десятков этажей вверх, где у самых дверей его уже встречал Винегар. Он пытался поправить свою одежду, довольно простую — фиолетовая водолазка и легкий черный блейзер — будто беспокоясь, как его внешний вид оценит сидящий в своем пентхаусе Босс. Но, увидев Бруно, он быстро прекратил свои манипуляции и еле заметно поклонился, скорее даже кивнул, лишь жестом показав, что его уже ожидают. Буччеллати потратил пару секунд, чтобы успокоить сердце, гоняющее кровь по телу с необычайной скоростью. Он сделал вдох, подумав о том, что за этой массивной дверью из красного дерева его не ждет ничего хорошего. Все же, неспроста его нутро бьется в истерике уже несколько дней. Он сделал выдох, вспоминая слова Фуго. Они что-нибудь придумают. К тому же, может новенький не так уж и плох. Инженер прикоснулся к холодной золоченой ручке двери и открыл ее. Пред ним предстал огромный кабинет, обычно весь покрытый густым сумраком, что разбавляли лишь несколько источников тусклого света. Даже само солнце, будто трепеща перед Дьяволо, не попадало туда, отпугнутое бархатными занавесками, что обрамляли панорамное окно. А может и не в занавесках было дело, а в самом боссе? Но в этот раз кабинет ощущался совершенно иначе. Возможно, золотые волосы юноши, сидевшего в кабинете, равномерно рассеивали тусклый свет, то ли это его энергетика подсвечивала комнату, разбавляя густую и тянущую атмосферу могущества одним лишь присутствием. Только спустя несколько секунд Бруно понял, что даже не может вдохнуть, очарованный сидевшим перед ним юношей. Он никогда не видел никого подобного, никогда не испытывал столь яркого чувства, что появлялось лишь от одного взгляда на человека. — Мистер Буччеллати, — было сказано вместо приветствия, на что Бруно ответил лишь небольшим наклоном головы, — Присаживайтесь. Босс указал на стул, соседствующий с новичком, и Бруно исполнил его приказ практически немедленно, все еще испытывая странное благоговение перед блондином. — Познакомьтесь, это Джорно. Джорно Джованна, новенький в Ваш отдел. Он совсем недавно закончил университет, так что, надеюсь, он не доставит вам много хлопот, — медленно, будто имея все время мира, процедил Дьяволо, после повернувшись к молчаливому юноше, — Джорно, это Бруно Буччеллати. Он будет твоим руководителем, по крайней мере, пока что. — Приятно познакомиться, мистер Буччеллати, — юноша протянул руку, что выглядела, будто фарфоровая, обтянутая блестящей тканью цвета фуксии. Бруно же пожал руку, бросив короткое «взаимно», чувствуя, как вновь теряется в своих мыслях. Кажется, он слышал раньше имя «Джорно Джованна». Хоть он и не был фанатом светской хроники, но слышал это имя давно, в контексте каких-то семейных проблем у основателя одного из самых дорогих и известных модных домов — Brando. Кажется, это был его сын, но Бруно не мог знать точно: заголовки о нем кричали несколько лет назад, а сейчас это все уже забылось. Сменились тысячи инфоповодов, о которых все кричат тут и там, и только лишь какие-то отголоски памяти отзываются на когда-то не сходившее с уст имя. Но теперь Буччеллати действительно не мог понять, почему юноша модельной внешности, который мог спокойно сделать карьеру под крылом своего отца, отрекламировав пару коллекций и влюбив в себя половину мира, делает здесь, в белоснежных стенах лабораторий. Почему Джованна не выбрал путь наименьшего сопротивления, используя свое идеальное лицо, словно слепок со статуи античного бога. Почему он прячет его, обрамляя в защитные очки странной формы, которые никого не красят, почему он выбирает бесформенный халат модным коллекциям своего отца? Возможно, его отец хочет расширить влияние, отправляя своего сына сюда? А может просто сам Джорно чувствовал, что он хочет большего для себя, не испытывая влечения к тому бизнесу, чью подноготную видел во всей красе? Бруно хотел верить во второе. Буччеллати было поручено провести небольшую экскурсию для Джорно по офису. Она началась с самых первых этажей, где был центральный вход и проходила по всему зданию, где могло быть что-то важное. Даже если это столовая. К разочарованию Бруно, он слышал, как за их спинами раздавался шепот сотрудников, в котором вполне недвусмысленно проскальзывало как минимум слова «сынок» и «Brando». И, естественно, Джованна слышал его тоже. Инженер, конечно, смерял сплетников недовольным взглядом, заставляя их быстро умолкнуть, но он ощущал себя не в своей тарелке. Он пытался представить себя на месте Джорно, и понимал, как паршиво он себя чувствовал, если бы именно так его встретили. Но Джорно не выглядел каким-то расстроенным. Бруно вовсе не мог считать его эмоцию, ведь на все объяснения юноша отвечал лишь галантной полуулыбкой, которая обычно могла легко успокоить собеседника, убедив того, что все в порядке. Бруно же лишь ощущал, что ничего не в порядке. Конечным пунктом экскурсии было огромное помещение, почти полностью состоявшее из больших компьютерных и чертежных столов — рабочий зал. Он был действительно огромен, казалось, в лабиринте перегородок и мебели можно было заблудиться; стены были покрашены в приятный, теплый персиковый, совершенно не утомляющий глаз, цвет. Не последнюю роль в уюте помещения играли и окна, большие, хоть и выходившую на сторону промзоны, они были завешаны светлыми полосками жалюзи. Не менее интересными тут были столы. Каждый из них содержал частичку характера хозяина. Какой-то был заставлен различными фотографиями и фигурками, а буквально соседний с ним казался необитаемым, ибо на нем выделялись лишь пара стикеров, приклеенные к монитору. Они остановились у пустого стола рядом с дверью. Бруно пропустил Джорно немного вперед, давая подойти к нему ближе. — Это твое новое место работы. Если оно тебе не нравится, то, может, в будущем у тебя получится с кем-нибудь поменяться, — довольно дежурно выдавил из себя Бруно. — Нет, все в порядке. Оно вполне меня устраивает, — Буччеллати еле заметно нахмурился, напоровшись на еще более дежурный ответ. — Тогда хорошо. Ты можешь авторизоваться тут с помощью станда, но, если у тебя его нет, то… Конечно, он у него есть. Бруно не успел договорить, как за спиной юноши уже появился сияющий шар, будто из неоткуда. Он был довольно небольшой, но не заметить его было сложно: казалось, он был сделан из золота, что удивительно. Обычно станды были сделаны из алюминия, а самые дешевые и вовсе из пластика. А этот был будто полностью отлит из драгоценного металла, что выглядело довольно вычурно. Неужели, все станды богачей были такими? Но что куда сильнее волновало Бруно, так это то, на что был способен этот маленький шар. Наверное, с состоянием его отца, станд мог иметь практически любую способность, которую только можно представить, даже самую безумную и сильную. И это лишь зависело от того, кто такой Джорно. Тем временем станд приземлился на круглый сканер на столе и тот будто ожил. Подсветка заиграла теплым оттенком желтого, осветив все вокруг, а женский голос из динамиков приветливо обронил «Добро пожаловать, Джорно Джованна». Тот же даже улыбнулся, к удивлению мужчины, чуть больше, чем уже уже привычная вежливая полуулыбка. Но Джорно быстро одернул себя, вжал голову в плечи и произнес: — Спасибо за экскурсию, мистер Буччеллати. Могу я приступить к работе? — голос новенького вырвал инженера из размышлений и тот ответил, замерев на несколько мгновений. — Конечно. Если что-то будет не так, ты всегда можешь обратиться ко мне. Мой офис по коридору налево. Джорно в ответ кивнул и Бруно, пожелав удачного дня, вышел из рабочего зала. Оказавшись в своем кабинете Буччеллати задумался. Джованна казался ему…странным, если не сказать больше. Все же почему мальчишка из богатой семьи, занимающейся модой, вдруг решил начать строить карьеру практически с нуля в огромной инженерной компании. Конечно, Бруно хотел верить в то, что Джорно просто хочет стать кем-то самостоятельно, не прибегая к помощи отца, но, учитывая современные реалии, это казалось практически невозможным. Да и почему-то Буччеллати в это слабо верил. Что-то во взгляде Джованны, так пристально его изучавшем весь день, казалось подозрительным. Возможно, ему лишь кажется, но Джорно хотел считать его, изучить, чтобы впоследствии знать все возможные паттерны его поведения. От одной этой мысли Бруно покрывался мурашками. Для чего это ему нужно? Зачем? Его мелко трусило. В его жизни стало слишком много вопросов, учитывая, что в его распоряжении не было ответов вовсе. Бруно лишь только надеялся, что Джорно Джованна не задумал ничего серьезного.