the demigods

Прошло мучительных двадцать минут, прежде чем автомобиль, обычно настроенный на безопасную езду по ровным светящимся шоссе, влетел во владения грязи, неона и бандитских группировок. Казалось, что время снаружи автомобиля текло в разы быстрее, оставив салон автомобиля существовать в каком-то извращенном слоумо; за время, пока они мчались к старым районам, Фуго успел искусать ногти, что раньше были аккуратно подстрижены под ноль. Он знал, что когда-нибудь Наранча позвонит ему с какой-нибудь тяжелой новостью. Он даже знал, что позвонить может вовсе не Наранча, а незнакомый безразличный голос, который отчего-то удосужился рассказать о смерти юноши Фуго. Но Паннакотта наивно надеялся, что в его жизни не наступит тот момент, когда ему придется мчаться сквозь трущобы в попытке спасти Гиргу и Гвидо, попавших в смертельную передрягу. Как и никогда он не думал, что с ним будет сидеть кто-то едва знакомый, располагающий к себе лишь одной солнечной аурой, сейчас накалившейся, став практически обжигающей. И Фуго понимал почему. Как и понимал почему Джорно, не проронив ни слова, ринулся с ним на парковку и поехал прочь от их рабочего места в криминальные районы. Подпольные протезы. Фраза, кажется, невзначай оброненная Наранчей заворожила златовласого юношу, зацепив его, заставив броситься в опасность всем естеством. Для Джорно это не было срочной вылазкой по спасению друзей Фуго, нет. Для Джорно это был очередной кусочек пазла, который он сможет вложить в головоломку, что так упорно пытался разгадать. — Ты знаешь, где они? — спросил Джованна как только они въехали в серые старые районы. — Нет, — покачал головой Паннакотта, — Я знаю пару мест, где они обычно собираются, но не уверен, что они могут быть там. — Поехали проверим. Не думаю, что у нас есть какой-то другой выход. Джорно звучал как-то скомкано и сбито. Фуго заметил то, как его спутник от нетерпения кусает губы и сжимает руки на своих черных узорчатых брюках, отдав управление автопилоту. Они не успели доехать даже до первой точки, выбранной Паннакоттой наугад: едва заехав вглубь района в глаза бросилась непривычная тишина, прерываемая лишь редкими трелями выстрелов и руганью, сотрясающими тяжелый от напряжения воздух. Юношам было достаточного одного взгляда друг на друга, чтобы в момент вылететь из автомобиля, бросив его прямо посреди дороги. Они бежали на слух. Сначала сквозь густую пустоту и редких зевак, потом, уперевшись в спины толпы для которой стычки бандитов стали главным развлечением, они начали протискиваться сквозь плотные ряды людей. Фуго, неожиданно резко нашедший конец столпотворения, вылетел на тротуар, где совсем неподалеку стояли Наранча и Миста, сгорбленные, тяжело дышавшие и едва держащиеся на ногах. Первой мыслью Фуго было импульсивно кинуться к ним навстречу, встать на защиту и попытаться вместе схватить взбесившегося Формаджо, но разум говорил переждать некоторое время, дабы не стать легкой добычей. Судя по тому, что на плечо юноши легла теплая рука, слегка сдавив его, так думал и Джорно. Им нужно было разработать какую-никакую тактику, перед тем как пускаться в бой. И это было куда сложнее, учитывая, что ни Паннакотта, ни Джорно не знали, на что способны станды друг друга. Тем более, они не знали, что умеет их враг, которого нельзя было даже увидеть. Только завороженная толпа и сосредоточенный вид гангстеров выдавали, что Формаджо еще не сбежал, а просто затаился, дабы неожиданно ударить вновь. Фуго оглядел импровизированное поле боя. Оно находилось посреди узких грязных улиц, где из каждой щели торчала любопытная, не знающая страха смерти, макушка. На такой площади не получится ни изолировать врага, ни спрятаться толком самому; если, конечно, учитывать нежелание Паннакотты совершать неоправданные убийства. Миста и Наранча стояли довольно близко к ним. Их обычно сложенные в блестящие шары станды сейчас находились в полной боевой форме, отчего у юноши пробежали мурашки: он наивно надеялся, что никогда не увидит, как его лучший друг будет стоять весь в крови с журчащим лопастями самолетиком за своей спиной. Казалось, он пытался просканировать местность, но, судя по выражению лица Наранчи, действие успехом не увенчалось. Миста же просто стоял, вытирая кровь и пот со лба, в любой момент готовый выпрямиться как струна и направить точный выстрел прямяком в лоб взбунтовавшемуся Формаджо, который будто провалился сквозь землю. Если бы только Паннакотта мог бы определить, что за способность у их соперника, он бы мог прикинуть хоть какую-никакую стратегию, но вместо этого ему оставалось лишь ждать. В какой-то момент ему показалось, что драка и вовсе закончилась трусливым побегом Формаджо: несколько долгих секунд ничего не происходило, кроме попыток Наранчи и Мисты выстрелить куда-то в пустоту. Но потом Фуго и сам заметил, будто что-то сверкнуло в темноте рядом с Гвидо. За этим последовал хлопок и стрелок отлетел в сторону, держась за живот. Рядом с ним вырос, будто из ниоткуда, Формаджо. Он был невысоким юношей с бритой головой и темной оливковой кожей, словно покрытой какой-то желтоватой слизью, блестящей на солнце. Он стоял напротив упавшего Мисты с гордо поднятой головой, чувствуя, что не может сдержать удовлетворения от страданий юноши. От горделивого взирания на Гвидо его оторвал с криком отреагировавший Наранча, Aerothmith которого почти мгновенно направил свои орудия в сторону Формаджо, но тот уменьшился быстрее, чем Гирга успел выстрелить. — Черт, черт, черт! — рычал Наранча сквозь стиснутые зубы. В нем закипала агрессия и Паннакотта прекрасно понимал это чувство, наблюдая за тем, как его друг отпинывает жестянку, валяющуюся на дороге, дабы хоть как-то выплеснуть скопившееся напряжение. Тут Фуго с ужасом понял, что это — битва на терпение, коим не обладали ни Миста, ни Наранча: они оба готовы потерять самообладание тут же, опустошив магазины своих пушек, надеясь попасть на удачу. Паннакотта посмотрел на Джорно. В голове смутно вырисовывался план, который мог бы помочь всем четверым: двое наконец-то обезвредили бы своего обезумевшего коллегу, Фуго бы спас своих друзей, а Джорно получил бы великолепный материал для допроса. Юноша сглотнул и, вздохнув, наклонился к уху Джорно. — Если мы его обезвредим, то ты сможешь его связать? Или хоть как-то зафиксировать, чтобы он не сбежал? — Могу, — коротко ответил Джованна, наблюдая за очередным затишьем. Фуго едва заметно кивнул. — Когда увидишь его — сразу действуй. Они погрузились в ожидание. От нервов Фуго содрал зубами тонкую сухую кожицу на губах и те теперь неприятно саднили, тем самым не давая окончательно потеряться в лабиринте собственных мыслей и бесполезного просчета вариантов. Он редко использовал собственный станд, считая его совершенно бесполезным. Наверное, когда регистрационная комиссия увидела устрашающего вида станд, фиолетовый, круглый, словно заштопанный дабы запечатать будто ужасающую силу внутри, они никак не ожидали, что все, на что он будет способен — это лишь разбрасывание удушающе вонючих капсул, которые не приносили практически ничего, кроме секундного замешательства. Фуго до сих пор помнит эти веселые огоньки в глазах, когда ему выдавали небольшое ламинированное свидетельство о безопасности станда. Тогда, Паннакотта злился и ненавидел свой станд еще больше, пытаясь понять, что в нем такого отвратительного, раз его станд — оружие, так сильно желающее испортить воздух. Тогда Паннакотта думал, что его станд, возможно, когда-нибудь окажется полезным. Тогда. Сейчас, после одного фатального случая, юноша и вовсе перестал использовать свой станд любым способом, отличающимся от портативного коммуникатора. По правде говоря, он уже и вовсе забыл, что вечно следующий за ним по пятам шар умеет что-то помимо ответа на звонки и доставки еды на дом. Сейчас же, впервые за долгое время, он мог оказаться полезным. Оставалось только ждать. Паннакотта сделал буквально полшага вперед, дабы оказаться чуть ближе к полю боя, чем остальная толпа зевак. Его сердцебиение отдавалось в ушах тяжелой дробью, будто отсчитывая моменты до чего-то поистине жуткого и важного. Фуго понимал, что навряд ли у них есть право на ошибку: скорее всего, Формаджо не будет рисковать собственной жизнью, если поймет, что оказался в невыгодной для себя ситуации. По крайней мере, юноша на такую глупость не рассчитывал. Когда что-то блеснуло в пространстве, казалось, что время замедлилось.Секунда и Формаджо появляется будто из ниоткуда. Секунда и Фуго приказывает своему станду сбросить на врага капсулу, пока тот занят атакой зазевавшегося Наранчи. Секунда и та ударяется об землю, разбиваясь, разнося по кварталу необычайную вонь, заставляя окружающих давиться собственным рвотным рефлексом. Секунда и Формаджо медлит, борясь с желанием выпустить свой завтрак наружу, пока блестящий золотом станд Джорно разворачивается в небольшую пустую коробку, в которую юноша кидает что-то поднятое с земли. Секунда и Формаджо лежит плотно опутанный зелеными лозами, не позволяющим ему двинуться или выскользнуть. Он давится запахом, дергаясь, словно червяк, стонет и ворочается, кажется, забыв о способности уменьшаться. В этот момент он уже видит, как радостный Наранча подпрыгивает на месте, крича что-то довольное себе под нос, как расслабляются плечи стоящего рядом Джорно и как сам Фуго наконец-то выдыхает, даже не заметив, что не дышал все это время. Но у Паннакотты все еще сосет под ложечкой, будто он что-то забыл. Он оглядывается, судорожно вспоминая, и только в этот момент замечает Мисту, стоящего неподалеку. Тот сплевывает порозовевшую от крови слюну под триумфальный хор своего разлившегося на 6 частей станда, но не меняет нахмурившегося выражения лица. Гвидо скалится, а потом подлетает к валяющемуся противнику и с размаху бьет ногой по животу несколько раз, заставляя тело Формаджо обмякнуть. — Так тебе и надо, дерьмо, а то сбежишь еще и доказывай потом, что не ты тут лопух, — процедил он сквозь зубы, наконец-то спокойно выдыхая. Когда Миста поднял лицо, то на нем уже сияла беззаботная улыбка. Что-то внутри Паннакотты напряглось от такой резкой смены эмоций. Наверное, он просто не привык избивать людей. — Не думал, что ты приедешь так быстро, вонючка, — Наранча будто появился из ниоткуда, ткнув своего друга в плечо. Мальчишка выглядел почти как всегда: растрепанный, как будто беззаботный и даже веселый, но на его лице все-таки отпечаталось крайнее изнеможение, а руки его тряслись от напряжения, которое преследовало его последний час. — Мне надо было бросить вас, двоих идиотов? После того как ты такой сбрасываешь мне “а, ну, я сдохну, передавай привет маме”? — возмутился Паннакотта, поднимая брови и чувствуя, что начинает закипать. — Э-э, да не переживай же так! Все ж нормально, вон, живой. И Миста живой. Конечно, не без твоей помощи, но… — Я просто не понимаю, как тебе удается быть настолько жизнерадостным после того, как тебя чуть не прикончили, пустая ты голова. — Эй! И вовсе она не пустая. Миста говорит, что там есть мозг! — Конечно есть, бро, какие вопросы, — усмехнулся Гвидо, смотря куда-то за плечо Паннакотты. — Он там есть только потому, что человек не может без него нормально функционировать, — Фуго процедил это сквозь зубы и глубоко вздохнул, вспоминая все техники сохранения внутреннего спокойствия, что он успел выучить. Паннакотта заметил заинтересованный взгляд Мисты и, почувствовав странный укол в груди, сделал шаг влево, открывая взору друзей своего спутника. — Это Джорно. Джорно Джованна, мой коллега. Наранча и Миста принялись пристально осматривать нового знакомого, пока сам юноша попытался поздороваться, приветливо улыбаясь и поправляя расплетавшуюся косу. Сейчас, средь толпы бедняков, пыли и грязных домов он смотрелся как-то уж слишком инородно и светло, словно кто-то выбросил на мусорку скульптуру Микеланджело, на которую никто толком и не смотрел: то ли из-за того, что смотреть на прекрасное для них было пустой тратой времени, то ли потому, что из-за благоговения, что разрасталось внутри, на Джорно было просто больно смотреть невооруженным взглядом. Наранча, первый осознав, что ему представили юношу, преодолел расстояние между ними в один прыжок. Он усмехнулся, словно маленький нашкодивший тролль, взъерошил мокрые от пота волосы и подал эту же руку Джорно для знакомства. Фуго едва заметно поморщился. — Меня зовут Наранча. Приятно познакомиться! — воскликнул он, улыбнувшись во все свои зубы, что к удивлению общественности, были на месте в полном составе. Джорно пожал руку в ответ, коротко кивнув. — Джорно. Взаимно, — Джованна бросил легкую полуулыбку Наранче и тот, словно увидев в ней что-то важное, просиял еще больше. Миста же немигающие осматривал Джорно издали. Сначала могло показаться, что его взгляд какой-то недоверчивый, быть может, даже тяжелый, но, буквально через несколько минут его густые черные брови поползли вверх, а на щеках появился едва заметный румянец. — День добрый, сеньорита, — расслабленно начал он, — Меня зовут Гвидо Миста, но ты можешь звать меня Sex Pistols, — юноша прищурил глаза и поиграл бровями, словно опытный сердцеед. На секунду между ними повисла тишина, которую нарушал лишь звук расходящейся после стычки толпы. Но, когда импровизированное затишье перед бурей кончилось, то воздух между ними будто взорвался задорным смехом Наранчи, который от услышанной фразы аж согнулся пополам, стараясь не начать плакать. — Сеньорита-а-а, — тянул он, медленно опускаясь на колени, — Миста, пожалуйста, подкатывай к людям при мне чаще, я действительно хочу сохранить в своей жизни каждый момент твоего позора. — В смысле позора?! В моей голове звучало все нормально, слышишь! — кричал изо всех сил Гвидо, кажется, наконец осознавший, что именно произнес он вслух. На лице же Паннакотты застыл хтонический ужас, пока в его голове играла та ненавязчивая музыка, что шла фоном к его излюбленному видео для медитаций. Все-таки, не каждый день он осознавал, что дружит с полнейшими идиотами. Точно также, как и не каждый день чувствовал какое-то горькое гадкое ощущение в горле. — Приятно познакомиться...Миста, — положив руку на плечо новому знакомому, практически невозмутимо произнес Джорно, что был не в силах скрыть усмешку на своих губах. Все-таки, оказывается, ему тоже было весело видеть, как Гвидо заставляет испытывать испанский стыд половину улицы. Но Фуго, обычно склонному испытывать удушающее чувство стыда за других, в этот раз показалось, будто к его горлу подобралась изжога, сжигая кислотой его пищевод. Ему было отчетливо неприятно смотреть на то, как Гвидо со всем своим простецким бахвальством подходит к Джорно, совершенно беззаботно выставляя себя с самой идиотской стороны. Ему было неприятно видеть, как легко Джованна касается его друга, будто это и вовсе ничего не значит. Ему было неприятно слушать их шутки по поводу этой идиотской ситуации. Возможно, он надеялся, что их знакомство пройдет тихо. Или, может, он боялся, что потеряет своего практически друга в среде Мисты и Наранчи, отчего Джорно в его глазах превратится в более изящную версию Гирги. Когда Паннакотта все-таки решился отбросить неприятные мысли и вклиниться в разговор, тот оказался куда более невинным, чем ожидал юноша. — Так лианы создал твой станд? Блин, ты крутой! А что он умеет еще? — докапывался до Джорно Наранча, подпрыгивая с каждым вопросом, дабы заглянуть в глаза своему собеседнику. Джованна, казалось, выглядел гордым, хоть выражение его лица несильно изменилось. — Спасибо, Наранча. Мой станд раскладывает предметы до исходных вещей и в новых формулах пересобирает их во что-то иное, — заметив непонимающий взгляд со стороны юношей, Джорно упростил. — Он умеет из одних вещей создавать новые. Например, сейчас я создал из камня лианы. Если бы я добавил, например, своей крови, мог бы создать, например, сову. Правда, чаще я создавал из бумаги и своей крови лягушек. — Лягушек? — нахмурился Миста. — Почему именно лягушек, ты же мог создать там саблезубого тигра или же, не знаю, льва? Прикинь, живешь, а твое домашнее животное — лев! Я бы сдох от такой крутости, честно. Не дав Гвидо и Наранче радостно загалдеть, Фуго ткнул юношу в бок. — Ты идиот? Если бы Джорно действительно мог создать льва или, о боже, саблезубого тигра, то навряд ли его станд прошел проверку безопасности и он бы не мог его так спокойно использовать на улицах. — Ну, знаешь, учитывая, сколько у моего падре денег мой станд прошел безопасность даже если бы был атомной бомбой, — юноша усмехнулся, опустив взгляд в пол, явно не гордясь коррупционными замашками своего отца. — Но ты прав. К тому же, я не могу создать вещи больших размеров, чем может поместиться в пространство станда. Все четверо перевели взгляд на золотую коробку, с прозрачными стенками, из которых и торчали путы их противника. Она, на вид, оказалось не очень большой: в нее можно было бы посадить средних размеров собаку, но льву, конечно, было бы тесно. — Да и мне казалось, что кое-кому и вовсе не мешает ограничение на работу опасных стандов, не так ли? Ваши машины для убийств же работают? Фуго, отчего-то дернулся и тяжело вздохнул, хоть Джорно обращался вовсе не к нему. — Тц, ну ты даешь! Мы же мафиози, бандиты! Если бандиты будут проверять свои станды на безопасность, то какими они будут бандитами, ты скажи, — бахвальствовал Наранча, выпячивая грудь. — Вот мой Aerosmith и без того сразу выглядит устрашающе. — Да. Будто пацаненок ограбил магазин игрушек, — прыснул Миста, сразу получив предупредительную очередь в метре от его ног. — Но да, наши станды никогда не были зарегистрированы. К тому же, их нам выдает босс, а у него свой учет из раздела “кто тут самый смертоносный гангстер на районе”. — Догадываюсь, у него есть целый список полудурков, которые пристрелили сами себя на первом же задании, — Паннакотта усмехнулся, выдав эту фразу скорее из-за волнения за своих друзей, чем из простой желчи. — Мы будем тут торчать весь день, обсуждая юридическую сторону вопроса стандов, или наконец-то займемся делом? Я понимаю, что навряд ли Формаджо от нас куда-нибудь денется, но я не собираюсь весь день провести в этом гни… Фуго показал на то место, где они оставили обездвиженного бессознательного соперника, плотно стянутого лианами Джорно. Казалось, идти ему было некуда, да и вряд ли он успел бы прийти в сознание так, чтобы никто из друзей не услышал. Но сейчас, на месте его тела лежали лишь разрубленные стебли и ничего больше. Формаджо исчез. Исчез прямо из-под их носа. — К-как? В смысле? — непонимающе хлопал глазами Наранча. — Не верю! Он не мог просто взять и сблызнуть, Миста ему сильно вдарил, он должен был проваляться несколько часов. — Да и шорохов не было слышно. Навряд ли он смог бы бесшумно прийти в себя и разрезать лианы. К тому же, — Джорно нахмурился, задумавшись. — Если бы он выбрался сам, то скорее бы просто уменьшился и не пытался разрезать путы, не так ли? — Думаешь, ему кто-то помог? — Скорее всего. По крайней мере, судя по тому, что мы можем тут наблюдать. — Да не, бред какой-то, — усмехнулся Миста. — Нашу группировку знают все в этом районе и навряд ли кто-то посмел бы влезть в наши внутренние разборки. Не думаю, что ты сыщешь во всем городе идиота, который решит помочь кому-то, кто перешел дорогу нашему гэнгу. — Значит, это был тот, кто не особо боится вашей возни. Может кто-то из новых районов? Или…, — Паннакотта посмотрел на Джорно и, тот, казалось, понял, что именно хотел сказать юноша. Конечно, вполне вероятно, что это была работа Дьяволо. Навряд ли глава огромной корпорации хотел бы, чтобы какие-то четыре полудурка, с дуру ума, мало того, что обнаружили его секрет, так и заполучили хоть какие-то доказательства. Поэтому прислать того, кто мог бы легко зачистить поле боя от всех вещественных улик было вполне логичным ходом. — Если это действительно он, то тогда мы были бы уже мертвы, — холодно произнес Джорно. — Поэтому не думаю. Может у Формаджо были какие-то родственники, или он был связан с еще какой-нибудь важной шишкой? — Кто? Формаджо? — Наранча рассмеялся. — Да к нему выпить подсаживались только мы с Мистой, какие доброжелатели. У этого парня всегда были проблемы с друзьями, точнее, с их отсутствием. — Не обязательно иметь друзей, чтобы иметь доброжелателей, Наранча. Может, кому-то нравились его боевые способности или он спас кого-то, вот ему и отдали должок. — Скорее, это ему должки раздавать надо. Лезет постоянно на рожон, придурок. Вот и получил протез вперед всех, — Миста сплюнул рядом с собой. В его голосе явно слышалось раздражение тем, что именно Формаджо заполучил заветные примочки. Фуго тут же задумался, казалось, уловив наконец-то действительно важный момент из разговора. Протез. Вполне вероятно исчезновение было хоть как-то связано с ним. Протезы сводят с ума, ломаются, не приживаясь, но при этом, в них содержится большое количество ценных материалов, которые можно спокойно перепродать и обогатиться, сбывая по одной маленькой пластинке в месяц. Да и людская алчность порой не знает ни границ, ни страха: многие готовы умереть, но вычленить пару плотных, шуршащих банкнот для себя. — Может, это из-за протеза? Все-таки его можно довольно дорого продать. — Возможно, — прошептал Джованна, кусая губы. — Я не очень хорошо понимаю местных людей, но отчаяние вполне может пересилить страх перед четырьмя вооруженными людьми. К тому же, если бы мы напали на кого-то мирного, то навряд ли нас смог бы вытащить из тюрьмы даже падре. Но все равно...мне кажется, мы что-то упускаем. Юноша прошелся мимо того места, где только что лежал Формаджо. Одним движением руки он заставил собраться свой станд обратно в золотой шар и сделать пару фотографий на будущее, будто понимая, что сейчас они, возбужденные и немного напуганные, легко упустят что-то важное. — И что будем делать? — немного хрипло поинтересовался Наранча, явно расстроенный пропавшим соперником. Фуго окинул взглядом своих друзей и сглотнул; в его голове кишело уж слишком много вариантов решений и ему явно не хватало спокойствия, дабы собраться и выработать хоть какую-то стратегию. И, на самом деле, он не понимал почему: обычно ему не мешало нервное возбуждение, чтобы быстро найти хороший рабочий вариант, а сейчас он едва мог унять дрожь в руках. Возможно, это было связано с тем, что над ними, словно дамоклов меч, висит вероятность быть убитыми мафией. А, возможно, это было связано с использованием собственного станда, который Паннакотта предпочитал не показывать никому. — Буччеллати. Нам надо связаться с Буччеллати, — отчеканил Джорно безразлично, проматывая запись на регистраторе, установленным на лобовом стекле машины. — Я думаю, ему надо знать. — Б-бруно? Ты уверен? Джорно кивнул и повернулся к друзьям. — Да. Я думаю, нам надо встретиться как можно скорее. Сколько времени? Я не думаю, что стоит звонить пока он в офисе. — Семь вечера, — Паннакотта посмотрел на наручные часы. — Если он не остался на сверхурочные опять, то должен быть дома. Джорно вздохнул и, подняв глаза, дал приказ станду набрать Бруно. Тот появился в поле зрения практически мгновенно, уставший, но непривычно домашний и даже какой-то мягкий. — Джорно? Наконец-то ты позвонил. Я все ждал объяснений почему ты сбежал с работы вместе с Фуго даже не предупредив, — жестко отозвался голос по другую сторону, заставив Паннакотту сжаться от неловкости. — Вы все еще в офисе, Буччеллати? — Нет. Поэтому жду, что ты мне расскажешь все честно. — Фуго позвонил его друг и сказал, что на них напал человек с протезом. Мы поехали его обезвредить и допросить. Из динамиков станда раздался судорожный вздох. — И как? Вы целы? — Да. Только вот...мы его упустили. Если это так можно назвать. Только сейчас стало заметно как Джованна злится: его лицо было красным, взгляд бегал под нахмуренными бровями, а сам он кусал губы чуть ли не до крови, пытаясь унять ту бурю эмоций, что сейчас бушевала внутри него. На лице ходили желваки, а сам Джорно явно предпринимал большие усилия, чтобы его злость была заметна только таким цепким глазам, которые были у Паннакотты. — Я думаю, нам стоит встретиться. Всем, — в этот раз фраза Джованны была сказана не только Бруно, но и стоящей поодаль троице. — Конечно. Только где? Ты же сам понимаешь, что навряд ли мы в городе найдем место, где у Дьяволо нет ушей. — Я знаю одно. Вы же можете приехать в пригород, Буччелатти? Голограмма кивнула. — Тогда встретимся завтра в час дня. Кафе “Libeccio”, Морио. Фуго, жадно втянул воздух; он и не заметил, как задержал дыхание. Казалось, он втянул себя во что-то, из чего навряд ли будет возможно выйти живым.